Discordant Sonata / Диссонирующая Соната

      Словарь: Ноктюрн (от фр. nocturne – «ночной») – это небольшое музыкальное произведение лирического, мечтательного характера; музыкальная композиция, вдохновлённая или навеянная воспоминаниями о ночи, в которой эмоции являются личными, нежными и сдержанными.

***

Музыка настроения: Love Me - Yiruma (https://youtu.be/N7p2UeB_QRM)

Кот зашевелился и слабо застонал, медленно отступая от края беспамятства в море смятения. «Где я? Я жив?» Голова раскалывалась. Воспоминания были расплывчатыми, как будто он пытался рассмотреть их сквозь необъятный непроницаемый туман. Он заставил себя открыть глаза, но тут же вздрогнул от вспышки жгучей боли в затылке. «Пришло время воспользоваться и другими органами чувств», решил он. Атмосфера была спокойной и тихой. Лёгкий стук дождя по крышам создавал приятный белый шум. Он лежал на чём-то мягком и удобном, и пахнущем лавандой, пахнущем… домом. Он любил этот запах. Он глубоко вдохнул, желая большего. Больше. Ещё больше этого умиротворяющего, восхитительного воздуха. Больше этого спокойствия. Больше этого ощущения безопасности. Он жаждал этого, изголодался по этому. Несмотря на боль в теле ему было трудно вспомнить, когда он в последний раз чувствовал себя таким безмятежным. Он решил побаловать себя и ещё ненадолго задержаться в этом состоянии: уже не спящим, но ещё не проснувшимся, уютно дрейфующим на грани царства Морфея. Реальный мир может подождать. Время шло, ему не было известно, сколько именно. Впервые за много лет он спал без кошмаров, и это было восхитительно. Может быть, это как-то связано с его нынешним местоположением? Он не был уверен, но это было вполне возможно. Наконец, решив, что он готов встретиться лицом к лицу с чем бы то ни было, он снова попытался открыть глаза, на этот раз удачно. Было темно, всё плыло перед глазами. Прищурившись, он сфокусировал взгляд, и к нему вернулось кошачье ночное зрение. Подождите. Ночное зрение? Его осенило: каким-то образом он всё ещё был трансформирован. Озадаченно нахмурив брови, он огляделся по сторонам, пытаясь понять, где он находится и что с ним случилось. Обстановка выглядела довольно знакомой. Однако при тусклом освещении она казалась немного другой, и он не мог точно определить место. Он был почти уверен, что бывал здесь раньше. Но когда? Последнее, что он помнил… он действительно разговаривал с Маринетт? Или её милое и заботливое присутствие было лишь галлюцинацией, в которой он утешал себя мыслью, что не умрёт в одиночестве и мучениях? В любом случае он знал, что следующая часть была реальна: боль. Так много боли. Он умолял остановить её, умолял, чтобы кто-нибудь помог ему, даже умолял о милосердии и освобождении. А затем, когда всё закончилось… он вспомнил, как гибкие, но сильные руки держали его, прижимая к себе и защищая от холода. И он чувствовал себя невесомым, будто летел. Безошибочно узнаваемый запах дождя смешивался с тонкими, но отчетливыми нотками цветущей вишни. Как много из этого было сном? Если размышлять об этом трезвым умом, последнее определённо звучало слишком красиво, чтобы быть реальностью. Но животрепещущий вопрос остался без ответа. «Что произошло? Как я выжил?» Пока он пытался сложить кусочки мозаики воедино, он почувствовал, как что-то легонько сжало его руку, что-то мягкое и тёплое. Там, рядом с ним, наполовину распластавшись на кровати и наполовину свесившись на пол, спала девушка с длинными тёмными волосами, в лунном свете казавшаяся почти неземной. Её изящные пальцы всё ещё переплетались с его пальцами. Её рука снова дёрнулась, сжимая его руку ещё раз. Тихий сонный стон сорвался с её губ, когда она повернула к нему голову, лицо всё ещё было скрыто волосами, упавшими на её тонкие черты. Вопросительно изогнув брови, он праздно поинтересовался, кто она такая. Она выглядела как… Могла ли она быть?.. Ледибаг? Глаза юной леди распахнулись, и она резко села, выпрямив спину. Она стремительно повернула голову, её взгляд, словно магнитом, притянуло к нему, и она удивлённо заморгала. О. Он сказал это вслух. Она издала звук, нечто среднее между смехом и всхлипом. Её рука взметнулась к виску (Коту сразу же стало не хватать её мягкости и тепла), и она потрясённо выдохнула: – Ты очнулся!!! Он моргнул, узнавая её. – М-маринетт? – Его