Глава 2. Подарок
17 декабря 2020 г., 18:53
Дверь покоев тяжело скрипнула, словно предупреждая о недобрых последствиях этой встречи. Рамси не требовалось слышать шаги или голос, чтобы понять кто находился у него за спиной. Он его чувствовал. От предвкушения внутри мужчины все трепетало, а дыхание нещадно сбивалось. Он давно ждал этого момента. Хотел услышать раскаяние старого «друга», предавшего в такой гнусный момент. Услышать слова о том, как он ненавидит себя за содеянное и готов падать в ноги, моля о прощении. — Неважно выглядишь, — задумчиво произнес Болтон, перебирая в руках зеленое яблоко. Ему не нужно было видеть этого человека, чтобы знать правду о его внешнем виде. Запах говорил сам за себя. — Проходи, чего стоишь у дверей как не родной? — изогнув темную бровь, милорд медленно повернулся, растягивая сладкий момент как можно дольше.
Боязливо заглядывая в пустые глаза бастарда, не выражающие абсолютно ничего, кроме страданий и боли, юноша вспоминал абсолютно все события, случившиеся с ним за последнее время.
«Ты любишь меня, Вонючка?»
— Нет! — крик резко покатился с губ молодого кракена, явно не желавшего произносить это вслух. Его бледные ручонки вытянулись вперед, а худощавое тельце вжалось в стену, стараясь скрыться от пронзающего взгляда садиста.
— Чего нет, глупенький? Тебе нужно согреться, иначе совсем дух испустишь. Мои люди нашли тебя на лесной дороге. Удивительно, что тебя до сих пор никто не съел, ну или не поимел. — томно вздохнув, молодой человек вальяжно двинулся в сторону запуганного Теона Грейджоя. В его руках, помимо зеленого фрукта, сверкнуло острое лезвие. К счастью, оно вонзилось отнюдь не в человеческую плоть.
Теону было страшно. Он смотрел на Болтона, довольно кромсающего несчастное яблоко, и представлял под этим ножом себя. Точно такими же плавными движениями дредфортский выродок отрезал его кожу, не обращая никакого внимания на душераздирающие крики игрушки. Грейджой старался держаться. Правда старался. Но северная псина плотно вгрызлась в его душу и тело, вырезав там его новое имя — «Вонючка». От этих омерзительных картин, мелькавших перед глазами, нижнюю часть тела железнорожденного сковало фантомной болью. Той самой, о которой так любил рассуждать чертов бастард.
«Давай сыграем в игру?»
— Я не хочу играть в твои игры, слышишь?! — голос из головы смешался с реальностью, еще больше запутывая сломленного юношу. — Ты отнял у меня все, грязный бастард! Я никогда тебя не любил и всегда желал тебе мучительной смерти. Такие как ты не должны ходить по этой земле. — в загнанном кракене откуда-то взялась сила, и пускай она была еще слишком мала, но ее хватило для того чтобы намертво вцепиться в дублет Болтона. Будь он истинным железнорожденным, он бы тотчас же свернул шею этому ублюдку, но от прежнего наглого лорденыша осталась лишь слабая оболочка, пускающая тихие слезы.
Поведение Теона донельзя льстило самому Рамси. Этот человек был настолько сломлен, что не мог отличить прошлое от настоящего, путаясь в собственных домыслах. Мужчина действительно лишил его многих благ. Он отрезал ему фаланги пальцев, в некоторых местах кожу и даже член. Он вдоволь насладился его дрессировкой, но проявил милосердие, оставив в живых. И как Вонючка расплатился за это? Упал в ноги, каясь о всем содеянном? Нет, он выкрикивал несуразные вещи, желая показаться вольным зверьком, но Болтон-то отлично чувствовал его дыхание и страх, перемешанный с ненавистью.
— Тише, — садист сдерживал себя в руках. — Мы больше не будем играть в игры, обещаю. — освободившись от слабой хватки Теона, он резко сократил расстояние между ними, а затем добродушно потрепал подчиненного по голове. — Хороший песик. Я скучал по тебе, — театр одного актера.
Железнорожденный нервно вздохнул, не веря словам главного героя своих вечных кошмаров. Тонкие, почти что девичьи пальчики, опустились вниз, сжимая вырванный клок чужого воротника. — Правда не будем? — кажется, истерика отступала. — Я… я… тоже скучал, — ответная наглая ложь. Юноша просто не мог не согласиться. Он уже и так спустил со своих уст много неправильных слов, за которые должен был поплатиться. Но с наказанием дредфортский выродок медлил, искусно меняя личину, пока в его голове зрел новый план.
Смахнув светлую прядь с лица, Теон обошел своего мучителя и с опаской сел в предложенное им кресло. Каждая клеточка его тела ожидала подвоха, ведь рано или поздно должна была прийти расплата. Хозяин крайне не любил непослушных игрушек, и эта мысль не давала Грейджою покоя, вгоняя его в еще больший ступор.
