Discordant Sonata / Диссонирующая Соната

      Словарь: Con abbandono - отдаваясь чувствам. Abbandono (дословно с итал. "оставление", "abbandonare" - покинуть, уйти) - удручённо, подавленно.

***

== Десять лет назад ==

Музыка настроения: Hymne à l’amour – Josh Groban (https://youtu.be/_X4AhmqbKJQ)

– Так, что ты думаешь? Красный или синий? – пропел мягкий баритон над плечом Адриана. Адриан внимательно рассматривал мерцающую ткань, медленно проводя пальцами по всей её длине. Его маленькие ладошки были не в состоянии удержать её целиком. – Определённо синий, – заключил он. – Её любимый. – Так и есть. Сапфирово-синий, если быть точным, – заметил Габриэль, укладывая полотно в соответствующую коробку. – Твоя мать – удивительная женщина, и она заслуживает только самого лучшего. Особенно в её день рождения. – Хочешь увидеть открытку, которую я сделал для неё? – радостно прощебетал Адриан, спрыгивая со стула, чтобы взять вышеупомянутую открытку с ближайшего стола. Габриэль осторожно взял открытку и поднял её вверх, стараясь не испачкаться в чрезмерном количестве блёсток. – Хм, этот… козлик, да?.. довольно очаровательный. Адриан хихикнул, его белозубая улыбка показала отсутствие двух передних зубов, которые он недавно потерял (и был щедро вознаграждён за это [1]). – Это не козлик, это хомячок! Габриэлю удалось хорошо скрыть своё удивление: – Ах, да, конечно. Кроме того, твой почерк улучшился, а орфография безупречна. Прекрасно, как всегда, – заметил он, возвращая открытку. – Спасибо, папа! – просиял Адриан, взволнованный тем, что его усилия были оценены по достоинству. – Я практиковался! Габриэль нежно улыбнулся в ответ. Он положил руку на плечо Адриана и сказал: – Пойдём, время ужина. Давай встретимся с твоей мамой. Как только открытка была убрана, они направились по просторным коридорам особняка к столовой. – Не могу дождаться её вечеринки-сюрприза в субботу! – кипя от нетерпения, прошептал Адриан отцу, пока они шли. – Как бы мне хотелось, чтобы она была уже сегодня! Габриэль усмехнулся, забавляясь энтузиазмом сына. – Ну, пока мы не найдём способ путешествовать во времени, нам просто придётся подождать и держать всё в секрете.

***

Позднее тем же вечером Эмили Агрест помогала только что вымытому Адриану чистить зубы. – Тебе понравился твой урок фортепьяно, mon soleil[2]? – Угу! – утвердительно промычал Адриан. – Я рада. Ты должен сыграть для меня завтра и показать ту часть, которую ты сейчас разучиваешь, – ответила она, пытаясь расчесать несколько довольно упрямых прядей с обеих сторон его головы. – Хм, не могу уложить эти два пучка, – сказала она, с притворным раздражением. Её губы изогнулись вверх, и она кончиками пальцев подняла волосы ещё выше. – Они выглядят как кошачьи ушки, тебе не кажется? Ты действительно самый симпатичный котёнок, которого я когда-либо видела, – пошутила она, взъерошив его мягкие влажные волосы. Адриан хихикнул, его рот был весь в зубной пасте. – За исключением того, что этот маленький котёнок обожааааает купаться, не так ли? – заметила она, когда у неё наконец получилось укротить его волосы. – И знаешь, на каком инструменте играют коты вместо фортепьяно? – как бы невзначай спросила она. Брови Адриана приподнялись в безмолвном вопросе, когда он набрал воды в рот. Она склонилась к его голове и игриво ответила: – На муркуссии [3]. Громко фыркнув, Адриан разбрызгал воду по всему зеркалу ванной комнаты, взорвавшись хохотом. Эмили озорно хихикнула, а затем согнулась пополам от смеха при виде ошеломлённого лица Адриана. – Мама, это таааак нелепо! – рассмеялся он, вытирая воду и зубную пасту, стекающие по его подбородку. Хихикая сквозь сжатые губы, она ответила: – Ну, ты до сих пор смеёшься, значит, это было не так уж и плохо! – Если бы папа слышал это, он бы тебе утроил, – возразил он, и хихиканье Эмили превратилось в громкое гоготанье. Всё ещё хихикая, они быстро вытерли зеркало и столешницу, а затем пошли по коридору к кабинету Габриэля. Эмили пару раз постучала в дверь, прежде чем открыть её, и огляделась, ища мужа взглядом. Габриэль сидел за столом, погружённый в работу. – Да? – ответил он, продолжая писать. – Привееет, мой дорогой муж, – кокетливо пропела Эмили. Габриэль поднял голову и улыбнулся, увидев их двоих. – Ах, это два моих самых любимых человека в мире. Что я могу для вас сделать? – Наш маленький солнечный ребёнок пришёл пожелать тебе спокойной ночи, – ответила Эмили, потянув Адриана в огромную комнату. – О! – Габриэль взглянул на часы, подняв брови. – Я не думал, что уже так поздно, – сказал он, вытягивая затёкшие конечности. Он отодвинул стул и подождал, пока сын подбежит к нему. Семилетний мальчик прыгнул в объятия отца, заставив его слегка охнуть и отодвинуть кресло на колёсиках на несколько дюймов назад. Габриэль усмехнулся и погладил Адриана по голове. – Если ты достаточно большой, чтобы выбить из меня дух, значит, ты уже достаточно взрослый, чтобы помочь мне со всей этой бумажной работой. Эмили прислонилась к дверному косяку, с теплотой наблюдая за происходящим. – У него определённо идёт скачок роста. Он продолжает перерастать всю свою одежду! Позади неё раздался женский голос: – Хочешь, я закажу ему новую одежду, Эмили? Эмили повернулась к столу в другом конце комнаты и просияла: – О, ты могла бы сделать это, Натали? Ты самая лучшая! Адриан вернулся к своей матери, с энтузиазмом помахав всем на прощание, выходя из комнаты: – Спокойной ночи, Натали! Не работай слишком много! Дверь за ними закрылась, и комната вновь погрузилась в тишину. Габриэль и Натали посмотрели друг на друга с одинаковыми улыбками, молча признавая, что Эмили и Адриан несли жизнерадостность везде, куда бы они ни пошли. Продолжая разбирать какие-то документы, Натали заметила: – С каждым днём он всё больше и больше становится похожим на свою мать, не так ли? – Да, несомненно, – ответил Габриэль, облокотившись на спинку кресла, его улыбка стала шире. – Я самый счастливый человек на свете.

