Второе Солнце

Летний теплый ветер обычно вселял в Тэхена спокойствие и радость, но сейчас он казался слишком горячим, даже обжигающим. Он со всей силы бил его по щекам, пока Ким пытался поспеть за бегущей впереди Ынбин. Он сдался спустя пару минут и остановился, запрокинув голову назад и чуть не свалившись на асфальт. Девушка же пробежала ещё немного и, перестав слышать шаги за спиной, поняла, что что-то пошло не так. Она обернулась и увидела умирающего Тэхена. — Давай! — крикнула она, но в то же время сама почувствовала накатившую усталость. — Все… не могу… — пробормотал Тэхен так тихо, что никто, кроме него самого его не услышал. Он наклонился вперёд и упёрся ладонями в колени, пытаясь отдышаться, помотал головой. Ынбин подошла к нему. — Ты серьезно?! — Да! — на тех же тонах ответил ей мужчина. Он поднял на нее глаза и сразу же сощурился одним глазом от света Солнца. — Я слишком стар для утренних пробежек. — Тебе даже тридцати нет, Тэхен, блин, — возмутилась та. — Но по характеру, да, ты вредный и сварливый. Прямо как мой дед, — Ынбин хихикнула сама со своей шутки, а Тэхен скривился и наконец смог разогнуть спину. Стоит остановиться на манере жизни всех героев. Они находили свой дом в «Кассиопее»: огромной территории космический академический центр обеспечивал студентов и рабочих местами жительства и всеми нужными материальными благами, и искать иные места обитания оказывалось бесполезным делом. Здесь было своего рода огромное общежитие, где можно было провести хоть всю жизнь, чем и пользовалась большая часть принадлежащих сюда. Спортивная площадка с кругом в полкилометра и другими тренажерами была востребована не так серьезно, как тот же кафетерий, но как минимум Ынбин выходила сюда раз в сутки, а увидев поникшего Тэхена, решила взять на одно из своих утренних занятий и его. Тот, конечно, рад не был. — У меня кардио… всегда так, — пробурчал Ким. — Плохо. — Тебе нужно больше времени проводить на природе, на свежем воздухе, — воодушевленно начала подруга. — Ты себя совсем запустил. — Нетактично так в лицо говорить человеку, что он набрал вес, — недовольным тоном. — Может, и набрал, конечно, но я не об этом, — рассмеялась она. — Ты какой-то совсем пришибленный последнее время, — она мотнула головой на круг, предложив хотя бы пройтись по нему. Тэхен неохотно согласился и вернулся в строй, принявшись неспешно прогуливаться по дорожке. — Что-то случилось? Ким задумчиво посмотрел на асфальт под ногами и пнул маленький камушек. — Ничего особенного. — Если что, то всегда можешь обратиться ко мне. И не переживай, что загрузишь меня, это моя работа, — она солнечно улыбнулась, перекликаясь с самим Солнцем. Тэхен еле видно кивнул и уже успокоился, как вдруг Ынбин продолжила уже более громким голосом. — О, вон, спринтерская дорожка, пошли! Ким вымученно простонал и прикрыл глаза, но девушка уже схватила его за руку и потащила за собой. Ынбин вдруг застопорилась на месте, и Тэхен врезался в ее спину и был вынужден разомкнуть веки. Он выглянул из-за плеча подруги и застыл. — Вот, короче, смотри, щас также будем бегать, — Ынбин кивнула на парня, бегающего по короткой дорожке, показывая пример. — Я думаю, он сможет потесниться, пошли попросим… Девушка потянула его ближе к парню, а Тэхен не мог двинуться. Такой же ступор был у него в последний раз, когда из новостей он услышал, что V509 пропал без вести. Он не мог прийти в себя около недели; осознать что-то такое всегда было и есть самым сложным. Привыкнуть к реальности, где чего-то