Второе Солнце

От тарелки под носом несло химическим, искуственным запахом клубники, и Тэхен невольно поморщился, искренне не понимая, как Юнги может это есть. Сам Юнги ещё не явился, но каждое утро они встречались в этом кафе, поэтому Ким взял ему его маффины заранее, а появление друга было делом нескольких минут. Он терпеливо глядел то на собственный кофе, то на дверь в ожидании, когда та дернется от сильного толчка руки, а может, и ноги Юнги — он всегда открывал двери так, что мог сшибить кого-то, кто стоял позади нее. Минута, две, три. Тэхен грустно посмотрел на сенсорные часы на запястье, отпил кофе и вернулся к дозору. На трехсотую секунду дверь наконец-таки с грохотом отворилась, а в помещение чуть ли не забежал взбалмошный Юнги. Смотря по сторонам, он по привычке направился к их столику у окна. Тэхену подумалось, что лучше бы он и не поднимал головы: взгляд у него сегодня был излишне безумен, даже для самого себя. — ТЭХЕН! — неожиданно вскрикнул он и приземлился напротив друга. Ким нахмурился так, будто почувствовал острую головную боль от его громогласности и приставил палец к губам, пытаясь заставить его успокоиться. — Ты слышал?.. Новости, — Тэхен посмотрел с немым вопросом, и брови Юнги изобразили целый пируэт. — Ты на работе был? — Нет пока… — он ещё раз глянул на часы в поисках уведомлений о сообщениях от брата, но ничего не увидел. Кима посетило дурное предчувствие ровно в то время, как Юнги возмущённо прощебетал что-то и достал планшет с целью разыскать необходимую информацию. Друг зашуршал и протянул ему гаджет, и тот пробежался по заголовку: «'КАССИОПЕЯ': БЫЛ НАЙДЕН ВЫЖИВШИЙ ПОСЛЕ СЛУЧАЯ V509…» Тэхен скривился. — Что это? — он с раздражительным непониманием посмотрел на друга из-за цифрового экрана. — Я тебе купил маффины, лучше поешь… — Дальше прочитай. Мужчина опустил глаза: «…СПУСТЯ ДЕСЯТЬ ЛЕТ». Мир перед Тэхеном на секунду пропал во тьме, вернувшись вновь в обезображенном виде. — Наконец-то, — Юнги закатил глаза, когда заметил ступор друга. — «V509» — название судна, на котором улетал тот экипаж. С твоего, между прочим, центра, где ты работаешь, с «Кассиопеи». Ты помнишь ту историю? Тогда еще другой был директор, не твой отец. Киму стало трудно дышать. — Десять лет назад был… какой год… — Две тысячи двести девятый, — чуть подумав, ответил Юнги. — Тэхен?.. Что с тобой? Мужчина вдруг потерял любую живость в глазах и, перестав смотреть на друга, уставился на картинку в начале предложенной ему статьи. Она не изображала ничего конкретного, лишь демонстрировала красоты звездных плеяд, — ну, взяли ее только лишь для того, чтобы по смыслу статьи подходила — но Тэхену казалось, что взять изображение бездушных звёзд здесь стало неуместным. Он завис и поднял глухой, забитый беспристрастностью взгляд на собеседника, внутри на самом деле сражаясь с горячими, обжигающими эмоциями. — Кто он? Кто выживший? Юнги изогнул бровь. — Это мне и нужно узнать. Ты вообще представляешь, какой это материал? — начал Мин воодушевленно. — Я столько денег загребу, если смогу провести с ним интервью! — он вдруг изменился в лице и стал более жалостливым. — Ты не можешь узнать его имя?.. Ну, в смысле ты же работаешь там, и твой отец, и брат, может, ну… как-то узнаешь лазейку? — Юнги поджал губы. — Я понимаю, что это тебя не касается, но я сейчас совсем на мели… ты же понимаешь меня, да?.. Тэхен сморгнул туман перед глазами и поднял безжизненный взгляд на друга. Все его слова он пропустил: вместо них весь организм забился бесконечными огромными плакатами с отрывочными фразами «завтра отправление»; «пожелаешь удачи?»; «уходи». Ким бы разорвал их на части, если бы они не были вывешены на стенках сердца.

