We found each other

Бэкхён вяло плетётся пешком на работу после морально тяжёлых выходных. Он чувствует себя как-то по-новому, как-то слишком непонятно. Чувство, что он испытывает — неизвестное ему, чересчур необычное для него, для его "хронического" состояния. И понять он не может: то ли это после душераздирающей беседы с психологом, в которую Бэк вылил все свои эмоции, всё, что годами копилось, собиралось, оседало где-то там на дне истерзанной души, то ли дело в поступке Чанёля. Может Бэкхён разбит и пуст от того, что его любовь — единственное светлое чувство в нём, отвергли? Это же можно расценивать так? Чанёль ушёл и оставил его. Оставил одного с больными мыслями, с комом в горле, и подступающими слезами. Бэкхён остался один именно тогда, когда так рассчитывал на поддержку. Он оказался отвергнутым. Эти принципы в голове Чанёля всё ломают. Ломают непосредственно самого Чанёля, а ещё больше — Бэкхёна. Ведь сказывается это именно на шаткой психике Бэка. Внутри пустота, которая ранее никогда не ощущалась. Всегда казалось, что где-то на дне души столько всего скопилось, столько тяжести, от чего хочется избавиться, бежать без оглядки, но не получается, ведь всего этого мусора слишком много, чтобы вот так просто выбросить его. А сейчас там внутри настолько пусто... Всё куда-то ушло, всё испарилось само собой. Как будто этой тяжелой, давящей душевной нагрузки и вовсе не было. И как так случилось? Как такой увесистый груз вдруг исчез? Испарился... Подходя к кофейне, Бён натянул легкую фальшивую улыбку, запрятал руки в карманы штанов и вошёл внутрь. Не было желания показывать своё настроение и рассказывать о случившемся, ведь Бён и так всем надоел. Он постоянно ноет, жалуется, рассказывает только о своей боли и ни о чем больше. Он — зараза, он — вирус, который заражает всех своей тоской, своим ужасным настроением, своим отношением к жизни. Лучше молчать и улыбаться, Бэкхён. Молчать и улыбаться! Сехун уже стоял за барной стойкой. Не один. Бэкхён испугался, расстроился, даже разочаровался что ли... Ещё одно неизвестное чувство. Внутри что-то рухнуло. Не с грохотом пока, но рухнуло. Молодой парень с глупым и потерянным взглядом, но доброй и милой улыбкой заглядывал чуть ли не в рот Сехуна, внимая каждое слово, сказанное им. Он бегал глазами по лицу собеседника, поджав губы и слушая что-то важное для него, скорее всего. И почему у Бёна так кольнуло что-то в груди? Что происходит? Сехун ему друг, его ревновать слишком неправильно. Да и зачем? В чём причина ревности? Она беспочвенна. Ладно Чанёля ревновать, но Се... Хотя Бён прекрасно всё понимает, что это просто его страх. Он боится, что теперь он и на работе станет ненужным. Нигде не нужен: Чондэ обзавёлся девушкой, Чанёль привязан к своим принципам железной цепью, а Сехун... Теперь и Сехун будет, вероятнее всего, с этим новеньким. О довольно общительный, к нему быстро привыкаешь, с ним подружишься даже будучи таким, как Бэкхён: закомплексованным геем с запудренными матерью мозгами. А теперь и этот... Кто он вообще? Если он станет новым Бэкхёном в жизни Сехуна? А кто вообще Бэкхён Сехуну? Занимает ли Бён такое же важное место в жизни О, как сам Сехун в жизни Бэкхёна? И страшно услышать ответ, ведь Бэк не может быть уверен в том, что он также дорог своему другу. Всё настолько навалилось на него с разных сторон, что Бэк вообще ни в чем и ни в ком не уверен. Сейчас он буквально во всём и во всех видит что-то не то. Такое чувство, что будто весь мир ополчился против него, всему миру он не нужен: маленький, загнанный в угол. Только когда Бён подходит к барной стойке, мотая головой, стараясь изгнать омерзительные мысли, как его присутствие замечают. — Опа! А вот и мой напарничек! — воскликнул О, быстренько выбегая из-за барной стойки и, подойдя к Бэкхёну вплотную, закинул руку ему на плечо. — Чжан Исин, это Бэкхён, мы работаем в одну смену. Бэкхён, — О поворачивает голову в сторону друга и заглядывает ему в глаза, — это Чжан Исин — новый бариста во вторую смену. Я решил больше не выделываться и всё же начать работать с