We found each other

Бэкхён смотрит куда-то за спину Чунмёна и смущено рассказывает о недавней вспышке эмоций и чувств. От и до: начиная с открытия кофейни и заканчивая неприятным жжением в легких из-за сигарет. О продолжении, в котором присутствовал Чанёль, Бён смолчал, ведь это сугубо личное. В первую очередь личное Пака. Бэку было неловко, от чего он моментами краснел, ведь только сейчас, в процессе рассказа, Бён осознал, как по-идиотски поступил вчера, заставив дорогих ему людей сильно нервничать и переживать. Чунмён внимательно слушал, изредка меняя позы: закидывал ногу на ногу, задумчиво поглаживал подбородок или удивленно задирал брови. Ким слушал максимально внимательно, из-за чего Бэкхён порой сбивался с мыслей от пристального взгляда психолога и его внимания, полностью сосредоточенного, непосредственно, на клиенте. — Бэкхён, не вини себя в содеянном, потому что тебе это нужно было. Эта разгрузка и выброс эмоций были тебе необходимы. Вспомни, о чем ты думал, когда шёл на это? — успокаивающим тоном начал говорить Чунмён, как только юноша завершил свой рассказ. — Не помню о чем думал, но я надеялся, что это хоть немного затупит мою боль и внутреннюю тяжесть. — Бён окунулся в мысли, в воспоминания того вечера, который, как он надеется, сможет в скором времени забыть. И правда, Бэк слушал себя и только себя. Его целью не являлось кого-то позлить или заставить думать и переживать о себе. Всё так навалилось, что Бэкхён не выдерживал и решил попытаться избавиться от проблемы "таким путём". Путём, свойственным ему: самостоятельным, глупым и необдуманным. Но Бэк привык так. Он вырос таким. Бэкхён всегда один, но увы с собой ему всё равно одиноко. Не прижился он с собой. И, скорее всего, это и есть источник всех его проблем. Бэк не видит в себе вселенной, которая в нём находится. Всё, что он видит — минусы, которые приписала ему мать. — Вот. Всё в порядке. Ты не преследовал цели заставить кого-то о тебе беспокоиться. Ты, мой дорогой друг, хотел помочь себе. Впредь, конечно, так не делай, но сейчас не вини себя. Бэкхён коротко кивнул в ответ психологу. Бён думает и думает, стараясь найти, что же ещё ему сказать Чунмёну; что его тревожит; что никак не отпустит. Но в голову от чего-то не пришло ничего. Совсем. Наверное после того, как ему стало легче благодаря Чанёлю, Бэкхён и забыл обо всём. А может все его проблемы из-за мужчины? Может Бэк уже зависим от него? Нет, если бы он был зависим от Чанёля, если бы Бэкхён его болезненно любил, то самому Паку это было бы ясно и вряд ли бы он позволил самому себе подпустить Бэкхёна к себе так близко. Вряд ли бы мужчина стал доверять неадекватному. И Бён в этом уверен. Да и сам Бэк не позволил бы себе портить мужчине жизнь, ведь он любит его. К большому сожалению, а может и счастью, юноша вообще не эгоист. Уж лучше он будет страдать и ломаться от боли, чем позволит переживать это дорогому и любимому ему человеку. В голову Бэкхёна неожиданно пришла одна мысль. — Психолог Ким, — неуверенно начал Бэкхён. — Как вы думаете, я стану нормальным, если буду с человеком, которого очень сильно люблю? Бэкхён имеет в виду: сможет ли отпустить свои истерики, свои эмоциональные срывы и перепады настроения, если всё станет хорошо с его любовью. Если они с Паком будут вместе. Железно! Будут жить вместе, спать вместе, да вообще всё делать вместе, как пара. Возможно даже, как бы это ни было странно, семейная пара. Быть может дело в юном возрасте Бэкхёна, в его неопытности и незнании