9.
2 декабря 2020 г., 17:17
Прошло уже почти две недели, как Бэкхён безжизненно валяется на диване в квартире Сехуна, завёрнутый в плед. Если ещё первую неделю Бэк хоть как-то активничал: например, ходил в больницу к Чондэ; то всю вторую неделю он лишь работал, а по возвращении домой, лежал, завернувшись в кокон из пледа. В своей квартире не хотелось находиться вообще, потому что от этих стен уже тошнит и рвёт изнутри. Буквально каждая мелочь в этой квартире пропитана страданиями и слезами Бэкхёна. В том состоянии, в котором он находится сейчас, он точно не выдержит морального давления этих стен, в которых, что в прошлом, что в настоящем — переживается одно дерьмо. На данный момент единственное, что хоть как-то радует — это быстрое восстановление здоровья Чондэ. На этой неделе его уже выписали, но он пока отсиживается дома под присмотром своей девушки. За все те дни, когда Бэкхён навещал друга, он ни разу не заикнулся о происходящем в своей жизни, ведь уже надоело постоянно жаловаться и ныть. Самому от себя тошно, а ещё и Чондэ этим мозги делать совсем не хотелось. У друга своих проблем не меньше... Скорее всего Ким понял, что что-то Бён пытается утаить, ведь он буквально давил из себя положительные эмоции, улыбку и смех, что не могло остаться не замеченным. Искренняя улыбка Бэкхёна заставляет его глаза искриться счастьем, а не тоской, как сейчас. Это его и сдало с потрохами. Рано или поздно Бэк расскажет, но не сейчас. Сейчас ещё плохо. А станет ли хорошо когда-то? Так или иначе, с рассказом стоит повременить: пока Бён не готов стирать свой язык и по-новой рассказывать о неприятных событиях.
Из головы никак не выходит тот вечер, когда Бэкхён увидел Чанёля с Ёнсо, вернувшись с работы домой. Это стало ударом в спину для Бэкхёна. Хотя почему же? Нет ведь никакой взаимности, Пак вправе сам решать, с кем ему быть. И от этого так противно. А ещё противно от того, что Чанёль в свои почти сорок, как половая тряпка. Почему он позволяет собой играться, манипулировать и пользоваться? Хотя кто знает, что там с ним делает Ёнсо... Именно в тот вечер Бэк и позвонил Сехуну с просьбой остаться у него на ночь на пару дней. Недель, как оказалось... Собственно, О был и не против, так как тоже живёт один, а Бэк страдает настолько тихо, что его присутствие в квартире максимально незаметно. Порой Се на самом деле забывал, что Бэкхён находится в его квартире, но сразу вспоминал, когда замечал его завернутое в плед тело, тихонько страдающее на диване. Бён всё думал и думал, размышлял и пытался прийти хоть к чему-то, что даст ответы на его вопросы, но единственное, к чему он постоянно приходил — он никто. Чувствует себя никем. Никому до него нет дела и, скорее всего, Сехуна он тоже достал своим присутствием в его квартире. Пора уносить свою депрессивную тушу, надо избавить Сехуна от себя и страдать в своей ненавистной собственной квартире.
Бэкхён сделал вывод, что как только Се придёт, он сразу вызовет такси и уедет отсюда. Чем О заслужил терпеть разбитого нытика в своей квартире? Ничем. Интересно, а чем Бэкхён заслужил страдать? И почему он всегда думает в первую очередь не о себе...
За спиной неожиданно хлопнула дверь, разрывая звуком все переплетения навязчивых мыслей, и Бэк медленно выполз из-под пледа, принимая сидячее положение на диване, зевая во весь рот и почёсывая затылок. Тело затекло и неприятно ноет, ведь лежать в одном положении столько времени вряд ли является полезным и приводит к приятным ощущениям. Что ж, Бэк убедился, что это не так. Потянувшись, Бэкхён моментально прищурился от включённого Сехуном света в гостиной. Друг нахмурил брови и недовольно поджал губы, что первым делом заметил Бэкхён. Он точно надоел Сехуну. Нет, Бёну срочно надо избавить его от себя и вариться в своей тоске в одиночестве. Как только Бэк хотел выдавить из себя «я скоро ухожу», прямо перед его носом, на небольшой столик у дивана, был с шумом поставлен маленький ящик с алкоголем. Столкновение бутылок друга об друга издало неприятный звук, заставляя сонного Бэкхёна поморщиться.
