Глава 1. Тьма
4 ноября 2020 г., 23:31
Ровные шаги бесстыдно нарушали оглушающую тишину замка, а огненный свет факелов отплясывал безумный танец на лице бастарда. Дойдя до конца коридора, мужчина остановился около до боли знакомой двери. Его переполнял голод. Нет, не тот, что испытывали обычные люди. Этот голод катился по всем частям бастардского тела, пропитывая собой каждый чертовый миллиметр, и в конце-концов разливаясь жутким ядом по венам. Он был подобен тому, что испытывали хищники, загнав беззащитную лань. Разодрать её в клочья — единственное, чего они желали. Вот и Болтон хотел того же. Стоя около двери, он чувствовал, как его излюбленную игрушку накрывал первозданный страх. И избежать его у пташки никак не получалось, ведь в этом мире еще не было такого места, где бы он не нашел её. Осознание этого не могло не льстить, удовлетворяя собственное самолюбие.
Тьма, исходящая от бастарда, скользила сквозь его пальцы, накрывая собой изящную ручку двери и заставляя ту осторожно повернуться. Отныне путь был свободен. Взгляд ледяных глаз тут же упал на спину огненной волчицы, по которой нещадно распластались длинные локоны. Казалось, что расстояние между ними минимально, ведь каждый из них чувствовал дыхание другого возле себя. Юноше было достаточно всего лишь протянуть руку, и он тотчас же ухватился бы за причудливые волосы супруги мертвой хваткой. Однако, это являлось всего лишь его богатым воображением.
Когда дверь отворилась, в душе Сансы завыли волки. Они выли так жалобно и протяжно, что сердце разбивалось на тысячи осколков. Словно ваза, безжалостно кинутая на пол. Девушка уже давно ощущала себя подобно этому самому фарфору, который попал в руки неаккуратного хозяина. Каждая его оплошность отзывалась большой царапиной на её теле. Но в этом сравнении существовал один серьезный недостаток. Рамси вовсе не был неуклюж, наоборот, он вновь и вновь кидал эту вазу на пол, наслаждаясь трещащими звуками её души.
Хотелось закрыть глаза и никогда больше не открывать их. Кануть в то самое забытье, что так сладко манило леди Старк в последние дни. Но это были лишь простые мечты, которые растаптывала суровая реальность. На деле же пташку заперли в прочную клетку, без какой-либо надежды на спасение.
Мысль о том, что ей следовало повернуться пришла в голову совершенно случайно, засев там слишком крепко. Одно дело было чувствовать каждой клеточкой своего тела взгляд и улыбку болтонского садиста, а совсем другое смотреть в эти безжалостные глаза. Они разъедали девчушку насквозь, не забывая ни про один лакомый кусочек. Ей хотелось спрятаться от всего этого ночного кошмара, вернуться в тот самый день, когда она была еще глупым ребенком, мечтающем о благородном принце. Тогда ее семья еще не покинула Винтерфелл, оставаясь в живых. Сейчас же ее семьей, как бы прискорбно это не звучало, являлся этот бастард. Да только вот рядом с ним огненная волчица ощущала себя скорее мертвой, нежели живой. — Отрубите мне какую-нибудь из конечностей, милорд? Или же отдадите на растерзание своим солдатам? Думаю голодные шакалы будут рады отобедать благородным волком. — слова слетели с прекраснейших уст весьма неожиданно, а вместе с ними вырвалась и маленькая горючая слеза, тут же ошпарившая кожу. Капельку эту никто не заметил; она моментально исчезла с лица своей хозяйки, поскольку дикий зверь не заслуживал такой драгоценной награды как девичьи слезы.
Опомнившись от мимолетного забытья, рыжеволосая красавица собрала последние силы, и повернула голову в сторону ненавистного ей существа, одарив его строгим взглядом. Каждое такое движение давалось ей с огромным трудом, ведь страх буквально сковывал дрожащие руки и ноги. Но если ей все же предстояло делить свою дальнейшую жизнь с этим садистом, то она была просто обязана принять правила его безумной игры. Из-за этих отвратительных глаз напротив, леди Старк парализовывал еще больший ужас. Заглядывая прямиком в их ледяной омут, она осознала, что счастливого финала у данной сказки не будет. Перед ней стояло чудовище, погрузившее всю её прежнюю жизнь в хаос, и отобравшее все наивные детские мечты. Оно незаметно обволакивало её шею, собираясь нанести последний удушающий удар в любой удобный момент. Но что если волчица сделает это первой? Есть ли у неё шансы на победу? Подобные мысли будоражили кровь…
— Ну разве же я такое животное, Санса? Нееет. Я не буду тебе ничего отрубать, в твоем случае так не интересно. — слова мужчины звучали слишком приторно, отчего внутри вспыхивало какое-то невообразимое чувство, безжалостно пожирающее все жизненно важные органы изнутри.
