Часть I. Алые сердца Корё – 5. На небосклоне Корё
20 июня 2020 г., 16:15
Примечания:
Иллюстрация к главе: https://yadi.sk/i/y4e6VUTNIVBPiQ.
Автор – Проигравший спор ♡
Настроение: I.O.I – I Love You, I Remember You (Moon Lovers: Scarlet Heart Ryeo – OST)
Ночь рвёт мне душу – одиноко под луною; Когда же день? Я выйду из дому, но рядышком со мною Одна лишь тень. Гу Куан
Покои, что отвели для четвёртого принца в королевском дворце, оказались неожиданно просторными и уютными, а не какой-то там собачьей конурой у конюшен, как изначально предполагал Ван Со. До приёмного зала короля, башни звездочёта с библиотекой, купальни в Дамивоне и озера Донджи было рукой подать, и при этом окна выходили в ухоженный вишнёвый сад, за которым виднелся пруд, поросший лотосами. Вокруг разливались свет и тишина. И всё-таки Ван Со не смог прожить там и недели. Едва переступив порог комнаты, он почувствовал – что-то не так. Вот только что? Он отослал служанок и методично исследовал каждый угол, но не обнаружил ничего подозрительного. Однако инстинкт подсказывал ему, что безмятежность его покоев обманчива. Инстинкт его не подвёл. В первую же ночь Ван Со проснулся, судорожно сжимая горло дрожащими пальцами и давясь хрипом. Он вырвался из вязкого кошмара, в котором мать, смеясь, выреза́ла у него на лбу цветок пиона. Во сне он задыхался от густого запаха цветов и омерзительно-металлического – собственной крови. Но удушье не прошло даже тогда, когда он добрался до чаши для омовений с холодной водой и вылил её себе на голову, хватая ртом клочки воздуха и капли влаги. Не помогло. Лицо его горело, словно на лбу действительно расцветал кровавый пион, а горло стягивала невидимая петля. Ван Со вышел в сад и до рассвета просидел на берегу пруда, вдыхая запах талого снега и звёзд, напоминающий о Хэ Су. Ночь отползала за горы, и ему постепенно становилось легче, а в ушах звучал тихий ласковый голос: «Спите спокойно. Постарайтесь не видеть плохие сны…» Однако стоило принцу вернуться под крышу, чтобы привести себя в порядок и переодеться для завтрака с братьями, он тут же вновь начал задыхаться. Спасло его только бегство в чайную беседку на открытом воздухе. А следующей ночью всё повторилось. Тот же кошмар, только на этот раз пионы раскровили во сне его щёки, а королева Ю злорадно смеялась, любуясь острым лезвием в своей руке, ронявшим багровые бусины ему на грудь, и повторяла: – От тебя несёт кровью! Ты – животное. Животное! Стоя на коленях у самой кромки воды и по-звериному вонзая онемевшие от напряжения пальцы в мёрзлую землю, Ван Со силился вздохнуть, но воздух никак не проталкивался в его лёгкие, словно горло перекрывал комок мокрой глины. Прокашлявшись и наконец-то глотнув ночную прохладу, принц вытер невольные слёзы. По тёмной глади пруда плавали увядшие прошлогодние лотосы, хранившие слабый аромат. И вдруг Ван Со осенило. Цветы! В его покоях на бамбуковых тумбах, столах и просто на полу повсюду стояли вазы с пионами. Это они были причиной его кошмаров и удушья. Отдышавшись под чистым звёздным небом, Ван Со дождался у пруда рассвета, а когда к нему явились служанки, потребовал убрать из комнат все пионы. Этот тошнотворный запах пережитого горя, пропитывающий всё его тело, напоминал принцу о последнем визите к матери, где он ударом меча разбил вазу с траурно-белыми живыми шарами и изрезал о фарфоровые осколки обе ладони. Порезы зажили, а шрамы на душе – нет. Служанки, не смея поднять на него глаза, тут же послушно вынесли все сосуды с букетами. А к концу дня цветы появились вновь. Ван Со вымотался на вечерней тренировке по боевым искусствам и, не спав двое суток, мечтал только о том, как снимет защиту, умоется и рухнет в постель. Но уже возле двери в спальню понял, что этому не бывать: приторный запах