выходными. Сегодня Син просто попрактикуется и войдёт в курс дела, а позже будет работать самостоятельно. О похлопал Бэкхёна по плечу и пошёл в комнату рабочего персонала, наверное, за фартуком, оставляя будущих коллег наедине. Бэк замялся и неловко откашлялся в кулак, а Исин легонько улыбнулся. Бэкхён, как бы он ни хотел заговорить с новым знакомым, — ему это не удается. Внутри такая пустота, такая горечь, что даже банальный глупый вопрос, который можно было бы задать новому знакомому, не приходит на ум. Парни смотрят друг другу в глаза: Исин неловко улыбается, а Бэк улыбается на автомате, не чувствуя на деле ничего. Как напялил на себя эту маску хладнокровия, так и не снимает. Хотя это уже не маска, а неотъемлемая часть его самого. Бэкхён не может иначе, у него нет желания кого-то из себя насильно строить, чтобы, вдруг, не задеть нового знакомого своим холодом и безразличием, неожиданно поселившимися внутри него. Бэк не хочет, чтобы сейчас в нём копались, он не хочет говорить о своих чувствах, о случившемся вчера, да и в целом на этих треклятых выходных. В конце концов он не хочет, чтобы окружающие замечали его боль. — О чём молчите, коллеги? — из комнаты за стойкой вышел О, завязывая себе фартук, спасая парней. Одного, утонувшего в неловкости, непонимании и не знании что бы сказать — в случае Исина; и другого, старающегося не казаться идиотом или сумасшедшим — в случае Бэкхёна. Сехун улыбнулся Бэку, явно замечая во взгляде младшего проблески тоски и печали, несмотря на то, что тот изо всех сил старается казаться счастливым и нехотя кривит рот в глупой и лживой улыбке. — За работу! Сехун обогнул Бэкхёна, который словно стал одним целым с полом, и направился к двери, дабы перевернуть табличку с "закрыто" на "открыто". Бён уже предвкушал всю тяжесть сегодняшнего рабочего дня. Собственно, его предвкушения, ожидания и предположения оправдались. Увы. Весь день ощущался дикий дискомфорт. Хотелось уйти домой, закрыться в квартире, не выходить больше на работу, да и в целом за пределы своего дома. Се весь день провозился с Чжаном, посвящая его в нюансы профессии бариста. Целый день Бён одиноко тёрся у кассы, принимал заказы, рисовал что-то на стаканчиках и сиял дежурной улыбкой. Ну как сиял... Перегоревшие лампы светят темнотой, как говорится. Чувствовал себя Бён паршиво, что мягко сказано. Почему-то его обижало это взаимодействие Сехуна с Исином. Да не то что обижало — бесило, раздражало, выводило из себя. Внутри вновь возникло ощущение ненужности. Парни обсуждали какие-то свои темы, касаемо кофе, приготовления и тому подобное, во что Бэк даже не вслушивался, так как сильнее раздражался. В это время Бён крепко сжимал челюсть и кулаки, стараясь не сорваться, дабы не испортить отношения с Сехуном и первое впечатление о себе у Исина. Не хочется казаться сумасшедшим, несмотря на то, что Бён реально думает, что сходит с ума. Так или иначе, сейчас он боится потерять контроль и закатить истерику. Всё накопилось, хочется выплеснуть эмоции, но не здесь, не сейчас и не этим людям. По сути О ни в чем не виноват, а Исин подавно. Да Господи, кто такой вообще этот левый Исин? Бэкхён и о нём устал думать. Конец рабочего дня принёс небольшое облегчение, ведь ещё немного, и Бэкхён придет, наконец, домой, останется один и постарается расслабиться. Целый день он, как на иголках, хотя бы дома стоит постараться избавиться от надоедливого чувства дискомфорта и невероятного желания скорее уйти, куда-то деться, замкнуться в себе, только бы рядом не было ни души. А куда уйти — не понятно. От себя, увы, не уйдёшь. И Бэкхёну страшно. Ему до дрожи страшно. Что ж, если он от себя пытается убежать, а некуда, то дальше жить как? В этом теле, с этими мыслями, с этими чувствами и эмоциями. Надо взять себя в руки. И, кажется, чем скорее Бён окажется дома и останется один, тем легче ему будет. Опять самолечение: самоанализ, самовоспитание, самоуспокоение и ещё тысяча само... Когда Бэкхён снял рабочий фартук и надел тёплый черный свитер, в комнату зашли Се с Исином. Они продолжали о чем-то общаться на своей