Хищный взгляд скользил по миловидному женскому личику, стараясь восстановить в воспоминаниях все его прежние черты. По вине долгой разлуки они не виделись достаточно много дней, и бастард уже успел изрядно соскучиться, в результате чего его тело парализовало желание. Совершенно дикое… необузданное… Оно было готово вырваться наружу в сию же секунду, но торопить события сладкой игры Рамси не собирался. Он желал вдоволь насладиться страданиями рыжеволосой жертвы, дабы та окончательно поняла, какую ошибку она совершила. — Вижу, что ты не особо скучала. — совершенно спокойный голос искусно скрывал истиное собственническое желание владыки Севера. Хотелось навсегда поселить в этой прекрасной головке мысль о том, что она его. Его и никого больше. Собственная игрушка лорда Болтона, развлекающая его дикими криками и слабыми попытками сопротивления.
Обремененный подобными мыслями, он осторожно подошел к ней, по-хозяйски расположив мозолистые руки на хрупких плечах. Мужчина никогда не умел рассчитывать силу, порой даже специально не делая этого, а посему его пальцы впились в бархатистую кожу цепкой хваткой, словно девица и впрямь могла куда-то сбежать.
Беспомощность. Чувство в котором волчица тонула каждый раз без остатка, как только дикий пес касался её тела. Она ненавидела его голос, глаза, руки, эту ужасную улыбку, пробирающую своим безумством до самых костей. Он был противен ей целиком и полностью. Если бы сейчас в руке у девушки находился кинжал, то она не раздумывая воткнула бы его в самое сердце бастарда. Только вот было ли оно у её мучителя? Если и было, то явно затвердевшее настолько, что его не могла проткнуть ни одна сталь. На самом же деле такая ситуация скорее всего лишь позабавила бы сумасшедшего выродка Дредфорта. Всё её презрение являлось для него веселой потехой, поэтому ей следовало действовать совершенно иначе. И для начала приходилось принимать условия его разрушительной игры, стараясь не показывать свою извечную слабость, что являлась верной девичьей спутницей на протяжении всей их совместной жизни.
Ужасное прикосновение вывело Сансу из рассуждений, заставив её нервно сглотнуть слюну, утопая в несчастных попытках подавить разжигающуюся боль от чужих грубых пальцев.
Он хотел услышать её стон, резко покатившийся с самых низов, но тот бессовестно застрял на её неотразимых устах. Очевидно, юная леди решила взять стойкостью, но это лишь раззадорило её «противника». — Леди Старк, вы определенно стали намного отчаянней, — холодный взгляд вновь прошелся по юному телу, очертив жесткую линию вокруг изящной шеи и не менее прекрасной спины.
— Раздевайся. — в таких вопросах Рамси всегда был достаточно прямолинеен. Он не любил скучные длинные прелюдии, заменяя их на бесцеремонный переход к самому важному. Господин желал как можно скорее заполнить пустоту своей прогнившей душонки, а на чувства самой игрушки ему было глубоко наплевать.
Тело не слушалось. Оно кричало всем своим нутром остановиться, но делать этого ни в коем случае было нельзя. Полупрозрачное платье и так плохо скрывало все женские прелести, а когда оно упало к ногам, то показалось, что и вовсе последние стены слабой защиты рухнули в бездну. Прохладный ветерок, который еще пару минут назад пробирал до костей, теперь являлся простым одеялом, что не приносило никакой пользы. Девушка прикусила нижнюю губу до боли, пытаясь унять бесконечную дрожь в собственных конечностях. Страх пронизывал каждый чертовый миллиметр кожи, отчего ноги путались меж собой, а кончики ушей заливались алой краской. Она уже давно не боялась предстать перед ним обнаженной, ведь он много раз видел её в таком образе во всевозможных позах, но чувство неизведанности пугало. Девушка не знала, что мог задумать этот ублюдок на сей раз, а потому уже мысленно прощалась со своей жалкой жизнью, готовясь наконец-таки покинуть этот мир от «ласковых» рук бастарда.