***

— Войдите. Сонмин прикоснулся рукой к шее и болезненно потер затёкшие мышцы, потянулся и счастливо выдохнул, когда боль чуть утихла. Он прикрыл глаза и мог лишь услышать, как чья-то тень прошмыгнула в кабинет и оказалась рядом с его столом. Кто-то с шумом схватился за край стеклянной поверхности, и Сонмин, разомкнув наконец веки, сменил выражение лица с блаженного на хмурое и недовольно поинтересовался: — Разве тебе можно нарушать постельный режим? Чонгук закусил щеки изнутри и, взявшись за стол покрепче, проигнорировал его замечание. — Где Кюхен? Мужчина вздохнул и отвёл взгляд от стоящего перед ним на еле держащих его ногах работника. Он глазами нашел кресло и указал на него раскрытой ладонью, предложив таким образом опору. Чон проследил за его взглядом и, найдя кресло и упав на его мягкое сидение, благодарно выдохнул. Оба замолкли: Чонгук нетерпеливо ждал ответа, а Сонмин непроницаемо смотрел тому в глаза. — Вы находились в каких-то отношениях? — неожиданно выдал старший. Чонгук скривился. — В плане? Мы просто были близки, — директор выжидающе уставился на младшего, и тому пришлось объяснить. — Он был близким другом моего отца. Но отец умер, и Кюхен поддерживал меня. И в жизни, и на работе, здесь, когда был директором. Все. Мужчина удовлетворительно хмыкнул и поднял брови, взяв в руки первую попавшуюся бумажку и принявшись теребить ее. — Не знаю, как правильно будет сказать тебе об этом, — выдержанным, стройным тоном начал он. Чонгук напрягся. — Его… его нет. Больше нет, — мужчина вздохнул и перестал дергать клочок бумаги. — Инфаркт. Мне жаль, что ты узнал об этом так… Я был самым крупным акционером «Кассиопеи» и ближайшим к Кюхену человеком, так что… Чоново лицо никак не изменилось. Он спокойно выслушал директора и молча кивнул головой. Он знал точно: жаль ему не было. Ким Сонмин Чонгука прекрасно помнит, как и Чонгук его, а эти их воспоминания хорошими назвать нельзя было даже с натяжкой, отчего между ними сейчас сквозил жуткий, леденящий холод. Астронавт был взаправду удивлен, когда обнаружил, что управление центром — можно было даже сказать, его центром — перешло в чужие руки так скоро. Кюхен стал ему приемным отцом за тот небольшой период времени. Он и был инициатором организации «V509», но винить его за произошедшее Чонгук не мог. Мужчина искренне верил в подростка, видел в нем что-то, что отличало его от других студентов, однако Чон подвёл его, поэтому всю вину видел сейчас лишь в себе — ненависть перешла совершенно не в то русло. Закрыться от всепоглощающих чувств сейчас отчасти помогло недавно заработанное травматическое расстройство; мысли крутились в голове роем, постоянно сбиваясь с намеченной траектории и не давая Чонгуку сосредоточиться на чем-то одном. — Ты за чем-то определенным пришел? Чонгук вздернул подбородок, удивившись, насколько громким был голос Сонмина. Он проморгался и медленно кивнул. — Д-да, я… — Чон чуть поменял положение в кресле, подложив под спину подушку. Его еще долго будет мутить от акклиматизации. — Я хотел сказать кое-что. Важное. Сонмин промычал что-то сквозь сомкнутые губы и удостоил парня взглядом. Чонгук набрал в грудь побольше воздуха и выдал: — Мы нашли планету. Она пригодна для жизни и… там много растений, я видел… видел даже насекомых. Она… — Чонгук прокашлялся и провел влажными от пота ладонями по подлокотникам. — Она напомнила мне Землю в ранний период эволюции. Я думаю, это и была Земля, — он остановился и посмотрел на мужчину, стараясь