волне, смеялись и дико раздражали одинокого Бэкхёна, который весь день не выходил из своих мыслей. Раньше работа помогала расслабиться, не думать, а сегодня сделала только хуже. И на кой чёрт припёрся этот Чжан Исин? — Бэкхён, не хочешь поехать в кафе? Выпьем, поедим говядины. Я угощаю! — оборвав веселую беседу с Сехуном, предложил Исин. Бэк стиснул зубы. Это издевательство? Весь день эти оба ведут себя так, будто Бэкхёна тут вообще нет, а сейчас вдруг заметили. Наверное, Чжан предложил только ради приличия, а возможно ему тупо стало жалко одиночку Бэкки. Второй вариант ужасен, и Бён даже думать о нём не хочет. Не надо его жалеть, он не жалок. Пусть тащатся с Сехуном куда хотят, но без Бэкхёна. Сегодня он не настроен на посиделки, а тем более в присутствии двух барменов, болтающих друг с другом о чём-то своём без остановки в течении всего дня. — Нет, — отрезал Бён. Ему даже не хочется утруждать себя и придумывать весомую причину, в которую поверят и отвянут от него. Да и вряд ли Исин или Сехун сейчас станут настаивать. Наоборот. Наверное радуются, что Бэк слился. Он и так достаточно сегодня потрудился, варя кашу навязчивых мыслей в голове, поэтому ещё и составлять компанию кому-то, кому он не нужен — выше его сил. В комнате повисла тишина, Бэк быстренько сложил фартук и напялил на себя куртку. Он разозлился неимоверно, ведь эта дурацкое предложение Исина вывело его из себя окончательно. Еле сдерживая гневные порывы, Бён сорвался и быстрым шагом удалился прочь. Лишь бы уйти подальше отсюда, лишь бы не испытывать смесь омерзительных чувств снова. Когда Бэк уже был на улице, он услышал за спиной шаги. Позже его силой развернули. Сехун нахмурился и непонимающе таращился на младшего, явно ожидая объяснений. Что делать? Бэкхён тоже ждёт объяснений. — Что с тобой целый день происходит, блять? — Се бегает глазами по лицу Бэкхёна, он явно раздражён поведением друга. А Бэк подавно...Сехун его обидел. — Со мной? Я подобно отшельнику целый день торчу у кассы, пока вы с этим Исином мирно беседуете о своем грёбанном кофе. Езжайте вдвоём, че обо мне вспомнили? Выражение лица О резко сменилось на какое-то потерянное, полностью отражающее его явное непонимание. Интересно, что пришло ему на ум? Складки меж бровей разгладились. — Ты ревнуешь что ли? — Сехун удивленно усмехнулся. — Чувак, ты в порядке воообще? Бэкхёна это ранило. Над его чувствами насмехаются. Нагло. В лицо. Было бы стыдно себе в этом не признаться, ведь да. Да, он, черт возьми, ревнует Сехуна к этому Чжан Исину. Потому что он конченый собственник и эгоист, который дорожит каждым человеком, вошедшим в его жизнь. Бэкхён цепляется за каждого, кому он хоть каплю небезразличен. И всё это потому, что самому себе он безразличен. Бён сжал кулаки от переполняющих его обиды, боли и страха. Страха потерять Сехуна из-за неконтролируемой истерики. — Смешно? А мне нисколько. Ты знаешь, как я цепляюсь, блять, за людей. Ты знаешь о моих загонах. И ты, Се, усмехаешься, — разочарованно поджал губу младший. — Бэк, ты...сумасшедший. Сехун шумно выдохнул, засовывая руки в карманы штанов, то ли от холода, то ли от безысходности и не знания, что сейчас делать, о чем говорить. Он не хотел обидеть, но обидел. И по сути это не оскорбление, а чистейшая констатация факта. Но Бэкхёна она задела. Губы уже подрагивают, Бэк не хочет показывать свои слезы, свою слабость и искренность всего, что испытывает сейчас. Раз плевать, раз смешно, то зачем? Для кого? Бэк разворачивается и быстрым шагом топает в сторону дома. За ним никто не последовал, чего он и ожидал. А зачем? Бэкхён ведь сумасшедший. Внутри что-то неприятно ныло и болело от вновь возникшего ощущения ненужности, навязчивого и, как кажется, вечного одиночества. Теперь он точно один. У него остался только он сам, а если Бэкхён ещё и себя потеряет, если не любит себя, если избегает себя, если продолжает себя ненавидеть, то однозначно он смело может звать себя никем. Сосуд с органами в форме человека. И как же это, Господи, страшно. Бэкхён скорее спешит домой, прося себя успокоиться, не срываться