жизни? Может поэтому он так спешит и готов на что угодно, ведь его рассудок одурманен счастьем и пыльцой с крыльев бабочек в животе? Так или иначе, но Бэк уверен на все сто процентов, что хочет и готов провести свои юные годы с опытным, взрослым и любимым мужчиной. И в нём юноша уверен — мужчина научит его хорошей жизни. Порой Бэкхён задумывается над тем, что же там может ожидать впереди его и Чанёля, но позже быстро старается убежать от этих навязчивых мыслей. Какая разница, что там в этом будущем? Бэк хочет быть с Паком сейчас, хочет любить его и получать взаимность. И Бёну не важно всё остальное. Даже если это и будет ошибкой (чего бы Бэкхён не хотел), но он уверен, что это будет самая сладкая и самая лучшая ошибка его жизни, которую он будет вспоминать с теплотой, нежели с огорчением. Чунмен недолго помолчал, подумал, после чего поджал губы и легонько улыбнулся. — Любовь — самое необходимое тебе лекарство, Бэкхён. То, чем ты многие годы был обделён, сейчас тебя и спасёт. Главное — слушай своё сердце. Если ты хорошо себя чувствуешь с этим человеком, если нет никаких проблем, то это именно то, что тебе нужно. Но! — психолог задрал указательный палец вверх. — Это не значит, что ты перестаешь посещать консультации. Ясно? Нам надо ещё поработать над твоей самооценкой и принятием себя. — Есть, сэр! — усмехнулся Бэкхён. Ким легонько улыбнулся Бэку, и младший ответил тем же. Внутри рассыпается какое-то приятное тепло, по телу бегут мурашки. Бэкхён знал, что единственный, кто его спасёт — Чанёль. Жаль, что его спасение не пришло хоть немного раньше.

***

Чанёль поджидал Бэкхёна на автомобиле прямо у клиники. Только-только выходя за пределы здания, Бён сразу же упёрся взглядом в знакомую иномарку, которая вызывает у него массу приятных чувств, как и сейчас. Сразу ощущается головокружительная теплота в солнечном сплетении, а ладошки, как обычно, покрываются холодным потом и слегка подрагивают. Ускорив шаг, Бэк, не сдерживая счастливой улыбки, добрался до машины и быстренько запрыгнул в неё, даря Чанёлю короткий приветственный поцелуй. В ответ Пак вяло через силу улыбнулся и завёл мотор машины. Иномарка плавно выехала на трассу, и Бэкхён уставился в окно. Он понял, что сейчас будет лучше помолчать. Лучше для Чанёля, который, как успел заметить Бён, на разговор не настроен. Его что-то беспокоит, о чём Бэк с радостью готов послушать, но не сейчас. Сейчас Чанёль слишком явно желает помолчать. Его выдает печальный взгляд, вялость улыбки и осанка. Пак сгорбился так, словно у него есть панцирь, в который он сейчас залезет, чтобы спрятаться от чего-то, что его тревожит. Когда машина остановилась у светофора, Бён мягко обхватил ладонь мужчины своими длинными пальцами и прижал к своей щеке, коротко целуя тыльную сторону ладони старшего, который перевёл по-прежнему усталый взгляд на Бэка. Бэкхён легонько улыбнулся, стараясь подбодрить мужчину, на что тот, дабы не обидеть младшего, вновь натянуто улыбнулся. В полной тишине добравшись до квартиры мужчины, они также молча зашли внутрь. Чанёль снял пальто и переобулся быстрее Бэкхёна, позже моментально скрываясь за дверью в свою спальню, оставляя младшего где-то на пороге. Бэк неуверенно закусил губу, начал медленнее стягивать с себя куртку, параллельно размышляя над тем, правильно ли с его стороны здесь находиться. Может Чанёль хочет побыть один? Это так тяжело, когда ты даже не можешь хотя бы попытаться помочь человеку, ведь не знаешь элементарно сути проблемы. Разувшись и сняв