Скользя взглядом по соблазнительному телу юницы, Рамси тяжело опустился в одно из кресел. Широко расставив ноги, он неторопливо сполз по деревянной спинке, словно специально растягивая сладкий момент. Эта девчушка казалась ему находкой на бескрайнем холодном Севере. В ней умело сочетались красота и ум. Правда её вечные вопли уже смогли весьма наскучить владыке, что немного омрачало сложившуюся картину. Он желал слышать мольбы о прощении, но никак не пустые рыдания. Сейчас же её жалобный стон задержался на привлекательных губках и это заинтересовало мужчину. Неужели она изменилась?
— Иди ко мне, голубка. Все-таки я скучал. Представляешь как я расстроился, когда узнал о твоем побеге? — он специально поджал нижнюю губу, состроив грустное личико. Если бы дорогая женушка не знала о его отличной актерской игре, то, должно быть, легко бы купилась на это.
Двинувшееся в нужную сторону бледное тело, вызвало хищную улыбку, выдав истинные намерения лорда со всеми потрохами. Он бесстыдно протянул руку к ярко огненным волосам, поспешив намотать их на свой могучий кулак. В своих раздумьях Болтон все никак не мог определиться на кого из зверей больше походила его супруга. Он метался меж хитрой лисицей и упрямой волчицей. Как ни странно, ей отлично подходили оба образа. Так или иначе, сейчас бастард с превеликим удовольствием собирался поймать эту лисицу, ухватив ее за пышный рыжий хвост.
Слова ударили в голову как гром среди ясного неба. Он и скучал? Вот уж нет. Скорее, хотел вернуть то, что по его скромному мнению, считал своим. Однако, при всем своем возмущении ослушаться Санса его не могла. Только не сейчас. Покорно подойдя к своему мучителю, она стиснула зубы, почувствовав как чужая рука по-хозяйски расправилась с её волосами.— Явно не сильнее той радости, что испытала бы я, прознав о твоей смерти. — колкая фраза моментально слетела с уст, а обида взыграла в груди. Зря. Опять те же грабли. Пол мгновенно ушел из-под ног, а та самая маленькая грудь оказалась больно прижата к чужим коленям. Старк зажмурила глаза, готовясь к новой порции боли. Хотя можно ли быть готовым к такому? Ответ плыл где-то далеко в подсознании, уступая место небольшой радости от того, что ей все же удалось немного задеть его самолюбие.
Фраза, нарочно брошенная рыжеволосой, заставила бывшего Сноу насупиться. Ему всегда нравился острый язычок этой девицы, но за него она должна была отплатить. — Тем не менее, вы разучились хорошим манерам. Ох, юной леди стоит напомнить о них… — покачав головой, мужчина задумчиво смочил пересохшие губы, а затем резко нанес удар по белоснежному телу. В результате чего оно податливо упало к нему на колени. Весьма удачно. Очертив небольшую полосочку на выгнутой спинке, Болтон спустился к излюбленным ягодицам. Кажется, Сансе не хватало строгого отцовского воспитания. Судя по всему девчонку никогда не пороли. Такая интересная мысль заставила его извлечь из своих штанов широкий кожаный ремень. Что ж, учиться никогда не поздно, не так ли?
Соблазнительно облизнувшись, Рамси провел ремнем по чужому бедру.