— Почему ты сбежал от меня, Вонючка? — милорд молча встал за спиной юноши; он убрал злосчастное яблоко с ножом в карман, и расположил крупные мазолистые ладони на плечах гостя, невольно прощупывая их выпирающие кости. — Ведь я тебя спас. Кто знает, что бы случилось с тобой, попади ты в руки самого Робба Старка? Ты полагал, он станет разбираться в совершенном тобой преступлении? Не думаю, молодой волк быстренько лишил бы тебя твоей жалкой жизни в отместку за младшеньких братцев. — толстые пальцы намертво впились в плечи Теона, так и норовя окончательно разорвать его лохмотья. — Я же лишь внес некоторые изменения. — гадкая ухмылка завладела мужским лицом, раскрывая всю подноготную его темной души.
Выходец Железных Островов чувствовал себя маленьким мышонком, оказавшимся в лапах свирепого кота. Ему хотелось сжаться в комочек и испариться, словно его здесь никогда и не было. Но грубые пальцы, безжалостно впивающиеся в плоть, возвращали его обратно в реальность. — Я… не… не… знаю. — дрожа от первозданного страха, заботливо накрывающего тело колючим одеялом, Теон слетел с кресла, бросившись в ноги владыки. — Простите меня, милорд. Прошу… — из его глаз брызнули соленые слезы, моментально окропившие холодный пол.
Бастардское лицо еще больше исказилось в едкой улыбке. Теон навсегда затерялся в теле Вонючки, добровольно надев на дрожащие руки рабские оковы. — Конечно же я прощу тебя, ведь я милосерден. — Рамси провел шершавой подушечкой пальца по безумно холодной щеке своего подданного, вкладывая в сей жест всю возможную нежность. —Ты любишь сюрпризы, мой друг?
В следующую же минуту в комнату вошли несколько высоких мужланов, явно считавшихся солдатами Болтона. Их глаза горели диким огнем, а на губах играли похотливые ухмылки, будто они никогда не утоляли внутренний голод. Стая шакалов уже давно ждала своего выхода, толпясь за дверьми, отчего им не терпелось приступить к самому главному.
— Дерзайте, — отозвался совершенно безразличным тоном бастард, и перешел в то самое кресло, где до этого побывала задница железнорожденного. — Наслаждайся моим подарком, Вонючка. — произнес он, мысленно добавив: «Добро пожаловать, домой»
***
Утро. Такое тихое и морозное. В этот день снег решил наконец одарить своей белизной промёрзшую землю Севера, и снежинки неторопливо опускались к ней, причудливо танцуя в воздухе. Старк уже по привычке сидела около открытого окна, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, что со временем почти не приносил запах трупов. Этот самый снег осторожно оседал на ее ресницах и таял на губах, даря юной леди вкус Винтерфелла. То был вкус детства, невинности и несбывшейся мечты. Хотелось обернуться волчицей с крыльями и улететь отсюда, словно ее здесь никогда и не было. А давно ли отчий дом стал Сансе таким чужим? С тех самых пор, как этим домом завладел бастард. Какая ирония. Все её беды на данный момент упирались в одного единственного человека, что на самом деле должен был стать ее верным защитником. Только вот у богов на это были свои планы. Вот и почему они так злились на рыжеволосую деву? Что плохого она сделала? Она была ребёнком, но её впутали во взрослые игры, и теперь она училась выживать, обучаясь мастерству у более опытных игроков. Правда, слишком медленно. Взгляд упал на печальную картину, что развернулась прямо перед носом Северной Королевы. Ворона выклевывала мясо из мертвого и окоченевшего воробья. Прежняя Санса обязательно бы прикрыла рот, в порыве подступающей тошноты, но нынешняя лишь тихонько улыбнулась. Да, именно так она себя и ощущала. Мертвым воробьем, внутренности которого нещадно клевал Рамси Болтон. Может ей стоило клюнуть в ответ? В последнее время подобные мысли все чаще появлялись в рыжей головке, но каждый раз откладывались на более поздний срок. В голове продолжали всплывать образы недавних дней. За столь короткий срок привычно белый снег Севера окрасился в красный, забрав в свою пучину множество жизней. Поле, рядом с Винтерфеллом, доколе служившее местом для невинных конных прогулок, превратилось в зловещее кладбище. После окончательного поражения Старков, Рамси вывез Сансу в самый центр побоища. Он заставил её разглядывать искаженные трупы, что застыли на земле в неестественных позах. Некоторые из них протягивали свои руки к небу, утопая в луже собственной крови, другие и вовсе потеряли весь человеческий облик. У парочки солдат было распорото брюхо, до такой степени, что все внутренности грелись на белом солнце, привлекая зловонием назойливых мух, жужжащих над смертным полем. Еле передвигая ватные ноги, Старк отворачивалась от подобных картин, не в силах смотреть на людей, отдавших за нее свою жизнь. Но бастард каждый раз разворачивал её лицо обратно, гордо демонстрируя свои драгоценные труды. Очевидно, он страстно желал еще больше унизить, привести в крайний ужас и даже запугать юную даму, что выходило у него довольно неплохо. Теперь эти образы не оставляли в покое девичий разум ни днем, ни ночью, засев там слишком крепко. Они будто застряли в её голове, закрывшись на неприступный засов. И единственным спасением от оживших кошмаров стало тихое пение, слетающие с невообразимых уст строптивой волчицы. Она знала свою песнь наизусть, помогающую ей звать свою стаю домой. И слова этой странной баллады были известны лишь Старкам. Стае волков, что сейчас почти вымерла.***