голос был низким, хриплым и болезненным, как будто он кашлял. Или кричал?.. Маринетт быстро вытерла слюну с подбородка, затем пригладила и заправила за уши несколько выбившихся прядей волос (что не очень-то помогло её почти комичной причёске, но он не собирался упоминать об этом) и, заикаясь, произнесла: – Маринетт! Д-да, это я! Ха! Хаха… П-приятно познакомиться? Кот моргнул. – П-привет… – робко ответил он, сворачиваясь калачиком. Снова нервный смех. Взволнованная и всё ещё пытающаяся расчесать пальцами волосы и избавиться от бесчисленного множества складок на своей пижаме, она продолжила: – Х-хотя, наверное, мы уже встречались, раз уж ты знаешь моё имя. Она замерла в нерешительности. Приподняв бровь, она спросила более спокойным голосом: – Мы знаем друг друга? Теперь настала очередь Кота нервничать и заикаться. Он теребил край одеяла, глядя куда угодно, но только не на неё. – Я… то есть мы… мы… Я имею в виду… В груди у него всё сжалось. Несмотря на все его преступления, все его грехи и его позор часть него хотела сказать ей, хотела, чтобы кто-то знал. Кто-то, кто не имеет никакого отношения к этому ужасному бесчинству. И это вполне могла бы быть Маринетт, которую он очень любил и которой безоговорочно доверял. Она была бы идеальным человеком, кому можно довериться. Однако… именно потому что он любил свою подругу, он знал, что не мог это сделать. Он не мог взвалить на неё такое бремя. И это причиняло ему боль. Больше, чем он мог выразить. Он застонал, глубоко выдохнул и потёр затылок. С меланхолической тяжестью в голосе он тихо ответил: – Я не должен тебе говорить. Прости. – О, точно… – тихо сказала Маринетт, пытаясь скрыть разочарование. Но, как всегда, бедная девушка не могла скрыть своих чувств, как бы ни старалась, хорошо это или плохо. Она виновато отвела взгляд, почти рассердившись на себя за то, что вообще задала этот вопрос. Кот почувствовал себя ужасно. Она имела полное право задать подобный вопрос, особенно после того, как он выпалил её имя прямо перед тем, как потерять сознание. Почему бы ей не полюбопытствовать? Это было просто несправедливо, что у него было такое преимущество перед ней. Он объяснил, отчасти для того, чтобы напомнить самому себе: – Я не хочу, чтобы ты и твоя семья оказались в опасности из-за Бражника, если он как-нибудь узнает, что ты помогла мне. Соглашаясь с ним, Маринетт застенчиво пробормотала что-то в ответ и поёрзала. Очевидно, её тело затекло из-за того, что она заснула в полусидячем положении. Издав тихий стон, она вытянула ноги и пошевелила ими, чтобы восстановить кровообращение. Она робко пожала плечами. – У меня затекли ноги, – пробормотала она с кривой, но добродушной улыбкой. Глаза Кота были прикованы к этому движению. Её носки были розовыми, пушистыми, с узором из крошечных макарон радужного цвета. Он ласково улыбнулся в ответ. «Она такая очаровательная» Она посмотрела на него, небесно-голубые глаза встретились с сияющими изумрудно-зелёными. – Он сделал это с тобой, не так ли? – прямо сказала она, утверждая, полностью изменив атмосферу комнаты. Он мог поклясться, что в её голосе звучали почти убийственные нотки. Глаза Кота широко раскрылись. «Она очень умна» Не было никакого смысла пытаться отрицать это, не так ли? Он знал, что она слишком умна для этого. Она всегда обладала сверхъестественной способностью понимать его, и, очевидно, это распространялось и на его альтер-эго. Открыв рот, чтобы ответить, он остановился, не имея ни малейшего понятия, с чего начать. Как он мог рассказать обо всём, что произошло? Не говоря уже о том, что это потребовало бы раскрытия его отношений с Бражником, о чём не могло быть и речи. Но Маринетт заслуживала какого-то объяснения, после всего, что она для него сделала. – Ему это не сойдет с рук, ты же знаешь, – сказала она прежде, чем он успел ответить. – Ледибаг надерёт ему задницу, – заявила она уверенно, без малейших сомнений. Кот невольно рассмеялся. «Эта девушка – это что-то!» Он фыркнул, забавляясь. – Я принесу попкорн, – пошутил он с ухмылкой. Она нежно улыбнулась ему, хотя он не был уверен, почему она это сделала. Он сотворил так много ужасных вещей в прошлом. Но так или иначе, она приняла его несмотря ни на что, даже обращалась с ним как с обычным человеком. Он широко улыбнулся в ответ. Она