— Страдалец, подъем! — Сехун выдернул из-под не соображающего друга плед и швырнул его на кресло рядом с диваном.
— Что происходит? — Бэкхён чешет глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Так непривычно, после того, как провалялся несколько часов в темноте.
— Исповедаться не желаете? Тебе бы к психологу сгонять, а не валяться в одиночку и в полной тишине, пытаясь самостоятельно прийти в себя, друг мой. Консультация с тишиной — прямая дорога в дурку. Я больше, чем уверен, что ты себе какую-то хуйню в голове наворотил и свято веришь, что всё именно так, как ты думаешь. Но нет, страдалец-напарничек. Давай приходи в себя, сейчас будем вправлять тебе мозги.
Се пошёл на кухню и, спустя мгновение, загремел посудой. Бэкхён лениво потянулся к ящику и, заглянув внутрь, обнаружил четыре бутылки пива и две бутылки вина. Нет, Бэк не будет пить, ибо второго раза он просто не выдержит. Никогда не забудет, как ему было плохо после пьянки в клубе. Хотя там явно было что-то в разы крепче. Тем не менее, желания пить не прибавилось. Спустя пару минут, Сехун вернулся из кухни с прозрачными стаканами в руках и каким-то пакетом, откуда позже он высыпает несколько упаковок чипсов. Сырных. Бэкхёна любимые, между прочим. Он так широко улыбнулся, заглядывая в глаза другу, который принялся открывать пиво, что в глазах Бэкхёна чуть ли не целая вселенная отобразилась. Настолько он был рад. Вроде мелочь, а так приятно.
— Стой, — Бэк протянул ладонь и уложил её поверх тёплых рук Сехуна, который собирался открывать бутылку пива, — Давай лучше завтра выпьем?
Друг вздернул бровь, явно не понимая причину переноса пьянки на завтрашний день, ведь у них обоих начинается смена. Бэкхён тоже был удивлён, ведь только сейчас вспомнил то, о чем думал всю неделю и пытался не забыть, увлёкшись самотерзанием. Но увы, забыл.
— У меня День Рождения, — с тоской продолжил Бэкхён, пожав плечами, словно его завтра увезут за тридевять земель и изолируют от всего мира, а в худшем случае убьют. А хотелось бы изолироваться... Только без смертельного исхода!
— Серьёзно? — Сехун сначала улыбнулся, а потом, посмотрев на свои руки, покрытые ладонью Бэка, высвободил их и продолжил открывать бутылку, — Ниче страшного, пиво сильно не берет. Хоть немного, — умоляющее смотрит на Бэкхёна, который готовиться отказываться, — ну пожалуйста, голова болеть не будет, зуб даю!
Бэк капитулировал и отчаянно потянулся за пустым стаканом. Се его терпел две недели, а он отказывает ему в соучастии в вечерней пьянке. Некрасиво получается. Но у Бэкхёна, к сожалению, совесть имеется, поэтому, когда стакан до краев наполняется газированной хмельной жидкостью, Бэк немного отпивает, всасывая образовавшуюся сверху пенку и сразу переключается на чипсы.
— Начинай, к чему там твои мыслишки тебя привели, — отпивая полстакана залпом, начинает О. Он, скорее всего, закусывать не собирается. Для чего тогда столько чипсов набрал? Хотя это не проблема, Бён с ними на раз два разделается.
— Надо забывать. Звучит смешно, но что ещё делать? Я не нужен ему. Я вообще мало кому нужен, поэтому, стоит избавиться от своей слепой и тупой влюблённости. Я жалок, да?
Бэк давит из себя тоскливую ухмылку и, опустошая залпом стакан с пивом, откидывается на диван, задирая голову наверх. Он пускай и потерял надежду на какую-либо взаимность, но сердце не обманешь. Сказать "забыть" легче лёгкого, а вот по-настоящему взять и забыть — задача не из простых. Тем более, если каждый Божий день в мыслях только Чанёль. Ну и чувство собственной ничтожности.
