Бойцы особого назначения

Всю вторую половину июля они тренировались на спецбазе недалеко от Подольска. Когда-то в этом месте был учебный центр для артиллеристов-срочников, сейчас он стал местом дислокации их группы. По прибытии они сами усложнили полосу препятствий. Приказом сверху им завезли оборудование и компьютеры для координационного центра, направили нескольких сисадминов и айтишников, а также пару молодых лейтенантов для руководства персоналом. Теперь их служба проходила здесь. Славка устало выдохнул и опустился на траву. Его жизнь вдруг круто изменилась, и он до сих пор не пришёл в себя. Вроде бы всё как обычно: тренировки, занятия и совсем мало времени на отдых и сон. Но это была только видимость. Раньше они были каждый сам за себя и не то чтобы не пришли бы другим курсантам на выручку в случае нужды, тут даже не обсуждалось, но это не одно и то же, что жить с одними и теми же людьми долгое время бок о бок, считать их практически семьёй, доверять, как самому себе. А именно этому им и придётся научиться. Новое сверхсекретное подразделение «Беркут» обязано стать одним общим деятельным организмом, и в этом направлении им ещё работать и работать. И его надеждам, что он закончит «Версус» и забудет о случившемся в школе, забудет директора и успокоится, также не суждено сбыться. Когда Фёдоров оповестил их об условиях дальнейшей службы, то добавил, что аналог отряда есть только в ВМФ России, так называемые боевые пловцы, а в сухопутных войсках РФ «Беркут» — единственный по степени подготовки, соответственно, и спрос с него выше. А ещё то, что в команде будет одна женщина. Старший лейтенант Евгения Муродшоева, позывной Мура. Одна из трёх женщин, которые в разное время успешно прошли подготовку в «Версусе». Военный хирург и переговорщик, с виду эта Мура совсем не походила на бойца спецназа, но оказалась той ещё штучкой. В первый же день заявилась в общую казарму и с самым невозмутимым видом заняла пустую кровать в углу у стены, а потом заявила: — Кто будет на меня пялиться ебанутым придурком, получит в рожу. Парни, до сих пор охуело молчавшие, встрепенулись. Кто-то заржал, кто-то, как Локи, заворчал, что женщинам не место в спецназе, а Кикир решил подвалить к дамочке на дурака. Но только он попытался взять её за руку, та ему так конечность выкрутила, да и самого в приличный такой бараний рог свернула, что бедному Кикиру стало не до смехуёчков. И на физподготовке, и в других дисциплинах она не уступала ни одному мужику. Так что парням потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что хрупкая с виду, голубоглазая и миловидная Женечка — отличный, хорошо подготовленный боец, и шутки с ней могут обойтись себе дороже. Ещё им всем присвоили позывные. И может быть кому-то не понравилось бы именоваться «Гнойный», но лично Славка был абсолютно доволен, лучшего позывного он наверное и сам бы не придумал. Поэтому готов был отдать руку на отсечение, что это заслуга подполковника. Фёдоров в последние недели стал просто какой-то головной болью Славки, вот прямо прыщом на заднице. В тот вечер, после возвращения от него в казарму, он никому ничего не рассказал. Даже Ваньке, вернее сейчас уже Охре, хотя тот и заметил, что с ним не всё в порядке. Он и сам не понимал, почему скрыл от друга случившееся, может быть, потому, что стрёмно это как-то, когда тебя мужик целует, а может, оттого, что даже самому себе до сих пор не мог признаться, что хоть и растерялся в первый миг, когда его губы накрыли чужие, а потом, спохватившись, оттолкнул Фёдорова, эти несколько секунд между первым и вторым были настолько потрясающими, что у него член в штанах дёрнулся и опять начал вставать, как тогда, на озере. И если бы он не прервал поцелуй, конкретный, полноценный стояк ему бы был обеспечен. Славка не был идиотом и понимал, что второй раз на физиологию не спишешь, но и признать, что его заводит не симпотная девчонка, а лысый мужик, тоже не мог. Не укладывалось это в его голове, не желало укладываться. Такое положение вещей сильно выбивало из колеи, и на тренировках и заданиях ему последнее время доставалось то от Фаллена, то от Замая, да и Илюха иногда рявкал на него за несобранность. Хотя то, что двое последних перебрались в Подольск вслед за отрядом, парней даже обрадовало. Они по-прежнему оставались их инструкторами, хотя относились к ним совсем по-другому, сейчас они были на равных. Славка зависал иногда, задумчиво глядя в одну точку, и трогал кончиками пальцев свои губы, как будто пытался понять, что же произошло и почему он так отреагировал. Он не знал, как будет вообще служить под руководством Фёдорова, но тот ни словом, ни взглядом ни разу не показал, даже не намекнул о том случае. И Славка постепенно успокоился, и почему-то