действительно была замечательной. – Маринетт… – Он заколебался, лицо его приняло задумчивое выражение. – Могу я кое-что спросить? – Конечно, – ответила она, сложив руки на коленях. Его губы сжались в жёсткую линию. – Почему ты помогаешь мне? – прямо спросил он. – Я… – Она быстро опустила глаза, словно глубоко задумавшись. Наконец она ответила: – А почему бы и нет? – Потому что я… я плохой человек, – ответил он как ни в чём не бывало. Маринетт решительно покачала головой: – Нет. Я так не думаю. – Но я преступник, – настаивал он, стыдливо отводя глаза. – Ты могла бы забрать мой Камень Чудес и оставить меня в том переулке, или сдать меня полиции вместо того, чтобы привести меня в свой дом и позаботиться о мне, – заявил он, совершенно сбитый с толку. Уголок её рта дёрнулся вверх, и она пожала плечами. – Один хороший человек однажды сказал: «Всё, что необходимо для торжества зла, – это чтобы добрые люди ничего не делали». Глаза Кота округлились, потом он недоверчиво хмыкнул. Цитирование героев комиксов суперзлодею было так похоже на Маринетт. – И, – продолжила она, и глаза её наполнились искренностью, – я считаю, что ты тоже хороший человек. У Кота перехватило дыхание, вихрь эмоций угрожал вырваться наружу, и он с трудом удержался, чтобы не затрепетать от её слов. – Я… – Он опустил глаза, лицо его пылало. – Спасибо тебе. Я… не привык быть рядом с людьми, как Кот Нуар. И уж тем более, чтобы они были добры ко мне. – Он с опаской провёл ладонями вверх и вниз по рукам. – Я этого не заслуживаю. Он почувствовал, как она коснулась его предплечья, возвращая его внимание к ней. – Каждый заслуживает сострадания, – мягко сказала она. – И каждый заслуживает второй шанс. Он впился в неё взглядом, полным благоговения и восхищения, затем судорожно вздохнул, и его губы растянулись в благодарной улыбке. – Ты гораздо добрее, чем я когда-либо думал. Явно застигнутая врасплох его искренним комплиментом, Маринетт слегка поёжилась, яркий румянец быстро распространился по её щекам, и она тихо пробормотала благодарность. Решив сменить тему разговора, Маринетт встала, чтобы включить ближайшую лампу, прочистила горло и решительно заявила: – Давай-ка усадим тебя. Мне нужно проверить твои бинты. – Бинты? – спросил он, подняв брови. Он посмотрел вниз на свою грудь. А затем на свои руки. Все они были обнажены, за исключением перчатки на правой руке (где он носил своё кольцо и, следовательно, оно не было снято). Он замер, всё ещё глядя на свою обнаженную кожу, словно безуспешно пытаясь решить сложное математическое уравнение. – Почему я голый? Маринетт пискнула, высоко, словно мышь, дико размахивая руками в опровержении: – Н-НЕ СОВСЕМ ГОЛЫЙ!!! Мы должны были перевязать твои раны, так что, естественно, нам пришлось снять несколько предметов одежды, – пролепетала она. Он невольно заглянул под одеяло, и его глаза расширились. Он услышал, как Маринетт взвизгнула (снова) и смущённо отвернулась. Под костюмом всегда были трусы, или это что-то новенькое?.. Неужели их Камни Чудес всегда создавали волшебное нижнее бельё вместе с их костюмами, и он просто никогда не знал об этом? Кот недоверчиво нахмурил брови. – Меня можно раздеть?! – воскликнул он в полном недоумении, как будто эта мысль никогда раньше не приходила ему в голову. – Т-ТЕБЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ТАК ГОВОРИТЬ??! – пискнула Маринетт, прикрываясь руками от унижения. Несмотря на растерянность и смущение Кот не смог удержаться от смешка. Вот та Маринетт, которую он так часто видел, будучи Адрианом. Такая экспрессивная и драматичная, и просто забавная, всегда способная заставить его смеяться, даже в трудные дни. Немного успокоившись, Маринетт объяснила: – Там есть молния, помнишь? Глаза Кота расширились. О, да… там сзади была молния. Он никогда не обращал на неё внимания, она просто была... там. Но, насколько он знал, она была чисто для красоты. – Она работает?? Маринетт что-то неразборчиво пробормотала и из-за своей временной неспособности говорить указала на небольшой столик, где лежала его одежда, доказывая, что его костюм и ботинки действительно можно снять. Кот изогнул бровь. – Ха. Похоже, что так. Вновь обретя способность формулировать связные предложения, Маринетт откашлялась и заметила: – Мы собирались их отмыть, но... ммм… грязь