с себя верхнюю одежду, Бэкхён замер на месте в прихожей. И что ему делать? Дать Чанёлю побыть наедине или зайти к нему? В голову неожиданно вовремя пришло воспоминание о той ночи, когда мужчина ушёл, оставив Бэкхёна одного, когда ему было больно. Пускай Бэк в тот момент и хотел побыть наедине, но в глубине душе он рассчитывал и надеялся на поддержку, которую в итоге не получил. Быть может, Чанёль чувствует тоже самое? Может в душе он ждёт и желает, что его поддержат? Прекратив тупо таращиться на закрытую дверь спальни, Бён сжал кулаки и несмело зашагал в сторону комнаты, где царила гробовая тишина, как и во всей квартире. Впервые Бэкхёна это не пугает, а заставляет переживать. И переживать не за себя, а за Чанёля. Аккуратно надавливая на ручку, Бэк медленно толкает дверь вперёд, бесшумно открывая её. Чанёль сгорбившись сидит на краю кровати, сминая в руках темно-серый пиджак, который болтается по полу; галстук расслаблен, на рубашке расстегнуты первые две пуговицы, а снятые с руки золотые часы небрежно валяются на прикроватной тумбе. Что так тяготит Чанёля, что аж в попытках избавиться от этого груза, он решил избавиться хотя бы от мелочей вроде галстука, пиджака, часов и пары душащих его пуговиц на рубашке? Бэкхён шумно сглатывает, медленно подходит ближе к мужчине и садится рядом с ним. Младший укладывает руку на тёплую широкую спину Чанёля, обтянутую белоснежной рубашкой и мягко гладит её, водя ладошкой по кругу. Другой рукой Бэк робко касается большой, сильной и тёплой руки Пака, аккуратно скользит пальцами к тыльной стороне ладони мужчины, переплетая их пальцы вместе и крепко сжимая Чанёля руку, словно стараясь физически успокоить, забрать хоть капельку переживаний себе. — У меня пациент умер прямо на операционном столе. Не удалось его спасти; я сделал всё, что только мог. Но почему-то я чувствую себя ужасно. Такое ощущение, будто я ничего не сделал ради спасения его жизни. Чанёль отшвырнул галстук с пиджаком в сторону и запустил пятерню в густые темные волосы, ставшие волнистыми из-за влажности воздуха на улице. Бэкхён молча встал с места, расцепляя их ладони, сплетенные вместе, и сел мужчине на колени, обхватив его шею, прижимаясь к нему ближе, плотнее, стараясь слиться с ним в одно целое, чтобы боль магическим образом поделилась на два. Он вновь уловил этот приятный аромат и глубоко-глубоко его вдохнул. Бэкхён уткнулся носом в шею мужчины, чтобы не прекращая вдыхать его аромат, такой обожаемый Бэком. Аромат Чанёля сносит юноше крышу. Как же Бэкхёну не хочется видеть Пака таким. Он словно сломлен, словно разбит. Видимо, его работа и правда очень дорога и важна ему; Чанёль живёт своей работой и трудится добросовестно, во благо своим пациентам. — Чанёль, ты сильный. Ты сделал всё, что мог, что было в твоих силах. Некоторые вещи нам неподвластны. В твоём случае тебе неподвластна оказалась чья-то жизнь. Этому человеку было суждено умереть, и ты просто никак не смог бы с этим бороться. Бэк ещё крепче жмётся к телу старшего, слушая его спокойное дыхание и сердцебиение. Бэкхён хочет стать неотъемлемой частью Чанёля, он хочет сейчас забрать всю его боль и мысли себе, только бы не видеть его таким расстроенным, уязвимым и разочарованным в себе. И, пускай он понимает, что слышать слова поддержки от человека, у которого у самого с головой проблемы — немного забавно, но это уж лучше, чем тупо молчать. Да и вообще, у кого сейчас нет проблем? — Почему у меня не вышло? Я хирург, я был обязан спасти человека. Я дал