ядовитыми змеями сочился из каждой щели, заставляя его конвульсивно сглатывать и пятиться прочь. Несмотря на полночный час, Ван Со вызвал служанок, а когда две тени, то и дело переламываясь пополам в поклонах, появились на веранде, указал им мечом на свою дверь и прорычал: – Это что? Плечи обеих служанок дёрнулись, как от удара палкой, но ответа не последовало. – Утром я велел вам убрать цветы! Вы слышали мой приказ? – Да, В-ваше В-высочество, – заикаясь, проговорила девушка, что была постарше и, видимо, посмелее. Вторая служанка, побледнев, смотрела на блики света, которые хищно метал на стены и пол клинок в руках принца, жмурилась от страха и, казалось, была готова вот-вот упасть в обморок. Ван Со охотно бы ей в этом помог, но сперва ему нужно было выяснить, каким образом в его комнату вернулись эти мерзкие цветы. – И что? – угрожающе навис он над той, что ещё была способна открывать рот. Вид его в этот момент был страшен: раскрасневшийся после тренировочного боя с тремя стражниками, что сейчас наверняка врачевали раны у придворного лекаря, взвинченный, с ещё не растаявшим волчьим оскалом на влажном лице, к которому липли взлохмаченные волосы, Ван Со мог довести до помешательства и менее впечатлительных девушек. Но прислуживать ему поручили этим двум, видимо, в качестве наказания за какой-то проступок. Впрочем, до душевных терзаний прислуги четвёртому принцу дела не было. Он хотел раз и навсегда избавиться от кошмаров и приступов удушья, которые грозили в конце концов осчастливить его мать. – В-ваше В-высочество, мы выполнили ваш приказ, – пролепетала служанка, уткнувшись взглядом в его перепачканные грязью сапоги. – Да ну? – Ван Со глубоко вдохнул, запасаясь воздухом, резким ударом ноги вышиб дверь, схватил ближайшую вазу с пионами и остервенело швырнул её в девушек. – А это что?! Ваза полетела к той, которая собиралась, но всё никак не могла упасть в обморок. От удара в голову её спасло только то, что она вовремя потеряла сознание и тяжёлый китайский фарфор просвистел над ней, разбившись о стену. А перед глазами у принца вдруг возникло укоризненное лицо Хэ Су, и в наступившей тишине, разбавленной только всхлипываниями старшей служанки и его собственным хриплым дыханием, он услышал шелест мягкого голоса, припорошенного снегом: «Пожалуйста, ведите себя спокойно во дворце. Не угрожайте людям и никого не убивайте…» Ван Со мотнул головой и, вывалившись обратно в коридор, заговорил чуть спокойнее: – Я спрашиваю, откуда здесь опять эта дрянь? – Господин, – залепетала служанка, порываясь, но не смея помочь своей менее стойкой подруге, – распоряжение Её Величества королевы Ю… во всех спальнях дворца… из зимнего сада… принцесса Ён Хва строго следит… Ваше Высочество… Подавив злой стон, Ван Со кивнул на дверь: – Убрать немедленно! – и ушёл к озеру. На следующий день проклятые пионы опять отравляли воздух его покоев. Ван Со, скрипнув зубами, молча собрал свои вещи и направился в башню звездочёта.***
В насыщенные жизненные планы Чжи Мона никак не входил пункт, согласно которому у него под боком, в святая святых – библиотеке и обсерватории, будет обитать принц под каким бы то ни было номером, а тем более четвёртым. А как же священное уединение в научных изысканиях? Упоительное погружение в древние трактаты? Сосредоточенные наблюдения за небесными светилами, опять же… Не говоря уже о том, чем на самом деле занимался в башне звездочёт, когда был уверен, что его никто не видит. За это его давно бы четвертовали или сожгли на костре, хотя… Это же практиковалось в другом месте и в другое время. Сейчас Чжи Мону было не до святой инквизиции и собственных грехов. Вконец обнаглевший четвёртый принц – вот что являлось его насущной проблемой! – Почему здесь? – громко стонал астроном, взбегая