Discordant Sonata / Диссонирующая Соната

      Словарь: Ажитато («Agitato» – с ит. «взволнованно») – исполнение в торопливой, беспокойной и взволнованной манере.

***

Музыка настроения: The Lightning Sonata, Op. 1: III – Dr. Tony Cicoria (https://youtu.be/OZKOtJgIN-I)

– ТИККИ!!!!!!! – шёпотом прокричала Маринетт, придерживая тело потерявшего сознание Кота Нуара. – ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! – Успокойся, Маринетт! – крошечное божество выскочило из своего укрытия. – Мы должны отнести его к Мастеру Фу. Он знает, что делать. Неуверенно, Маринетт прикусила свою губу, переводя взгляд с Тикки на Кота и обратно. – Но он вот-вот превратится обратно. Может быть нам нужно доставить его в больницу, как только это произойдёт? – спросила она, вытирая каплю воды, упавшую ей на нос. Она нахмурилась. Почему из всего времени на свете дождь выбрал именно этот момент, чтобы начаться?! Тикки покачала головой. – Кот Нуар находится в очень плохом состоянии. Я могу чувствовать Плагга, его квами. Магия Плагга – это единственное, что сейчас поддерживает в нём жизнь. – Тикки судорожно сглотнула. – Если он детрансформируется, очень вероятно, что он не выживет. – Он ЧТО?! – воскликнула Маринетт на грани паники. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, а по спине пробежала дрожь, распространяясь вверх к плечам. – Нет, нет, нет, этого не может случиться!!! – закричала она в ужасе, ещё крепче прижимая к себе тело Кота и положив голову поверх его головы. Тикки подлетела к её лицу, пытаясь заставить её сосредоточиться. – Не паникуй, Маринетт! Фу обладает знаниями, которые нам нужны, чтобы помочь Коту Нуару. Но нам нужно спешить. Мы не знаем, сколько времени у нас есть, прежде чем его трансформация спадёт. Теперь, когда вы стали старше, мы знаем, что ты можешь удерживать трансформацию около двадцати минут после использования Талисмана Удачи. Но мы так и не выяснили, как долго Кот Нуар может оставаться трансформированным после вызова своего Катаклизма. Это могут быть минуты, это могут быть часы. Смысл в том, что нам нужно идти прямо сейчас. Маринетт расправила плечи и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прояснить голову. – Ты права. Тикки, давай.

***

Это было мучительно. Маринетт сидела в гостиной Мастера Фу, её волосы были влажными из-за внезапного ливня. Она беспокойно ёрзала и не могла найти место ногам: время от времени она вставала и расхаживала по комнате, но через минуту снова садилась. И так снова и снова до бесконечности. Или, по крайней мере, ей так казалось. Буквально спустя вечность (или около того) Фу вышел из дальней комнаты, вытирая свои окровавленные руки о короткий фартук. Маринетт вскочила со своего места и бросилась к своему наставнику, слова лились с её губ, как вода через только что прорвавшуюся плотину: – Мастер Фу, он в порядке?! Он жив? С ним всё будет хорошо? Могу ли я что-нибудь сделать? Могу я увидеть его? Вам что-нибудь нуж… – Маринетт, успокойся. Меня не было всего пять минут, – невозмутимо произнёс Фу. – По одному вопросу за раз. Маринетт резко закрыла рот и сделала всё возможное, чтобы обуздать свою нервозность. Уже спокойнее, она попыталась снова: – Как он? Фу потёр затылок и медленно выдохнул: – Он находится в тяжёлом состоянии, есть значительные внутренние повреждения. – Он задумчиво помолчал. – Это будет сложно, но я верю, что мы можем помочь ему. Брови Маринетт удивлённо приподнялись, в глазах блеснула надежда. – Но мне понадобится помощь Тикки, – добавил Фу. – Тикки? – Маринетт оглянулась на её квами, которая подлетела к нему. – Ты можешь использовать её силы, чтобы помочь ему? – Да, – ответил он. – Тикки обладает многими целительными способностями, которые ты ещё не смогла освоить, так как ещё слишком юна. Но она может воспользоваться ими самостоятельно, в определённой степени, при правильных условиях. – Хорошо, – вздохнула Маринетт, немного успокоившись. – Удачи, Тикки. Фу продолжил: – Кот Нуар может детрансформироваться в любую минуту. Когда это произойдёт, я дам его квами специальное зелье, которое я приготовил. Это зелье позволит Коту Нуару поддерживать трансформацию в течение сорока восьми часов без необходимости восполнять силы его квами. Поддержание трансформации позволит ему исцеляться быстрее и, надеюсь, без необратимых последствий его травм. Маринетт сглотнула, озабоченно нахмурив брови. – Но… Тикки сказала… она сказала, что его жизнь может быть под угрозой, если его трансформация спадёт. Будет ли он в порядке? – Тикки позаботится о том, чтобы он выжил, пока будет превращаться в свою гражданскую форму. Однако. – Взгляд Фу стал более серьёзным, голос напряжённым. – Слушай меня очень внимательно, Маринетт. Тело Маринетт напряглось, желудок скрутило от беспокойства. Резко вдохнув, она наконец кивнула. – Кот Нуар будет испытывать сильную боль во время