Рамси проснулся с дурным настроением. Вчерашнее веселье давало о себе знать серьезным похмельем, отвратительно бьющим по напряженным вискам. Во рту пересохло, а на душе было так пусто, что казалось, будто даже внутренний зверь сбежал от своего нерадивого хозяина. После подобных пирушек милорд обычно развлекался с какой-нибудь девкой или на худой конец заявлялся к жене, дабы намотать её рыжий хвостик на свой могучий кулак. В этот день его постель была абсолютно пуста, а на полу спал крепким сном Дерфи. Молодой светловолосый солдат, устраивающий различные потасовки в Дредфорте в компании других наглых юнцов и самого Болтона, во времена, когда тот еще не имел громкого титула. Теперь им пришлось прибыть в Винтерфелл и забыть про свои развлечения. Тем не менее, их статусы при дворе значительно повысились, как и плата за службу, на что было грех жаловаться. — Эй, Дерф, — сапог бастарда грубо толкнул юношу в бок. — Вставай, иначе все веселье проспишь. — произнес Болтон, небрежно застегивая свой темный камзол, и совершенно позабыв про взъерошенные волосы. В таком виде он был похож скорее на шкодливого щенка, нежели лорда. Скверное настроение дредфортского отродья могло успокоить лишь одно: кровь, страх, страдания… Мужчина питался этими чувствами, заполняя тем самым свою чертову пустоту внутри. Он испытывал безумное наслаждение в каждую секунду безжалостных пыток, а посему с недавних пор пыточная стала чуть ли не самым главным помещением всего Винтерфелла. Её глухие стены, за которыми нынешний хозяин мог пропадать целыми днями, не пропускали ни единого лишнего звука. Однако, слуги все равно старались избегать этого места, а стражники, денно и нощно сторожившие его двери, не смыкали своих усталых глаз. Рамси уверенно спускался по лестнице; дорогу туда он выучил сразу, и теперь мог добраться до своей обители даже с завязанными глазами. Здесь, в глубочайшем мраке, каменные стены поражали своей влажностью от впитавшейся крови, и многообразием крыс, противно пищящих под ногами. Факелов практически не было, лишь изредка они появлялись напротив темниц, освещая лица измученных пленников или то, что от них осталось. Голоса тех несчастных, что все еще оставались в сознании, резали наживую, вызывая тучи мурашек, но Дерфи не обращал на них никакого внимания, он торопился вслед за своим лордом. Минуя последние камеры с жертвами, северный владыка прошел внутрь пыточной. Сладкий запах гнилой плоти тут же ударил в нос, вызвав бы у любого нормального человека приступ тошноты, но дредфортский выродок к таким явно не относился. Шагнув вглубь помещения, он подошел к деревянному кресту, располагавшемуся в самом центре. Проведя по нему шершавыми подушечками пальцев, милорд прикрыл глаза от нахлынувшего потока приятных воспоминаний. — Ты помнишь свое первое убийство, Дерф? — медленно обогнув сооружение, мужчина проскользнул в сторону обшарпанных стен, которые украшались различными ремнями, кнутами и острыми лезвиями. — Мне мое часто снится. Первый раз я убил в двенадцать лет. — уголки бастардовых губ еле заметно приподнялись, а он сам дотронулся до одного из кинжалов, что до сих пор хранил на себе засохшие следы алой крови. — Задушил одну девку собственными руками. Странно, но в детстве стражник был довольно миролюбивым ребенком. Он жил в самой обычной семье и работал вместе со своими родителями, выращивая различный скот. Его отец часто выпивал, из-за чего они с матерью постоянно ругались. Но однажды, когда Дерфи немного подрос, это перешло все границы. Уилл, так звали отца, притащил в дом своих дружков. Веселая компания накинулась на женщину, пытаясь разорвать простенькое платье, а защищавшего её парнишку, избили, выставив за дверь. В тот момент деревушку объезжал местный лорд. До его ушей донеслись звуки возни, а дрожащий у дверей дома подросток, привлек внимание. Вломившись в дом, Русе Болтон увидел интересное зрелище. Он прекрасно понимал этих мужчин, ведь в молодости сам был склонен к подобным порывам, однако моментально принял сухое решение. Уилла, как зачинщика сего развлечения, казнили, а остальных его соучастников выпороли. Мальчишку же Русе решил забрать к себе на службу, поскольку его мать рассказала о том, как тот защищался. Первое время на службе было тяжелым. Сверстников в