увидеть и понять реакцию, но тот ничего на лице не продемонстрировал, лишь молча глядел на него в ответ, ожидая, в свою очередь, завершение его мысли. Чон продолжил. — Мне… мне нужно разрешение на ещё одну экспедиц… — Чонгук, — Сонмин издал шумный звук, откинувшись на спинку стула, и прервал астронавта. Он вновь вскинул брови. — Куда ты собрался? — Я же говорю Вам, на эту планету. Мужчина потер лоб рукой. — Ты знаешь к ней путь? — спросил старший, но ответа не получил. — Ты можешь показать мне ее на небе? Или хотя бы примерно сказать, где она находится? — Чонгук молчал. — Знаешь, сколько времени потребуется для того, чтобы долететь до нее?.. Я не могу отпустить тебя хотя бы потому, что в прошлый раз твоей команде потребовалась уйма времени для того, чтобы найти эту мифическую планету. У нас нет таких ресурсов. — Одиннадцать месяцев — уйма времени для Вас? — переспросил нахмурившийся Чон. — Бывало, и на два года отправляли экипажи… Чонгук застыл: Сонмин смотрел на него так удивленно, что его покоробил этот взгляд и заставил чувствовать себя не в своей тарелке. — Какое сегодня число? — спросил директор, и Чон непонимающе задумался, а потом забегал глазами, надеясь наткнуться на календарь. — На меня смотри, — неожиданно строго произнес старший, и Чонгук подчинился и вперился в него. — Двадцать пятое мая две тысячи двести десятого года, — медленно, по слогам проговорил он. Сонмин провел языком по нижней губе и с хлопком опустил руки ладонями вниз на поверхность стола, после чего вновь подобрал бумажку. — Ты с кем-то разговаривал после прибытия? Был на улице? — Чонгук мотнул головой. — Сегодня седьмое июня две тысячи двести девятнадцатого, — у астронавта потемнело в глазах. — Ты был в космосе десять лет. Чон почувствовал, как сперло дыхание. Он ошалело уставился на директора и не мог подобрать слов. — Все нормально? — Н-но… это невозможно же, — он дернулся. — Я отмечал дни, прошло триста двадцать четыре дня. Я отпраздновал один день рождения на судне. Не может быть, чтобы прошло десять лет. Мне двадцать, но улетал я в девятнадцать… я… я только закончил обучение… — Чонгук начал тараторить, так, что Сонмин уже не мог разобрать, что он говорил. — Я не знаю. Прошло десять лет. Это все, что я могу сказать тебе. Чонгук свел брови к переносице, словно сейчас заплачет, но быстро вернул лицу прежнее спокойствие, даже приобрел пущую уверенность. — Тогда нужно отправиться на эту планету именно сейчас, — Чон подвинулся к его столу ближе и принялся отчаянно жестикулировать. — Ожидая, Вы потратите ещё больше времени впустую. — Я ещё раз повторяю. Ты хоть знаешь, куда лететь? — раздражительным тоном поинтересовался Сонмин. — Это не игрушки, Чонгук. Нельзя завалиться ко мне в кабинет, нарушив все наказания врача и условия договора, и уговаривать меня финансировать ещё одну экспедицию. Я не золотой магнат, чтобы направо-налево раскидываться деньгами на черт знает что! Мне вообще стоит уволить тебя за твои выходки. — Это не «черт знает что», — воспротивился Чонгук. — Это реальная планета, с реальными атмосферой и озоновым экраном, с реальной флорой и реальной фауной. Вы даже не даёте мне возможности доказать мою правоту! — Ты говорил с психотерапевтом? — К чему Вы ведёте?! — неожиданно воскликнул астронавт. Сонмин случайно надорвал клочок бумажки с краю и с грустным видом порвал его до конца. Он кинул его в маленькую мусорку, стоящую на краю стола, и безэмоционально посмотрел на работника. — Откуда мне знать, что то, что