по лестнице за Ван Со, который не глядя швырнул ему узел со своими вещами. – Принцы живут в таких роскошных и просторных помещениях! Отчего же вы решили поселиться именно здесь? Здесь живу я! Авиационный шлем на его голове, который в Корё вызывал много странных, но вполне себе закономерных вопросов, съехал набок, придавая Чжи Мону залихватский вид, резко контрастировавший с несчастным выражением лица. Но четвёртый принц игнорировал все его хлипкие аргументы. Он распахнул двери на балкон, обрамлявший нескромное убежище астронома по самому верху, вышел под звёзды и демонстративно улёгся на простой деревянной кровати, принадлежавшей хозяину башни. – Это моё место! – взвизгнул Чжи Мон, не смея, однако, стащить Его Высочество с лучшего балкона в поднебесной научной обители. – Это часть королевского дворца, – невозмутимо повернул к нему голову Ван Со. Глаза его смеялись. Вернее, один глаз, тот, что не был скрыт за густой чёлкой и маской. – И ты утверждаешь, что оно твоё? – Я не это имел в виду, – буркнул астроном, переминаясь с ноги на ногу в дверях. – Ну и всё, – довольно улыбнулся принц и отвернулся к небу. Здесь, на самом верху высокой башни, оно было близким и невероятно радушным, наконец-то распахнувшим ему свои объятия. – Нельзя врываться в чужой дом! Разве сын короля может так себя вести, а? – бубнил своё Чжи Мон, не желая сдаваться без боя, но уже понимая, что проиграл: упрямства и самоуверенности принцу, родившему в год Петуха, было не занимать. – В моей комнате я не могу наблюдать за звёздами, – мечтательно глядя ввысь, пояснил Ван Со. Рассказывать звездочёту о пионах и кошмарах он не собирался. – Такие звёзды светят только на небосклоне Корё. Он улыбнулся, видя в мягком свете луны лицо Хэ Су. – Только в Корё? – недоумённо откликнулся Чжи Мон, пытаясь прикинуться дурачком. – Разве это так? Он даже высунулся на балкон и, проследив за взглядом принца, уставился на луну, которая и в Корё, и в Чосоне, и вообще где бы то ни было (а главное – когда бы то ни было) находилась там, где ей и было положено. А вот его, придворного звездочёта, предсказавшего объединение трёх государств, сейчас нахально выживали с насиженного места! Вернее, уже выжили. Спор можно было не продолжать: Ван Со его больше не замечал. Он смотрел на небо и звёзды, вдыхая ночной воздух полной грудью, и знал, что сегодня не будет кошмаров и ему приснится та, чью улыбку сейчас примеряла луна. Чжи Мон обречённо махнул рукой и ушёл вниз. Что ещё четвёртому принцу наболтала эта неугомонная? А ведь он её предупреждал, намекал, просил – всегда следить за своими словами, тем более во дворце. Когда Хэ Су налетела на него при Ван Уке, обрадованно хватая за рукава и треща что-то про встречу через тысячу лет, Чжи Мон едва не выдал себя, опешив от подобного напора и безрассудства. Следить за словами! Помнить, где ты находишься! И не забывать, кто ты есть. А она? Наплевала на все его предупреждения и взялась просвещать Ван Со (ясно же, откуда он взял это мракобесие)? Рассказала об устройстве Солнечной системы? Похвасталась вылазкой Армстронга? Разъяснила на пальцах преимущества спутниковой связи перед лучшими королевскими гонцами? Не похоже. Иначе принц сейчас бы не наслаждался звёздами, которые «есть только в Корё», а проедал бы плешь ему, астроному, требуя пояснить фантазии Хэ Су. Хотя… Это же четвёртый, а не восьмой. Может, и не проедал бы… Пусть его… Пусть живёт тут, нахальный интервент, притесняя науку в прямом и переносном смысле! Самое главное, Ван Со здесь, в Сонгаке. Можно действовать дальше. А что до звёзд и их воли, это Чжи Мон брал на себя. Он вообще много чего на себя брал. Например, сопровождал короля Тхэджо на утреннюю молитву в храм и стоял подле него, пока великий правитель преклонял колени