себе установку, что на моём операционном столе не умирают. Но я не смог, — обреченно выдохнул Чанёль. — Ты лучший хирург на свете, Чанёль! Просто сейчас всё сложилось таким образом, что ты оказался бессилен. Ты проделал хорошую работу, я в этом уверен. Просто жизнь этого пациента была не в твоих руках. Бэкхён начал покрывать шею мужчины невесомыми поцелуями, так как больше слов для поддержки он не нашёл. Что Бэк смыслит в хирургии? Да ничего. Если бы он ещё что-то понимал во всем этом, то мог бы как-то объяснить смерть человека иным языком — профессиональным. Но увы, Бэк вообще ничего не смыслит в этой сфере, от чего и не в силах по фактам оправдать мужчину. Чанёль резко схватился за хрупкие плечи юноши и отстранил его от себя. Заглядывая в испуганные глаза, полные непонимания, Пак опустил свой взгляд на приоткрытые влажные губы Бэкхёна. Пара секунд. Мужчина срывается и впивается в манящие губы Бэка в длительный глубокий поцелуй. У Бэкхёна перехватывает дыхание, он отвечает на движения мужчины, впускает чужой язык в свою ротовую полость, подстраивается под требовательные и властные движения языка и губ старшего. Постепенно кислорода начинает не хватать, Бён нехотя отстраняется от влажных губ мужчины, оба тяжело дышат, оба сходят с ума друг от друга. Бэкхён поднимает смущенный взгляд на Чанёля, желая прочитать по его глазам, что же он чувствует. Глаза Пака полны власти, страсти и тоски, прячущейся на дне темно-карих омутов, которая вызвана, скорее всего, случившемся на работе. Бэкхён, как бы губы не желали продолжения, просто крепко обнял мужчину и уложил голову ему на плечо. Пак накрыл голову юноши своей массивной, горячей ладонью и начал успокаивающе поглаживать его по волосам. — Ты такой ранимый, Чанёль, — прерывисто дыша, начал Бэк. — Думаю, тебе с таким добрым сердцем не стоило идти в хирурги. Бэкхён легонько улыбнулся куда-то в плечо мужчины, наслаждаясь его поглаживаниями по спине и поёрзал, прижимаясь к Паку сильнее. — Наоборот. Каждый врач должен переживать за своего пациента, как за родного человека. Иначе какой смысл? Людям, которым всё безразлично, которые ни за что и ни за кого не переживают — не должны даже задумываться о профессии врача. Я так считаю, — твёрдо ответил Пак. — Если бы я раньше узнал путь к твоему сердцу, то сделал бы что-нибудь с собой, чтобы стать твоим пациентом. Или хотя бы притворился, — хихикнул Бэкхён. — Не говори так. Это страшно, — Чанёль поцеловал Бэкхёна в висок. — Давай в ванную и спать? Я очень устал, сегодня был тяжелый день, — вяло произнёс мужчина, тяжело выдыхая. Бэкхён отстранился от него, легонько кивнул и улыбнулся. — Я к тебе схожу? — уже на выходе из спальни, задал вопрос Бэк. — Конечно. А ты собирался к себе идти? — усмехнулся мужчина и начал расстегивать рубашку. Бэкхён засмущался и скорее выбежал из комнаты. Сердце отчего-то застучало быстрее, а мысли полностью забились движениями красивых пальцев Чанёля, ловко расстегивающих пуговицы на рубашке одну за другой. Бэк помотал головой, желая прогнать грязные мыслишки из неё, словно они и правда от туда вылезут. Он тихонько зашёл в ванную комнату, забыв запереться, ведь почти всю свою жизнь живёт один и, соответственно, не делает этого уже долгие годы. Вот и выработалась привычка... Бэкхён медленно стягивает с себя одежду, параллельно следит за своими движениями в зеркало, представляя, как сейчас ляжет спать с Чанёлем в одну кровать. Как давно Бэк этого хотел, желал, как он мечтал об этом. Обнять крепко Чанёля