ты говоришь, — правда? В космосе и за год можно умом двинуться. А ты был там десять лет, Чонгук. — Я ГОВОРЮ ПРАВДУ! — Чон подскочил с места и повысил голос до такой степени, будто упертость директора стала для него личным оскорблением. Сонмин цокнул. — Я видел эту планету собственными глазами, — астронавт склонился над его столом. — Мы приземлялись на нее. Я видел ручейника, я видел папоротник. Камни… я взял, взял один камень с собой. Он идентичен любому земному. Мало того, что я видел, я дышал, — он сделал сильное интонационное ударение на последнем слове. — Я мог дышать! Я снимал скафандр, я дышал, там, за непонятно сколькими галактиками, я мог дышать! Разве не это главное? Где-то во Вселенной есть гребаная вторая Земля с такой же жизнью, с такими же эволюционными процессами, а Вы собираетесь игнорировать ее?! Что Вы вообще здесь делаете, если это Вас даже не интересует?! Чонгук наконец-то смог начать дышать в нормальном темпе после своей ожесточенной пламенной речи. Сонмин выдохнул, надув щеки. — Давай разберемся с тем, что ты сейчас мне тут наговорил. Сядь обратно, — он кивнул на кресло, и Чонгук, поколебавшись, сел. — Если все, что ты мне сказал, каким-то образом окажется правдой… — Это и есть правда… — Не перебивай меня, — рявкнул мужчина. Чонгук замолк. — Если это правда, то, — Сонмин поднял руки и локтями устроил их на поверхности стола. — Давай посчитаем, сколько пунктов договора ты нарушил, — он принялся загинать пальцы. — Как я понял, на судне случилась неисправность, и ты в экстремальных условиях прилетел на Землю в капсуле. Верно? — задал вопрос на повышенной, издевательской интонации Сонмин. Чонгуку ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. — Выходит, Чонгук, ты потерял гребанный корабль. Сам понимаешь, сколько денег и трудов вкладывается в их создание, — астронавт еле заметно послушно кивнул и отвел глаза. — Но это только самое начало. Твоя команда сбилась с курса. Мало того, — он приблизился к нему. — Вся твоя команда мертва, — он загнул три пальца и продолжил. — Потом, вы, значит, сбились с курса и решили, что совершить несанкционированную посадку на неизвестной планете будет самым лучшим решением, так? — Чонгук опустил голову, избегая прямого контакта. — А еще ты притащил на Землю гребанный камень с неизвестно какими микроорганизмами на нем… и, о, Господи, Чонгук, ты сам сказал, что снимал скафандр! На чужой, мать его, планете! Откуда я знаю, чем ты там дышал? Что ты мог вдохнуть в себя?! В таком случае мне вообще не положено говорить с тобой и держать в академии, тебя нужно оставить в карантине минимум на две недели! — Сонмин посмотрел на свои руки и сосчитал пальцы. — Шесть. А я прошелся только по верху. Чонгук не заметил, как начал трясти ногой в неврозе. Он зажевал губу и, кратко непонятно улыбнувшись, поправил его: — Вы забыли седьмое, самое главное, — Сонмин бросил в него немой вопрос. — Я трахался с Вашим старшим сыном. Верно? — с насмешкой поинтересовался Чонгук. — Поэтому Вы так относитесь ко мне и моим словам? На лице Сонмина впервые за разговор проявились живые эмоции: злость с самой высокой степенью изумления. — Выйди, пожалуйста, из кабинета. — Вы так и не дали мне ответа. — Вон отсюда. Сонмин поджал губы, опустил глаза на экран компьютера, стоящего на столе, и рукой ткнул на дверь позади. Чонгук размеренно выдохнул и, ещё раз посмотрев на свои руки, резко поднялся, мгновенно пожалев об этом, но все же сумев справиться с недомоганием и гордо покинуть