детрансформации. – Прищурившись, он предупредил: – Но несмотря на то, что ты услышишь, ты должна оставаться в этой комнате. Ради его безопасности ритуал не должен быть прерван. Приняв зелье, Плагг сможет вернуться в кольцо и превратить его обратно в Кота Нуара, без необходимости произносить волшебную фразу. Опасность минует, и Тикки сможет начать процесс исцеления. Прежде, чем Маринетт успела спросить что-либо ещё, в воздухе настойчиво прозвенел последний сигнал Камня Чудес Кота, словно разрезав ножом толстый слой напряжения в воздухе. Фу стиснул зубы и нервно засунул руки в карманы. – Время пришло. Помни: не входи в комнату, чтобы ни случилось. Он выбежал из гостиной с Тикки в руках, оставив взволнованного подростка наедине с её сомнениями и опасениями. Она сидела неподвижно, не в силах устроиться поудобнее. Глаза метались по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, хоть что-нибудь, что могло бы отвлечь её. Тихий звук испугал её, и она подскочила на своём месте, повернувшись к источнику звука. Это был Вайзз, квами Мастера Фу. – Вайзз? Что случилось?! Всё в порядке?? – почти прокричала Маринетт, едва не сбив крошечное божество, которое от удивления попятилось на несколько дюймов назад. – Всё в порядке, Маринетт, не волнуйся. Мой хозяин попросил меня побыть с тобой. Для… моральной поддержки, – ответил он с лёгкой улыбкой. Неосознанно сделав глубокий вдох, она поблагодарила Вайзза и села обратно на жёсткий кожаный диван, а квами последовал за ней и опустился на подлокотник, чтобы предложить свою компанию. Несколько мгновений спустя, Маринетт, листая журнал, который она взяла, чтобы попытаться отвлечься, была до смерти перепугана и невольно отправила журнал в полёт через всю комнату, а сама подпрыгнула на несколько футов. Из соседней комнаты раздался шум. Комнаты, в которой находились Мастер Фу и Кот. Она так пристально смотрела на дверь, что у Вайзза мелькнула мысль, что она может прожечь в ней дыру. Звук. Низкий и протяжный, он вонзился ей в сердце. Песня смерти и отчаяния эхом разнеслась по комнате, так глубоко, что Маринетт не сразу поняла, что это было. Потом ещё один, такой же длинный и ужасный, как и первый. Стон. Это ведь хорошо, так? По крайней мере, он очнулся? Третий, утробный и жуткий, и он больше не звучал по-человечески. Маринетт стиснула зубы, её глаза наполнились страхом и тревогой, её охватил ужас. Её бросало то в жар, то в холод, по всему телу побежали мурашки, а от основания шеи распространилась невыносимая скованность. Она не могла пошевелиться. Стоны удерживали её на месте, застывающую от их звука и замирающую в тишине между ними. Маринетт вздрогнула и крепко зажмурилась, больно прикусив губу. Но она не могла заглушить эти звуки. Они мучили её, издевались над ней, напоминали о её неспособности защитить его. Она должна была знать. Она должна была знать, что это произойдёт! Она должна была сказать ему, чтобы он не возвращался домой. Она должна была понять, что он в опасности, что отец не отпустит его без боя. Как она могла быть такой глупой?! Они стали партнёрами всего несколько часов назад, а она уже подвела его, чуть не убила. «Это всё моя вина. Он пострадал из-за меня. Я сделала это с ним. Это всё моя вина…» – повторяла она про себя снова и снова, сердце разрывалось от мучительного чувства вины и сожаления. Шли минуты, но стоны не утихали, и их сила не ослабевала. Потом раздался крик. Так громко, что она подумала, что кто-то снаружи дома может услышать их несмотря на раскаты грома. Послышались приглушенные удары, звон бьющихся стеклянных предметов, отчаянное бормотание и другие неразборчивые звуки, эхом отдававшиеся в стенах скудно обставленной комнаты. По ту сторону двери мальчик в маске жалобно рыдал между всхлипами: – Помогите мне… пожалуйста… остановите это!.. Не в силах больше терпеть, Маринетт рванула к соседней комнате и протянула руку к дверной ручке. Вайзз бросился перед ней, его маленькие лапки были вытянуты в предостерегающем жесте. – ОСТАНОВИСЬ!! Ты не можешь войти туда! – прокричал он. Слёзы текли по её щекам, когда Маринетт умоляла: – Вайзз, я должна помочь ему! Мне нужно сделать хоть что-то, мне невыносимо слышать его в таком состоянии!! Вайзз попытался убедить её: – Знаю, ты очень заботишься о нём, и тебе больно знать, что он страдает. Но если ты заботишься о его безопасности, ты должна позволить Фу и вашим квами закончить ритуал исцеления. Ты сможешь помочь ему. Позже. Но прямо сейчас ты должна довериться им. Маринетт жалобно застонала, прижимаясь к двери и вытирая слезы, чувствуя, как гнетущая тяжесть давит ей на грудь. Она уронила голову на руки, отчаянные рыдания сотрясали её тело. Она не знала, сколько прошло времени прежде, чем она поняла, что крики прекратились. Она устало посмотрела на дверную ручку, гадая, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем она снова сможет увидеть Кота. В комнате воцарилась тревожная тишина, сопровождаемая лишь шумом дождя, тяжело барабанившего по крышам. Несколько минут спустя в дверях появилась измученная Тикки и, пошатываясь, подплыла к девушке. Маринетт протянула ладонь, поймала её и крепко обняла. – Спасибо, Тикки, – прошептала Маринетт. Тикки слабо обняла её в ответ, сонно уткнувшись носом в её ладонь. Маринетт потянулась за печеньем, но тут же вспомнила, что не взяла с собой сумочку. Тогда она направилась на кухню, усадила Тикки на столешницу и принялась рыться в кладовке в поисках подходящего перекуса. Остановившись на засахаренных фруктах, она подняла свою квами и передала ей еду, а затем вернулась в гостиную. Когда Мастер Фу вернулся, Тикки уже посапывала. Маринетт посмотрела на него покрасневшими и опухшими глазами. Осторожно положив Тикки на диванную подушку, она, словно в тумане, подошла к Фу. Ужас и страх сковали её язык, но она должна была знать. «Кот в порядке? Всё хорошо с моим Котёнком?» Словно он мог услышать её вопросы, Мастер Фу ответил: – Он в порядке. Он всё ещё без сознания, но опасность миновала. Подавив рыдание, Маринетт сделала всё возможное, чтобы сморгнуть новые слёзы, которые угрожали вот-вот пролиться из её глаз. Она наклонилась к невысокому мужчине и крепко обняла его. – Спасибо вам, – прошептала она дрожащим голосом. Тихо посмеиваясь, Фу вернул объятие. – Это, знаешь ли, весьма удивительно. Вы провели так мало времени вместе, и всё же ты уже так сильно заботишься о нём. Маринетт почувствовала, как напряглась её спина, и внезапный жар прилил к её лицу. – Н-ну, т-то есть, он м-мой партнёр, конечно, я забочусь о нём, – запиналась Маринетт, пытаясь объяснить… объяснить что? Прежде, чем она смогла ответить, Мастер Фу продолжил: – Не благодари меня пока, теперь твоя очередь помочь ему. Маринетт выпрямилась с решительным выражением лица. – Конечно, Мастер Фу. Что я должна сделать? Фу ответил, потирая больные суставы: – Как я сказал ранее, Кот Нуар останется трансформированным примерно на два дня. Это позволит ему полностью восстановиться… пока Тикки будет рядом. – Он сделал короткую паузу. – Поэтому я должен попросить тебя отвести его к тебе домой и позволить ему остаться с тобой, пока он не поправится. Маринетт моргнула. – Мне нужно ЧТО?! – воскликнула она, когда её мозг закончил перезагрузку. Фу почесал бороду. – Хм, ты меня не услышала? Приношу свои извинения, я повторю. Кот Нуар должен оставаться с тобой всё время, пока он полностью не исцелится. – Н-но, Мастер Фу! – Маринетт запнулась, её голос растерянно и неуклонно повышался. – Э-это не так-то просто! Что скажут мои родители?! Как я смогу убедить их позволить печально известному преступнику околачиваться в нашем доме?? Фу спокойно похлопал её по руке. – О, я знаю, ты что-нибудь придумаешь. Ты очень находчивая юная леди, – ответил он с улыбкой. Он потянул её за руку и велел: – Пойдём, тебе надо трансформироваться и отнести его обратно в пекарню, пока не стемнело. Маринетт могла поклясться, что почувствовала, как душа покидает её тело. Она поплелась за Мастером Фу, заикаясь и бормоча что-то невнятное. Наконец ей удалось выдавить из себя: – П-подождите! Он не может остаться здесь? Фу оглянулся на неё и покачал головой: – О, нет, определённо нет. Очевидно, что Тикки должна остаться с тобой. Вы всегда должны быть готовы к тому, что Бражник нашлёт акуму. Прежде чем они добрались до кровати, на которой лежал Кот, Фу отпустил руку Маринетт и повернулся к ней лицом. – О, и ещё кое-что, – тихо произнёс он, чтобы не потревожить Кота. – Вы не должны раскрывать свои личности друг другу. Сморщив лицо в замешательстве, Маринетт пролепетала: – Ч-что?! Почему нет? Теперь он мой партнёр, и я доверяю ему! Что плохого в том, чтобы открыться друг другу? Вайзз подплыл к ним и объяснил: – Учитывая травматический опыт, который он только что пережил, Кот Нуар будет особенно восприимчив к акуманизации. Поэтому ваши личности должны оставаться тайной ещё какое-то время. Не только до тех пор, пока он не исцелится физически, но и эмоционально. Таким образом, он будет более способен противостоять силам Бражника. Если Кот Нуар будет знать, что ты – Ледибаг, ты и твоя семья будут в серьёзной опасности. У Маринетт всё ещё кружилась голова, её мозг пытался осознать всё происходящее. Фу извинился и вышел, чтобы приготовить несколько компрессов, которые она возьмёт с собой, а Вайзз последовал за ним, оставив Маринетт наедине с Котом. Миниатюрная девушка подошла к нему и опустилась на колени. При виде него боль в груди немного утихла, а на лице появилась мягкая улыбка. Она взяла его ладонь в свои, поднесла к губам и нежно поцеловала её тыльную сторону. Она была так напугана. Её сердце не переставало колотиться с того момента, как она нашла его в том переулке. Но теперь ей казалось, что самое трудное позади, и она наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Но… в том переулке он действительно назвал её по имени, или ей показалось? Она покачала головой. Нет, ей определённо не померещилось. То, как он произносил её имя, так благоговейно, так искренне, и извинялся таким проникновенным образом.