и возносил хвалу и чаяния Небесам. В это время вся остальная королевская семья терпеливо ждала снаружи. Хорошо, что погода сегодня стояла отменная. А вот когда шли холодные дожди, Чжи Мон, укрываясь в храме, моментами позволял себе мерзко хихикать, глядя на то, как венценосные особы ёжатся на ветру. Есть, есть в этом мире справедливость, собственно, как и в любом другом мире тоже… Тхэджо Ван Гон страдал бессонницей, и ему было несложно встать до рассвета и явиться в храм, когда самые первые солнечные лучи лениво ползли по Сонгаку, разгоняя ночной мрак. Но этого категорически нельзя было сказать о принцах, чьи молодые организмы требовали полноценного здорового сна, которого их сегодня лишили. Поэтому все они, кроме напряжённо замершего четвёртого, отчаянно зевали и старались удержаться на ногах, изо всех сил сохраняя благопристойный и почтительный вид. Когда король распростёрся в молитве на полу храма, будто простой смертный, стоявший рядом с ним Чжи Мон скосил глаза и едва не взвыл от смеха, заметив, как усиленно моргал четырнадцатый принц, борясь со сном, и как сдавшийся десятый просто закрыл глаза, прикорнув на плече девятого. Ван Вон то и дело отпихивал его, отчего Ван Ына качало, словно ковыль на ветру, и в итоге от особо усердного пинка девятого качнуло так, что бедный Ын уткнулся лбом стоявшему впереди Ван Ё аккурат пониже спины. Звездочёт издал короткий булькающий звук, но тут король Тхэджо поднялся и торжественно вышел из храма навстречу принцам. Их утренняя пытка закончилась. Однако правитель Корё не спешил уходить. Поравнявшись с сыновьями, он внимательно посмотрел на Ван Со, открыл было рот, но так ничего и не сказав, прошествовал дальше в сопровождении наследника престола и двух королев. Чжи Мон видел, что четвёртый принц чувствовал себя не в своей тарелке. Впервые попав на эту церемонию, он поминутно поглядывал на братьев, повторял их движения (разумеется, те, что не выходили за рамки приличий) и старательно постигал дворцовые правила, привычки и этикет. Ван Со вообще нравилось учиться, и делал он это с большим рвением и успехами. Его время было заполнено не только боевыми тренировками, стрельбой из лука и скачками на лошадях. Он занимался с Чжи Моном историей и точными науками, учился разбираться в экономике и политике, посещая встречи министров, в свободное время бродил по дворцу, стараясь больше узнать, как и что здесь устроено, а по вечерам допоздна сидел в библиотеке над книгами или каллиграфией. Ему нравилось чувствовать себя дома, жить насыщенно и интересно, не как в Шинчжу. Там до него никому не было дела, а чтобы ещё заниматься его образованием – такого и помыслить никто не мог. Поэтому сейчас Ван Со усердно и довольно быстро постигал всё то, на что у его братьев ушли годы. Мне не хватало лишь одного – тебя, Су. Встреч с тобой, перепалок, споров, уютного молчания под снегом – чего угодно, только – с тобой… Но просто так явиться в поместье восьмого принца я не мог, а повода не находилось. И я ждал. Мечтал о новой встрече и видел тебя во сне. Знала бы ты, как часто! Сидя за одним столом с братьями, я постоянно ловил себя на том, что предпочёл бы сейчас оказаться на горе и делить горсть засахаренных фруктов с одной озорной и милой девчонкой, которая меня не боялась... Иногда я замирал, перебирая в пальцах какой-нибудь кусочек сушёного мандарина, и улыбался. Я замечал удивлённые взгляды, но вопросов мне не задавали. Да я бы и не ответил. Однажды принцесса Ён Хва спросила меня при Ван Ё, кого бы мне хотелось видеть рядом с собой. И я сказал то, что думал. Мне не нужно было сокровище. Я искал ту, которой буду важен именно я. Кого не будет волновать моё уродливое лицо. И я уже тогда верил, что нашёл. Осталось только дождаться. Знаешь, Су, мне всегда