и постараться дойти до квартиры, не упав по пути на землю с громким криком, который застрял комом в горле. Этот ком давит на стенки гортани, заставляя внутри всё ныть. В голове Бэкхён уже давно разрывается от дикого и оглушительного, но, увы, немого крика. Бён чувствует себя брошенным, оставленным всем миром, преданным и разбитым. Его не покидает ощущение некой разрухи, которую он сам и устроил. Он разрушил отношения с Сехуном из-за своего эгоизма, из-за того, что ему просто не хватает любви и внимания, которые каждый в окружении Бэкхёна должен проявлять лишь в его сторону. Больше никого. И так, кажется, будет всегда. Он всегда будет нуждаться в любви, ему всегда будет её не хватать, он всегда будет у себя один. Разрываясь на части от внутренней войны, от пустоты и заполненности одновременно, Бэкхён сворачивает на нужную улицу. Губы дрожат, они уже онемели от холода, как и руки, спрятанные в карманы, сжатые до боли в кулаки. Бэкхён смотрит на огромное стеклянное жилое строение, позже опускает взгляд на парковку у входа и замечает машину Чанёля. Чанёля, которым был оставлен прошлой ночью. Новый удар под дых. Бэкхён начинает задыхаться от новой боли, нахлынувшей неожиданно, и несётся прочь от дома. Он и в собственной квартире покоя не найдёт, вспоминая обиды на Пака. Хотя сейчас он вряд ли хоть где-то его найдет. Бэк быстрым шагом идёт вперёд, не зная куда и не зная зачем. Прохожие иногда косятся на него заплаканного и дрожащего от холода, но Бёну откровенно плевать, потому что вряд ли хоть один из них испытывает тоже самое, что и он сам. Бэкхён ловко обходит людей, загораживающих ему его путь в неизвестность, и смотрит только вперёд, куда-то в невидимую точку. Наконец где-то за поворотом виднеется полупустая набережная. Время позднее, да ещё и холод неимоверный; все спешат по своим делам или домой, а Бэкхён спешит в неизвестность. Остаться бы только в одиночестве и съедать себя своими мыслями. Внутри всё так ноет от боли, что Бэк уже даже не знает, что с ней делать и как унять её. Заметив неподалёку, не доходя до спуска к набережной, минимаркет, Бён влетел в него пулей и купил сигареты и зажигалку. Любые, ведь уже всё равно. Кассир сначала недоверчиво косился на красные глаза юноши, который уже вот-вот сорвётся на плач, а потом всё же продал сигареты. Сгорбившись сидя на лавке под деревом, Бён отрешенно смотрел на небыстрое течение полузамерзшей реки, которая несла с собой кусочки потрескавшегося льда. Бэкхён тоже трескался изнутри от всего навалившегося, подобно льду, плывущему по поверхности реки. Его трясёт либо от холода, либо из-за нахлынувших эмоций, хотя от всего разом. Судорожно разрывая прозрачную обертку на пачке негнущимися от холода пальцами, ставшими будто деревянными, Бэк открывает её, достаёт одну тонкую белую сигарету, поджигает и подносит дрожащей рукой ко рту. Юноша глубоко вдыхает, пропуская горький и тяжёлый дым в лёгкие. Бэкхёна моментально скручивает, он начинает задыхаться от сильного кашля, раздирающего дыхательные пути и глотку, и Бэк понимает, что это намного лучше, чем давиться комом обиды, страха, разбитости и невыплаканных слёз. Теперь его заполняет непривычно терпкий и горький дым вместо чувств. Глаза наполняются влагой, вокруг всё размыто, но это не останавливает Бэкхёна. Он делает ещё одну затяжку, вторую, вновь задыхается, кашляет, плачет, но понимает, что эта боль и неприятная горечь в горле и на языке лучше всего морального дерьма, скопившегося внутри. И так он скуривает три сигареты, доводя свои лёгкие и горло до изнеможения. Голова кружится, и Бэка подташнивает. Дыхание сбито, сердце бешено стучит, но что самое главное, что перекрывает собой все неприятные физические ощущения — внутренне опустошение и полное отсутствие мыслей.