***

== Наши дни ==

Музыка настроения: Reborn – Abel Korzeniowski (https://youtu.be/wkuHJlKRiCQ)

Кот Нуар вскочил и помчался к своему особняку на автопилоте. Сердцебиение учащалось, конечности болели, но он ничего этого не чувствовал. Единственное, что он мог уловить, — это неуклонно растущее негодование и гнев, когда он вспоминал о каждом разговоре, каждом оскорблении, всей несправедливости, жестоком обращении и пренебрежении, которые он терпел (а также подавлял) в течение последних нескольких лет. Он видел признаки падения Габриэля по спирали. Поначалу они были неуловимы, но безошибочны. И всё же он упрямо продолжал игнорировать их. Он даже рационализировал их, всегда находя какое-нибудь оправдание или объяснение, чтобы не столкнуться с ними лицом к лицу. Теперь же Адриан это понял: его пассивность была самой серьёзной ошибкой. Добравшись до последнего здания в квартале, которое предшествовало месту назначения, Кот резко остановился. В прошлом, возвращаясь домой, он выбирал извилистый путь, чтобы оторваться от любого, кто попытается последовать за ним, и, убедившись, что он один, входил через чёрный ход. Сегодня ему было всё равно, кто увидит его стоящим на крыше перед домом. Он молча присел на корточки, глядя на особняк Агрестов. Снаружи он выглядел таким же внушительным, мрачным и безжизненным, как и внутри. Парень выпрямился, пытаясь успокоить нервы. Габриэль будет его ждать. Кот прикусил губу, понимая, что всё ещё не знает, что ему сказать. Но, с другой стороны, он был не из тех, кто пускается в дело, имея чёткий план действий; в его стиле больше была импровизация. Наконец, он встал и глубоко вздохнул. Была не была. Адриан едва успел приземлиться в своей спальне и снять трансформацию, как его резко дернули за руку к дивану. Там была спортивная сумка и куча беспорядочно брошенной одежды, а также некоторые туалетные принадлежности и другие необходимые вещи. Он также заметил большую пачку денег и... это был его паспорт? Натали застегнула молнию и практически бросила сумку ему в руки. – Адриан, тебе нужно уходить, – тихо произнесла она, быстро ведя его обратно к большим окнам, и её глаза выдавали явный ужас несмотря на внешнее спокойствие. – Сейчас, – добавила она решительно, заметив, что он не сдвинулся с места. Застигнутый врасплох, Адриан пробормотал: – Натали, что…? Она неразборчиво продолжила: – Ты поедешь на метро, а затем сядешь на поезд из Парижа… в любом направлении, это не имеет значения. Оставь свой телефон здесь. Он может отследить тебя, если ты возьмёшь его с собой. Когда ты будешь далеко, остановись в отеле, потом… – Подожди! Натали! – громко воскликнул он, чтобы привлечь её внимание. – Что происходит? Он растерянно смотрел, как Плагг высунул голову из кармана рубашки и медленно откусил кусочек камамбера. Женщина нахмурилась и задала риторический вопрос: – Разве ты не был там во время последней атаки акумы?! Нет времени обсуждать это, тебе нужно покинуть город. – Подожди, я не могу уехать из Парижа! – возразил Адриан. Она пристально посмотрела на него. – Думаю, ты не осознаёшь всю серьёзность ситуации, Адриан. Габриэль твой отец, но он так же Бражник. И, начиная с сегодняшнего дня, твой враг. Враг, который знает, кто ты, где ты живёшь, где ты спишь. Он не только отберёт твой Камень Чудес – он посадит тебя под вечный домашний арест. На самом деле, термин «домашний арест» — это слишком мягкое описание, но я уверена, что ты уловил суть. – Она коснулась его плеча и продолжила вести его к окну. – Теперь уходи, прежде чем он поймёт, что ты здесь. Адриан нахмурил брови и упёрся ногами в пол. – Подожди! Но как же ты? Как же Ледибаг? Натали небрежно ответила: – Со мной всё будет в порядке. Он никогда не узнает, что я участвовала в твоём побеге. И, что касается Ледибаг, то она продолжит сражаться самостоятельно, как и всегда. Но пока тебя не будет рядом, мы по крайней мере можем быть уверены, что