… Это не было игрой воображения. Но откуда он знает её имя? Она никогда не говорила его ему. Возможно, он подслушал её разговор с Нино и Алией после нападения акумы. Должно быть, так оно и было. Потому что она, конечно же, никогда не встречалась с ним как с гражданским лицом. Несмотря на магический эффект их Камней Чудес она была уверена, что узнала бы его. …Ведь так? Отложив этот вопрос в сторону, она с нежностью посмотрела на него, радуясь, что они смогли вовремя доставить его сюда, и испытывая благодарность за то, что Фу и квами сумели спасти ему жизнь. Фу распахнул дверь, неся в руках небольшую сумку со всем необходимым. – Вот, держи, – произнёс он. Всё ещё волнуясь и нервничая, Маринетт со писком подпрыгнула и отскочила от раскладной кровати, как будто та горела. Она покраснела от смущения и покорно взяла мешочек. – Теперь, я не знаю, вспомнит ли он, что был здесь, – сказал он. – И, действительно, чем меньше он будет помнить об этом месте, тем лучше. Мы не должны допустить, чтобы Бражник узнал, что в городе есть и другие Камни Чудес. Он всё ещё может поддерживать связь с разумом Кота Нуара, так что мы должны быть осторожны. Чем больше времени он проведёт вдали от Бражника и больше времени с Ледибаг, тем сильнее их связь ослабнет, а ваша укрепится. Желудок Маринетт превратился в беспорядочный вихрь нервов и бабочек. Как она собирается это провернуть? Забрать бывшего суперзлодея домой, убедить родителей позволить ему остаться и не раскрывать их личности? Действительно трудная задача. Но она понимала, что у них нет другого выхода. Она нерешительно подчинилась. – Я поняла, Мастер. «Что ж. Похоже, я собираюсь принести домой кота».

***

Музыка настроения: Broken – Helen Jane Long (https://youtu.be/XPg2JRlBjmQ)

Ледибаг осторожно приземлилась у чёрного входа пекарни, неся на руках Кота Нуара, который всё ещё был без сознания. Заглянув в дом и убедившись, что всё чисто, она прошмыгнула внутрь и осторожно прислонила Кота к стене, стараясь не поскользнуться на скользком мокром полу. Сняв свою трансформацию, она сразу же утратила особую силу и энергию, которые даровала ей её супергеройская форма, оставившая вместо себя усталость и апатию. Тикки нырнула под её рубашку, чтобы спрятаться. Высунув голову, она прошептала: – Ты готова, Маринетт? Последняя саркастично ответила, выжимая воду из волос: – О, конечно, без проблем! Я просто зайду и скажу: «Эй, мам, пап, я нашла бездомного кота! Могу я его оставить? Он приучен к лотку! Ну пожалуйста??». Дааа, это точно сработает, – сгримасничала она. Тикки хихикнула, похлопав свою хозяйку по плечу: – Доверяй своим инстинктам, Маринетт. Твои родители поймут. Маринетт выдохнула, устало склонив голову набок: – Не похоже, что у нас есть выбор. – Она расправила плечи и сделала глубокий вдох. – Пошли.

***

Дверь в гостиную Дюпен-Ченов открылась с лёгким скрипом. В воздухе витал тонкий аромат выпечки и чая улун, знакомый и сладкий, окутывая комнату уютной атмосферой. Среди неразборчивого стука посуды и льющейся воды слышалась приятная болтовня, а по радио звучала весёлая песня группы Queen. Отец Маринетт крикнул с кухни: – Привет, милая! Я собираюсь приготовить горячий шоколад, как только мы с твоей мамой закончим мыть посуду. Ты будешь? Ответа не последовало, только какие-то шаркающие звуки возни. Отсутствие ответа привлекло внимание пары. Оторвавшись от своего занятия, они сразу же заметили их. На пороге, резко контрастируя с приятной домашней обстановкой, стояла промокшая насквозь Маринетт, с трудом удерживающая гораздо более высокого и столь же промокшего молодого человека. Тёмный капюшон скрывал его лицо и волосы, тело было обмякшим и избитым. Одежда Маринетт пастельных тонов была окрашена в ярко-красный цвет, и такие же красные пятна были видны и на одежде молодого человека несмотря на то, что она была чёрной. Сабина выглядела испуганной и потрясённой. Тишину нарушила кружка, которую она вытирала ранее, выскользнув из рук и разбившись на мелкие осколки. – Том… – прохрипела она, выдергивая мужа из его собственного пугающего оцепенения и не сводя глаз с дочери. Она бросилась к ней с протянутыми руками, перешагивая через разбитые осколки. Крупный мужчина подбежал к ним и подхватил потерявшего сознание юношу. – Маринетт, ты не ранена?! Ты вся в… в… – Папа, я в порядке, – успокоила его Маринетт. – Это не моя кровь, а его. – Она указала на человека в руках Тома. – И он серьёзно ранен! Том кивнул, направился в гостиную и положил долговязого парня на длинную сторону их секционного дивана. Сабина