думалось, что я умею ждать... Оказалось – это не так. Оказалось – я вообще этого не умею, когда дело касалось тебя. И в ту пору, и потом тоже. Потом – даже ещё сложнее… Когда много лет спустя ты покинула дворец, оставив меня, в тот же самый миг я начал тебя ждать, надеялся – дождусь. Но ты не послушалась меня и ушла навсегда, в другой мир. Почему же ты не послушалась? Как ты могла? И тогда я решил, что буду ждать тебя всю жизнь – все свои жизни! – сколько бы ни потребовалось. Только как же это тяжело, как это порой невыносимо! Где же ты, моя Су? Помоги мне найти тебя. Помоги дождаться…***
Ван Со возвращался от Чжи Мона в отличном настроении. Тот экзаменовал его по истории до периода Троецарствия и остался весьма доволен своим учеником, по крайней мере, не брюзжал, не закатывал глаза и не приводил в пример восьмого принца, который знал историю государства лучше, чем привычки и вкусы собственной жены. Имя Ван Ука – последнее, что хотел слышать четвёртый принц, тем более в упрёках в свой адрес, поэтому старался и получил заслуженную похвалу от наставника. Теперь весь день у него был свободен, и ему хотелось… А то, что ему хотелось, ждало его в открытой галерее. Поистине – Небеса взглянули на него с милостью и продолжали улыбаться. Шагнув в галерею, Ван Со вдруг заметил, как впереди него, шагах в пяти, семенит Хэ Су, заглядывая во все углы, будто что-то ищет или не знает, на что ещё обратить своё птичье любопытство. Он так ей обрадовался, что готов был подскочить и стиснуть в объятиях, однако дворец ежедневно учил его думать о своих словах и поступках, а главное – всегда помнить о последствиях. Поэтому принц просто незаметно подкрался к Хэ Су и собственническим жестом положил ей на плечо свою тяжёлую ладонь. Другая бы подняла визг или хлопнулась в обморок, но Хэ Су лишь тихо пискнула, когда он не очень деликатно развернул её к себе и вместо приветствия коротко улыбнулся. – Ого! Вот это да! – позабыв о подобающем поклоне, Хэ Су с открытым ртом так беззастенчиво разглядывала его так, что принцу даже стало не по себе. – Что ты здесь делаешь? – грубовато поинтересовался Ван Со, не зная, куда деться от её испытующего взгляда. – Вы стали совсем другим человеком! – восхищённо выдохнула девушка, не заметив его смущения и проигнорировав вопрос. Вместо этого она продолжала рассматривать его аккуратную причёску, сменившую вечно растрёпанную гриву, опрятную красивую одежду вместо старых чёрных лохмотьев и спокойное лицо, которое сперва не узнала без привычного злобного прищура и волчьего оскала. – Вот теперь вы похожи на принца! – одобрительно заключила Хэ Су, сама в своей чудесной праздничной одежде напоминающая нежный утренний туман, низко стелящийся над цветущими розовыми лотосами. – А я и есть принц! Я ведь им родился, – Ван Со вновь склонился к ней так близко, как позволял себе только он, абсолютно наплевав на приличия. – Ты что, шпионишь здесь за кем-то, что ли? – Я принесла подарок королеве! – возразила Хэ Су, от негодования залившись румянцем, который только ещё больше украсил её. – И восьмой принц позволил мне осмотреть дворец. Вот как! Ван Со выпрямился, старательно игнорируя оскомину при упоминании Ван Ука. – А у вас всё хорошо? – тут же заметила изменение в его настроении Хэ Су. – Разумеется! Ты же сама говорила: здесь мои родители, братья и сёстры. – Понятно! Дом, конечно, у вас огромный. Теперь вы видитесь с родителями каждый день? Ощутив внутри внезапную пустоту, Ван Со замешкался с ответом и вдруг понял, что Хэ Су пропала. Покрутив головой, он обнаружил её за своей спиной, а секундой позже увидел, от кого она пряталась – по галерее в сопровождении служанок шла королева Ю, и встречи было не миновать. Приблизившись к сыну, она процедила сквозь зубы: – Думаешь, ты