и поспать с ним. Ступив внутрь огромной душевой кабинки, Бэкхён спустил воду. На голову медленно буквально капельками начала капать холодная вода. Бэк съежился от холода и быстро открыл горячую воду. Отрегулировав температуру, юноша запустил пальцы обеих рук в не полностью намокшие волосы, загладив их назад, иначе они неприятно липли ко лбу и лезли в глаза. Недолго погревшись под струями теплой воды, Бэкхён потянулся к ярко-синей баночке с гелем для душа, одиноко стоящей на небольшой полочке в ванной. Прежде чем выдавить на ладонь немного, Бэк обратил своё внимание на кричащую надпись "Для настоящих мужчин" и улыбнулся. — Именно для Чанёля, — тихонько произнёс Бэкхён. Бэк выдавил на ладонь немного полупрозрачной голубой массы, от которой на всю душевую кабинку моментально начало разить ядерной мятой. Ну и вкус у Чанёля... Аж глаза слезятся. Бэкхён принялся растирать гель по телу, который постепенно начал пениться. Он скользит от шеи к ключицам, к грудной клетке и к животу. Неожиданно становится немного прохладно, и Бён, не понимая в чём дело, на автомате оборачивается и замирает. Чанёль тяжело дышит, смотрит Бэкхёну прямо в глаза, а полунамыленный Бэк, в свою очередь, стеснительно жмется к влажному, немного прохладному кафелю внутри кабинки. Страшно смотреть вниз, так как Бэкхён понимает, что Пак полностью обнажен, а смотреть туда как-то неловко от чего-то. Шумно сглотнув, Бэк приоткрывает рот от не знания куда себя девать и что вообще, черт бы это всё побрал, делать. По правде говоря, он понимал, что рано или поздно это случится между ними. Бэкхён не боялся этого, а сейчас понимает, что испугался, как маленький. Всё так неожиданно, а ещё эти глаза... Глаза Чанёля, полные страсти, возбуждения и желания, которым однозначно даже не стоит пытаться противостоять. Мужчина получит своё. Да и Бэк не против. Пак шагает внутрь кабинки, закрывая за собой дверь. Бэкхён стоит на месте, ему больше некуда пятиться, ведь он лопатками упирается в стенку душевой. Внутри становится горячее, теснее от присутствия мужчины. Бэк задирает голову наверх, неуверенно заглядывая в глаза Пака. Чанёль молчит какие-то секунды, а после медленно опускается ближе к лицу юноши и впивается в приоткрытые губы. Дыхание вновь сбивается, кислорода не хватает. Руки мужчины накрывают спину младшего, от чего тот невольно выгибается, соприкасаясь с влажным горячим телом старшего, своим собственным. Бэк хочет чувствовать Чанёля целиком и ещё ярче, чем сейчас, от чего выгибается сильнее, крепче прижимаясь к чужому крепкому телу. Потихоньку на Бэкхёна накатывает волна возбуждения, с каждым движением губ Чанёля всё больше и больше. Бэк подается вперед, впуская чужой язык в свой рот. Сейчас он больше не стесняется и не боится. Чанёль лишь сильнее прижимает к себе юное тело, хотя куда ещё сильнее... Внезапно Пак разрывает поцелуй и одним движением разворачивает Бэкхёна к себе спиной, давая младшему время лишь на то, чтобы охнуть от неожиданности. Бэк оказывается прижат лицом к кафелю, а по его телу бродят чужие сильные руки, изучая, сминая и оставляя следы на коже. Чанёль прильнул к шее, неспешно начал прокладывать дорожку невесомых поцелуев к мочке уха юноши, расслабляя его тем самым и отвлекая. Пока Пак кусал его за ухом, пока терзал нежную кожу шеи, Бён и не заметил, как его ноги оказались расставлены по ширине плеч, а в копчик стала упираться возбужденная плоть Чанёля. Бэк резко напрягся, стараясь приготовиться к проникновению, на что мужчина лишь