Дредфорте практически не было. Тем не менее, Дерфи справился. Он вырос в прекрасно подготовленного и сильного воина, которого научили безжалостно убивать по первому же приказу хозяина. А познакомившись с бастардом Русе, тот и вовсе начал получать удовольствие от причинения боли другим существам. — Во время тренировки. Тогда в Дредфорт привезли новоиспеченных бойцов. Нас, мальцов, еще не познавших суровости жизни, поставили биться друг против друга. — юноша облокотился на стену возле входа, внимательно разглядывая своего владыку. — Но тогда, убив свою первую жертву, я не почувствовал никакого удовлетворения, лишь пустоту. Я просто понимал, что должен был это сделать. — легкий смешок нарушил зловещую тишину пыточной. — Но благодаря тебе я понял, что могу наслаждаться чужими страданиями, медленно отбирая жизнь у своих жертв. Признание Дерфи обласкало садистскую душу бастарда. Расплывшись в улыбке, он кивнул в сторону креста. — Ну сейчас у тебя будет возможность проявить свои таланты. — через несколько минут двое стражей ввели в комнату какого-то мужчину, что выглядел не самым лучшим образом. Его тело покрывали многочисленные гематомы и ссадины, а глаза помутнели настолько, что казалось из него высосали весь сок сладкой жизни. Однако, все части его тела оставались абсолютно целыми, даже кожа была не тронута. Солдаты привязали его мускулистые руки и ноги к кресту, скрепив толстыми ремнями, после чего удалились. — Дерф, знакомься, один из выживших одичалых. — Хранитель Севера подошел ближе к новому пленнику, что был куда крупнее обычного человека. — Он особенно сильно сопротивлялся, защищая своего предводителя, поэтому я решил оказать ему некое милосердие. Дав пожить еще несколько дней. — Покрутив в руках любимый кинжал, на рукоятке которого был изображен освежеванный человек, милорд прикусил собственную губу. — Знаешь, меня поразила его искренняя преданность этому ублюдку Сноу. Он был готов умереть за него. Такой глупый и отчаянный поступок… Вот я никогда бы так не поступил. Люди этого не заслуживают. — рыжеволосый одичалый попытался что-то возразить, но его слабость не давала ему вымолвить ни единого слова. — Зато можно быть преданным традициям. В отличие от некоторых домов, мои предки соблюдали свой девиз: наши клинки остры. Они тоже передали потомкам оружие из валирийской стали, но это был не двуручный меч, а нож, заточенный и тонкий, чтобы было удобно проникать между кожей и тканями под ней. И сдирать. С самого детства мы знаем: у голого человека мало секретов, у освежеванного их нет. Закончив свой небольшой рассказ, садист приступил к любимой игре, что будоражила кровь. Острое лезвие, в его руках, ласково поцеловало обнаженную кожу пленника. Сначала мужчина не издал ни единого звука, но Болтон в глубине души знал — оставалось недолго. С минуты на минуту должен был прозвучать… Крик. Первый надрез было легче всего вытерпеть, но они все орали. Все без исключения. А потом крик обрывался, как будто кто-то разрубал топором тушу. Молодчина, Рамси, всегда знал свое дело. Он улыбнулся. За криком следовал другой звук, такой же надрывный. А может, и более. Хрип отчаяния, изданного для того, чтобы быть услышанным. Губы несчастного шевелились, но тот не мог выдавить из себя ни слова. Это была немая мольба и бессловесный шепот. А на очереди были другие, более глубокие и кровавые надрезы. Бастард слушал его крики, как слушают знакомую песню в таверне. Он слушал, и ему было хорошо. Сегодня его руки особенно сильно испачкались в чужой крови. В один прекрасный момент жертва издала последний тихий стон, после которого провалилась в забвение. — Быстро он сдался, — наигранно причмокнул Хранитель Севера, разглядывая тело, что теперь напоминало кусок сырого мяса. Он потерял к нему весь интерес, и передав Дерфи полное владение над поломавшейся игрушкой, поспешил покинуть излюбленное место, спрятав окровавленные руки под темным плащом.***
Кровь моментально обволокла своим запахом все помещение. Этот бессменный парфюм принадлежал главной псине всего севера, что покидала господские покои ни свет ни заря. Санса знала, что он вернется, но ожидала его лишь ближе к вечеру. — Доброе утро, лорд Болтон. Уже соскучился? — пришлось прервать свою песенку, не глядя на мужа. Не было особого желания в очередной раз видеть эти ледяные глаза. Как оказалось, пташка уже не спала, вместо этого она любезно ласкала его слух своим тоненьким голоском, завывая грустные песни. Только вот Санса являлась скорее не пташкой, а волком с растерзанной глоткой. — Соскучился, милая, уверен ты тоже, — промурлыкав, словно довольный кот, бастард прильнул к изящной спинке жены, в то время как его руки скользнули под ее легкое платье. Мужские пальцы прекрасно знали свое дело, поэтому добраться до самого сокровенного места меж Старковских ног, им не