Сехун задумчиво смотрит на друга, часто отпивая небольшими глотками пиво, видно размышляя над ответом.
— Бэкхён, если ты не чувствуешь себя нужным одному человеку, это ещё не значит, что ты не нужен никому. Не обесценивай своего отца, своего друга и...Блять, я ебал эти нежности, но ты мне тоже типо друг, все дела, — тон с серьезного сменился на типичный для Сехуна, а взгляд его начал бродить по потолку, ибо он явно засмущался. Пускай Бэк не смотрит сейчас на своего собеседника, но готов поспорить, что тот покраснел.
Даже имя Бэкхёна назвал. Он этому так удивился, что поднял свою голову и посмотрел на О, который поджал губы, желая прекратить этот зрительный контакт своей недовольной моськой. Такой забавный...
— Список такой короткий, но я Вас так люблю. Правда, пускай мне никак не везёт с любовью, но друзья и отец у меня просто лучшие на всём грёбанном свете.
Хмельной напиток уже немного вскружил голову, расслабил тело и развязал язык. Бэкхён сейчас находится на стадии «не допил», когда вроде хорошо, но так плохо... Как будто всем миром предан, одинок и разбит. Лишь первое не про него, а остальное, в принципе, правда. Странное ощущение, наступила своего рода мировая скорбь. Такое с ним впервые. Бэк вновь запрокидывает голову назад и сквозь внутреннюю печаль улыбается не понятно чему. Просто он давно не улыбался. Почему нельзя просто так улыбнуться? Бывает «просто так» грустно, но «просто так» радостно ещё не было никогда.
— Прости, что тебе приходится всё это выслушивать и терпеть. Я очень хочу, чтобы и я мог оказать кому-нибудь помощь. Ты и Чондэ... — Бэкхён зажмурился, словно пытаясь физически остановить вот-вот подступающие слёзы, — вы всегда меня поддерживаете, вы постоянно выслушиваете меня. А я не могу. Я буду рад послушать о том, что вы мне расскажете, но я ни чем не смогу помочь, потому что мне самому нужна помощь. Я...я хуёвый друг.
Бэк выплюнул последнюю фразу, окончательно разочаровываясь в себе. Запустив пятерню в волосы, он растрепал их, раздражаясь от неприятной щекотки, вызванной соприкосновением челки с кожей, а потом, оттолкнувшись спиной от дивана, потянулся за целой бутылкой пива. О вновь молча наблюдал за действиями собеседника, также что-то надумывая, а потом тоже потянулся к ящику за второй бутылкой пива и открыл её, отпивая прямо с горла, как и Бэкхён.
— Ты хуевый самоаналитик. Вот что я тебе скажу, — Сехун устроил локти на своих коленях, заговорщически прищурившись, приблизился к Бэкхёну, — сгоняй всё же к психологу. Твоя мать из тебя всё святое выбила, а эта не взаимная любовь к соседу напротив, втоптала твою самооценку и твоё самоуважение в землю, — Се обратно откинулся на спинку стула, сделал несколько больших глотков из бутылки и задумчиво потёр подбородок. — Ещё что хочу сказать. Я думал над этим, ведь страсти твоей жизни мне реально интересны, ибо я впервые дружу с, — удержав паузу, с осторожностью продолжает, — геем. Так вот! Как ты думаешь, в железобетонном натурале парень может вызвать какие-нибудь чувства или эмоции?
— Нет, — немного пораздумав, неуверенно отвечает Бэкхён, пытаясь понять, о чём он.
— Вот и я о том же.
Бэк так и не пришёл ни к какому выводу в голове, всё же не сообразив, что имеет в виду Сехун. Поэтому он молча пожал плечами, как бы самому себе подтверждая, что на самом деле ничего не понял и сделал большой глоток пива, после чего опять откинулся на спинку дивана, задрав голову вверх. Стоит оставить эти мысли для трезвого ума.