вернулась с тазом, полным тёплой воды, и несколькими полотенцами, чтобы промыть раны. Опустившись на колени рядом с ним, она намочила тряпку в тазу, чтобы вытереть лицо таинственного мужчины. Маринетт смущённо нахмурила брови, когда её мать потянулась к капюшону. Она затаила дыхание, подавляя дрожь. Вот он. Момент истины. Сабина откинула ткань, открывая поразительное лицо с резкими чертами и копной светлых золотистых волос. Его кожа была бледной от потери крови, губы бесцветными, а болезненно впавшие глаза были хорошо различимы несмотря на чёрную маску, скрывавшую его лицо. Отдёрнув руку, словно обжёгшись, Сабина отпрыгнула в сторону, чуть не споткнувшись о кофейный столик позади неё. – Э-ЭТО КОТ НУАР?! – ЧТО??!?! – закричал Том, в тревоге вытаращив глаза. Он бросился к жене, притянул её к себе, надёжно прикрывая собой. – Дорогая, звони в полицию! – крикнул он ей. – Я прослежу, чтобы он ничего не сделал. Сабина кивнула и побежала на кухню. – Мама, подожди!! – взвизгнула Маринетт и потянулась к подолу маминой рубашки. Мать остановилась у стойки, где лежал телефон, и в замешательстве оглянулась назад. Маринетт объяснила: – Не звони в полицию, они просто посадят его за решётку. Ему нужна медицинская помощь! – Они смогут её оказать ему в тюрьме, – ответил отец, озадаченный её ответом. – Но их не будет заботить то, что с ним случится! Они могут даже оставить его в таком состоянии, чтобы он не сбежал! – настаивала Маринетт. Том в замешательстве почесал затылок. – А что ещё нам остается делать? Мы не имеем к нему никакого отношения. Как я уже сказал, пусть этим займётся полиция, – возразил он. – Мы сами можем позаботиться о его ранах, – предложила она. Глаза Тома испуганно расширились, и его голова откинулась назад так, будто ему дали пощёчину. – ЧТО?! Ты сошла с ума?? – Знаю, это звучит безумно, но я думаю, мы должны позволить ему остаться, пока он не почувствует себя лучше, – заявила Маринетт. Том скрестил на груди руки. – Ты это не серьёзно! Этот преступник – не наша ответственность! Мы не можем вмешиваться! Нахмурившись, Маринетт подбежала к нему и приняла широкую позу, уперев руки в бока, с самым устрашающим видом, на который только была способна, выглядя выше, чем когда-либо. – Минуточку, папа, – сказала она, подняв указательный палец для большей убедительности. – Согласно Статье 233 Уголовного кодекса Франции: «Любой, кто умышленно воздерживается от оказания помощи лицу, находящемуся в опасности, будет привлечён к ответственности перед Французским Уголовным судом. Это преступление карается пятью годами тюремного заключения и штрафом в размере семидесяти пяти тысяч евро». – Чт… ЧТО?! – фыркнул Том. – Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь?! – Я получила «отлично» по правоведению, – ответила Маринетт, не теряя ни секунды. Увидев ошеломлённое выражение лица отца, она с трудом подавила усмешку. Годы, проведённые в качестве единственной защитницы Парижа, означали, что она очень хорошо ознакомилась с его юридическими процедурами и правилами. Но её родители не стали бы сомневаться в справедливости её заявления, если бы она использовала школу в качестве оправдания. – Это означает, что мы должны помочь ему! Это закон! – настаивала она. Том возразил: – Ни в коем случае!! Закон это или нет, но это слишком опасно! Он может очнуться в любую минуту и убить нас всех! – Он не сделает этого! – убеждённо заявила Маринетт. – Ты когда-нибудь видел, как Кот Нуар нападает на гражданское лицо? – поспорила она. – Просто подумай об этом! Помнишь, когда дедушка Дюпен был акуманизирован? Кот помешал ему уничтожить пекарню и заманил его подальше от вас. Или, когда он спас меня от превращения в камень, когда акуманизировали Нонну? Он не причинит нам вреда! Вспоминая те события, Том сделал паузу, чтобы обдумать все возможные причины, по которым Кот Нуар сделал бы это. В этом не было никакого смысла. Какие скрытые мотивы могли быть у него в те минуты? Конечно же, они у него были. Он был злом. Зачем ему их спасать? – В любом случае, – наконец ответил Том. – Он всё ещё активный участник сражений и сообщник Бражника. Мы должны передать его властям. Маринетт продолжала тянуть время. Она не могла рассказать о том, что Кот теперь был на стороне Ледибаг, не вызывая подозрений и вопросов о том, откуда ей это известно. – Может быть, мы хотя бы обработаем его раны, прежде чем сделаем это? Несмотря на всё остальное, в чём он виновен, мы должны отплатить ему за то, что он спас нас, не так ли? – Даже если бы мы захотели, мы знаем только основы первой помощи. Мы не способны сделать что-то более серьёзное, – ответил он. – Его Камень Чудес поможет ему восстановиться. Ему просто нужно место, где остановиться, пока он не почувствует себя лучше. Папа, он может умереть! Даже если он преступник, мы не можем позволить человеку умереть под нашей крышей. Не