помещение. Чон смог наконец прикрыть глаза и опереться на стенку сзади себя. В первый день ходить было совсем трудно. Он чувствовал, как ноги подводят его, будто сейчас он впервые вышел в костюме на чужой планете, а не ходил по своей, родной. Он оказался в неосвещенном коридоре и, сомкнув веки, упал на стену. Чонгук глубоко втянул в себя кислород и вздрогнул от резкого голоса справа от себя: — Так вот, почему мой брат так печется о тебе. Чон распахнул глаза и наткнулся на стоящего рядом, такого же привалившегося к стенке парня. Он удивился, что не заметил его раньше. — Ты… — Намджун, — он протянул руку Чонгуку, и тот слабо пожал ее. — Младший брат Тэхена, второй сын директора. Ты, наверное, не знаешь меня. Мы с Тэхеном жили в разных городах некоторое время. — Слышал только имя, — согласился Чон. Он принялся изумлённо рассматривать его, тем самым смутив парня. Чонгук сам был смущён не менее: он помнил, как Тэхен говорил ему, что у Намджуна день рождения идёт где-то после чонгукова. Значит, ему сразу после отправления должно было исполниться десять. — Сколько тебе? — Девятнадцать. Чонгук почувствовал, как его снова начало мутить от всего вокруг. Слова Сонмина о том, что прошло не одиннадцать месяцев, а десять лет, оказались неподъемной ношей для слабого Чона. Он решил перевести тему: — Ты… ты все слышал? — Да, у вас был не самый тихий разговор. Чонгук истерически хихикнул, поднял голову, ударившись о стену, и уставился в потолок. Некоторое время оба молчали, пока Чонгук не выдавил из себя: — Тэхен интересовался? Он услышал, как Намджун развернулся и устремил взгляд в потолок вслед за ним. Чонгук обратился к нему, и тот кивнул. — Он только утром узнал. Залетел ко мне в офис, весь красный и нервный, начал допрашивать меня, как зовут выжившего. Я сказал ему, но не могу передать тебе, что он чувствовал после того, как узнал. Я не понял, это была какая-то сложная эмоция… Чонгук рассмеялся. Он мог узнать в этом его Тэхена. Неожиданно ему в голову пришла ошеломляющая мысль, и он прервался на очередной вопрос: — Ему сейчас… двадцать девять? Намджун утвердительно промычал, и Чонгук скатился вниз по стене, прижав руки к лицу. Младший проследил за ним взглядом и не нашел иного выхода, кроме как проскользить вслед и опуститься на корточки рядом с ним. Он пустыми глазами уставился ему в висок, пытаясь понять, что тот чувствует, пока Чонгук сам не заговорил полушепотом: — Я не болен. Я знаю, что видел, — Намджун быстро схватил, о чём идёт речь, и почти мгновенно ответил: — Я верю тебе, — они столкнулись взглядами. В Чонгуке мелькнула надежда. — Но всем остальным нужны доказательства. Ты говорил про камень, он действительно с той планеты? — Чон кивнул несколько раз, и Намджун покачал головой. — Что? — Я просто поражен, что ты серьезно притащил на Землю с хер пойми какой планеты камень. Это безумно, — Чонгук улыбнулся. — Но ладно, плевать. Можно попробовать взять образец с этого камня, если ты дашь согласие, — Ким пронаблюдал, как в глазах астронавта зарождалась какая-то эмоция. Он кивнул. — Он точно оттуда? — Чонгук поджал губы и в подтверждение кивнул ещё раз. Намджун утвердительно покачал головой. — Ладно, тогда давай. Прямо сейчас всё и закончим. Чонгук подскочил с места, совершенно забыв о своем состоянии, и чуть не свалился на пол, но Намджун вовремя подхватил его. — Может, тебе лучше отдохнуть? — Нет, все в порядке, — уверенно ответил Чон, понимая, что если не сейчас, то никогда. Нельзя было стоять на месте.