отрицательно цыкнул. — Нет. Расслабься, я не буду торопиться, — прямо в ухо хрипло прошептал Пак, вызывая волну мурашек по телу юноши своим приказным тоном. А эта хрипотца... Бэкхён уже теряет рассудок. Бэк откинул голову на влажную грудь Чанёля и прикрыл глаза, максимально стараясь расслабить мышцы заднего прохода. Когда внутрь проник один палец, Бён зажмурился от неприятных ощущений и слегка вздрогнул. Заметив это, мужчина поцеловал младшего в лоб и, немного переждав, ввёл второй палец внутрь. Мышцы колечка не хотели поддаваться, сжимались, затрудняя движение внутри, но после пары поцелуев в губы, в ухо — всё становилось нормально. Бэкхён начал тяжело дышать, когда почувствовал движение внутри и сильно выгнулся, мыча от наслаждения. — Ещё рано, — усмехнулся Пак и медленно высунул пальцы. Бэк огорченно выдохнул, но долго ему разочаровываться не пришлось. Почувствовав приставленную ко входу головку члена, Бэкхён сильнее прежнего зажмурился и чуть ли не заскулил от желания и страха. Внутри все чувства разом смешались во что-то одно целое и непонятное. Бэк стоит спиной к мужчине и даже не может хотя бы краем глаза увидеть размеры, на которые сейчас растянут его анал, поэтому ему стоит лишь морально готовить себя к чему-то очень больному. Чанёль уложил одну ладонь на живот младшего, а другой оперся о стену. — Готов? Бэкхён несколько секунд помолчал, а позже издал непонятный согласный скулёж, который заставил Чанёля слететь с катушек. Пак схватился за шею юноши и задрал его голову, хватаясь за волосы, дико впиваясь в губы и кусая их чуть ли не до крови. Бэкхён не может и вздохнуть, он теряется в ощущениях. Особенно в тот момент, когда понимает, что в него входят. Становится больно, мышцы натягиваются, как кажется, до предела, перед глазами пляшут какие-то цветные круги. Чанёль входит медленно, немного ждет, дает привыкнуть, после чего, оказываясь в юном теле по самое основание, начинает медленно и предельно аккуратно двигаться, вызывая у младшего повторный скулёж, который так понравился мужчине. — Больно, — захныкал Бэкхён. — Потерпи немного. Мужчина успокаивающе поцеловал младшего в лоб, прекращая движение, давая дополнительное время мышцам привыкнуть. Бэкхён тяжело дышит, ему неприятно, но единственное, что его останавливает прекратить всё это — Чанёль. Бэк любит его и хочет его, поэтому стоит совсем немного потерпеть, что он и делает. Спустя какое-то время Пак снова начинает двигаться внутри. Сначала медленно, а как становится легче скользить внутри Бэкхёна — набирает обороты. Удерживая младшего за живот, Чанёль быстрее входит и выходит, вызывая у Бэкхёна громкие стоны. Младшему тяжело сдерживать себя, он стонет во всё горло, перекрикивая шум воды, от приятного чувства, когда член Чанёля задевает чувствительную точку внутри. Кажется, что Бэк уже теряется, не выдерживает происходящего, ему слишком хорошо, но Пак решил сделать лучше. Рука мужчины обхватывает член Бэкхёна и скользит по нему ладонью вверх-вниз, в такт своим движениям. У Бэкхёна начинает кружится голова, ноги подкашиваться, а по телу словно точечно разносится приятное тепло, которое моментально скапливается внизу живота, вызывает пульсацию, а позже волну оргазма. Бэкхён кончает первым, а за ним, спустя ещё несколько глубоких толчков, кончает и Чанёль, медленно выскальзывая из размякшего тела юноши и наваливаясь на него сверху. Мужчина вжал Бэкхёна лицом в кафель и, рвано дыша прямо над ухом младшего, устало уложил голову на его хрупкое плечо.