тогда, когда мы можем как-то помочь! Она резко повернула голову к матери, надеясь на поддержку. – Мама, на улице льёт как из ведра. Неужели мы не можем позволить ему остаться хотя бы на несколько часов? Он мог совершать преступления, но никто не заслуживает таких страданий! Сабина молчала во время их спора, тщательно оценивая ситуацию, постукивая пальцами по подбородку, как она всегда делала, когда глубоко задумывалась. – Мама, папа… Ему нужна помощь… Пожалуйста, – взмолилась Маринетт. Её глаза блестели от непролитых слёз, она заламывала дрожащие руки. Хотя её родители ничего не знали о её отношениях с Котом, было невозможно скрыть, как много это значило для неё. – Дорогая, ты не оставишь нас на минутку? – наконец ответила Сабина. – Нам с твоим папой нужно всё обсудить. Она взяла Тома за руку и направилась в свободную спальню рядом с гостиной. – Обсудить?! Что тут обсуждать? – Он упёрся ногами и резко ответил: – И… и мы не можем оставить Маринетт наедине с ним! Милая, прямо сейчас мы все в опасности! Этот проходимец похож на бомбу замедленного действия, которая может рвануть в любой момент! Мы знаем, на что он способен! Он может разрушить всё это здание в тот момент, когда проснётся. Лицо Сабины стало серьёзным и решительным. Она посмотрела прямо в глаза своему мужу и крепко сжала его куда более крупную руку, безмолвно призывая к сотрудничеству. Немного помедлив, Том вздохнул. Сабина воспользовалась его самой большой слабостью: он никогда не мог сказать ей «нет». – Ладно, – наконец подчинился он. Повернувшись к Маринетт, он проинструктировал: – Но кричи, если мы тебе понадобимся. Пара вошла в соседнюю комнату, закрыв дверь не до конца, чтобы они всё ещё могли услышать свою дочь в случае чрезвычайной ситуации. – Нам нужно поспешить, мне не нравится оставлять её наедине с этим парнем, – беспокоился Том. – Что у тебя на уме? Сабина ответила: – Думаю, нам нужно узнать больше о том, что произошло. Например, кто это с ним сделал. Том в замешательстве замахал руками. – Подожди, какое это имеет значение? С чего ты вдруг заинтересовалась этим? Сабина скрестила руки и сосредоточенно наморщила лоб. – Я не знаю… Просто что-то не сходится. – Может быть, на него набросилась разъяренная толпа людей, которые были акуманизированы, – предположил Том. – Он и Бражник – всеобщие враги. Это мог быть буквально кто угодно! – Просто во всём этом есть что-то очень странное, – давила она. – Почему это произошло сейчас? И почему Бражник не помог ему? – Сабина, за этой дверью суперзлодей! – фыркнул Том. – Мы не детективы! Это не наша ответственность. Мы должны позвонить в полицию и вышвырнуть этого бандита из нашего дома сейчас же! – отчаянно закричал он. – Том, у него есть суперсилы. Какие у них могут быть шансы? Как ты и сказал, он может Катаклизмом проложить себе путь из тюрьмы. Просто выслушай меня, – настаивала Сабина. – Помнишь сегодняшние утренние новости о нападении акумы? Они показали, как Кот Нуар собственноручно обезвредил акуму. Они показали, как он покидает поле боя вместе с Ледибаг. Что, если между ним и Бражником что-то произошло, и теперь они враждуют друг с другом? – Тем больше причин избавиться от него немедленно, – возразил Том. – Мы не можем оказаться под перекрёстным огнём двух злодеев с суперсилами. Мы должны думать о нашей семье! – Но, Том, он просто ребёнок. Он ещё очень юн, совсем как наша Маринетт, и, скорее всего, всё ещё учится в лицее. Возможно, он даже ещё не имеет права голосовать. И где сейчас его семья? – Ты серьёзно думаешь, что мы позволим ему остаться?! Том посмотрел на Сабину так, словно она только что предложила ему выпить литр яда. Она склонила голову в задумчивом беспокойстве. – Я бы чувствовала себя ужасно виноватой, если бы мы нашли раненого человека и не помогли ему, даже если у него плохое прошлое. Особенно такого юного человека, – повторила она. – Юность – это не оправдание, – парировал Том. – Если он достаточно взрослый, чтобы терроризировать город, то он и достаточно взрослый, чтобы взять на себя ответственность за это. – Ты прав. Он достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки, – согласилась она. – Но не можем ли мы подождать до утра? Уже поздно, на улице ужасный шторм, и мы можем больше узнать о произошедшем прежде, чем совершим опрометчивые поступки. Ледибаг должна быть той, кто позаботится об этом, а не власти, – твердила она. – Если есть даже крошечная возможность того, что он с ней заодно, мне бы не хотелось лишать её союзника. Видит бог, бедная девочка так долго была одна. Мы должны найти способ связаться с ней. Том простонал, потирая шею. – Я не знаю, Сабина… Ты тоже права, но всё равно… Мне это не нравится. – Знаю, милый, и мне жаль, что приходится просить тебя об этом, – мягко сказала она, обхватив своими ладонями его ладонь. – Но это ощущается правильным. И это важно для