и пятна исчезли сами собой за пару часов. Кот уставился на сложенный костюм в другом конце комнаты. – Я… я не знал, что так бывает, – пробормотал Кот голосом, полным удивления. Маринетт задумчиво ответила: – Да, должно быть, это магия Камней Чудес. Я тоже никогда не знала об этом. – Её глаза округлились после этих слов, и она добавила несколько пугливо: – Эээ, в смысле… очевидно, что я не могла знать об этом! Это твоё кольцо, конечно, классное! Я бы тоже хотела, чтобы моя одежда сама себя стирала! Она издала неестественный смешок, который он неуклюже повторил в ответ. Повисла напряжённая пауза, во время которой всё, что они могли делать, – это смотреть друг на друга, натянуто улыбаясь, и оба ждали, когда другой нарушит внезапно наступившую тишину. В конце концов Маринетт перестала притворяться, что это обычный разговор, и со стоном поморщилась от собственного смущения. Она заговорила, на этот раз нормальным голосом: – Прости. Наверное, я всё ещё немного нервничаю. У меня дома никогда раньше не бывал супергерой. Кот фыркнул с издёвкой: – Не знаю, с чего ты это взяла, но я не герой, – сказал он голосом, полным презрения и отвращения к самому себе. Маринетт присела рядом с ним на кровати. – Но ты теперь с Ледибаг, ведь так? Технически, это делает тебя супергероем. – Откуда… откуда ты знаешь? – спросил он, озадаченно прищурившись. Маринетт пожала плечами, склонив голову набок. – Ну, почему-то я сомневаюсь, что ты всё ещё друг Бражника после того, что он с тобой сделал. – Н-нет, полагаю, что нет… Воспоминания давили на него, словно имели физический вес, живо напоминая о том, как сильно они с отцом отдалились друг от друга за эти годы, пока в конце концов не возвели между собой непреодолимую стену. – Я видела тебя сегодня утром, во время нападения акумы, – объяснила Маринетт. – Должно быть, было очень трудно бросить ему вызов. Кот послал ей маленькую улыбку. – Должен признаться, я и не предполагал, что всё так обернётся, – признался он. – Но несмотря ни на что… Несмотря на то, что он сделал со мной... И даже если бы ты не нашла меня и не спасла мне жизнь, я бы... я бы всё равно сделал это снова. Я просто не мог больше жить с этим чувством вины. Маринетт взяла его ладонь и слегка сжала. – Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, – произнесла она практически шёпотом, её голос был полон сочувствия и печали. – Это, должно быть, ужасно трудно. Кот посмотрел на их руки и сжал её ладонь в ответ, пытаясь проглотить большой комок в горле, чтобы не дать своим эмоциям взять верх. – Спасибо за тёплые слова, – тихо ответил он. – Но это ещё далеко не конец. Он так просто меня не отпустит. Я знаю это. Маринетт задумчиво прикусила нижнюю губу. – Не знаю, какие рычаги давления имеет на тебя Бражник, но я хочу помочь тебе, – предложила она. – У тебя есть какие-нибудь родственники, с которыми ты мог бы связаться? Мне не обязательно знать, кто они, но я всё равно могу помочь тебе позвонить им или встретиться с ними. – Я… – Кот замолк. Родственники? У него не было другой родни. Разве что… «Натали. Я могу попробовать связаться с ней анонимно. Но как я это сделаю? Отец будет отслеживать её звонки. Мне нужно придумать какой-то способ дать ей знать, что я в порядке». – Есть один человек. Она моя… эээ… тётя. Но Бражник может проверить историю её телефонных звонков, может быть, даже прослушивать её разговоры. Я не знаю точно, насколько он контролирует всё это. Маринетт закончила за него: – И, если ты позвонишь отсюда, он что-то заподозрит, потому что это будет случайный, неизвестный номер. Хм… Кот скрестил руки, задумавшись. – Может быть, одноразовый телефон? Или… телефоны-автоматы ещё существуют? Маринетт пожала плечами. – Я не видела их уже целую вечность. Даже не представляю, где мы его найдём. Она постучала пальцем по подбородку, и Кот с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть от веселья при виде того, как её лицо всегда хмурилось (приправленное милой, преувеличенно серьёзной гримасой), когда у неё в голове крутились колёсики с хомяками внутри. – Может быть ты можешь создать новую электронную почту и отправить ей зашифрованное письмо из общественного места с бесплатным Wi-Fi, например, библиотеки или кафе, – предложила она. – Это может сработать. Бражник… – Он недовольно