нет или что-то появляется вновь, оказалось невозможным для Кима. Тот ступор, который сковывает все конечности и не дает пошевелиться в первые мгновения из-за полного неосознания действительности, — вот, что мучило Тэхена сейчас. Он уже видел макушку этого парня. Тот стоял спиной, но для того, чтобы узнать в нем Чонгука, Киму было достаточно и этого. Мужчине показалось, что тот почти не изменился за десять лет их разлуки, а когда Чон повернулся к скамейке за водой и когда Тэхен смог увидеть профиль его лица, сердце забилось в необъяснимой тревоге и боли. Неприятно, тяжело видеть его. Дело в том, что он уже смирился с его смертью. Тэхен был уверен, что он никогда не вернётся, что он никогда не увидит его лица, но вот, сейчас, он смотрел на Чонгука, который мирно занимался утренним спортом и отпивал из бутылки воду. Когда они были уже в критичной близости к нему, он вовремя отвис и со всей силы дёрнул Ынбин за руку, намереваясь оттащить ее оттуда. Та остановилась и обратила недовольный взгляд на друга: Тэхен напряжённо смотрел на спортсмена. — Ты чего? — спросила Ынбин, и Чонгук, к сожалению Тэхена, обернулся на ее голос. Киму вмиг перекрыло дыхание, когда он почувствовал на себе его изучающий молчаливый взгляд. Он сглотнул и не заметил, как сильнее сжал руку подруги. Та зашипела и высвободила свою ладонь из его крепкой хватки, но и это прошло мимо Тэхена. Чонгук ломаным движением свел и развел брови обратно, вместе с чем будто сфокусировал зрение, чуть сощурившись, и вновь расфокусировал — эти маленькие жесты напоминали камеру фотоаппарата с его объективом. Ким же молча смотрел на него, не понимая, почему тот совершенно не повзрослел и почему от этого так стягивало в груди. Если прежде он был уверен, что встретит Чонгука со всей своей холодностью, то сейчас еле сдерживался, чтобы не прыгнуть ему на шею. От детского волнения у него пересохло в горле. Он, не подумав, коснулся рукой участка чуть ниже шеи, под ключицами, и прокашлялся. В свою очередь Чонгук железными движениями закрутил крышку на своей бутылке и протянул ее Тэхену, пройдя чуть ближе, но не настолько близко, чтобы мужчина смог без движений взять ее. Так Ким понял: Чонгук тоже боялся. Старший не мог сообразить, что ему делать, а Ынбин с неподдельным интересом наблюдала за этой стычкой. — Или ты… брезгуешь? — то ли иронично, то ли искренне поинтересовался Чонгук, когда стоящий как истукан Тэхен никак не отреагировал на его жест. Он мотнул головой, зажевал нижнюю губу и двинулся к нему навстречу, перехватив бутылку. Ким благодарно кивнул ему и попытался открыть ее, но понял, что не выходит, примерно в то же время, как Чонгук сообразил, что, должно быть, задумался и закрутил крышку слишком сильно. Тэхен непонятливо глядел на бутылку, а Чон издал неловкий звук и замельтешил, вытянул ту из чужих рук и наконец избавил мужчину от смущения, вернув ее уже открытой. Ынбин сдержала смех, но улыбка все же коснулась ее губ. Старший отхлебнул воды и вручил емкость владельцу обратно, и тот молча принял ее, не отрывая глаз от мужского лица. Ким с шумом сглотнул и выдал: — Привет… Он сам не узнал свой голос в этом приветствии, а Чонгука изнутри чём-то порезало, когда он услышал его баритон. Ему вдруг стало не по себе, но не в психологическом плане, а в пресловутом физическом: процесс привыкания к Земле, неследование всем советам врача и эта тяжёлая встреча вкупе дали совершенно ужасные, гнилые плоды, и Чон ощутил острое желание вытошнить. Чем дольше он смотрел на Кима, тем больше