составило абсолютно никакого труда. Санса ахнула когда почувствовала пальцы супруга на своем нежном лоне. По ее телу тут же пробежала стая мурашек, а на лице застыла маска, выражающая полное отвращение ко всему происходящему. Рамси никогда не заботился о ее ощущениях, делая все нарочито грубо. Именно поэтому даже одними легкими прикосновениями он доставлял девушке жгучий дискомфорт, всецело наслаждаясь ее недовольством, но при этом и полному подчинению. Со временем она поняла, что глупые махания руками никак не помогут, лишь принесут новую порцию боли. — Тебе еще не надоело? — Нет, впрочем, я и правда пришел сюда не для этого. У меня есть подарок. — вдоволь насладившись своей маленькой шалостью, милорд отстранился, выудив из кармана брюк небольшую коробочку, и протянув её дражайшей супруге. Если ты думаешь, что дальше хуже уже быть не может, то ты глубоко ошибаешься. С нынешним Хранителем Севера это правило работало как нельзя точно. Если еще пару секунд назад волчица проклинала его за эти наглые ручонки меж ее ног, то теперь она сотрясалась от ужаса при виде загадочной коробочки, таившей в себе страшные тайны. Подарки от мужа никогда не приносили ничего хорошего. Однажды он подарил ей отрубленный палец, сказав что тот принадлежал какой-то служанке, которая смела распускать про нее лживые слухи. Что на сей раз скрывалось за этой коробкой миледи не могла и представить. Набравшись сил, да вздохнув полной грудью, девушка закрыла глаза и медленно поднесла к зловещему подарку свои дрожащие ручонки. Её глаза слиплись медом, не желая демонстрировать любимой хозяйке то, что покоилось внутри, но еле уловимое раздражение мужа вынудило их тотчас же распахнуться. — Ты серьезно? — рыжеволосая вздернула правую бровь, завидев перед собой самый настоящий ошейник. Кожаное изделие лежало на какой-то испачканной тряпочке, которая пока что не вызывала никакого интереса, уступая место полоному негодованию от такого сюрприза. Взяв незатейливую вещицу в руки, Старк покрутила её, нервно сглотнув. Видимо Болтон окончательно съехал с катушек, раз решил, что она будет носить этот позор. Да только вот как оказалось, не этот чертов ошейник должен был вызвать реакцию, которую так любил дикий пес, а та самая тряпочка… Разглядев ее получше, Санса отпрянула на два шага назад. Она начала дышать чаще: истерика подступала. На этом злосчастном клочке потертой ткани красовался кракен — знамя Грейджоев. И все бы ничего, да только вот тот был вымазан каплями алой крови. Испуганные глаза забегали по комнате в поисках дальнейших подсказок. Тогда-то девушка и заметила, что руки ее благоверного мужа тоже были измазаны кровавыми пятнами. — Что ты с ним сделал?! — пугающие догадки мгновенно заполонили симпатичную голову. Они врезались в ее беззащитную плоть острыми копьями, разодрав все внутри. Владыка Севера молча наблюдал за сменой эмоций на лице леди Старк. Отвращение, презрение, злость, испуг… Боже, наверное в какой-то степени он являлся чертовым мазохистом, ведь ему так нравилась вся эта ненависть со стороны юной леди. Быть может, именно поэтому он и оставил ее в живых после столь великой победы. Где-то в глубине своей черствой души Рамси понимал, что не завоевал эту крепость, а значит она по прежнему оставалась для него интересной. Да, в какой-то момент он и правда считал, что сломал её окончательно, но после всего этого побега женушка смела ему дерзить. Набралась смелости или наконец-таки поняла, что ей не спрятаться? Так или иначе, мужчине нравилось питаться её эмоциями, каждый раз придумывая все новые развлечения. — Что? Тебе не нравится? Ох, а я так старался… Ну ничего, мы можем выбрать другой цвет. Какой ты хочешь? — бастард специально подарил своей лютоволчице ошейник, дабы сделать ее совсем уж ручной, но то отнюдь не являлось главным подарком. Вышивка с окровавленным знаменом Грейджоев — вот то, ради чего был устроен весь этот цирк. Безусловно, северный владыка не сомневался в своей красавице-жене, а посему она отреагировала именно так, как он ожидал, и быстро обо всем догадалась. — Моим людям не составило труда найти твою ручную зверушку. Его перехватили на пути к Железным островам. И если бы не твой упертый братец, который не захотел сдаваться, то Вонючка любезно бы ждал тебя здесь. Но увы и ах… За все грехи приходится платить, моя милая пташка. Санса хорошо помнила испуг в глазах искалеченного юноши, его дрожащий голос и отчаяние, так и исходившее от него, когда он решился спасти заложницу. Старк никогда особенно не общалась с Теоном, роль близкого друга воспитанника всегда играл Робб. И всё же, новость отдалась невыносимой болью в области груди и исказила девичье лицо в болезненной гримасе. Это из-за неё он простился со своей жизнью. Миледи отвернулась, одной ладонью накрыв лицо, а пальцы второй руки стиснув в