Первый удар обжег мягкое место кипятком, оставив на ягодицах привлекательный след. Глаза бастарда сверкнули ядовитым блеском, но рыжеволосая даже не пискнула. Её молчание отравляло садистскую душу, подталкивая на более изощренные взмахи. Тихонько хмыкнув, он вновь замахнулся. Второй щелчок ремня разделил предыдущий пополам, что вызвало у садиста улыбку. Напоминало крест его дома. Точная копия. Однако, девица лишь легонько дернулась, вновь не пророня ни единого звука. Третий же удар превзошел два других. Серебряная пряжка, что красовалась на конце дорогого ремня, безжалостно впилась в девственно мягкую кожу девичьей задницы, украсив ее ярко-красной отметкой. Такое украшение обещало остаться с Сансой еще на долгие ночи вперед, как и её звонкий плач, от которого звенело в ушах. Милорд щедро одаривал свою юную принцессу этими украшениями во время всех последующих ударов, пока в конце-концов волчица не затрепетала, издав нечеловеческий крик. Подобные звуки очаровывали изголодавшегося монстра. Жалкие людишки не могли испытывать всю ту палитру красок, кою чувствовал Рамси во время своих излюбленных пыток. Они возрождали его прогнившую душу, помогая ему ощущать себя хоть немного живым.
Девушка дрожала и дергалась, не в силах терпеть эту адскую боль. Сначала она пыталась сдержать себя, сдержать от удовлетворения чужого самолюбия. Она кусала пальцы в безмолвном крике, отдаваясь тому, кто на самом-то деле должен был гнить в сырой земле, кормить червяков своей отравленной плотью. Но она не смогла. Сдалась. Предательские слезы выступили на раскрасневшемся личике, моментально исчезая из-за пылающей кожи. Над ней насмехались, безнаказанно клеймя, подобно скоту. Рвали её душу на части, вынуждая сглатывать болючие соленые капли и уничтожали, искореняя все самое светлое. Со временем юная леди даже сбилась с бесконечного счета щелчков, а её глаза погрузились в ужасающий мрак. Будто резко затушили все свечи, а вместе с ними и солнце. Пришла долгая зима? Тогда где же ужасы? А ужасы — это явь. Её тело обмякло, безмолвно повиснув на мужских бедрах, в то время как мышцы налились свинцовой тяжестью, не в силах управлять своими конечностями. Может это конец? Нет, бешеный пес не даст ей уйти без своего разрешения. Забавно, что она даже элементарно не могла покинуть сей мир по зову собственной воли.
Мужчина хмурился, словно завороженный, шепча на ухо девушки всякие пошлости. — Чем мы займемся сегодня, моя строптивая сука? — Увидев его со стороны, можно было подумать, что он сильно скорбящий отец, сотрясающийся над телом умершей дочери, ведь на первый взгляд девушка не подавала никаких значимых признаков жизни. Лишь при близком контакте замечались еле колышущиеся ресницы и тихо вздымающаяся грудь. — Проведем урок вежливости? — Да. Урок, застланный кровью. — Ты можешь противиться сколько угодно, но в конце-концов все равно преклонишь передо мной колено, вернее оба, наконец-таки взяв в рот мой крупный член. — Так тому и быть, в этом он был уверен. Однажды Санса перешагнет через свою гордость и упадет перед ним на колени, держась одной рукой за края брюк, а во второй пряча острозаточенный нож. В их супружеской жизни другой вариант попросту не имел места быть.
На самом же деле Рамси просто не хватало её ласковых криков, доколе ласкающих его чуткий слух. Ему всегда было их мало. Отбросив орудие пыток в сторону, он заботливо переложил тихо стонущее тело в постель, отдав её в объятия звериных шкур, словно и правда являясь примерным супругом. Но то было лишь затишье пред бурей. Тугая ткань штанов пала к ногам, а разгоряченная плоть наконец-таки вырвалась наружу. Она ждала своего часа, ведь темница штанов для неё давно стала неимоверно узка.
Тихонько рыкнув, Болтон по-хозяйски подмял под себя юное тельце. Его пухлые губы тут же оставили красивый влажный след на точеной беленькой шейке, постепенно спускаясь все ниже. Обычно милорд не любил затягивать с пустыми прелюдиями, но сейчас ему жутко хотелось воссоздать в памяти каждый миллиметр Старковского тела, насладившись его вкусом сполна. Если бы раньше, будучи простым бастардом, он кому-нибудь сказал о том, что под ним будет стонать (не столь важно от удовольствия или боли) благородная девка, а в особенности строптивая Старк, то над ним бы хорошенечко посмеялись. Но теперь он доказал им всем. Он — истинный Болтон и достоин самого сладкого плода, каким бы запретным тот не был.