ему хотелось вывернуть себя наизнанку и, не справившись с организмом, он отбежал от них куда-то под дерево и смог очистить желудок. Он впервые порадовался, что ничего не ел утром. Ынбин запаниковала и подбежала к болезному, а Тэхен воспринял недомогание парня во штыки, подумав, что это его своеобразная реакция на него. Хотелось провалиться сквозь землю. — Ты в порядке? Девушка уже стояла рядом с Чоном и успокаивающе гладила его по спине. Тэхен не знал, что ему делать, поэтому как бы невзначай подошёл чуть ближе к паре. Чонгук медленно разогнул спину и обнадежил ее парой слов. — Я раньше не видела тебя здесь, как зовут? — с неким недоверием обратилась к нему Ынбин. Тот провел языком по зубам и прохрипел: — Чон Чонгук. Простите… у меня акклиматизация, я не хотел, чтобы вы увидели это… Девушка обомлела; ее ресницы, казалось, коснулись бровей, а само лицо побледнело. — Серьезно? Тот Чон Чонгук? — парень оперся на ствол дерева, чтобы не свалиться от приступа головокружения и вопросительно уставился на нее. — Я Квон Ынбин, приятно познакомиться! — Да, взаимно… — он коснулся рукой головы, пройдясь по волосам. — А, что?.. Про меня уже слухи ходят? — Конечно! — с энтузиазмом ответила та, но, помолчав, в одну секунду переменилась. — Разве Вам не положено лежать сейчас? — Ынбин неожиданно перешла на уважительное обращение, и Чонгук сморщился. — Говори на «ты»… — отмахнулся он. — Мне, да… я выпросил у медсестры одну пробежку. — Безмозглые у нас медсестры… Квон предложила ему помощь в виде своей руки и довела Чона до ближайшей лавки. Тот со словами благодарности свалился на твердое сидение, тем самым оказавшись ещё ближе к стоящему неподалеку Тэхену. Он скользнул взглядом по его телу, наткнулся на взволнованные знакомые глаза и поспешил отвернуться. — Медсестры? Нет, они хорошие. Я был убедителен, — Ынбин улыбнулась. — Все было нормально… пока вы не пришли, почему-то. — Мы потревожили тебя? Извини, — с виноватым видом отреагировала девушка. — Да нет, не вы… Он случайно посмотрел на Тэхена и решил сдаться, больше так и не сумев отвести от него взгляд. Глаза Кима всегда были самыми живыми из всех, что он видел: десятки эмоций плескались в них наперебой. Чон запутался в его мыслях. Неожиданно из кармана тэхеновых штанов зазвучал звонок: кто-то пытался выйти с ним на связь. Он дернулся от громкого резкого звука и дрожащими руками достал телефон. — Да? — Тэхен помолчал, послушав, что ему говорят, и неожиданно развернулся в другую сторону, выглядывая что-то в окнах академии. — Не искать?.. Ну ладно… хорошо, давай… Ким отвёл руку с телефоном от уха и задумчиво посмотрел на него перед тем, как убрать. Он перевел взгляд на сидящих и проговорил: — Намджун сказал передать, что результаты какого-то исследования готовы, и тебе, — он обратился к Чону. — Нужно попасть… в лабораторию… Чонгук распахнул глаза и спешно поблагодарил Тэхена за услышанное. Он уже собирался направиться, куда сказано, как вдруг понял, что не знает, куда идти. Вместе со сменой руководства случилась и перепланировка помещений, и он пока не знал все кабинеты. Парень нерешительно посмотрел на стоящих Ынбин и Тэхена с немой просьбой, и первая мило улыбнулась ему, молча согласившись показать дорогу. Ким, не зная, куда ему деться, поплелся за ними. Квон беспокойно посмотрела на друга позади них, пытаясь понять, во-первых, как эти двое связаны и, во-вторых, как ей разрядить обстановку. Не придумав ничего дельного, она решила пустить все на самотек, и они молча пошли к лаборатории.