Бражник не получит оба Талисмана в том случае, если она потерпит поражение. Глаза Адриана расширились от этого заявления. – Нет. Нет! Именно поэтому я не могу уехать. Я не могу оставить её один на один с моим отцом. – Он нервно провёл рукой по волосам. – Я не позволю тому, что случилось сегодня, повториться снова. Она нуждается во мне. Она не может просто продолжать побеждать его акум снова и снова. Отца нужно действительно остановить. Мы должны забрать его Камень Чудес. И для этого нам обоим понадобится время. Натали рявкнула: – Ты не сможешь победить его! Он развил возможности своего Камня Чудес намного больше, чем ты себе можешь представить, и раскрыл большую часть его потенциала. Гораздо больше, чем ты своего. В шоке Адриан мог лишь смотреть на неё, пока она продолжала говорить. Она вздохнула, отпуская его плечо. – Ледибаг может справиться с Бражником. Она либо победит его, либо нет, но твоя главная задача – держаться как можно дальше от всего этого и быть в безопасности. Ты должен подумать о себе, Адриан. Он покачал головой: – Мне надоело думать только о себе. Это то, что я делал в течение многих лет, просто слепо следуя приказам. Мне нужно начать делать то, что правильно, а не всегда придерживаться того, что безопасно. Натали сузила глаза в равной степени испуганно и озадаченно. – Так что же ты будешь делать вместо этого? Адриан поставил сумку на пол и отошёл от неё на шаг к двери своей спальни, махнув рукой. – Я поговорю с ним. Я могу убедить его, я знаю, что смогу. Должна была остаться хоть какая-та часть него, которая всё ещё готова услышать меня. Натали расхаживала взад-вперед, закрыв лицо руками, словно пытаясь удержать своё тело от взрыва. С оттенком отчаяния она взмолилась: – Адриан… пожалуйста, подумай ещё раз. – Натали… Я знаю, ты беспокоишься обо мне, но я не могу… – его голос дрогнул, и ему пришлось сделать паузу на несколько секунд. – Я не могу оставить маму здесь, с ним, – решительно заявил он мрачным и полным печали голосом. Натали поникла и опустила голову, крепко зажмурившись. Он разыграл карту «Эмили». Она сразу поняла, что не выиграет этот спор. Где-то глубоко внутри Натали действительно верила, что Эмили может вос… проснуться. Это была одна из самых важных причин, почему она все эти годы оставалась с Агрестами. Она тоже скучала по ней. Эмили была её лучшей подругой. Её опорой. Светом в её сердце. Женщиной, которую она любила с самого детства и которая никогда не поддавалась своим чувствам, пока не стало слишком поздно. И всё же, она всё ещё не могла покинуть её. Она должна оставаться частью её жизни, даже если её тайна умрёт вместе с ней. Когда Эмили «исчезла», Натали взяла на себя обязанность защищать всё, что было самым важным для её возлюбленной. Она уже потерпела неудачу с мужем Эмили. Но она не позволит этому случиться и с её единственным сыном. Она тяжело вздохнула: – Просто… будь осторожен, Адриан. Ты не знаешь, на что он действительно способен. Я поклялась Эмили, что сделаю всё возможное, чтобы позаботиться о тебе, прежде чем она... прежде чем… Адриан подошёл к ней и ободряюще положил руки ей на плечи. – Я знаю, – тихо сказал он, улыбаясь, хотя улыбка не коснулась его глаз. – Всё будет хорошо. Плагг поднял на него глаза, и на его крошечной мордочке отразилось беспокойство. Натали была высокой женщиной, но сейчас, когда Адриан стал старше и был всего в паре недель от того, чтобы официально считаться совершеннолетним, он уже превзошёл её ростом. Несмотря на это даже сейчас она постоянно напоминала себе, что он уже не ребёнок. Усталые глаза Натали встретились с глазами Адриана, и она дрожащей рукой сжала его ладонь, немного сильнее, чем намеревалась, но он, казалось, не заметил этого. Не сказав больше ни слова, Адриан вышел из комнаты, чувствуя, будто его ноги были сделаны из свинца, и Натали осталась одна с подавляющим ощущением дурного предчувствия, бушующего в её груди.