кулак. Ей хотелось зарыдать в голос, но она знала, что подобное доставит небывалое удовольствие садисту-мужу, поэтому она не позволила себе даже пискнуть, но слёз удержать не смогла. Они горячими ручейками обожгли лицо девушки, которая знала, что отходить, пока он не позволит, нельзя, потому осталась на месте. Но повернуться и взглянуть в эти отвратительные глаза она не могла просто физически. Выдержки хватило всего на пару секунд — и послышался негромкий плач, который Санса всеми силами хотела от бастарда скрыть. Добившись должной реакции, дредфортский садист начал расстегивать пуговицы на своей льняной рубашке. Пока он разыгрывал все это театральное представление, служанки наполнили купальню горячей водой, ведь господин посчитал, что утренняя ванна поможет поднять ему настроение на весь оставшийся день. Расправившись со своими одеждами, он прошагал к деревянному сооружению, наполненному весьма теплой водой, и уже через пару минут опустился в него. Жидкость мгновенно омыла все мужское тело, от чего раны, полученные на недавней битве, болезненно защипало. Слегка поморщившись от такой своеобразной реакции, Хранитель Севера подозвал к себе свою плачущую игрушку. — Будь добра, потри спинку горячо любимому мужу, — его взгляд устремился на воду, некогда раньше она имела кристально чистый цвет, но теперь окрасилась алыми следами северных мучеников. — А еще лучше прими её со мной. Ведь так делают любящие друг друга супруги? — расплывшись в улыбке, мужчина подал девушке щетку, одновременно с этим стерев с ее щеки дорожку, оставленную горькими слезами. Отныне Санса корила себя за еще одну смерть. Все выглядело так, будто волчица с завязанными глазами указывала на людей пальцем, а ее верный супруг просто любезно исполнял волю злодейки-судьбы. Если это действительно происходило именно так, то миледи отчаянно хотела прекратить играть в эту опаснейшую игру, что забрала у нее всех родственников. Почти всех… Оставались еще Арья и Бран, но о них ничего не было слышно. Шмыгнув носом, Хранительница Севера проследовала по недавнему пути мужа, всем сердцем желая тому утонуть в этой гребанной ванной. К сожалению, чудовища редко тонули. Печально вздохнув от такой горестной правды, юница осторожно развязала завязки домашнего платья. Тошнота сдавила горло, и девушка поёжилась — не то от холода, не то от отвращения. Она с тоской ощутила холодок, пробежавшийся по обнажённому телу. Понимание того, что нежиться с бастардом в воде, разбавленной кровью старого друга, ей более чем просто не хочется, дошло до неё довольно стремительно. Духу не хватало ещё несколько долгих секунд, которые Санса провела в ступоре. Боги, да что ещё он мог заставить её сделать такого же отвратительного? Мысленно вопрошая у Старых и Новых Богов, девушка, проглотив неприязнь, прошагнула в ванну, но горячность воды ничуть не согрела молочное тело. Изнутри её всё ещё гложил леденящий мороз, а каждый из бледных следов на теле, свидетельствующий об их с бастардом физической близости, как будто бы гудел после избавления от одежды. Мечтая о том, чтобы водные процедуры закончились поскорее, Старк медленно опустилась за спину супруга. — Мы разве относимся к ним? — она начала тщательно тереть крупную спину мужчины, той самой щеткой, что он ей подал. Рамси умело владел ситуацией. Сидя в теплой купальне, он вызывал у зимней принцессы приступы тошноты, даже не смотря на неё. Это ли нельзя было назвать полным успехом? Проделанная работа возбуждала, заставляя мужское тело покрываться мурашками. — А ты сомневаешься в этом? Боль в наших отношениях лишь искусство, разбавляющие серые будни. — Север всегда был суров, холоден и не знал милосердия. Он лишь старался ему соответствовать. — Иногда мне кажется, что у тебя вместо прекраснейших ноготков — когти, а за улыбкой спрятаны волчьи клыки. Брежу я или нет, но в детстве одна старуха сказывала мне сказку. Мол один добрый молодец, прекрасный лицом, но гнусный душою, проезжал мимо заброшенной деревушки. На её окраине он встретил девицу, что обласкала его слух своим пением. Попавшись на её красивое личико, да ангельский голос, юноша подошел к ней вплотную. Тогда-то эта девушка и вернула былую личину, обратившись не то человеком, не то божьей птицей. Она схватила глупого лорда и утащила его в свое логово, разодрав на кусочки. — теплая жидкость любезно расслабляла уставшие мышцы, а перед глазами все немного плыло. — Прознав про это несчастье, друзья молодца собрались большим отрядом в эту деревню. Они выловили кровожадное создание и обрезали ей птичьи крылья. Все её оперение тут же исчезло, а сама девица превратилась в полноценного человека. В тот момент месть завладела умами оголодавших мужчин, и каждый из них взял бедняжку силой. Интересно, действительно ли у них могли сложиться нормальные отношения, не будь