сморщил нос. – Он довольно могущественный человек с большими связями. Но этот способ может быть достаточно безопасным. Маринетт досадливо поджала губы и шумно выдохнула. – Ну, давай подумаем об этом завтра. Мы немного отвлеклись от проверки твоих бинтов. – О, точно. Стянув одеяло вниз до пояса, он приготовился к процедуре. Он зашипел от боли, пытаясь сесть, но Маринетт мягко положила руку ему на плечо, чтобы остановить его. – Не шевелись, позволь мне помочь тебе. Раны на твоём животе всё ещё довольно свежие, и мы не хотим усугублять их. Робко улыбнувшись, она придвинулась к нему, нежно обхватила руками верхнюю часть его тела и медленно потянула вверх. Поморщившись, он попытался помочь ей, насколько мог, напрягая мышцы спины и живота, подталкивая себя вперед. Большая, глубокая рана на его животе препятствовала этому, но, к счастью, Маринетт была намного сильнее, чем он ожидал, что значительно облегчило задачу. Когда им это, наконец, удалось, у него закружилась голова от напряжения, усугублённого вчерашней потерей крови. Маринетт поймала его, когда он качнулся вперёд, прижимая его к груди. Он вздохнул с облегчением, импульсивно обнимая её в ответ. – Ты в порядке, Кот? Это слишком болезненно? Он покачал головой. – Я в порядке. Просто немного закружилась голова на секунду, – ответил он, чуть запинаясь в лёгком тумане. – Отдохни столько времени, сколько тебе нужно, – ответила она мягким, успокаивающим голосом. – Дай мне знать, когда ты будешь готов. Несколько мгновений он наслаждался близостью и блаженством от одного из фирменных всеобъемлющих и почти целебных объятий Маринетт. Такие объятия предназначались только для самых близких друзей и членов семьи. Его желание узнать, почему она решила подарить одно из них Коту Нуару, было подавлено наслаждением от тепла и приятных покалываний, которые распространились по всему его телу. Такое чувство возникает, когда пьёшь самый восхитительный горячий шоколад, завернувшись в самое мягкое одеяло. Это почти заставило Кота забыть, что в данный момент он не был Адрианом. Однако, внезапно Кот почувствовал, как его щеки запылали от воспоминаний о том, как они с Маринетт в последний раз оказались в подобном положении, когда он держал её в объятиях во время её... кхм... «проблемы с гардеробом» в бассейне всего пару недель назад. И уж точно не помогало то, что она начала поглаживать его спину неспешными кругами, чтобы облегчить его дискомфорт, как и тогда. Отбросив воспоминания об их взаимном смущении, он решил воспользоваться успокаивающим присутствием Маринетт и физической нежностью, которую она так щедро дарила ему (и которую он так отчаянно жаждал). Он удовлетворённо вздохнул, положив голову ей на плечо, чувствуя себя в большей безопасности, чем когда-либо в роли Кота Нуара. Когда она держала его вот так, он мог почти поклясться, что физически ощущал, как она высасывает из его сердца вечную усталость и меланхолию. Можно ли остаться здесь навечно? Казалось, ответ не имел большого значения прямо сейчас. Лишь много мгновений спустя Кот осознал, какие звуки всё это время вырывались из его горла. «Это что?..» Он отшатнулся, слова спешно слетели с его губ: – П-прости!! Мне правда жаль!! Я не осозна… то есть, я не знал, что я… Я мурлыкаю??! – недоверчиво пролепетал он. Маринетт хихикнула, примирительно подняв руки, почему-то нисколько не смущаясь странности всего этого, и заверила его, что всё в полном порядке. – Вообще-то это довольно мило, если ты не возражаешь, что я так говорю, – добавила она, пытаясь спрятать улыбку за ладошкой. Кот улыбнулся в ответ в равной степени растерянно и с облегчением. Она определённо воспринимала всю эту странную ситуацию спокойно. Неудивительно, что они подружились с первого дня знакомства. Она была удивительной, и не такой нервной и пугливой, как Адриан. Ему нравилось видеть в ней эту новую сторону. – Так как ты, кажется, чувствуешь себя немного лучше, я сейчас… ммм… проверю твои бинты. Если ты не против, – спросила Маринетт, ожидая его одобрения. Затаив дыхание, Кот кивнул, чувствуя, как его лицо снова начинает медленно краснеть. Она смущённо улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на его грудь. Её румянец стал ещё ярче, и она сглотнула, когда её руки зависли над ним, слегка дрожа. В тот момент, когда