***

Чонгук впервые видел скопление стольких заумных приборов, приспособления которых ему даже не снились. Он с некой опаской прошел внутрь лаборатории, натыкаясь на слабый нетипичный запах чего-то странного, что Чон даже не мог распознать. Откуда-то из глубины доносились голоса, один из которых был уже знаком астронавту. Ынбин нашла чонов потерянный взгляд, улыбнулась с поддержкой и провела его дальше, в угол помещения, откуда и шли звуки. Тэхен обречённо прошлепал за ними. Голоса вдруг оборвались, послышался шум, и Чонгук наконец смог увидеть их обладателей. — Доброе утро всем, — вежливо поздоровался Намджун. — Чонгук, ты не знаешь их, я так понимаю, — тот кивнул, и Ким-младший по очереди представил их. — Пак Чимин, наш физик, и биолог, Чон Хосок. Двое приветливо улыбнулись ему и вежливо поклонились, и Чон ответил тем же. Он заметил, как оба смотрят на него с каким-то восхищением, и почувствовал себя не в своей тарелке. Все замолкли на некоторое время; Тэхен уселся за первый попавшийся стул, Ынбин оперлась копчиком о стол неподалеку от Намджуна, а Чонгук продолжал нерешительно мяться на месте, не зная, что сделать, пока один из его новых знакомых не перехватил инициативу: — Тот камень… действительно был с другой планеты? С той, о которой ты говоришь?.. Он не соприкасался с поверхностью Земли? — Чонгук принял напряжённое выражение. — Я поднял его там, в перчатках, положил в пакет, больше не доставал, — обращённые на него взгляды заставили его пояснить. — Черт, ладно. Изначально я просто запнулся и случайно забросил этот камень на судно, не заметив… нашел его уже после вылета и решил сохранить его, как доказательство, — Хосок улыбнулся. — Что? — О, нет-нет, просто это забавно, — по-доброму посмеялся он. — Тебе очень повезло, что так случилось. Подойди сюда, — Хосок махнул ему рукой и повернулся к экрану мощного компьютера. Чонгук подошёл ближе и уставился на изображение. — Вот это то, что смог увидеть самый мощный на данный момент микроскоп в срезе твоего камушка. Во-первых, это строматолит, — учёный заглянул Чонгуку в лицо и наткнулся на полное непонимание. — Для тебя это неважно, так что, если ты не знаешь этого, то ничего. Главное — вот, что… видишь? — Хосок приблизил картинку к кружочкам и палочкам, которые для Чонгука значили ровно ничего, но, чтобы не сбивать биолога с мысли, он утвердительно промычал. — Это цианобактерии. Одних их достаточно для того, чтобы сказать, что на той планете действительно шел хотя бы какой-то процесс фотосинтеза, — его голос звучал пораженно. — Фотосинтез, можно сказать, — основа для жизни. Здесь есть ещё некоторые другие следы жизни… но, что более важно, вот, смотри, — Хосок открыл второе изображение. — Это образец строматолита с Земли. Ты видишь? — он приблизил к тем же кружочкам и палочкам. — То же самое. Они идентичны, — биолог повернулся к Чонгуку и посмотрел на него совершенно безумным взглядом. — У них совершенно одинаковое строение, оба обладают равным магнетизмом. Единственное различие — возраст. Я тут запутался и не могу сказать ничего точного, но твой образец гораздо моложе, если судить не по нашим меркам. — «По нашим»? — Да, я говорю так, потому что не понимаю, относительно чего мне нужно установить возраст… у меня есть одна теория, — с энтузиазмом отметил Хосок. Он оглядел заинтересованные лица слушающих и хотел продолжить, как Чонгук прервал его: — Это вторая Земля… Хосок вскинул брови и оживлённо закивал ему, в то время, как остальные выглядели так, словно ничего не поняли. — Стойте, вы, кажется, слишком умные для нас, — вмешалась Ынбин. — Давайте ещё раз. — Я могу заявить, на основе результатов исследования, что планета, о которой говорит нам Чонгук — это та же Земля, но в более раннем периоде эволюции… мне нужно узнать все о том, что ты видел, чтобы попытаться определить период, — Хосок засуетился и, поднявшись, подвинул ему стул, чтобы Чон наконец-то мог сесть. Выполнив все задуманное, он приземлился обратно и заговорщически посмотрел на парня. Чонгук прикрыл глаза. Все прожигали взглядами астронавта. Тэхен не стал исключением, и чужое внимание к нему стало своего рода отвлекающим