***
Бэкхён хорошо выспался, в чем ему помогло пиво, которого он предостаточно напился вчерашним вечером. Он провалился в сон, сам того и не заметив и спал, как убитый. Чувствует себя бодрячком, голова не болит и руки не трясутся. Кажется, ему начинает нравится пиво. Весь рабочий день Бэкхён простоял у кассы в картонном праздничном колпаке и чувствовал себя болваном. Сехун запретил его снимать, а если Бэк и пытался, то Се силой надевал на него колпак снова, объясняя это тем, что хоть так он выглядит более-менее забавно, ведь колпак маскирует «кислую рожу» Бэкхёна. Вообще Бэк ровно относится к своему, уже наступившему, дню рождения, потому что на протяжении всех его, вот уже, двадцати лет, всё его окружение, также и относилось к этому дню — всё равно. Единственное, в прошлом году, на девятнадцатилетие, Чондэ украсил свою квартиру и заказал Бэку вкусной еды и небольшой тортик. Этот день Бён не забудет никогда, ведь он впервые тогда почувствовал себя нужным кому-то и был до предела счастлив. До этого всё происходило, как по шаблону: любимый отец звонит с поздравлениями, высылая на карту подарок в виде денег, а мать, естественно, молчала. Джуи, скорее всего, больше всех дней в году ненавидела именно день рождения сына. А Бэкхён бы и не удивился, будь оно так. Собственно, Бэк очень рад, что с тех пор многое изменилось. Ну как многое... У него появились Чондэ и Сехун, что не может не радовать, ведь, хвала небесам, он не один. Наконец-то рядом кто-то, кроме любимого отца на том конце провода, в совершенно другой точке мира. — Классно я придумал, да? — закрыв двери кофейни, Сехун спустил колпак с головы Бэкхёна ему на нос и засмеялся. — Сколько тебя сегодня людей поздравило, и не сосчитать. Ты звезда, Бён Бэкхён! Бэк поднял колпак обратно на голову и недовольно фыркнул. Всё же не снимает его, ведь Сехун просил... Он плетётся следом за старшим, садится в его машину и достаёт свой телефон, открывая приложение с доставкой. — Еда почти приехала, Чондэ уже у меня, — улыбнулся Бён, предвкушая грядущее веселье. Наверное, сейчас бы он хотел остановить время на паузу и проживать этот момент целую вечность, ибо как же он рад и счастлив, что проведёт свой день в окружении близких и дорогих ему людей. Жаль, отца, как обычно, увы, рядом не будет, но в этом нет ничего страшного, ибо Бэкхён привык. Но это не мешает ему неизменно скучать. Машина тронулась, Се включил музыку, наконец, не ритмичную, танцевальную с кучей битов, а спокойную и ненавязчивую, в смысл которой Бён даже не вникал, загипнотизировано смотря в окно и улыбаясь. Наконец-то он дожил до мгновения, когда может назвать себя счастливым. Жаль, только, завтра всё вернётся на свои места. И почему обязательно что-то хорошее сменяется плохим? В кармане неожиданно завибрировал телефон. Звонит отец. Бэкхён разулыбался ещё шире и в спешке снял звонок, прося Сехуна сделать музыку ещё тише, пускай та и особо громко не играла. — Бэкхённи, сын мой! — радостно начал отец, хрипло посмеиваясь. Как же Бэкхён сильно скучал по этому смеху. — Прости своего плохого папу за то, что он всегда опаздывает с поздравлениями, — вновь рассмеялся отец, а у сына уже ком в горле. Как же он скучает. И так каждый год. Он всегда плачет, когда звонит отец. — Родной мой мальчик, ты самое ценное, что у меня есть. Я мечтаю увидеть тебя, моего взрослого и самостоятельного мужчину, увы я не смогу этого сделать в твой двадцатый день рождения. Но я обещаю, что неожиданно всё же приеду к тебе, пусть это будет сюрпризом, — прошептал отец, словно это какая-то коммерческая тайна. — А пока обещай мне, что, когда я приеду, я увижу своего сына самым счастливым и радостным мальчиком! Я с нетерпением жду этого момента, сын, ведь очень соскучился за твоей яркой улыбкой. Бэкхён закусил кулак, стараясь