Рамси таким отпетым безумцем? На самом деле он ведь неплох. Внешне. Конечно, его нельзя было назвать первым красавцем всего Севера, но физическая форма у него была более чем отличная; этому всячески способствовали его постоянные охотничьи увлечения. Но все достоинства грубо перечеркивала одна кровавая полоса, состоящая из жестокости и садизма. Будь то иначе, быть может, Санса и смогла бы несколько притупить свою ненависть… Подобные глупые мысли породили шквал необузданной злости. Да как она вообще могла размышлять на такие темы?! Он — убийца её братьев, последний безумец всего Вестероса. Масла в огонь подлил еще и отвратительный рассказ самого Болтона, явно расслабившегося в таком положении. — Я тоже слышала эту страшилку, — в детстве юная леди предпочитала сказки о благородных принцах и влюбленных принцессах, в то время как сестра Арья часто пугала её подобными россказнями. — Мне больше нравится конец этой истории. Почему ты не рассказал? Ведь полуженщина не умерла от надругательств. Она осталась жива, зато всех её обидчиков настигла ужасная кара. Их жен и дочерей обратили в таких же божьих птиц, а сами они ослепли и навсегда остались в той затерянной деревушке. — с этими словами бледная ручка усилила темп, словно пытаясь содрать мужчине всю его кожу. Постепенно распылившееся девичье зло вылилось на засохшую рану под плечом мужа, что к тому моменту успела покрыться тончайшей корочкой. Она специально сковырнула её, дабы принести бастарду хоть какую-то боль, пускай и не самую сильную. Еще большее удовольствие постучалось в дверь, когда северная принцесса заметила небольшую струю алой крови, потекшую по Болтонской спине, и в конце-концов смешавшуюся со смесью, что творилась в ванной из-за воды и другой порции крови… Теона. Воспоминания о друге детства вызвали новый приступ боли, совмещенный с неподдельным желанием мести. Пробежавшись взглядом по рядом стоящей тумбочке, женский взгляд зацепился за тарелку с фруктами, и покоившейся на ней маленький ножичек. Мысленно ахнув от такой ценной находки, Санса мгновенно схватила его, и недолго думая приставила к горлу бастарда, в полной мере не осознавая всю серьезность своих необдуманных действий. — Что ты с ним сделал?! Болтон как ни в чем не бывало уже насвистывал какую-то песенку, ехидно ухмыляясь от ответа излюбленной пташки. Конечно же она знала эту историю, ведь все девушки любили рассказы, в которых они побеждали грубых мужчин. К счастью, в жизни такого почти никогда не происходило. — С кем? — состроив невинную мордашку, Рамси пожал плечами. Ох, неужели она действительно не могла допустить такого варианта событий, когда затевала весь этот побег? А Вонючка? Как он вообще решился на такое предательство?! Впрочем, милорд уже узнал, что виной тому послужила глупая влюбленность его подчиненного. Это стало весьма забавной новостью, учитывая нынешнее состояние Теона, а в особенности недавние корректировки в его теле. Правда над убогими все же смеяться не стоило. Улыбнувшись от такой шальной мысли, молодой человек почувствовал резкую, пускай и небольшую, но боль. Кажется, его супруга что-то там сковырнула, совершенно позабыв про болевые ощущения или же намеренно вспомнив. Она сделала это с таким усердием, что он был готов поклясться, что на его спине возник целый фонтан, хлещущий алой кровью. Такие редкие порывы женской строптивости очень привлекали Рамси, зарождая в нем желание вылить все это в их постельную жизнь, тем самым разнообразив скупые слезы рыжеволосой. Честно говоря, у него даже были задумки на сей счет… Резкий поток мыслей прервало лезвие, что уткнулось в самый кадык. Сглотнув накопившуюся во рту слюну, садист замер, глядя снизу вверх в голубые глаза лютоволчицы, что только сейчас осмелилась показать свои зубки. — Приготовил ему ванну с драгоценными маслами, и собственноручно отмыв его грязное тельце, выделил лучшие покои для гостей. — едкий смешок разнесся по маленькой комнатке, когда бастард заметил легкое удивление на лице Сансы. — Боги, какая же ты дура, конечно же я окончательно искромсал его тело, а затем скормил своим псам. Чего свежему мясу просто так пропадать. — в мужской голове всплыли воспоминания тех дней, когда он мучился с вопросами о предательстве. Он так желал задать их Вонючке, что его дыхание постоянно сбивалось, а руки тряслись от нетерпения, будучи готовыми свернуть каждый камень в поисках трусливого предателя. К счастью, долгожданная встреча и месть полностью удовлетворили все эти желания. — Ну же, чего ты ждешь? Давай, отомсти за Теона. Санса медлила. Жизнь наконец-то предоставляла ей возможность убить своего врага, коим она считала своего мужа всю их совместную жизнь. Она могла убить его и отомстить за Рикона, Теона и Джона. Сладкая месть так и манила миледи своим приторным вкусом, но разум по прежнему кричал