всегда будешь получать всё, что хочешь? Я отправила тебя в Шинчжу, чтобы заключить перемирие, но ты не справился, – она скривилась и отвернулась. – Вы с Уком одногодки, но тебе с ним не сравниться. Всё, что ты умеешь, – только убивать. Ты же ничего не знаешь! Зачем ты вообще здесь нужен? Ван Со слушал, почтительно склонив голову, а внутри у него бушевала настоящая буря. Однако больше его беспокоило то, что всё это слышит Су, притаившаяся за его спиной. – Благодарю вас за вашу заботу, – проговорил он, поднимая глаза на мать. – Я не стану для вас обузой, – он сделал паузу. – Постараюсь, – ещё одну паузу. – Изо всех сил. Королева Ю с удивлением взглянула на сдержанную улыбку сына, и по её лицу было понятно, что его холодный сарказм незамеченным не остался. Когда после её ухода развеялся наконец тяжёлый запах пионов, Ван Со обернулся, но Хэ Су нигде не было. Она исчезла. Впервые после встречи с матерью принц жалел не о том, о чём привык жалеть.***
Чхве Чжи Мон спустился с наблюдательной площадки на крыше и неожиданно наткнулся на четвёртого принца, который сидел за столом и задумчиво постукивал пальцами по каким-то бумагам. Звездочёт полагал, что в такой час Ван Со уже отправился спать: скоро взойдёт солнце, летом светает рано, однако оказалось, что принц и вовсе не ложился. Осторожно приблизившись, Чжи Мон заглянул ему через плечо. На столе перед принцем лежала раскрытая книга о сокровенных отношениях между мужчиной и женщиной. Эту книгу звездочёт давал листать только женатым принцам, не желая, чтобы ростки зрелости прорастали в душах и телах юных принцев преждевременно, до нужного часа. Иногда, правда, ему приходилось отнимать подобные фривольные книжонки у расшалившегося Ына или Чжона, чьи не в меру любопытные носы и длинные руки лезли в библиотеке куда ни попадя. Пусть пока забавляются игрушками или луком со стрелами. Им ещё рано. Однако Ван Со был исключением. Он во всём был исключением, но об этом ему знать не полагалось. Чжи Мон едва не хмыкнул с риском обнаружить себя, увидев иллюстрацию в книге. На развороте были изображены мужчина и женщина под ветвями цветущей сакуры. В отличие от остальных рисунков в книге, здесь оба были полностью одеты. Мужчина нежно касался лица своей возлюбленной кончиками пальцев, словно бесценного сокровища, и склонялся к ней для поцелуя. Всё. Даже странно было, что в подобную книгу включили столь целомудренную сцену. «Чем же она приглянулась Его Высочеству?» – подумал звездочёт и тут же сам себе ответил. Женщина на иллюстрации поразительно напоминала одну молодую особу, с появлением которой в Сонгаке начал незаметно преображаться весь двор, не говоря уже о четвёртом принце. Она так походила на Хэ Су, словно художник рисовал с натуры. – И долго ты ещё будешь пыхтеть мне в затылок? – вдруг едко осведомился Ван Со, заставив Чжи Мона подпрыгнуть. Принц обернулся к звездочёту, и тот увидел, что остальное пространство на столе занимали звёздные карты. Причём это были даже не каталоги Ши Шеня и Гань Гуна и не средневековые атласы Гевелия и Байера. Это были полноценные навигационные карты без рисунков, с координатной сеткой и границами участков звёздного неба. Чжи Мон икнул и понял, что никогда ещё не был настолько близок к провалу. – А-а-а... – глуповато заскрипел он, пытаясь сообразить, где же четвёртый принц раздобыл эти ковры из плотной, качественной бумаги. Неужели добрался до сейфа в подвале башни? Но как? – Ты чего? – низкий голос Ван Со вывел астронома из ступора, но тот только пожал плечами и ещё раз громко икнул. – Вода – там, – кивнул принц в сторону стола у окна. Чжи Мон пил большими шумными глотками, ежесекундно ожидая какого-нибудь гибельного вопроса в спину. Но когда он повернулся, готовый к любому удару судьбы, принц сосредоточенно