не разрыдаться, как девчонка, хотя слезы уже невольно текут ручьём, а рот открыт в немом крике. Если бы только отец знал, что творится в жизни его сына и в его больной голове... Не хочется разочаровывать счастливого отца правдой, поэтому Бэкхён всеми силами старается сдержать слёзы. Как же он любит своего папу... — Я всегда рад твоему звонку, пап, я очень тебя люблю и жду. Пожалуйста, приезжай скорее! — на одном дыхании выпалил Бэк, стараясь не сорваться на плач. — Бэкхён, я сейчас работаю над этим, чтобы приехать к тебе и провести с тобой время. И я тебя очень люблю, сын мой. С Днём Рождения тебя! Я благодарен небесам, что ты у меня есть. Наверное это стало той самой точкой невозврата, когда Бэкхёну пришлось отключить микрофон и разрыдаться, пока отец несколько раз говорил «алло», пытаясь дозваться сына. Это Бэк ужасный сын. Он и правда обесценивал своего отца, когда считал себя ненужным, он обесценивал его в тот момент, когда размышлял над тем, как прикончить себя, в больном подростковом возрасте. И это он должен благодарить небеса за то, что у него есть такой отец. И такие друзья. Как он только смог дать возможность своим кошмарам и своей невзаимной влюблённости затмить этих людей... Бэкхён слишком неправильно расставил приоритеты, и ему необходимо над этим поработать. — Пап, спасибо огромное, — откашлялся Бэк, стараясь не попасться на том, что только что дал волю эмоциям. — Люблю тебя, скучаю и очень жду. И вот Бэкхён думает... А что он скажет, когда увидит отца? Его отцовскому сердцу будет больно услышать правду, а врать родному человеку Бэк не станет. Он обязан стать счастливым. Хотя бы стоит начать с того, что пора прекращать мыслить депрессивно и негативно. Будет довольно сложно, ведь Бэк только и делает, что каждый день копается в себе и ни к чему позитивному не приходит. Стоит чаще акцентировать внимание на приятных мелочах, которые хоть немного, но радуют. Возможно хоть немного Бэкхёну удастся привести себя в чувство. И правда, в его жизни не происходит ничего ужасного, что можно было бы сказать о происходящем в его голове. Сбросив вызов, Бэкхён положил смартфон в карман теплой белой куртки и в спешке начал вытирать слезы, надеясь, что Се пропустил всё мимо ушей и мимо глаз. Но не тут то было. — Да у тебя святой отец, прости Господи, — не сводя взгляд от дороги, начал Сехун, смущая заплаканного друга, — И да, на будущее... Делай звук ниже, если не хочешь, чтобы твой телефонный разговор был услышан. Се неловко почесал затылок, явно чувствуя себя нескладно из-за того, что услышал телефонный разговор, понимая, что это слишком лично для Бэкхёна. Но Бэк лишь похлопал друга по плечу, давая понять, что всё в порядке.***
Бэкхён совсем не ожидал, что Сехун и Чондэ найдут общий язык. Они без остановки болтали, иногда даже забывая о присутствии виновника их небольшого собрания. Бэка это не задевало, он просто наслаждался доставленной едой и без интереса слушал друзей. Ким после операции особо не ел, заказал себе какой-то суп и салат, а Се налегал на алкоголь, изредка что-то закидывая в рот. Тем временем Бэкхён ел и ел, разве что лишь от нечего делать, нежели от голода. Разговор друзей никак не сворачивал в его сторону, поэтому он молча сидел в стороне в своём колпаке, который уже чуть ли не врос в голову за весь день, и лениво потягивал лапшу. Его не обижает, а наоборот радует, что Сехун и Чондэ сумели притереться друг другу, ведь до этого Бэк жутко переживал, что они будут сидеть в тишине, а ему нужно будет хоть как-то налаживать обстановку. Всё, к счастью, оказалось лучше ожиданий. Когда уже надоело есть, он молча налил себе вино. Выпил пару стаканов, параллельно краем уха улавливая что-то из разговора друзей, а потом очень резко и неожиданно расслабился. Стало внезапно весело, накатила