***

На часах уже два ночи. Бэк добрался домой на такси, которое еле сумел поймать, а вызвать не смог, так как из-за холода села зарядка на телефоне, и он, соотвественно, отключился. Пешком идти не было сил, ведь Бён продрог до самых костей, что аж ноги отказывались идти. Кое-как дошагав до дома от машины, а там и до лифта, Бэк устало завалился в кабинку и облокотился всем телом на её холодную металлическую стену. Он повернулся спиной к створкам и посмотрел на себя в зеркало. Измученный, с красными глазами, синими губами, бледной кожей и покрасневшими носом и щеками. Взгляд пустой, слабый и отчаянный, полон тоски и бессилия. Бэкхён всегда думал, что совсем скоро ему станет лучше, что стоит не сдаваться, но сейчас он сдаётся, сейчас он понимает, что чем дальше в лес, тем больше дров. И как же он не хочет так жить. Единственная его надежда — Чунмён, а точнее оставшиеся шесть консультаций. Хрен с ним со всем, но если понадобится больше, то Бэк в лепешку расшибётся, но сделает всё, чтобы посещать консультации до последнего и избавиться от себя "такого". Бён прикрыл глаза и тихонько сглотнул. Створки лифта разъехались за спиной, и Бэк медленно раскрыл глаза, замечая в зеркале стоящего за спиной взъерошенного Сехуна, который держит в руках телефон, на экране которого светится надпись "Напарничек", и идёт вызов. О испуганно смотрит на Бэкхёна, как на призрака, замерев на одном месте. Бэк медленно развернулся и с сожалением выдохнул. Какой же он идиот... — Долбаёб?! Ты блять знаешь сколько вариантов твоего суицида я перевернул в голове? Ебантей ты конченный! Тебя где носило, путешественник, блять? — Сехун кричал, сжимая в руках смартфон, который, как кажется, вот-вот потрескается под таким давлением. Бён медленно вышел из кабинки, еле удерживаясь на ногах и виновато посмотрел в глаза Сехуна. — Я, — Бэк сделал паузу, — хотел побыть наедине. Прости, я рассчитывал на то, что ты поедешь с Исином и забьёшь на меня. Я не хотел заставлять тебя нервничать. Бэкхён отвёл взгляд куда-то за плечо старшего и закусил посиневшую губу, которая почти не чувствуется от холода. — Пиздец, я даже не знаю, что сказать блять. Вот чувствовал, что какая-то хуйня случится. Так и оказалось. Надо было тебя остановить. Се чуть ли не в истерике бился, а с каждым его словом Бэкхён чувствовал обиду на себя и свою нерассудительность. Как он мог так сомневаться в Сехуне? Что вообще в его голове? И почему сейчас он чувствует себя хуже от того, что ясно понимает, что виноват, что напортачил. Бэк заставил Сехуна нервничать, от чего и видит его сейчас таким потерянным, шокированным и бьющемся в истерике. Когда Се успокоился, Бэкхён обнял его и прикрыл веки. — Я правда не хотел. Прости. Прости за мой психоз на работе, прости за то... — Бэк распахнул глаза и нахмурился, стараясь сдержать слёзы, — за то, что я "такой". — Ты...Ты человек-пиздец, Бэкхён. Честное слово, я ебал стоять тут и ждать, когда ты поднимешь трубку и трястись, после каждого "абонент недоступен". Никогда так не делай! — Се легонько накрыл своими ладонями спину младшего, но спустя считанные секунды от чего-то резко отстранил его от себя. — Эй, ты как труп. Как продрог, Господи. Се щупал заледеневшее лицо Бэкхёна, его шею, ладони и в панике смотрел в глаза. О потребовал скорее открыть квартиру, чтобы Бэкхён зашёл и согрелся. — Быстро в ванную! — уже в квартире, разуваясь, приказал Сехун. — А я пока твоему Чанёлю наберу. Блять совсем из головы вылетело, когда тебя увидел. Бэкхён, который успел снять с себя верхнюю одежду и разуться, замер на месте, по пути в душ, услышав имя Пака. Зачем звонить Чанёлю? Сердце ускорило ритм, а ладошки покрылись холодным потом. — А зачем ему звонить? — еле слышно поинтересовался Бэк. — Как зачем? Если бы не он, я бы и не узнал, что ты не дома. Чанёль встретил нас с Исином на подходе к круглосуточному магазину, в который мы с тобой как-то ходили. Короче в вашем районе. Подходит он такой и доебался, мол почему тебя нет дома и ты не со мной. А я на ушко шепнул ему о случившемся и... Короче я охерел, когда увидел его. На нём блять лица не было, Чанёль помчался к машине, а мне приказал тебя у квартиры караулить. Так! — словно опомнился. — Иди-ка в ванную! Сехун затолкал Бёна в ванную насильно, не желая вдаваться в подробности, которые Бэк так хотел услышать, и захлопнул дверь. Бэкхёну жутко стыдно. Бедный Чанёль, он