***

Бэкхён проснулся от ноющей боли в шее и...в заду. Поморщившись от неприятных ощущений, он поднял голову и уперся взглядом в спокойно спящего Чанёля, на котором Бэк сверху лежит, что собственно, является причиной боли в шее. Бэкхён как-то неправильно спал, а теперь сложно вертеть головой. Шея словно каменная. Укладываясь удобнее на крепкой груди старшего, Бэкхён невесомо чмокнул его в шею и улыбнулся. Пак спит, как младенец. Во сне он выглядит ещё мягче и нежнее, чем он есть в жизни. Внезапно губ мужчины касается легкая улыбка и Бэк смущенно прячет лицо в одеяло, неизменно лежа на Чанёле сверху. Его обвели вокруг пальца, ведь Чанёль не спал! — Доброе утро, — с блаженной улыбкой начал Пак. — Я ждал, когда ты проснешься. Пак забрался руками под одеяло, которое из последних сил держал младший, вырывая его из сжатых пальчиков Бэкхёна, открывая красивое побагровевшее лицо юноши. — Доброе утро, — краснея отвечает Бэк. Вчера было хорошо, а сейчас как-то стыдно и так неловко. — Да ладно тебе, прекрати смущаться. Смотри лучше какой снег пошёл. Широко улыбаясь, Чанёль перевел взгляд на окно, а Бэкхён мысленно его миллиард раз поблагодарил за то, что мужчина не стал затрагивать тему вчерашнего, дабы ещё больше не вгонять в краску Бэка. Ещё одна причина, по которой Бён сильно любит Чанёля — он внимательный и заботливый. Еле оторвав взгляд от солнечной и отчасти детской улыбки Пака, младший повернул голову в сторону окна, увидев, как на город с неба срываются огромные хлопья снега. Завороженно замерев, Бэк не смог прекратить смотреть на эту красоту, в то время как его волосы уже перебирали пальцы Чанёля, который тоже хочет внимания Бэкхёна. — Нравится? Можем пойти погулять. Чанёль вновь улыбался подобно ребёнку. Бэк хочет видеть это всегда. Пусть эта улыбка никогда не сходит с лица Чана. Ну кто скажет, что ему 38 лет? Он же малыш совсем... Мужчина выжидающе смотрел на Бэкхёна, который всё же обратил своё внимание на него. Бён чмокнул старшего в губы и крепко обнял. — С тобой пойду куда угодно, Чанёль. Пак накрыл ладонью спину юноши и начал вырисовывать пальцем на ней замысловатые узоры. Он с наслаждением наблюдает, как по спине Бэкхёна начинают бежать мурашки, а сам Бён слегка вздрогнул. — Бэкхён, скоро Рождество. Я хочу предложить тебе отпраздновать его в том загородном доме с конюшней, в котором мы однажды были. Правда на этот раз будем только ты и я. Покатаемся и просто хорошо проведем время. Бэкхён будет самым счастливым человеком, если такая поездка когда-нибудь состоится. — Я точно сказать не могу, но, возможно, прилетит отец. Я очень хотел бы хоть одно Рождество встретить с ним. Но и с тобой хочу, — Бэкхён поднял голову и посмотрел Паку в глаза. — Не хочешь познакомиться с моим отцом? Он, например, будет рад познакомиться с человеком, который делает меня счастливым. Пак неуверенно пожал плечами, после чего заметив разочарование на лице младшего, успокаивающе улыбнулся. — Я тоже буду рад, — Чанёль сделал паузу, а после неуверенно продолжил. — Твой отец в курсе твоей ориентации? — Конечно. Он с детства говорит, что примет меня любым. — Прекрасно, — улыбнулся Чанёль. — В таком случае предлагаю съездить в конюшню вдвоём как-нибудь в другой раз, а Рождество встретить с твоим отцом. Всё это время Бэк неотрывно смотрел на Чанёля и улыбался. Ну разве он не лучший мужчина на всём белом свете? — Чанёль, я люблю тебя. Бэк резко подался вперёд и прильнул к припухловатым губам старшего.