разглядывал вполне современную ему карту, на которой его, похоже, заинтересовало созвездие Дракона. – Это что, дракон? – ткнул он пальцем в полупрозрачный измятый лист. – Да, Ваше Высочество, – откликнулся звездочёт, позволяя себе расслабиться. Кажется, опасность миновала. Осталось только потихоньку сложить подозрительные карты и запрятать их так, чтобы не нашли никакие археологи. – А где он на небе? – не унимался Ван Со. – Покажешь? – Отсюда не видно, – беспечно махнул рукой Чжи Мон, бочком подбираясь к бумагам на столе. – Оно же северное, околополярное. Сказал – и прикусил язык, сообразив, что сболтнул лишнее. Чёрт бы побрал любознательность четвёртого принца и его волчий нюх на всякие диковинки! – Около… Что? Значит, на небосклоне Корё его нет? – прищурился Ван Со. – И где же ты тогда его видел? Ситуацию надо было спасать. И проколовшийся Чжи Мон не придумал ничего лучше, чем перейти от защиты к нападению. Он приклеил на лицо ехидную улыбочку и потряс перед принцем книгой для взрослых. – А где вы обнаружили вот это, Ваше Высочество, позвольте полюбопытствовать? Лица Ван Со не коснулась и тень смущения, и звездочёт засомневался – а принц её вообще листал? Понял, что держит в руках? Или сразу, открыв на странице с нарисованной «Хэ Су», углубился в свои романтические мечтания? – Я прячу такие книги подальше, – продолжал нарочито кривляться Чжи Мон, – но, если хотите, могу вам дать почитать эту и ещё парочку похожих. У меня есть занятный экземпляр «Камасутры». Вам, конечно, ещё рановато, хотя семнадцать по нынешним временам… Хм… Однако это всяко интереснее, чем звёздные карты, уверяю вас, Ваше Высочество. Конечно, с домом кисэн я не сравниваю, но нужно же постигать сокровенное, тем более принцам, на ком лежит ответственность за продолжение и сохранение династии, и вообще... Ван Со прервал его словесный поток нетерпеливым движением руки. – Знаешь что? Дай мне лучше книги со стихотворениями. Я хочу почитать перед сном. Онемев от охватившего его шока (четвёртый принц – и вдруг поэзия?), Чжи Мон нашёл на полках и вручил Ван Со несколько книг. Уже в дверях, ведущих на захваченный им балкон, принц обернулся: – А это – он кивком указал на книгу, которую Чжи Мон по-прежнему держал в руках, раскрыв на том же развороте с нежным поцелуем, – нужно постигать вот здесь, – Ван Со постучал себе по груди кончиками пальцев. – И оно приходит само. А в дом кисэн тащи кого-нибудь другого. Ына, например. Когда за принцем мягко закрылась дверь, Чжи Мон плюхнулся на стул, чувствуя себя последним сутенёром. Да. Ван Со был исключением во всём. Знаешь, Су, о чём я думал той ночью, читая стихотворения в предрассветном сумраке? О том забавном случае в библиотеке, когда Ын обнаружил твой ответ восьмому принцу – странный рисунок, который пытались разгадать все, а смог только я. Мне бы стоило тогда внимательнее наблюдать за Уком. Он смотрел на тебя и говорил с тобой на языке взглядов. Он говорил с тобой на языке поэзии! А я тщетно пытался понять, что происходит и почему это всё мне не нравится. Ван Ук посылал тебе стихи, в ответ на которые ты расцветала и улыбалась? Значит, мне предстояло разобраться и в этом тоже. Много позже, уже научившись слышать и толковать поэзию, я догадался, почему в тот раз побелел Бэк А и отчего он выбежал за тобой. По какой причине он едва не потерял рассудок от невинного стихотворения о природе, которое прислал тебе Ук. Одна строчка, всего одна строка с тонкой, завуалированной игрой слов способна рождать и рушить чувства, как империи? Значит, я должен был овладеть и этим искусством! И я читал стихи, пропитываясь ими, как мыслями о тебе, читал каждую ночь, чтобы однажды заговорить с тобой на этом таинственном языке. Чтобы ты услышала меня – и улыбнулась. Только мне.