наверное уже столько всего успел себе представить и напридумывать. Какой же Бэк идиот, раз допустил появление мысли о том, что Паку будет всё равно и он даже не заметит отсутствия Бэкхёна. Опять мысли начинают мучить и терзать сознание, но увы, только этого Бэк и заслуживает. И правда, чем он только думал, когда шёл на набережную? Чувство ненужности поедает его и толкает на совершение таких необдуманных поступков. Бэкхёну искренне стыдно перед Сехуном и перед Чанёлем и он осознаёт, что не прав и виноват. Всё в его голове. Нельзя придумать что чувствует человек по отношению к тебе. Как и сейчас. Бэк придумал, что всем на него плевать. Вот и сгорает от стыда из-за своей глупости. Индюк тоже думал, как говорится. Бён залезает в ванную, спускает холодную, а затем горячую воду. Несколько минут пытается отрегулировать нужную температуру воды, после чего просто садится в ванной и поливает себя тёплой водой, продолжая думать о Чанёле. Где он сейчас и куда вообще ездил? Что он сейчас чувствует, да и чувствует вообще что-то? Наверное он так же зол, как и Сехун, а может хуже. Хотя к чему сомнения — так оно и есть. Однозначно! Бедный Чанёль, как же сильно он перенервничал. Когда Бэкхён согрелся, а мыслительные процессы выжали его как лимон, он вытерся насухо полотенцем и надел чистую домашнюю одежду: футболку и спортивные штаны. Выйдя из ванной, Бён направился на кухню, где Сехун уже возился с чаем. Бэкхён завернулся в тёплый плед, лежащий на диване и сел за стол. Перед носом юноши была поставлена кружка с горячим чаем, а сам О сел напротив и, сложив руки в замок, заглянул в глаза младшего. — Никогда так больше не делай, Бэкхён, — строго произнёс О, явно желая вдолбить свою просьбу в голову Бэка. — Я не хотел, правда. Прости, — виновато опустив взгляд в кружку, Бён оплёл её пальцами, согреваясь. Очень стыдно перед Сехуном. Пускай и стало легче после выплеска эмоций на набережной, но сейчас уже не чувствуется былой легкости. Стыд и разочарование в себе и в своих мыслях. Как же он не поймёт, что его мысли чаще всего ошибочны. А может и с Чанёлем всё не так, как Бэк думает? За спиной неожиданно раздался хлопок входной двери, послышались быстрые шумные шаги, и Бён моментально развернулся назад. Чанёль смотрит ему в глаза, грудь мужчины высоко вздымается, кулаки сжаты, а на лице читается злость и раздражение. Бэкхён широко распахнул веки, увидев озлобленного мужчину. И юноша понять не может, почему Чанёль злится (Бэк обречён быть кретином). Злиться должен именно Бэкхён, оставленный мужчиной прошлой ночью. А ведь по факту оба хороши. Пак переводит свой яростный взгляд на Сехуна, и тот моментально встаёт из-за стола, привлекая внимание удивлённого и напуганного Бэка. — Что ж, настало время удалиться, — Се поджал губы и виновато посмотрел на друга. — Я оставляю тебя в надёжных руках. Не успел Бэкхён и слова вымолвить, как Сехун был уже за пределами квартиры. Юноше ничего не оставалось, кроме как оставаться на месте и выжидающе смотреть на Чанёля. Немного страшно, ведь таким агрессивным Бён видит мужчину впервые. Чанёль ведь обычно предельно сдержан. А сейчас что? Его агрессию и желание высказать Бэку пару ласковых просто невозможно не заметить. Пак быстро сокращает расстояние, разделяющее их с Бэкхёном и, с громким стуком опуская одну ладонь на стол, другой удерживает спинку стула, закрывая тем самым перед младшим все пути возможного побега. У Пака по природе глаза большие, но сейчас, так близко, что они кажутся ещё больше и словно съедают, пронзают насквозь, образовывая в голове Бэкхёна бездонную дыру. Бён поджимает подбородок к шее, стараясь хоть на чуть-чуть отдалиться и не чувствовать себя загнанным в угол. Но факт остается фактом. Чанёль тяжело дышит и уже готовится что-то сказать, а юноша тем временем борется со страхом и внутренней дрожью. Кроме того, в Бэкхёне все ещё остаётся где-то на дне обида за вчерашнее. Он всё помнит, и это немного расслабляет страх. — Ты где был? Сколько ещё ты будешь вести себя, как маленький и глупый мальчишка? Мы с Сехуном здесь чуть с ума не