***

Музыка настроения: Morning Passage – The Hours (https://youtu.be/Aj6BLyqTKDo)

Адриан стоял перед дверью в кабинет Габриэля. Он чувствовал, как мурашки бегут по его рукам, а крошечные волоски на затылке встают дыбом. Он предпочёл бы сесть в тот поезд дальнего следования, который предложила Натали, чем встретиться лицом к лицу с отцом, но он знал, что это противостояние будет длиться долго. Поэтому он постучал. Ответа не последовало. В следующий момент он открыл дверь и заглянул внутрь комнаты. Габриэль сидел за столом, но никак не отреагировал на его присутствие. Нуру сидел на груде книг, но, судя по всему, ему, как обычно, не разрешалось разговаривать. Адриан вошёл и закрыл за собой дверь, но Габриэль, как и прежде, не отрывал глаз от бумаг перед ним. Неприятное чувство в его животе усилилось. Неужели его больше не считают достойным внимания? Растущее разочарование подстегнуло его пройти дальше в комнату. Напустив на себя фальшиво уверенный вид, он наконец заговорил: – Отец… пришло время поговорить по-настоящему. Габриэль проигнорировал его, небрежно листая бумаги и время от времени делая пометки в блокноте. Нуру устало посмотрел на хозяина, потом снова на Адриана. Адриан выпрямился во весь рост, ощетинившись от ярости. – По крайней мере, смотри на меня, когда я разговариваю с тобой! – прорычал Адриан. – Это меньшее, что ты можешь сделать после всего того, что я делал для тебя все эти годы! Наконец Габриэль поднял взгляд, и на его лице появилось высокомерное выражение, как будто Адриан был не более чем надоедливой мухой, которая влетела в комнату. – Что тут сказать? Уверен, ты знаешь, что последует дальше, – ответил Габриэль, облокотившись назад на спинку своего массивного кресла и сцепив пальцы. – Однако, поскольку в последнее время ты явно испытываешь трудности с ясным мышлением, я дам тебе подсказку. – Его брови недовольно нахмурились, а голос помрачнел. – Начиная с данного момента ты отдаёшь мне свой Камень Чудес, и тебе запрещено покидать особняк на неопределённый срок. Адриан широко раскрыл глаза, но не от удивления, а от возмущения. – Нет, – просто заявил он. – Это не просьба. – Габриэль внимательно посмотрел на него с явным неодобрением на лице. – Ты знал, что это случится, когда ослушался меня. Зачем пытаться бороться с этим? Адриан резко вдохнул и приготовился к тому, что собирался сказать дальше. – Потому что то, что мы делаем, неправильно. Мужчина рассмеялся с присущей ему снисходительностью в голосе. – С каких пор тебя заботит, что правильно, а что нет? Речь никогда не шла о том, чтобы быть стереотипными «хорошими парнями» и менять мир к лучшему по одному хорошему делу за раз. Это всегда было связано с обретением власти. Власти, которая нам нужна по совершенно законной причине. А теперь, по-видимому, у тебя внезапно появилась мораль о том, что ты должен заботиться о других. – Он уставился на Адриана стальным взглядом. – Жизнь не делится на белое и чёрное, Адриан. Мои методы могут казаться нетрадиционными и, признаю, даже спорными. Но, по крайней мере, я не лицемер. Адриан подавил рык, отшатнувшись в досаде и отчаянии. Чувство вины опалило его словно мешок раскалённых углей; оно всегда было с ним, но теперь возросло в десять раз. Габриэль каким-то образом всегда находил способ заставить его почувствовать себя ужасным человеком. Но… он не был неправ. Кот Нуар так же, как и Бражник, был виновен в том, что подвергал город опасности, даже если их мотивы были немного разными. Как он мог спорить с ним, если он был так же ответственен за весь причинённый вред? Неужели отец прав? Неужели нет выхода из этой гигантской ямы, которую он вырыл для себя сам? У него пересохло в горле, и он не мог не поникнуть под осуждающим взглядом отца. Именно в этот момент он решил поразмышлять о времени, проведённом с Ледибаг. Теперь мысль о ней вселяла в него надежду и мужество, по причинам, которые он только недавно начал понимать. Она была прекрасным светом, который сиял всё ярче и ярче, чем больше он узнавал её, освещая тёмную тюрьму, в которой он был заперт так долго. Он вспомнил, как она извинилась перед ним за то, что подвергла его опасности, как Адриана. Она признала свои ошибки, а затем решила исправить их. И как она относилась к Коту, который был её врагом в течение многих лет. Даже зная, что он сделал, она всё ещё была готова попытаться помочь ему освободиться. Ледибаг была единственным человеком за пределами их семейного круга, который знал о его двойной жизни. Она не чувствовала, что он недостоин искупления, и действительно верила в него. Каким-то образом она приняла его как своего партнёра несмотря на их прошлое, несмотря на его происхождение, несмотря на то, что знала, кто его отец, несмотря ни на что. Он понимал, что жалость к себе ни к чему хорошему не приведёт. Он нахмурил брови, глубоко задумавшись. Признание своей неправоты – это не слабость. Это сила. Адриан инстинктивно выпрямился, черпая мужество и решимость в вере и уверенности, которые Ледибаг питала к нему. – Люди меняются, – наконец ответил он, делая шаг вперёд. – Мы оба можем измениться. Отец, просто послушай! Мы так долго терроризировали город, подвергая опасности всё его население, и всё напрасно! Мы не можем продолжать это, – почти умоляюще произнёс он. – О, не напрасно, – Габриэль поднял брови, внимательно глядя на Адриана. – Подумай о том, что произошло сегодня. О том, как ты подвёл меня. Мы бы преуспели, если бы не твоя полная и абсолютная некомпетентность, – продолжил он с нескрываемым