некая эйфория, а мысли опустошились. Всё так просто и легко, что он ощущает себя приведением. Его нет, его не видят, он может делать всё, что угодно и за это ничего не будет. — Я хочу торт! Чондэ-я, куда ты дел торт, который купил!? — завопил Бэк, перебивая Кима, который что-то увлечённо рассказывал Сехуну. Оба перевели внимание на именинника, который слишком неожиданно взбодрился. По их лицам было видно, что они почувствовали неловкость за то, что совсем забыли про Бэкхёна. Но он не в обиде, совсем нет. Ему хорошо. Сейчас он приведение, которое хочет торт. — Бэкхён-а, прости, заболтались, — взвыл Ким, подскочив с дивана и помчавшись к холодильнику. — Напарничек, ты там сколько налакался? Только гляньте на эту довольную мордашку, — ухмыльнулся О. По блеску в его глазах сразу было ясно, что выпил он прилично. Даже приличнее Бэкхёна. Бэк в ответ блаженно разулыбался и приставил указательный палец к губам, мол это секрет. Сехун пригрозил ему указательным пальцем, после чего в квартире внезапно погас свет, а сзади послышался звонкий голос Чондэ, который пел праздничную песенку и нёс торт со свечками прямо к Бэкхёну. Шоколадный торт, его любимый! Бэк счастливо улыбнулся, с аппетитом облизнулся и закрыл глаза. — С Днём рождения, Бэкхён-а! — в последний раз прокричал Ким, и Бэк загадал желание. «Чанёль» Сехун начал хлопать, еле поднялся с дивана и, собрав сверху немного шоколада пальцами, обмазал им лицо Бэкхёна, после чего отошёл в сторону, оглядывая своё творение и звонко рассмеялся. Бэкхён перевёл взгляд на Чондэ, который также заливался смехом, смотря на извазюканного Бэка. И в этот момент, смотря на широкие и искренние улыбки друзей он понял, что сейчас до краёв полон счастья.***
— Бля, я никуда не пойду! — промычал в диван О, находясь уже в полусонном состоянии. Бэк махнул на него рукой и, еле стоя на ногах, потащился провожать Чондэ, который тщетно пытался его отговорить от этого. Но остановился в начале гостиной, рассматривая лютый беспорядок в квартире: куча бутылок, контейнеров от еды, брызги шоколадной глазури с торта и ещё какой-то мусор. Бегая взглядом по всем пустыми бутылкам, пакетам и прочему, Бэкхён уже предвкушает, как долго будет пыхтеть над уборкой. И, взвывая, с шумом опускает руки, хлопая себя по бёдрам. А тем временем Чондэ хотел по-тихому слинять в одиночку. И у него не вышло. Бэк рванул в прихожую, где Ким уж намеревался покинуть квартиру и смыться, но замер в проёме двери. — Я в состоянии, всё в порядке, я свежее всех на свете. Это вон, Се тебя не проводит, уже прилёг. А я нормально, — пытается убедить Кима в обратном, шатаясь и стараясь нормально сформулировать свои мысли, что выходит, мягко говоря, не очень. Бэк еле воротит язык, обувается, падая на пол, когда дело доходит до шнурков. Завязает их уже сидя на полу, после чего протягивает руку Чондэ, встаёт с его помощью, и они выходят из квартиры. Сначала молча ждут лифт, а потом Бэкхёну неожиданно становится в тягость молчать. — Чондэ, я люблю тебя. Спасибо, что пришёл. Прости, что так редко стали видеться, но я так же люблю тебя, как и раньше. — Бэк, всё нормально, я тебя тоже. У тебя скоро выходные, верно? Вот тогда и увидимся повторно, я же сейчас не работаю. Чондэ широко улыбается смотря на своего нетрезвого друга, явно забавляясь тем, насколько он выглядит смешно. Бэк даже не представляет, как выглядит со стороны. Наверное он весь потрёпанный и взъерошенный, как воробей, ещё и в своём праздничом колпаке. О заляпанном шоколадом свитере вообще стоит молчать. Но сейчас это последнее, что его интересует. Лифт быстро приехал, чего Бэкхён не ожидал,пока пытался что-то из себя выдавить, попросить Кима не уходить, чёрт знает зачем. Ким с кем-то поздоровался, кого Бэк не заметил, ведь сейчас для него было важно остановить