её пальцы коснулись его кожи, Кот осознал, насколько... открытым он был в данный момент. Нежные прикосновения Маринетт и лёгкие, как перышко, касания кожи, когда она меняла ему повязки и очищала раны, одновременно успокаивали его и заставляли сердце биться быстрее. Он был так поглощён наслаждением от прикосновения её умелых, ловких рук, что даже не заметил ни жжения антисептика, ни воздуха, щипавшего его открытые раны. Маринетт пришлось наклониться ещё ближе, чтобы наложить новые повязки вокруг его груди и спины, обернув бинты несколько раз, пока все поражённые участки не были полностью и надёжно закрыты. Их раскрасневшиеся щёки соприкасались каждый раз, когда она наклонялась вперёд, чтобы наложить новый слой. Когда она закончила, её взгляд вопросительно скользнул по нему, задержавшись на его лице. Она протянула руку, слегка сжав его подбородок, изучая его с такой настойчивостью, которую он редко видел в её глазах. Он едва замечал, как она снимает повязки и протирает ему лицо, его взгляд не мог оторваться от неё, притянутый к ней, как мотылёк к пламени. Казалось, он вот-вот обнаружит что-то важное, что-то необыкновенное, если только ему позволят подойти поближе. – Твои раны выглядят намного лучше, – заметила Маринетт, возвращая его к реальности. – Какой бы магией ни обладал твой Камень Чудес, он проделывает невероятную работу, исцеляя тебя. Она помогла ему снова лечь на подушки и, быстро извинившись, откинула одеяло, чтобы обработать большую рану на его ноге. – Так… ммм… Что это за лекарство? – спросил он, с любопытством разглядывая необычно выглядящие компрессы. – О! Нууу… – запнулась она. – Т-традиционная китайская медицина! Ну, ты знаешь… травы и всё такое прочее. Я точно не знаю, как, но они работают как заклинание! – Она нервно рассмеялась и слегка пожала плечами. Они снова погрузились в дружеское молчание, пока она продолжала работать. Между бровями Кота пролегла морщинка, пока он обдумывал своё нынешнее положение. У него были вопросы. Очень много вопросов. Однако он знал, что Маринетт не сможет ответить на них. Этим загадкам придётся подождать, пока он не поговорит с Ледибаг. В данный момент он был благодарен, что каким-то образом, по какой-то причине, не превратился обратно, и его Талисман, казалось, помогал ему несмотря на то, что его силы были в основном основаны на разрушении. – Готово! – оживлённо объявила Маринетт, снова накрывая его одеялом. – Тебе стоит поспать – твоему телу нужен отдых. Твои раны заживают гораздо быстрее, чем у любого нормального человека, и я предполагаю, что это благодаря твоему Камню Чудес. Я бы советовала тебе оставаться трансформированным как можно дольше. – Честно говоря, я понятия не имею, сколько времени мне осталось до моего превращения. Вообще-то трансформация не должна была длиться так долго. Она похлопала его по колену. – Может быть твоё кольцо просто интуитивно знает, что делать, если ты окажешься в большой опасности? – Она добродушно пожала плечами. – Не беспокойся. Если оно начнёт пищать, я уйду как можно скорее, так что твоя личность останется тайной. Она начала вставать, но он мягко коснулся её руки, когда она отстранилась, и снова посмотрел ей в глаза. – Маринетт, – тихо произнёс он её имя, почти как молитву. – Я хочу ещё раз поблагодарить тебя. За всё, что ты сделала для меня. Ты и твои родители пошли на огромный риск, впустив меня в свой дом, и я действительно ценю это. Её щёки слегка порозовели. – О, нет проблем, – робко ответила она с улыбкой. – Мы были рады помочь! Он схватил её за другую руку, чтобы она полностью повернулась к нему лицом, и пылко повторил: – Я ценю это. Вы спасли мне жизнь. Никто другой не сделал бы того же, что сделали вы. Не для меня. Вы удивительные люди. – К-кот Нуар… – прошептала она так, словно у неё пересохло в горле, её румянец становился всё ярче и ярче. – Не думаю, что когда-нибудь смогу отплатить вам, но я чертовски постараюсь. – Кот, всё в порядке, – ответила она голосом, полным нежности и теплоты. – Ты не должен этого делать. Мы не для этого помогали тебе. – Знаю, вы замечательные люди. Я всегда буду помнить вашу доброту и великодушие. – Он нервно прикусил губу. – Поэтому я обязательно покину ваш дом, как только смогу. Я уйду с первыми лучами солнца, так что больше не доставлю вам