раздражением и презрением, его голос звучал холоднее и суровее теперь, когда они разговаривали лицом к лицу, а не через коммуникатор. Адриан сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он должен был убедить его. – Ты собирался убить людей, – произнёс он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. Габриэль цыкнул и пренебрежительно махнул рукой: – Не будь таким глупым. Жертвы должны быть принесены. Мы оба согласились на это давным-давно. – Я был ребёнком!!! – закричал Адриан, невыносимый жар образовался у основания его шеи, напряжение в комнате почти удушало. – Я был напуганным ребёнком, который только что потерял свою маму и отчаянно хотел вернуть её обратно, а ты был моим отцом! Я доверял тебе, верил, что ты знаешь, что делаешь! – Он понизил свой голос, изо всех сил стараясь успокоиться. – Ты подвёл МЕНЯ, отец. А не наоборот. И, если ты не остановишься, то всё закончится тем, что ты потеряешь всю свою семью. Габриэль резко вздохнул: – Когда я добьюсь успеха и верну твою мать, ты поймёшь свою ошибку и будешь молить меня о прощении! Я верну её, даже если ты не заслуживаешь этой награды. – Мама никогда тебя не простит, когда узнает, что ты сделал! – решительно возразил Адриан. – Что МЫ сделали! Отец, мы были неправы. Все эти годы мы делали что-то непростительное, причиняли боль стольким людям! Но мы можем положить этому конец прямо сейчас. Мы можем покончить с этим и вместе мы сможем найти другой способ помочь маме. Ледибаг поможет нам! – Не смей упоминать это насекомое!! Ты знаешь, что об этом не может быть и речи! – прорычал Габриэль. – Я продолжу свою миссию, как и ты, если ты знаешь, что лучше для тебя. – Я не могу, – решительно сказал Адриан. – Я не буду, – заявил он, теперь сильнее. – И я не позволю тебе этого сделать. Я больше не позволю тебе причинять боль невинным людям. Это не то, чего бы хотела мама, и мы оба это знаем. В ярости Габриэль ответил: – Как ты можешь знать, чего бы она хотела?! Я – единственный, кто знал её лучше всех! Независимо от того, придётся ли мне заставить тебя помочь мне или забрать твою силу обратно и использовать её самостоятельно, так или иначе я ВЕРНУ мою Эмили к жизни! Адриан почувствовал себя так, словно его ударил физически. – Вернуть… вернуть к жизни? – Он в замешательстве посмотрел в глаза отца. – Что ты имеешь в виду под «вернуть к жизни»? М-мама не… она в коме, она не… Ты сказал… – Твоя мать мертва, Адриан, – выплюнул Габриэль, бросив на него ядовитый взгляд. Адриан недоверчиво уставился на него, изо всех сил стараясь не дать ногам подогнуться. Ему хотелось назвать отца лжецом. Ему хотелось выругаться и заорать во всю глотку, что тот ошибается. Но он не мог. Где-то внутри он знал, что это правда. – Ты… ты лжёшь? Габриэль проигнорировал его вопрос. – Вот почему нам нужен Камень Чудес созидания, – раздражённо объяснил он. – Твоей матери не нужно исцеление. Ей нужно воскреснуть. – Он поёрзал на стуле, скрестив руки на груди, как будто весь этот разговор был слишком раздражающим, чтобы его терпеть. – Теперь ты понимаешь? Почему так важно получить эти серёжки? Адриан стоял, не веря своим ушам, посреди просторного, но невероятно душного зала. Неужели это происходит на самом деле? Это буквально было предметом многих его ночных кошмаров, после которых он просыпался, рыдая и задыхаясь. Так почему же он не плачет сейчас? Почему он не кричит? Он чувствовал онемение. Он не мог произнести ни слова. Он не мог дышать. Его мама. Его добрая, красивая мама, которая любила его, заботилась о нём, защищала его. Его самый большой источник утешения в детстве, лучший пример невинной, бескорыстной любви. Мысль о том, что она уйдёт навсегда, была настолько разрушительной и подавляющей, что он отчаянно боролся, чтобы убедить себя в том, что это никогда не произойдёт, и отчаянно цеплялся даже за крошечный кусочек надежды, который предлагал ему отец. И всё же, в действительности, вероятность вернуть её была намного меньше, чем он мог себе представить, причем она всегда была такой маленькой. Неужели все его надежды увидеть её вновь основывались исключительно на шатких догадках Габриэля и его сомнительных познаниях в магии? Что ещё скрывал от него отец? Наконец, восстановив контроль над своим голосом, Адриан прошептал: – Это значит… она ушла. Она действительно ушла… Он боролся с внезапной волной головокружения и тошноты, его сердце бешено колотилось в груди. – НЕТ!! Она не ушла!! – взревел Габриэль, его голос неуклонно повышался. – Она совсем рядом, и я спасу её. Я никогда не откажусь от неё. Она моя жена, моя душа, моё всё! У тебя нет возможности даже начать постигать глубину моей любви к ней. Адриан закипел от намёка на то, что он не любит свою собственную мать так же сильно, как Габриэль, но решил продолжить пытаться образумить его, вместо того чтобы заглатывать наживку: – Но она УЖЕ ушла, отец! Нас осталось всего двое! Мы должны принять это. Нам нужно смириться с тем, что она не вернётся, чтобы мы могли начать исцеляться! И если мы будем держаться вместе и помогать друг другу, тогда я думаю... я думаю, что мы даже сможем снова стать семьёй. Габриэль откинул голову назад и рассмеялся, тёмным, гортанным рокотом, который эхом разнёсся по просторной комнате. – Адриан, – наконец произнёс он, глядя на него сверху вниз. – Честно говоря мне плевать, что ты думаешь. Он резко поднялся со стула и направился к большому портрету Эмили, активируя скрытый лифт в своё логово, и Нуру последовал за ним. Адриан поднял брови, не в силах сделать