Маринетт. Я правда считаю, что он не навредит ей. Плюс, он спас нас ранее. Её муж кивнул, соглашаясь с её словами. Прошла целая минута. Держась за руки, они не произнесли ни слова. Наконец, Том заговорил: – Ну… Ты всегда прекрасно разбиралась в людях. – Он глубоко вздохнул, с тревогой прикусив губу. – Я доверяю тебе. И я буду доверять Маринетт. Сабина послала ему мягкую улыбку: – Думаю, Кот Нуар оказался на пороге нашего дома не просто так. Я не верю, что это было совпадение. – Помолчав, она добавила: – И если мы ему не поможем, то не поможет никто. Дюпен-Чены вернулись в гостиную, держась за руки. На другом конце комнаты усталая Маринетт усердно трудилась, освобождая лицо и руки Кота Нуара. Она сняла с него капюшон и жезл и аккуратно положила их на кофейный столик. Пара посмотрела друг на друга, единодушно признавая и восхищаясь большим сердцем их дочери и её способностью к состраданию. Сабина опустилась на колени рядом с ней, положив руку ей на плечо. – Почему бы тебе не принять душ и не переодеться? Ты будешь чувствовать себя гораздо лучше. Я продолжу приводить его в порядок. Маринетт резко повернула голову, удивлённо подняв брови. – Дайте мне сначала перенести его в гостевую спальню, – вмешался Том. – Там будет удобнее. Разинув рот, как рыба, с челюстью, лежащей где-то на полу, Маринетт пыталась сформулировать связное предложение. – Э-это значит, что вы… что мы позволим ему… что мы собираемся… – Да, он может остаться. – Том подавил усмешку и изо всех сил постарался придать своему лицу строгое отцовское выражение. – Но только до завтра, до тех пор, пока мы не узнаем больше о том, что произошло. Мы попытаемся связаться с Ледибаг. Может быть, если мы сначала свяжемся с ней, она сможет всё уладить. – Спасибо, папа! Спасибо, мама! Вы замечательные! – воскликнула Маринетт, и её глаза заблестели от облегчения. Она потянулась, чтобы обнять мать, но остановилась на полпути, когда Сабина удержала её за плечи. – Ммм, может быть мы отложим это объятие до тех пор, пока ты не снимешь эту грязную одежду, – сказала Сабина, скривив рот в усмешке. Маринетт посмотрела на свою перепачканную кровью рубашку. – О! Точно! – Она вскочила и бросилась вверх по лестнице в свою спальню, споткнувшись о ступеньку в спешке. – СПАСИБО ВАМ!!! Её родители улыбнулись друг другу, а затем принялись переносить тему сегодняшней суматохи в гостевую спальню.

***

Приняв душ и переодевшись, Маринетт помогла матери залатать Кота Нуара: наложила бинты и антисептик, где это было необходимо, и сняла одежду, чтобы обработать нижние участки тела. Они работали, тихо переговариваясь, и вскоре Том и Сабина отправились спать, чтобы открыть пекарню на рассвете, как они всегда это делали. – Не засиживайся допоздна, – сказала Сабина. – Я проверю его утром, так что ни о чём не беспокойся. – Да, мама. Я просто задержусь здесь на несколько минут. Спокойной ночи, – удовлетворённо прощебетала Маринетт. Сабина поцеловала дочь в макушку и вышла из комнаты. И снова Маринетт осталась наедине с Котом. В комнате было тихо, если не считать лёгкого, но ровного дыхания спящего юноши и непрерывно стучащих капель дождя за окном. Тикки осторожно выглянула из кармана шорт Маринетт и прошептала: – Я буду под кроватью, чтобы ускорить его исцеление. Приноси мне немного печенья время от времени, хорошо? Маринетт кивнула. – Будет сделано, – прошептала она в ответ. – Спасибо, Тикки. Она смотрела, как её квами исчезает под кроватью, и множество мыслей кружилось у неё в голове. Она не знала, радоваться ли тому, что её родители позволили Коту остаться на ночь, или беспокоиться о том, как она убедит их позволить ему остаться здесь дольше, чем просто на ночь, как велел Фу. Наконец, рассудив, что нужно решать по одной проблеме за раз, она схватила ближайшую подушку, чтобы усесться на неё, взяла руку Кота и стала поглаживать её большим пальцем. Она расположилась поудобнее у него под боком, наблюдая, как его обнаженная мускулистая грудь медленно поднимается и опускается, пока он крепко спит. Приятная дрожь пробежала по её телу, и она прикусила губу, краснея. Каким-то образом несмотря на то, что он был покрыт бинтами и царапинами, он всё ещё был исключительно красив. Должно быть, под маской он ещё более великолепен, подумала она. Мечтательно вздохнув, она положила руки под подбородок, веки медленно затрепетали, когда она ошеломлённо смотрела на его спящую фигуру. Такой… красивый… Её мозг с визгом остановился. Подождите, что?? Осознав, куда забрели её мысли, она зажмурилась, вздрогнула и нахмурилась. «Маринетт, тебе должно быть стыдно!! Это буквально самое неподходящее время для того, чтобы пялиться на своего нового партнёра!!» Она потрясла головой, резко втянув воздух в упрямом отрицании. «Нет, не пялиться... Ты просто... восхищалась! Да! Совершенно не жутким образом! Он мог бы стать отличной моделью для