неудобств. Глаза Маринетт расширились, и она в ужасе отпустила его ладони. – Ч-что?! – воскликнула она голосом, полным страха. – Н-но ты ещё не готов уйти сам, прямо сейчас ты даже не можешь встать! Кот покачал головой. – Я справлюсь. Я уже подверг вас риску, пробыв здесь столько времени, и мне очень жаль. Как только я уйду, я обещаю, что ты больше никогда не увидишь меня и не будешь иметь со мной дела. Ты будешь вне опасности. – Н-нет, не извиняйся! Это не твоя вина! Ничего из этого не твоя вина! – Она отчаянно размахивала руками, подчёркивая свои слова. Вопросы лились из неё, как из открытого крана: – Н-но у тебя есть место, куда ты можешь пойти? Кто-то, с кем можно остаться? Держу пари, Бражник знает твою гражданскую личность, верно?? Куда ты убежишь? Где ты будешь прятаться?! У тебя есть деньги? Глаза Кота расширились, и он удивился, что она ещё самопроизвольно не воспламенилась. – Мари, всё хорошо! – успокоил он её, изо всех сил стараясь говорить уверенно. – Не волнуйся обо мне, я что-нибудь придумаю. Маринетт заёрзала на месте, будто у неё под рубашкой оказался кубик льда. – Н-но почему бы тебе не остаться на денёк-другой? Я спрошу родителей, уверена, они не будут возражать! Он подавил тоскливый вздох. – Я бы хотел остаться, поверь мне. Но я не могу, Маринетт. Я не смогу жить, если из-за меня с тобой что-нибудь случится. Она ответила, на этот раз спокойнее: – Я тронута, что ты беспокоишься о нас, правда. Это лишний раз доказывает, что ты хороший человек. – Она нервно прикусила губу. – Но я буду до смерти волноваться, если не буду знать, в порядке ли ты или с тобой что-то случилось. Что, если Бражник найдёт тебя там, пока ты ещё будешь не в состоянии сражаться? Нет ничего плохого в том, что ты заляжешь на дно и останешься здесь чуть дольше. Ты всё ещё можешь сохранять свою личность в тайне. – Она устремилась вперёд, положив руки ему на плечи. – Здесь он не найдёт тебя, обещаю. Я предлагаю это не Коту Нуару, а тому, кто ты на самом деле, твоей гражданской личности. Кота озадачил страх Маринетт перед его неминуемым уходом и то, насколько непреклонно она относится ко всему этому. Почему она так беспокоится о нём? Конечно, у него не было бы ни единого шанса, если бы ему пришлось сражаться с акумой или, боже упаси, с самим Бражником. Но он не мог возложить ответственность за укрывательство разыскиваемого преступника на Дюпенов, которые уже проявили к нему больше сострадания, чем можно было ожидать для кого-то вроде него. Ледибаг уже почти умерла из-за него. Он не мог допустить, чтобы подобное случилось с Маринетт. – Я… – Он посмотрел на своё одеяло, явно сражаясь с самим собой. – Я-я не знаю. Мне правда нужно попытаться найти Ледибаг прежде, чем принимать какие-либо решения о том, что делать дальше. Маринетт замерла, и её глаза стали задумчивыми при упоминании Ледибаг. Кот продолжил: – К тому же, я хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Плюс… – Он беспокойно теребил край одеяла. – Я не хочу, чтобы она знала о моей битве с Бражником. – Что?! – воскликнула Маринетт, опасение в её глазах сменилось замешательством. – Почему нет? – Просто… – начал он с грустной улыбкой на лице. – Я не хочу, чтобы она беспокоилась. Потому что я знаю, что она будет беспокоиться. Она такая самоотверженная и чуткая. Последние несколько лет так измучили её. Я не хочу добавлять ещё больше стресса или быть обузой. Я обязан быть ей полезным и воодушевляющим, а не наоборот. Маринетт застенчиво опустила глаза, её щеки порозовели. – У-уверена, она справится. И она никогда не будет думать о тебе как об обузе. Н-но всё же, это очень мило с твоей стороны, что ты заботишься о ней. – Я поклялся, что буду защищать её. Бражник может воспользоваться сложившей ситуацией… с моим ранами, и попытаться пойти за ней, думая, что она будет одна. Поэтому я должен быть готов. Я должен защитить её несмотря ни на что. Даже, если я ещё не полностью исцелился, я всё ещё могу это сделать. Маринетт задумчиво фыркнула, глядя на него сквозь ресницы. – Ты ведь очень о ней заботишься, правда? – Я сделаю для неё всё что угодно, – сказал Кот без колебаний, на выдохе, голосом, полным обожания и преклонения. Лицо Маринетт из ярко-розового окрасилось в тёмно-малиновое, до самых ушей, и она потеряла дар речи. Неужели он был слишком