ничего, кроме как стоять в оцепенении в течение нескольких секунд. Очнувшись, он сердито зашагал к маленькому лифту, в котором поднимался Габриэль. – Какого чёрта?! Ты не уйдёшь от меня! Мы ещё не закончили!! Но его отец даже не обернулся. Разъярённый Адриан нетерпеливо вызвал лифт, явно не удовлетворённый внезапным прекращением разговора с отцом. Войдя в тёмную комнату, Адриан сразу же заметил его: высокая худая фигура стояла у огромного окна, вырисовываясь на фоне темнеющего вечернего неба. Однако мужчина, который смотрел через стекло, больше не был Габриэлем, он был Бражником. «Почему он трансформировался?» – нахмурился Адриан в замешательстве. Тишина в тёмной, похожей на пещеру комнате была оглушительной. Здесь всегда было прохладнее, чем в остальной части особняка несмотря на тщательно контролируемую температуру внутри. Фигура Бражника излучала враждебность, и холодок медленно пополз вниз по спине Адриана. – Отец?.. Адриан медленно приблизился к нему, сердцебиение ускорилось, волосы встали дыбом от внезапной тревоги, нутро кричало ему бежать. Голова Бражника слегка повернулась к нему, тонкие губы скривились в ухмылке, и он издал тихий смешок. Сам воздух в комнате, казалось, давил на него, почти до удушья. – Ты никчёмный ребёнок, – сказал Бражник с нескрываемым отвращением. – Я дал тебе право владеть Камнем Чудес кота, и именно благодаря мне он попал к тебе в руки. Я мог бы забрать его навсегда после того, как нашёл его в твоих вещах много лет назад. Теперь я понимаю, что позволить тебе оставить его было ошибкой. У тебя больше свободы и сил, чем ты заслуживаешь. Но ты забываешь, что я – единственный, кто может уничтожить тебя. Бражник обернулся, скрестив руки за спиной и выглядя почти неестественно высоким и внушительным. Он направился к нему. – Я повторю то, что сказал ранее. Ты освобождён от своих обязанностей, Адриан. Отдай мне кольцо, или я заберу его у тебя, – угрожающе нахмурился он. Адриан в страхе сделал шаг назад. Это была ловушка. Бражник рассчитывал на его вспыльчивый и импульсивный характер и знал, что он последует за ним сюда, где бежать было труднее всего. Паника росла в его груди, но несмотря на бешено колотящееся сердце он твёрдо встал на ноги и сказал: – П-плагг, ког… Мгновенная темнота и острая боль прервали его. У него закружилась голова, и он понял, что не может дышать. Его тело корчилось и извивалось, пытаясь вырваться из хватки на горле, цепляясь за руки Бражника и хватая ртом воздух, пока его медленно поднимали над землёй, вверх вдоль стены. Адриан отчаянно брыкался и царапал руки Бражника. Он не мог этого допустить. Он не мог позволить Бражнику выиграть. Он не мог. Но по мере того, как его тело становилось всё более и более онемевшим и его борьба медленно ослабевала, он быстро терял надежду. Непрошеные слёзы защипали его глаза, когда он посмотрел в глаза человека, который поднял его. Его отца. Несмотря на всё его пренебрежение и эмоциональное насилие, Габриэль никогда и пальцем его не трогал. Но теперь Адриан осознал, что этот человек не Габриэль. Больше не Габриэль. Остался только Бражник. Габриэль исчез. Вся его семья была оторвана от него всего за несколько минут. Будет ли кто-то скучать по нему, если он тоже исчезнет? Волна эмоций пробежала по его лицу. Натали, Нино, Алия, Маринетт. Ледибаг. Будет ли она скучать по нему? Узнает ли она, что произошло с ним? Окажется ли так, что, когда она в следующий раз столкнётся с Котом Нуаром, это будет другой владелец Камня Чудес кота? Мысль о том, что Габриэль будет обладать силой разрушения, приводила его в ужас и заставляла опасаться за жизнь Ледибаг. Адриан поклялся, что защитит её. Если его отец доберётся до его Камня Чудес, она окажется в большей опасности, чем он мог бы себе представить. Он должен спастись... он должен... он... Завеса черноты росла, и Адриан совсем перестал сопротивляться, у него не осталось сил. Но прежде, чем он успел закатить глаза, чёрная вспышка ударила прямо в лицо Габриэлю, заставив его отшатнуться в изумлении. Адриан рухнул на землю, тяжело дыша и кашляя, а Плагг носился вокруг Бражника, который рычал от ярости. Адриан посмотрел на них, схватившись за больное горло, его зрение медленно возвращалось к норме. Наконец Бражнику удалось отшвырнуть Плагга и отбросить его крошечное тельце к дальней стене. Адриан попытался окликнуть его, но ему удалось лишь издать сдавленный хриплый звук. К его удивлению, Плагг сделал изящный поворот и приземлился на четыре лапы. Он оттолкнулся от стены и выпятил свою крошечную грудь. – Это всё, на что ты способен, слабак?? – глумился он, сопровождая это грубым жестом в сторону Бражника, описывающим действие, которое с сомнительной долей вероятности квами мог бы совершить сам с анатомической точки зрения. Затем он метнулся обратно к Бражнику, хлеща злодея хвостом по лицу с громкими шлепками, шипя и рыча, как кот, каковым он и был. Адриан не мог не ухмыльнуться. Храбрость Плагга подогрела его силу воли, и несмотря на болезненное, затрудненное дыхание и металлический привкус во рту он поднялся на ноги, слегка покачиваясь. От перепада высот у него закружилась голова, но, тем не менее, в его глазах горела огненная решимость. С новой силой Адриан сумел прохрипеть: – Плагг, когти. Яркая зелёная вспышка осветила комнату. Яростно взревев, Бражник выхватил шпагу и бросился на Кота, у которого едва хватило времени блокировать удар жезлом. Они сцепились в жестокой схватке, их удары были быстрыми и беспощадными. Кот прыгал вокруг, уклоняясь и парируя, используя