друга. Он вцепился в его куртку и пошёл следом в кабинку. Что ж, он едет с Чондэ к нему домой, раз он сам не хочет оставаться. — Нет, спуститься со мной я тебе не позволю. Бегом спать, Бэкхён-а, завтра я тебе позвоню! — Я не спуститься, я к тебе! Не уходи, Чондэ-я, я так долго не видел тебя. Я соскучился по шуму, который ты создаёшь! — заныл Бэкхён и полез к другу обниматься. — Бэк, пожалуйста, давай ты проспишься, а завтра, я не позвоню, а сам приеду к тебе. Идёт? Удерживая металлическую дверку ногой, Чондэ в ответ обнял Бэка и, неожиданно для второго, выгрузил его из кабинки. А пока Бэкхён соображал, створки лифта медленно съезжались прямо перед носом, а Ким махал рукой на прощание и широко улыбался. Бэку захотелось плакать, не понятно почему. И как он не сообразил, что его нагло обманули!? Даже не успел опомниться, как оказался за пределами кабинки. Достав из кармана телефон, Бэк набрал другу и подошёл к окну, испепеляя взглядом стекло, особо не вглядываясь за его пределы. — Чондэ, как ты мог? Я бы хоть проводил! — развозмущался Бэкхён. — Давай сделаешь это в следующий раз, когда будешь трезв, ладно? Иди спать, пожалуйста, — захохотал Ким. Бэкхён так скучал по нему. — Там этот, кстати, был. Твой гетеросексуал. Не заметил его? — Нет. Дыхание сбилось, сердце ускорило ритм, а на том конце Чондэ засмеялся ещё громче и скинул звонок. Бэк медленно обернулся, но никого не заметил. Как он мог упустить Чанёля из виду? Наверное, он уже дома. Расстроившись, Бэкхён медленно потащился к своей двери, почесывая слипающиеся глаза. Пора последовать совету Чондэ и проспаться. Уборка откладывается на завтра. И каким образом Бэкхён собирался убираться именно сегодня, если еле стоит на ногах? Как только он надавил на ручку, сзади послышался звук открывающейся двери. Это заставило Бэка остановиться, а сердцебиение ускориться. — Бэкхён. Этот голос. Этот хриплый голос, который моментально отрезвляет, проникает через уши в каждую клетку организма, вызывая мурашки и вместе с ними самые приятные чувства. Бэкхён слегка вздрогнул, стараясь прийти в себя, но он не смог. Он остановился спиной и прокручивал в голове это хриплое «Бэкхён». Так сексуально его имя ещё никогда не звучало. Если ранее Бэк бы испугался, то сейчас он скорее заведён, нежели напуган. Он медленно оборачивается и замечает мужчину в чёрном костюме, который стоит у своей двери и... Конечно же он хмурится. Это заводит ещё больше. Как же мужественно Чанёль выглядит в костюме. И зачем ходить в таком виде на работу? Он пациентов своей красотой лечит? Бэкхён улыбнулся своим мыслям. Это не осталось незамеченным мужчиной. Интересно, что он думает на этот счёт. — Где ты был? — начинает Чанёль, заглядывая в лицо юноши. Да, Чанёль, он пьян. — Вы заметили моё отсутствие? — усмехнулся Бэк, наслаждаясь тем, насколько хорошо и свободно он себя чувствует. Никаких внутренних преград и препятствий, он отвечает так, как того хочет, не подавляя страх ляпнуть лишнего. — Понятно, поговорим завтра, — убеждаясь в том, что Бэкхён не в себе, заключает Пак. — Нет, — твёрдость тона Бэка заставляет готового уйти мужчину остановиться лицом к двери. — Говорите всё сейчас, пока я в состоянии ответить вам правду, сказать всё то, о чем думаю, — сделал паузу Бэкхён, сжимая кулаки, стараясь продолжать держаться сильным. — Всё равно вы скажете одно и тоже, что и всегда. Можете сразу с конца начинать, что вы не такой, каким являюсь я и всё в этом роде. Бэкхён удивляется своей смелости, в нём с каждым словом становится её всё больше. Чанёль удивлён не меньше. Он разворачивается, медленно подходит к юноше и немного наклоняется. — С Днём Рождения, Бэкхён, — рассматривая колпак на голове юноши, Пак улыбается уголком губ. Бэкхён шумно сглатывает, ибо эта ухмылка подавляет в нем агрессию, вызывая