сошли. Ты хоть понимаешь, сколько нервных клеток я потерял?! — Чанёль сорвался на крик. Именно сорвался. Некогда предельно сдержанный и спокойный Пак. Бэкхён вжал голову в плечи, так как не на шутку испугался. Он не хочет видеть Чанёля таким, но Бэк сам причина этой злости, этого срыва, этих эмоций. Наконец-то он это понял. — Я не хотел, — еле слышно давит из себя Бён. — Что ты не хотел? Не хотел черт знает куда засунуться на ночь глядя и выключить телефон? Что я должен был думать? — Чанёль продолжает говорить на повышенных тонах, выкрикивая каждое слово буквально в лицо младшего. В один момент и в Бэкхёне терпение опускается до нуля и он задирает голову, заглядывая прямо в большие глаза мужчины, в которых неизменно пляшут огоньки ярости. — Я просто хотел побыть один! Ты оставил меня вчера, когда я больше всего нуждался в тебе. Ты просто закрыл грёбанную дверь и ушёл. И ты думаешь, что после такого в моей голове должны были пронестись мысли, что ты вспомнишь обо мне, если я не явлюсь домой? Ты так считаешь? Я был уверен на все сто процентов, что ты последний, кто вообще вспомнит обо мне. У Бэкхёна наворачиваются слёзы, но он не отворачивается, не прячет их. Пусть Чанёль видит их, пусть видит его боль. Может хоть так он наконец поймёт, что всё, что чувствует к нему Бэк — искренне и серьёзно. Очень серьёзно. Бён буквально дышит мужчиной, мыслями о нём, его редкими прикосновениями, его хриплым голосом, большими руками, глазами, да и в целом им всем. Бэк влюблён, словно сумасшедший. Быть может это и пугает Чанёля? Отталкивает и заставляет постоянно сомневаться. Морщинка меж бровей мужчины моментально разгладилась, он выпрямился и немного отошёл назад. — Опять уйдешь, да? Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший. Но нет. Я просто люблю тебя. Но ты уходи, давай! Ведь там за дверью тебя уже ждут твои принципы! — Бэкхён ходит по предельно тонкому льду, ведь изменения в лице мужчины и то, как он сжимает кулаки с каждым сказанным Бэком словом, говорит младшему о том, что ярость накатывает на Чанёля новой волной. И Пак явно настроен что-то сотворить. Что-то безумное, что поможет ему справиться с гневом. — Принципы? Пойдём я покажу тебе эти принципы, Бэкхён. Мужчина срывается с места, быстро подходит к Бэкхёну вплотную, силой отодвигает назад стул, в котором сидит младший и сгребает его в охапку, унося из квартиры. Бён не понимает ничего и боится. Он совсем не знает Чанёля, поэтому, соотвественно, он совсем не знает чего от него ожидать. Пак ударит, а может изобьет, а может...Нет, об этом и речи не может быть. Бён начинает трястись и извиваться, он требует отпустить его и поговорить нормально, адекватно, клятвенно обещая молчать и больше эмоционально не раскидываться словами. Но Чанёлю словно уши бетоном залило. Игнорируя просьбы и протесты юноши, он врывается в спальню, чуть ли не срывая дверь с петель. Пак кидает брыкающееся тело Бэкхёна на огромную кровать и нависает сверху, разводя руки младшего в стороны. Внутри Бэкхёна всё пульсирует в диком животном страхе. Плед, в который он был ранее завернут, который внушал хоть капельку чувства защищенности, валяется где-то на полу рядом с кроватью, оставляя Бэка в растянутой домашней одежде. Тело покрывается мурашками от холода и осознания того, что происходит. Чанёль не сделает это. Бэкхён ведь не готов. Бён быстро бегает испуганными глазками по бездонным омутам мужчины, наполненным голодом, дикостью и агрессией. Чанёль удерживает недолгую паузу и вцепляется массивными пальцами в запястья младшего, задирая их наверх. — Ну чего же ты боишься, Бэкхён? — Бэк начинает розоветь от стыда. Он облажался, а от былой смелости не осталось и следа. Его страх неконтролируемый и оказался замечен мужчиной. А как смело он недавно бросался словами... — Ты всегда говоришь о моих принципах и ты всегда стараешься торопить события. А теперь боишься? Не ожидал такого, да? Бэкхёну тяжело дышать, ведь он напуган, он совсем не готов к тому, что происходит, несмотря на то, что тело всецело «за!», о чем говорит его стояк, который, Боже упаси, Чанёль