откровенен? Он не хотел ставить её в неловкое положение. Прежде, чем он успел извиниться, она прочистила горло. – Н-ну, уверена, тебе не придётся долго разыскивать её. Или, может быть, она найдёт тебя первой, кто знает? – сказала она с довольно непроницаемым выражением лица. Он внимательно посмотрел на неё с любопытством. Может быть, Ледибаг живёт где-то поблизости, и Маринетт догадалась об этом, потому что регулярно видела её по соседству? – Т-так или иначе, моё предложение остаётся в силе, – добавила она, в последний раз сжав его ладонь, и направилась к двери. – Кричи, если тебе что-нибудь понадобится. Увидимся утром! – Я-я подумаю об этом. Спасибо, Маринетт. Он смотрел, как она выключила свет и закрыла за собой дверь, и снова погрузился в мирную темноту. Он был совершенно опустошён, но слишком много мыслей крутилось у него в голове, чтобы снова заснуть. Он знал, что должен хоть немного отдохнуть перед уходом. Он замер. Ему пришла в голову одна мысль. Следует ли ему просто… уйти сейчас? Это стоило того, чтобы попытаться. Если бы он это сделал, то мог бы избежать ещё одной долгой (хотя и из лучших побуждений) конфронтации с Маринетт утром. Его подруга была милой, почти до безобразия, и очень упрямой, так что ему наверняка будет трудно убедить её отпустить его. Сделав глубокий вдох, он отвёл руки назад и с трудом сумел наполовину сесть. Но требуемое усилие было слишком велико, и он упал обратно на матрас с неэлегантным шлепком и болезненным стоном. Он вздохнул. Он попробует снова чуть позже. Нет ведь ничего плохого в том, чтобы немного отдохнуть, пока он набирается сил, верно? Плюс, одеяло такое мягкое. И пахнет так приятно – только после стирки. Конечно, было бы напрасной тратой времени не насладиться гостеприимством, пока он набирается сил. Всего на несколько минут. Он же не собирается засыпать. Определённо нет. С лёгким вздохом он растянулся на кровати, вытянув свои длинные ноги так сильно, как только мог. Он даже не попытался подавить мягкое мурлыканье, вырвавшееся из его горла. Он искренне любил дом Маринетт. Он бывал здесь несколько раз, когда они делали школьные проекты или уроки, да и просто развлекались, играя в видеоигры с их друзьями и родителями Маринетт (которые, как ни странно, были так же увлечены ими, как и остальные подростки). Атмосфера была такой приятной, уютной и домашней – именно в таком месте он мечтал жить. И хотя в комнате больше никого не было, впервые за много лет он по-настоящему не чувствовал себя одиноким и не боялся заснуть. Не то чтобы он собирался спать, конечно. Ему просто… нужно было немного отдохнуть. С сонным стоном он натянул одеяло до самой шеи, наслаждаясь его мягкостью и теплом, лёжа неподвижно и слушая тихое постукивание дождя снаружи. Единственное, что могло бы сделать эту кровать абсолютно идеальной, — это присутствие некоторого маленького квами, к которому можно было бы прижаться. Он определённо скучал по своему сварливому коту, даже несмотря на его раздражительное, нахальное поведение. Ему не терпелось увидеть его, как только он снова сможет снять трансформацию. Он улыбнулся и позволил себе закрыть глаза. Его мысли лениво вернулись к Ледибаг, как это часто случалось в последнее время, и он задумался, какой же была её собственная квами. Если квами Ледибаг и Плагг были противоположностями, значит ли это, что она была покладистой и ответственной? Ладила ли она с Ледибаг так же, как он с Плаггом? Что за еду она предпочитала? Он глубоко вздохнул, мысли стали далёкими и расплывчатыми. «Интересно, спит ли она рядом с Ледибаг… Хм… Счастливая квами…»

***

Секунд через тридцать Тикки хихикнула про себя, прислушиваясь к тихому сопению измученного Кота Нуара. Она устала, но старательно выполняла свою задачу – магически посылала ему столь необходимые исцеление и силу. Ей было интересно, что придумает Маринетт, чтобы выполнить инструкции Мастера Фу и удержать Кота Нуара здесь, пока он выздоравливает. Несмотря на всю неопределенность она улыбнулась, полная надежды и оптимизма. Всему есть причина, и Маринетт всегда находила выход.       От автора: Приготовьтесь, Кот получит так много милоты и флаффа, брошенных в него, в следующих нескольких главах, что ему понадобится щит (хотя он, вероятно, не будет возражать против всего этого в конце концов) ;)