твоих проектов! Конечно же! Вот и всё. Да» Она невольно приоткрыла один глаз и посмотрела на него, чувствуя, как в груди снова разливается жар. «Ты определенно не пялилась на своего партнёра. Твоего чрезвычайно привлекательного и милого партнёра, который бесстыдно флиртует с тобой, но на самом деле до смешного добр; чьи широкие плечи и сильные руки дарят удивительные объятия и заставляют тебя чувствовать себя в безопасности и тепле, и чьи волосы такие шелковистые, что с таким же успехом он мог бы участвовать в рекламе шампуня, и... АААА, ПОДОЖДИТЕ, НЕТ!!!» Смущённая, она свернулась калачиком с протяжным стоном, закрывая руками своё теперь уже рубиново-красное лицо. «Отвлечься... нужно отвлечься!!» Маринетт в сотый раз оглядела Кота Нуара, ища что-нибудь ещё, что она могла бы сделать, чтобы ему было удобнее, так как заставить себя быть полезной было бы верным способом держать её усталый мозг подальше от любых дальнейших непристойных мыслей. Её взгляд остановился на кусочке грязи в его волосах, который заметно выделялся на фоне светлых локонов. Нет, так не пойдёт. Она сняла противный кусочек, но обнаружила ещё несколько, спрятанных в спутанных прядях волос. Она нерешительно запустила пальцы в его светлые локоны, нежно приглаживая их и убирая остатки грязи и пыли. Удовлетворённая тем, что сделала всё возможное, не купая его по-настоящему (НЕ СМЕЙ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ЕГО В ДУШЕ, НЕ СМЕЙ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ЕГО В ДУШЕ), она продолжила гладить и массировать его голову, намереваясь принести ему как можно больше облегчения. В ответ из его горла вырвался низкий вибрирующий звук. Маринетт застыла в замешательстве, и рокочущий звук прекратился. Странно. Приподняв бровь, она выдвинула гипотезу. Она снова погладила его по голове, и вибрация возобновилась. С горящими от любопытства глазами она переместила свои манипуляции на область вокруг его кошачьих ушей, и мелодичный звук усилился. Она широко улыбнулась, подавив возбуждённый визг от своего открытия. «Он мурлычет. Это… так МИЛО» Волна всепоглощающей любви поднялась в её груди, и ей пришлось подавить почти непреодолимое желание обнять и сжать его как можно сильнее. Но поскольку это был не вариант, она решила, что будет лучше всего. Нужно дать котёнку его порцию ласки. Лениво напевая, окутанная мечтательным спокойствием Маринетт продолжала дарить Коту столь заслуженную любовь, теряя счёт времени и останавливаясь лишь тогда, когда её рука уставала. Она медленно провела ладонью по его щеке, нежно поглаживая её. Всё ещё улыбаясь, она наклонилась вперёд и запечатлела на его лбу лёгкий, но долгий поцелуй. Плюхнувшись обратно на подушку, Маринетт глубоко вздохнула, изнемогая от усталости. Ну и денёк. Она, конечно, не ожидала, что он будет отличаться от любого другого, когда проснулась этим утром. Оглядываясь назад, события этого дня казались почти ошеломляющими, ведь за столь короткое время она испытала мириады различных эмоций. Шок. Растерянность. Боль. Облегчение. Радость. Любовь. Она была так напугана, так взволнована. Она до сих пор взволнована. Поднеся ладонь Кота к своему лицу, она прижалась к ней, почти уткнувшись носом, наслаждаясь прикосновением его обнаженной руки к своей коже. Его мурлыканье утихло, но осталось. Мягкий раскатистый звук успокаивал её, делая вялой и безмятежной. Она оставалась в таком положении довольно долго несмотря на то, что ей нужно было лечь спать. Хотя она знала, что Кот в безопасности здесь, в её доме, она не хотела оставлять его. Она не могла объяснить почему, но ей просто... нужно было быть с ним. Иррациональный страх терзал её голову: словно он исчезнет или его заберут, как только она оставит его одного. Каким-то образом, находясь рядом с ним, она испытывала неописуемое облегчение. Если бы кто-то сказал ей несколько месяцев назад, что она будет обниматься с Котом Нуаром и делать ему массаж головы, она бы рассмеялась тому человеку в лицо. Маринетт глубоко, тяжело и протяжно выдохнула. С усталым стоном она расправила плечи, пытаясь избавиться от напряжения и скованности, вызванных событиями этого дня. Так много всего произошло. Она старалась больше не думать об этом, но мысли были навязчивыми, назойливыми, непрекращающимися. Её тело пошевелилось, пытаясь найти удобное положение, но безрезультатно. Непосредственная опасность миновала, но мысли о страданиях Кота, о его леденящих кровь, мучительных криках и метаниях продолжали преследовать её, напоминая о её слабости и неспособности защитить его, как она обещала ему всего несколько часов назад. Она плотно сжала губы, пытаясь сдержать слёзы. С пылкой решимостью она поклялась, что никогда больше не позволит этому чудовищу прикоснуться к нему. Но сейчас они заслужили отдых. Кот был в безопасности, и они были вместе. И это всё, что имело значение.