не замечает, а также под кожей расплывается приятное тепло, которое скапливается внизу живота. — Я не понимаю, — признаётся Бэк, скорее желая услышать то, о чем так долго молчит мужчина, и стараясь отвлечься от своих грязных мыслей. — Потому что ты не знаешь меня. Мне сорок лет Бэкхён, у меня уже нет жены и нет детей. А всё почему? Потому что я не такой, каким меня все видят. Я не такой, каким видишь меня ты, Бэкхён. Знаешь почему ты так напуган? Ты просто не ожидал от меня такого. Верно? — Бэк коротко кивнул, продолжая завороженно смотреть в глаза мужчины, неизменно нависающего сверху. — Я тоже человек, я тоже имею право на чувства и желания, но во мне почему-то видят робота. Ни Ёнсо, ни кто-либо другой долго не выдерживали меня, потому что я не соответствовал их ожиданиям. Я не всесильный, сдержанный и способный решить любую проблему. Нет! У меня есть слабости, я могу сорваться, я могу сломаться, я могу чувствовать, в конце концов. И когда я показывал себя настоящего, когда нуждался в поддержке и в том, чтобы меня выслушали, то получал в ответ: «Я не думала, что ты такой нытик». Чанёль слез с младшего, садясь на край кровати и подхватывая с пола плед. Кинув им в шокированного Бэка, Пак сложил ладони в замок и устремил взгляд в окно, наверное, вспоминая тот день, когда его ранили этой фразой. Как бы Бэк хотел унять боль мужчины... Бэкхён зарылся в свой плед, скрывая свою «проблему» и не мог перестать рассматривать Пака. Он такой уставший. Сейчас Бэк видит в нём себя: сгорбившийся, с потухшим взглядом и задумчивый. Может им просто судьба встретиться? Они не просто так нашли друг друга. Два проблемных и загнанных в собственные рамки человека. Обоим не хватает одного и того же — любви. Но, увы, они никак не придут к общему знаменателю и не сойдутся. Неужели нельзя так просто позволить себе любить? — Чанёль, — несмело начинает Бён. В ответ мужчина вопросительно мычит, всё так же не отрывая взгляд от окна. — Почему ты не показываешь себя настоящего? Почему заставляешь строить ожидания? Бэкхён аккуратно подполз к Паку и прильнул к его сильной и напряженной спине, окольцевав шею руками и коротко поцеловав в затылок. — Потому что я сложный человек. Я должен скрываться за масками, иначе со мной долго не протянешь, — печально усмехнувшись, ответил Пак. — Как ты заметил, я принципиальный, вдобавок собственник и эгоист, плюсом я строг и невыносим. Как всегда говорила Ёнсо: «Ты зануда». В ответ Бэкхён промолчал. Он лишь поудобнее уложил голову на его спине и прикрыл глаза. — Ты ведь сам уже устал, Бэкхён. Наверное Чанёль много об этом думает, как предполагает Бэк. Значит Паку не всё равно на Бэкхёна. Или ему просто интересно узнать, как долго способен держаться юноша. — Я устал только от того, что ты постоянно меня отвергаешь. Во всём остальном всё нормально. Ты только посмотри на меня. Чем я лучше? Депрессивный малолетка с кучей загонов и комплексов, с проблемами из детства, из-за которых меня преследуют ночные кошмары. Бэкхён начал хихикать, вызывая повторную тоскливую усмешку у Чанёля, такую похожую на прошлую. Его впервые смешат собственные проблемы и страхи, которые раньше ни за что бы не вызвали даже фальшивую улыбку. Пак неожиданно начал выпутываться из цепких объятий юноши и повернулся к нему лицом, сгребая в охапку худое тело и усаживая Бэка к себе на колени, прижимая голову младшего к груди. — Прекрасное комбо, — посмеялся Пак и, удержав недолгую паузу, продолжил. — Прости, что напугал. — Всё хорошо, — Бэк прикрыл веки и глубоко вдохнул любимый им аромат мужчины. — И ты меня прости, что не пришёл домой, ещё и сорвался... Чанёль ничего не ответил. Он легонько начал поглаживать Бэкхёна по мягким волосам. Бэку было так хорошо от касаний Пака, что и он решил не оставаться в долгу и тоже сделать приятно. Юноша задрал голову и принялся покрывать шею мужчины невесомыми и нежными поцелуями, заставляя дыхание Чанёля сбиваться. — Чанёль, ты настоящий нравишься мне больше, чем постоянно сдержанный, загадочный и непонятный. Бэкхён улыбнулся и чмокнул мужчину в подбородок.