желание впиться в эти влажные губы. Он настолько пленён губами Чанёля, что даже не постарался задуматься над тем, как он сейчас глупо выглядит: перепачканный в шоколаде, лохматый, пьяный, потрепанный и, вишенка на торте, с колпаком на голове. И всё равно. Даже будь он одет с иголочки, всё равно Паку он не нравится, так чего еще попусту париться? — Спасибо, — недовольно фыркает Бэк. — А вы всё не изменяете себе. Всё издеваетесь. — Где же я издеваюсь, Бэкхён? — словно в шутку произносит мужчина, общаясь с Бёном, как с ребёнком. Младший раздражается сильнее, ибо это уже явный стёб! — Неизменно здесь. Каждый раз. Чего Вам надо? Хватит, оставьте меня, Вы просто изверг. Бэк капитулирует, смелость отступает, он отчаянно выдыхает и уже спешит зайти обратно в квартиру, ибо сил на спор у него просто нет. В голове вакуум, влажные губы Чанёля и дикое желание уснуть. Он тянется к ручке, открывает дверь, но Чанёль неожиданно хватает Бэкхёна за запястье, не позволяя тому слинять и ставит по стойке смирно прямо перед собой, властно возвышаясь над ним. Бэкхён так зол. Чего ему надо? Неужели так приятно делать кому-то больно? — Хватит сбегать от разговора, как девчонка. Научись уже доводить его до конца, — процедил Пак. — Завтра. Давайте завтра поговорим, я уже не могу и не хочу. Я устал, — обречённо выдыхает Бэкхён, не смущаясь такой непозволительной близости. Настолько он не в себе. Сейчас ему сложно переваривать закидоны Чанёля, ведь из-за алкоголя сильно клонит в сон. — Обещаю, завтра я не сбегу, пускай и считаю, что нам больше не о чем разговаривать. Вы просили понять Вас, я понял. Да что ещё надо? — уже чуть ли не кричал Бэкхён, понимая, что нет смысла Чанёлю что-то доказывать, ведь он в упор не слышит и отказывается понимать. Если бы понимал, как влияет на Бэкхёна, то вряд ли бы продолжал свои издёвки. — Перестань уже что-либо обещать. Всё равно всё сводится к тому, что тебе приходится делать это снова и снова, — Чанёль выпрямился и одернул пиджак. — Я жду тебя завтра. Будешь готов — приходи, — Чанёль склонился прямо над ухом юноши, после чего вновь выпрямился. — Нет, приходите Вы. Вам же надо, — упрямо перечит Бэкхён. Настала его очередь издеваться. — То есть тебе это не нужно? — вздёрнул бровь Чанёль, заглядывая прямо в блестящие глазки юноши. — Давайте, поиграйте на моих нервах. Что за вопрос? Вы прекрасно всё знаете. Просто оставьте меня, если не собираетесь отвечать мне взаимностью, ладно? И без лишних разговоров, которые приводят к одному и тому же. Я замучился. Чанёль отошёл от Бэкхёна, задумчиво вглядываясь в потемневшие глаза. Бэк хлопал глазками, замечая, как мужчина начинает от чего-то злиться. Тот, кто реально должен злиться и раздражаться, так это сам Бэк. — Прекрати так делать, — сжал кулаки мужчина. — Как? Так? — Бэкхён быстрее захлопал глазками. От этого закружилась голова и он пошатнулся. Пак быстро среагировал и подхватил расслабленное тело юноши, прижимая к себе за талию. Сердце ушло в пятки. Чанёль никогда не был так близко. Бэкхён потерянно таращится на мужчину, теряясь в пространстве, забываясь в этих сильных руках. Бэк слышит его аромат и дыхание излишне и до дрожи близко. Неужели это какой-то сон? Он наивно заглядывает в глаза Чанёля, которые мечутся по глазам Бэкхёна. Неужели для него тоже это имеет какое-то значение? Почему дыхание Чанёля сбилось? Бэк слегка чмокнул мужчину в щёку и силой отпихнул его от себя, залетев пулей в квартиру и закрывшись на несколько замков. Как он только смог? Сердце разрывается на куски, оно еле выдерживает нахлынувшие чувства и эмоции, разгоняя кровь по организму в бешеном ритме, заставляя потеть ладошки. Бэкхён оббегает спящего на диване Сехуна и вваливается в спальню, закрывая рот рукой. Он готов кричать от такого выброса адреналина.