все преимущества своей кошачьей ловкости, чтобы избежать приближающихся атак. Бражник был неумолим в своём преследовании, всегда устремляясь вперед, никогда не колеблясь и не делая шага назад. Мастерское владение шпагой Бражника было безжалостным и интенсивным. Прошли годы с тех пор, как они тренировались вместе. Разница между его боевым стилем сейчас и тем, как это было давным-давно, была разительной. Это было так, будто Адриан сражался с совершенно другим человеком, который сосредоточился исключительно на нападении; тем, кто стремился убить, а не вывести из строя. Хмыкнув, Бражник нанёс широкий удар шпагой, и Кот не смог отразить его полностью. Струйка крови потекла по его руке, и Кот невольно уставился на неё. Он ранил его. Действительно ранил его. Это не было уловкой, попыткой заполучить кольцо. Уловкой, за которую он извинится и заявит: «Адриан, ты заставил меня это сделать». Его отец намеренно пытался причинить ему вред. Реальность того, что это не был какой-то дурной сон, обрушилась на него в самом физическом смысле. Он недоверчиво посмотрел на своего отца – или кем он там был в этот момент. Кот продолжал парировать яростные выпады и удары Бражника, но то и дело один из них прорывался сквозь его защиту. Не успел он опомниться, как оказался весь в порезах и царапинах. Он тяжело дышал, лёгкие горели, сердце колотилось, мышцы болели. Он взглянул на своего врага, который даже не запыхался. Ни одна капелька пота не выступила на его лбу. Кот сделал отчаянный выпад в его сторону, надеясь на мгновение оглушить его, чтобы он смог отдышаться. Но в своём изнеможении он был беспечен, его движения были небрежны. Следующее, что он ощутил, была только боль. Мучительная, колющая боль пронзила его тело. Кот издал хриплый крик, привалился к стене и рухнул на землю, схватившись за пульсирующую рану на боку. Дыхание стало мучительным. И всё же он заставил себя подняться на ноги. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он потянулся за посохом и снова принял оборонительную стойку. Губы Бражника дёрнулись вверх, веселье плясало в его глазах. Кот мог бы даже поклясться, что это выглядело почти как гордость, но, конечно же, это было невозможно. Кот прыгнул к нему, нанеся удар жезлом вниз, который был легко блокирован, и они возобновили свою схватку. Бражник двинулся на него, удобно завязывая бой, и всё же Кот с каждой секундой всё больше и больше уставал. Он огляделся вокруг, тщетно ища какой-нибудь предмет, который можно было бы использовать в свою пользу. Ручейки пота потекли по его лицу и шее, и именно тогда его глаза расширились от осознания этого. «Он играет со мной. Он просто хочет меня утомить.» Почувствовав его колебания, Бражник полоснул по ноге Кота длинным горизонтальным ударом. Кот взвыл от боли, снова рухнув на холодный твёрдый пол. Бражник грубо схватил его за правую руку и потащил к маленькому столику в центре комнаты. Он с громким стуком швырнул его на землю и схватил за запястье. Кот был слишком слаб, чтобы вырваться из железной хватки, и даже не мог оказать ни малейшего сопротивления. Бражник поднял шпагу, готовясь нанести удар сверху вниз. Кот поднял голову, его глаза были затуманены и дезориентированы. Он крепко зажмурился, пытаясь избавиться от тумана в голове. – Сдавайся или потеряешь своё кольцо самым жестоким способом, – прошипел Бражник, его лицо было наполовину скрыто тенью. Кот в замешательстве посмотрел на него. Почему бы просто не снять кольцо с его пальца, ведь он явно был не в состоянии драться? – Отец… – прохрипел Кот. – Почему ты делаешь это? Уголок рта Бражника приподнялся в безжалостной усмешке. – Я преподаю тебе урок. В конце концов, непослушные дети должны быть наказаны. Глаза Кота расширились от ужаса. «Он действительно собирается сделать это. Это… это то, чем всё закончится для меня? В моём собственном доме, сломленным и одиноким?» На грани отчаяния, мягкий, любящий голос произнес из уголка его сознания: «Ты больше не одинок, Кот.» Добрые слова Ледибаг окутали его, как лёгкий прохладный ветерок, уняв страх и наполнив сердце надеждой. Что бы ни случилось, Бражник не должен получить кольцо. Мимолётная мысль мелькнула у него в голове. Кот усмехнулся и саркастично заметил: – Ты выбрал странное время, чтобы наконец-то начать воспитывать детей. – Он посмотрел на него, подняв свободную руку. – Но ты не единственный, у кого есть пара трюков в рукаве. Кот напоследок ухмыльнулся и спокойно сказал: – Катаклизм. Лицо Бражника исказилось от удивления, и он издал яростный крик, когда левая ладонь Кота коснулась пола. Без ведома Бражника Кот обрёл способность вызывать Катаклизм обеими руками, а не только той, на которой было кольцо. Бражник рассчитывал, что тот не сможет использовать свою силу без бесполезного разрушения стола, на котором покоилась его правая рука (с кольцом). Длинные паучьи вены протянулись по всему полу, медленно распространяя свою омерзительную ржавую черноту. Потеряв равновесие, когда земля рухнула под ними, Бражник отпустил запястье Кота и отскочил назад, подальше от эпицентра разрушения. Несколько мгновений спустя Бражник поднялся из-под обломков, раздражённо оттолкнув от себя осколки. Пыль немного рассеялась, и тусклый свет заходящего солнца, проникавший через окно, снова осветил комнату. Наконец, придя в себя, Бражник начал мотать головой из стороны в сторону, осматривая расселину. Но было уже слишком поздно. Кот исчез. Охваченный одновременно неверием и яростью, он издал громкий крик, грубый, дикий и мучительный.