ей о том, что убив Болтона здесь и сейчас, она уподобится ему самому, а этого милая пташка хотела меньше всего. Она Санса Старк, а не Болтон. И жестокость Болтонов не въестся в миледи словно ужасная ржавчина. Махнув головой, девушка ослабила хватку, но прежде чем окончательно отступить, она все же досадила бастарду — вылила в его ванну целую банку с цитрусовым маслом. Такое коварство было проверено на себе, ведь как-то раз чрезмерное количество сладкого масла точно так же попало и в ее ванну, после чего все тело молодой девы полыхало от жжения. Что и требовалось доказать. Клетка пришла за пташкой, забрав всю ее минутную смелость. Рамси в очередной раз оказался прав в своих убеждениях, и спокойно вздохнув, он уже хотел окончательно расслабиться, но его тело охватило ужасное жжение, подобное лишь котлу из самой преисподни. Мелкая гадюка вылила в его купальню обильное количество масла, отчего милорд в буквальном смысле вспыхнул. — Блять! — громко выругавшись, бастард выскочил из воды, устремившись прямо за огненной волчицей. Его гнев совсем скоро настиг её дурную голову, а крепкий удар заставил девичьи ноги подкоситься. Необдуманная шалость на сей раз закончилась поражением глупой строптивицы. Старк не жалела о своей выходке, хоть та и подарила ей новое наказание. Внутри нее разлилось теплое чувство от того, что она пускай не убила, но хотя бы насолила этому проклятому ублюдку. Со временем все его издевательства дали свои плоды, ведь девчушка начала чувствовать некое удовлетворение от таких действий. Правда, за баловство приходилось платить новыми приступами без сознания. В действительности то было не так уж и плохо, ведь в подобном забвении бастардовы лапы не могли достать её истерзанного тела, но каждый раз она неизбежно возвращалась обратно в его паутину. Вот и сейчас зимняя принцесса очнулась, с ужасом поняв, что стоит на краю высокой стены Винтерфелла. Точно с той, откуда когда-то упала Миранда. — Решившись на побег, ты возомнила себя пташкой, что умеет летать. Что ж, сегодня мы посмотрим как ты умеешь это делать. Ну или можешь попытаться вымолить у меня прощение за очередную подлую выходку. Я ведь милосерден, быть может и помилую. Отпустите её. — Рамси любил, когда его умоляли, когда у них не было сил ни истошно орать, ни терпеть, ни говорить гадости, а только отчаянно всхлипывать «прошу, милорд». После строгого приказа бастарда, руки солдат, державшие её, опустились, и Старк упала на собственные колени, склонившись перед своим «хозяином», который, в свою очередь, был очень рад такому исходу событий и не упускал шанс преподать очередной урок милой жене. Отчего-то в этот момент с груди рыжеволосой принцессы упал камень, издавна висевший там непомерным грузом. Честно говоря, она даже обрадовалась такому исходу событий, так как уже давно мечтала отправиться к своим умершим родственникам. Здесь ей делать было уже нечего, поэтому волчица сделала шаг вперед, храбро свесив ногу с высокой стены. Чуть прикрыв глаза, она глубоко вздохнула, решив в последний раз взглянуть на свой дом, который не так давно сделался ей совершенно чужим. Вот тот двор, где мальчишки упражнялись в стрельбе, псарня, конюшня, полянка, где они все вместе играли в снежки. Все детские воспоминания всплыли из-под железных ставней в груди, заставляя девицу улыбнуться. Глаза продолжали гулять по некогда любимому двору, когда в одном из проемов дверей, мелькнула до боли знакомая головешка, которую Санса не могла не узнать. Ее сердце болезненно сжалось, а дыхание тут же перехватило. Может это просто её больная фантазия, которая до сих пор не давала отпустить измученного Грейджоя? Нет, совершенно точно это был он. Но как?! Вопрос затрепетал в груди, и миледи отпрянула назад, вновь упав на колени. Если это действительно был Теон, то она не могла так поступить. Должна была все разузнать, и самое главное извиниться. За все. — Рамси, прости меня, прошу… — Но не перед ним. Лорд Болтон, зверь в человеческом обличии, ликовал. Его супруга великодушно одумалась, упав перед ним на колени. Ну разве не мог он простить эту милую душку? Она все еще являлась той крепостью, что была не взята, поэтому бастард не хотел её отпускать. Сегодня он затеял игру, что обещала стать весьма интересной, и ради этой игры он должен был простить виновницу сей торжества, дабы потом отыграться сполна. — Ты обещаешь впредь слушаться своего мужа? — получив весьма уверенный кивок головой, садист улыбнулся своей самой хищной улыбкой. Первая победа была записана на его счет. — Надень, — грубая рука протянула злосчастный ошейник. И девчонка надела, ради того, чтобы потом разорвать его в клочья. В кои-то веки она не могла бросить беззащитного человека один на один с этим бесом, ведь мало ли что могло случиться с Грейджоем, спрыгнув бы Санса с этой стены. — Обещаю.