Клыки вцепились в тонкую кожу ключиц, возобновив старый след. Грубая рука перехватила две девичьи, аккуратно заведя их над прекрасной головкой. Сам Рамси удобно разместился меж женских ног и… вошел. Грубо, резко, по своему обыкновению. Он был жесток. Очень жесток. Особенно в постели. Ему никогда не приходилось задумываться о чувствах партнерши, желая как можно скорее заполучить желанную разрядку, а в дополнение еще и перспективу зачатия столь необходимого сейчас наследника. Мужчина просто брал свое. Целиком и без остатка. В такие приятные моменты волна возбуждения накрывала его с головой, сладко овладевая низом живота и превращая все тело в сплошной оголенный нерв. Порой, в какие-то моменты он нарочито притворялся слишком нежным, дабы потом принести боль с новой силой. Все-таки падать с высоты всегда было больнее, чем взлетать.
Санса ненавидела его, а еще больше презирала. Он насиловал её тогда, при их прошлой совместной жизни, насиловал он её и сейчас, когда по злой иронии судьбы она вновь оказалась в его цепких лапах. Ох, как же девушка мечтала самолично перегрызть ему глотку за все эти страдания. Даже Джоффри теперь не казался тем монстром, что раньше. Дредфортский бастард превосходил его абсолютно во всем.
Боль, что парализовала нижнюю часть тела, сковалась тяжелым камнем внизу живота. Неужели столь сладострастное соитие, о котором рассказывала матушка, должно было быть таким невыносимым? Нет, волчица знала это наверняка. Редким женщинам удавалось приручить своих избранников, а уж выйти замуж по любви и то единицам. Нельзя было верить Бейлишу, что так сладко пел на любой лад. А она доверилась ему дважды и дважды жестоко поплатилась за это. В воспоминаниях невольно всплывали события брачной ночи, тогда она впервые увидела истинное лицо своего мужа, что до того момента изображал благородного юношу, коим никогда не являлся. В ту ночь её осквернили, измазав ноги в девственной крови вперемешку с бастардским семенем. Тоже делали и по сей день. Благо свою невинность женщины теряли лишь раз.
Теперь она не кричала. Голос. Он просто пропал, словно Санса никогда и не обладала наипрекраснейшим даром изумительной речи. Одна лишь грудь прерывисто вздымалась, позволяя делать редкие глотки столь драгоценного воздуха. Девичьи руки повисли плетнями, а она сама только морщилась от неприязни к собственному супругу. Боже, как же неприятно было ощущать его внутри себя. Санса могла перетерпеть любые истязания над своим телом, но только не это. Она была готова отдаться в лапы самого Неведомого, лишь бы больше не испытывать все эти муки… Быть может, за подобные мысли боги и послали ей столь жестокое наказание?
Зверь пыхтел, усердно вбивая свою жертву в постель. Сейчас он лишь хотел получить незабываемую разрядку, да вселить в головку своей чудной жены мысль о том, что она не могла покинуть его. Ох, как же он злился на нее прознав про побег. И сейчас этот гнев читался возобновленными отметинами на женском теле. Укусы, ссадины, синяки, а кое-где даже кровь — все перемешалось в ужасное месиво, завораживая безумный взгляд бастарда. Столь прекрасная картина помогала Болтону нырять в волну похоти и разврата. Он входил в женское лоно все глубже, закапываясь лицом в небольшие женские груди. Он упивался той властью, что заполучил над этой строптивицей, и ловил себя на приближении заветного пика. Со временем его толчки стали совсем уж рваными, а дыхание сбилось ко всем чертям. Рука, доколе державшая мужчину над жертвой, опустилась, и его громоздкое тело накрыло юницу, заполнив её лоно белесым семенем.
Почувствовав липкую жидкость, что стекала по бедрам, леди Старк в очередной раз поморщилась, переведя свой взгляд, выражающий сплошное презрение, на бастарда.
— Хочешь испепелить меня взглядом? Что ж, от ненависти до любви один шаг, миледи. — Рамси ухмыльнулся. Колкости ему было не занимать.
— В пропасть, — она ускользнула от ощетинившегося супруга, словив на себе лишь болезненный взгляд его глаз. Вновь задела, и почувствовав некое удовлетворение от собственного успеха, Санса улыбнулась той тьме, что успела распространить свои мрачные пальцы по всей этой спальне.
Волчица внутри неё ответно клацнула зубами.