***

Музыка настроения: Like I’m Going to Lose You – Meghan Trainor, Eric Chou cover (https://youtu.be/P7vVl95JBbI)

Маринетт неторопливо вышла из задней двери пекарни, тихонько мурлыча себе под нос какую-то мелодию и неся в руках большой мешок с мусором. Кряхтя, она забросила мешок в мусорный бак на краю тротуара, где его должны были забрать утром. Она вытянула свои усталые руки и затем закинула их за голову, любуясь мягкими оттенками темнеющего неба. Она зевнула, открывая дверь, чтобы вернуться в дом, но остановилась как вкопанная. Внезапное, настойчивое чувство заставило её обернуться. Что-то было не так. Шли секунды, потом целая минута. Не было никаких причин для тревоги. Покорно вздохнув, она решила прислушаться к своим инстинктам, хотя вокруг не было ничего необычного. И вот Маринетт сидела на ступеньках, насторожившись и прислушиваясь ко всему необычному. Прошло несколько минут. Но ничего не происходило. Ни акумы, ни старушек в беде, ни кошек, застрявших на деревьях. Тикки осторожно выплыла наружу, обеспокоенная отсутствием Маринетт, так как та собиралась выйти не больше, чем на минутку. – Маринетт? Что-то случилось? – прошептала Тикки, прячась за шею Маринетт, скрытую длинной завесой чёрных как ночь волос. Маринетт пожала плечами, обхватив себя руками, что мало спасало её от прохладного вечернего ветра. – Я не знаю, Тикки. Я просто… У меня было стойкое предчувствие того, что мне нужно быть здесь. Она мягко вздохнула. В конце концов, возможно, причиной была не её интуиция, а отголоски страха, который она испытала сегодня ранее в почти смертельном испытании. – Мы бы могли проверить, чтобы убедиться. Давайте немного прогуляемся вокруг квартала, прежде чем вернуться внутрь, на всякий случай, – предложила Тикки. Маринетт кивнула в знак согласия и встала, неохотно, но беспрекословно. Прогулка по окрестностям прошла... без происшествий. Маринетт в смятении скривила рот и прошептала так тихо, чтобы только Тикки могла услышать: – Ну… отсутствие новостей – тоже хорошая новость, так? Тикки издала негромкий жужжащий звук, не вполне убежденная. Однако она знала, что с тех пор, как Маринетт начала развивать и усиливать способности своего Камня Чудес на протяжении многих лет, неизбежно возникнут несколько ложных тревог. Итак, Маринетт направилась домой. Тикки положила свою крошечную головку на плечо своей подопечной, уже не осторожничая, но всё ещё держа ухо востро. И тогда она увидела его. – МАРИНЕТТ!! – закричала Тикки шёпотом, дергая её за волосы за левым ухом, чтобы заставить повернуться. Маринетт вздрогнула: – Ай! Тикки! Зачем ты...? Слова замерли у неё в горле. Её глаза стали большими как блюдца, а дыхание сбилось, будто её ударили в живот. Стройная чёрная фигура прислонилась к стене в крошечном тёмном закутке между зданиями. Маринетт сразу же узнала его. Она бросилась к нему, сердце её колотилось от ужаса и растерянности. Она быстро огляделась, переходя улицу в поисках напавшего, но никого не увидела. Она упала на землю рядом с ним, быстро осматривая его. Его дыхание было затруднено, но он был жив. Едва. Он изо всех сил пытался оставаться в сознании, явно измученный, и его ремень был плотно обёрнут вокруг бедра, чтобы остановить кровотечение из большой раны. – Кот Нуар!!! Что случилось?! – воскликнула она, потрясённая и напуганная его состоянием. Её голос вырвал его из тумана, и он испуганно открыл глаза. Он, казалось, узнал её, и его взгляд смягчился, он выглядел успокоенным и почти... доверяющим? Она попробовала снова: – Что случилось?! Кто это сделал с тобой? Кот замер, нервно оглядываясь по сторонам, словно что-то искал. – Я… я… Я должен идти, – сказал он в спешке, раздвигая свой посох, чтобы помочь себе встать. Маринетт удивлённо нахмурилась. – Подожди! Что ты делаешь?? – Я не могу оставаться здесь, – настаивал он, хромая прочь от стены и намереваясь запрыгнуть на крышу здания. – Что?! Почему?? – требовательно спросила она, бросаясь к нему. Он покачал головой. – Прости, я не могу впутывать тебя. Пожалуйста, иди домой, это может быть опас… АХ! Он подавил болезненный крик, схватившись за раненый живот. Он тяжело дышал, лицо его исказилось от боли. Тем не менее, он продолжал преследовать свою цель, пытаясь обойти Маринетт. Она оттащила его назад, прежде чем он успел сбежать. – Нет! Стой! Ты не в состоянии куда-либо идти! Тебе нужно оказать помощь! – Мар… Мадмуазель, пожалуйста… – сказал он с умоляющими глазами. – Забудь, что мы вообще встречались. Ты можешь оказаться в опасности, если тебя заметят рядом со мной. Маринетт стояла на своём и решительно повела его обратно к стене, с вызовом схватившись другой рукой за верхушку его жезла. – НЕТ, – настойчиво повторила она. Кот запнулся, и усталость, казалось, внезапно настигла его. Его глаза остекленели, и он качнулся вперёд, голова закружилась. Его ноги подкосились, и он с болезненным стоном повалился на неё. Маринетт подхватила его и опустила на землю, где крепко прижала к себе, обхватив руками, чтобы согреть своим теплом. Уголок его рта пополз вверх. – Эй, ты упрямая. Мне это нравится. «Дерзко», – её глаза прищурились в лёгком веселье. – Не я одна, – возразила она, слегка улыбнувшись ему. Он посмотрел на неё с мягкой улыбкой на лице, нежно положив свою руку поверх её. – А ещё ты очень милая. Маринетт почувствовала, как её лицо вспыхнуло несмотря ни на что. Прежде чем кто-либо из них успел сказать что-то ещё, его кольцо запищало. Кот удивлённо дёрнулся, но его раненый бок откликнулся болезненным протестом. Он крепко сжал его другой рукой, зашипев от боли. Маринетт вздрогнула и притянула его ближе, пытаясь хоть немного утешить. Она чувствовала, как дрожит его тело. – Т-ты можешь кое-что сделать для меня? – с опаской спросил Кот, его голос дрогнул. Маринетт моргнула, несколько ошеломлённая. – Конечно, – ответила она едва ли громче шёпота. Он прикусил губу, глаза его заблестели. – Не могла бы ты… не могла бы ты передать ей, что мне очень жаль? – прохрипел он голосом, полным сожаления и печали. – Что я не хотел оставлять её? Живот Маринетт словно сдавило в тиски. Страх охватил её, и она отчаянно вцепилась в него. – Кот, НЕТ! С тобой всё будет в порядке!! Останься со мной! Кот сжал её руку и с трудом пробормотал: – Мне так жаль, Маринетт. За всё. Затем он провалился в небытие.       Сноски: [1] Автор истории – американка, а в Америке есть детская «примета» о том, что если положить под подушку выпавший зуб, то ночью придёт зубная фея и обменяет его на сладости. [2] Mon soleil – с фр. «моё солнышко». [3] Муркуссия – образовано от слова «перкуссия» – это музыкальный инструмент ударной группы.