маневром. Он мог притвориться, что просто внимательно слушает его, но на деле рассматривает черты лица, которых когда-то касался губами. Прошло десять лет, ему под тридцать, а его все еще сводит с ума одно несчастное воспоминание; Киму было жалко осознавать самого себя. Он сваливал все свои сиюминутные эмоции на свою излишнюю сентиментальность и романтичность. Так было легче. — Папоротники, ручейники, — неожиданно выдал Чон. — Это, почему-то, все, что я помню. — Папоротники кустарниками росли? — Деревьями. Высокими. Хосок замолк и вздохнул. — Этого мало, но, вероятно, та планета отстает от нас миллионов на двести… — Подождите, — неожиданно в беседу ворвался Тэхен. Он медленно моргнул. — Я ничего не понимаю. Это… — Подобие Земли, — ответил Намджун. — Планета, где жизнь развивается так же, как и у нас. — Вау… — мечтательно бросила Ынбин. — Мечта фантастов… — Ты можешь подать результаты исследований директору, возможно, он все же сможет прислушаться к тебе. По крайней мере, я выступлю за тебя, — обнадеживающе заключил Хосок. Возникло приятное молчание, и Чонгук почувствовал облегчение. Он выдохнул, и с этим выдохом он избавился от одного из огромных мешков на его спине. Чон уже хотел задать вопрос о повторной экспедиции на эту планету, но его прервали. — Может, это и есть Земля? — глухо произнес Тэхен, качая ногами и смотря куда-то впереди себя. Когда все прислушались к нему, он поднял глаза и осмотрел всех по очереди. — Ынбин сказала о фантастике, и я просто подумал… что, если это и есть Земля? — все смотрели, ожидая объяснения. — Я имею в виду, как бы… Земля в другом ее проявлении. Другая Земля. Не может же быть двух совершенно одинаковых планет? Команда Ч-чон… — он запнулся и прокашлялся. Чон отвел взгляд. — Команда Чонгука сбилась с курса, может, они залетели в какую-то, я не знаю, дыру?.. Господи, извините, я совершенно ничего не понимаю в этом… — Это имеет смысл, — в разговор вклинился Чимин. Он задумчиво обратился к Чону. — Чонгук, сколько тебе лет? — Двадцать. В сентябре двадцать один, — нахмурившись, ответил он и заметил, с каким неподдельным шоком и даже ступором на него посмотрел Тэхен. Чонов ответ завел его в такой тупик, что он даже осмелился выйти на прямой контакт: — Тебе не может быть двадцать, — у Тэхена вновь пересохло в горле. — Верно, — утвердил Пак. — Ты был в космосе десять лет, получается… ты отправился в V509, когда тебе было десять. Как? У Чонгука забилось сердце. Ответа не было. Сидящие в ступоре смотрели друг на друга, ничего не понимая. — ...стоп, что, тебе всего двадцать?.. — Чонгук услышал чей-то голос из-под толщи воды, который принялся эхом раздаваться по черепной коробке. — Ему было девятнадцать в день отправления, — знакомый голос Тэхена помог Чону вдохнуть воздуха и не утонуть в океане паники. — Девятнадцать… и одиннадцать месяцев… — Откуда ты знаешь это? — удивлённо спросил Чимин, на что Тэхен потупил голову и промолчал. — Л-ладно, неважно… я хотел сказать, что Тэхен, возможно, прав. Вы что-нибудь знаете о параллельных вселенных? — Я уже хочу спать от ваших разговоров, — зевнула Ынбин, после которой сразу же зевнул Тэхен. —…это, на самом деле, очень сложно объяснить в двух словах, но вполне возможно, что команда Чонгука сбилась с курса из-за искривления пространства, — Чимин сел чуть поудобнее и только хотел приняться жестикулировать в объяснении, как вдруг расслабил руки. — Слушайте, давайте мы соберёмся сегодня вечером где-нибудь и обговорим это все позже? Думаю, всем стоит обдумать то, что уже было сказано… Чонгук выдохнул и, поставив локти на колени, зарыл лицо в ладонях. Он был искренне рад, что у него появилась своеобразная команда поддержки, но мысли разрывали голову. Все посмотрели на него с неким сочувствием и постепенно согласились с Чимином. Тэхен прикрыл глаза и дрожаще сглотнул скопившуюся слюну. Все шестеро не были связаны до этого, — кто-то даже видел другого впервые — но теперь, когда в стенах тесной лаборатории поднялся этот вопрос, все чувствовали себя обязанными сохранить это в тайне, тем самым обрекши себя на что-то глобальное; что-то, о чем они не могли и подумать в тот момент.