позывной подполковника ему тоже понравился, как и свой. Окси больше не прессовал его, как в «Версусе», не насмехался, отдавал чёткие указания и не выделял из других бойцов. Но сам Славка вдруг стал ловить себя на том, что украдкой поглядывает на его губы, пристально рассматривает его самого, и самое дурацкое — испытывает при этом какое-то беспокойство. Вся эта хуйня начинала подбешивать и сильно раздражать. Мужики его не интересовали никогда, не начали и сейчас. Ко всем парням в отряде, даже к Фаллену, который оказался вообще-то нормальным пацаном, как только перестал быть их инструктором, Славка относился ровно, привычно. С Охрой они всё так же могли и обняться, и завалиться на одну кровать перед отбоем, чтобы поболтать, не мешая спать другим, но никаких «особых» ощущений тот не вызывал. С Окси выходило по-другому. Славка почему-то обратил внимание, что прихрамывать тот перестал уже через пару дней, а однажды заметил небольшой порез на его скуле. Вот чего в этом примечательного? Да ни хера. Брился мужик, порезался, с кем не бывает. Томас вон периодически членовредительством занимается, то есть режется, когда бреется. Куда, спрашивается, торопится всё время? Так что раньше Славка даже бы и не заметил такой ерунды, а сейчас завис, глазея на подполковника, пока тот рядом что-то объяснял Хэту. И ведь непонятно, откуда что взялось. Однажды, ещё в Рязани, они с Охрой обсуждали этот вопрос. Тот тогда искренне признался, что ему, наверное, пофиг, с кем, с парнем или девчонкой мутить, лишь бы человек хороший был. Славка друга осуждать не стал, каждому своё, не его это дело, кого тот предпочитает, да и не светился Охра с парнями. Про себя же всегда уверен был на сто процентов, что в другую сторону его никогда не потянет. Тем более сейчас, когда через два года стукнет тридцатник, можно было не волноваться, что, кроме девушек, альтернатив нет и не будет. И вдруг такой попадос, хоть вой. Девчонки его вниманием не обделяли. Рослый не по годам, Славка всегда выглядел старше своих лет и впервые уже в тринадцать лет переспал с соседской девчонкой старше его на три года. А сейчас бы уже навскидку и не назвал всех, с кем у него был секс. В общих чертах — много. И вдруг этот лысый хрен! Чем-то зацепил его, пролез под кожу, и хоть ты тресни, никакого выхода. Конечно, Славка не думал о том, что влюбился, бред полнейший, но и душевное равновесие восстановить не мог. * * * Отряд перебазировался в Подольск, но для того, чтобы стать настоящим сплочённым коллективом, нужно время. Мирон понимал, что только совместные боевые операции сделают отряд таковым, поэтому настаивал перед командованием, чтобы проверить ребят на деле как можно раньше. А пока все бойцы опять тренировались и оттачивали мастерство. Мирон из окна наблюдал спарринг Гнойного и Охры. Он отлично понимал Фаллена, который запал на Охру, а в том, что это именно так, он даже не сомневался. Да и сам Мирон ох как неровно дышал к Гнойному. А эти двое прямо как из американских боевиков сбежали. Высокие, мускулистые, но при этом быстрые, ловкие. Сейчас, когда они с Фалленом сами же и натаскали их, от парней было невозможно взгляд оторвать. И если Охру Мирон оценивал исключительно как бойца, то на Гнойного практически облизывался. Только что толку, тот открытым текстом сказал, что не заинтересован. И всё, что оставалось, это вот так подглядывать украдкой, когда тот тренировался. Да ещё этот поцелуй, будь он неладен. Сколько раз Мирон уже обругал себя за несдержанность, счёту нет. Но сделанного не вернуть, хотя тот очевидно никому не проболтался, зато шарахаться от него стал весьма заметно. Мирон понимал, что насильно мил не будешь, но и заставить себя относиться к Гнойному как к остальным бойцам тоже не мог, это было не в его силах. Он не пытался обратить на себя внимание, наоборот, оставался максимально далеко от Гнойного, хотя перестать думать о нём не получалось. Губы его вспоминал и пальцы мозолистые, которыми тот когда-то наносил Мирону мазь на ногу. Вот у Фаллена, походу, всё было на мази. Мирон не раз уже замечал его шальную улыбку или задумчивый взгляд. Влюбился, как пить дать. Он же такой скрытный, у него, как у брянского партизана, ничего не выведать, а тут палился этот Штирлиц по всем фронтам. Всё это Мирон понял пару дней назад, просто обратил внимание, что Фаллен с Охрой очень многозначительно переглядывался и зависал иногда, если тот ошивался где-то поблизости. А главное, и тот вроде неравнодушно на Фаллена посматривал. Ну что ж, если у них всё взаимно, Мирон только рад будет за друга. С их работой очень тяжело найти кого-то, кто будет предан тебе. И неважно, мужчина это или женщина. И почему-то Мирон был уверен, что и остальные парни не осудят, даже если узнают правду. Одиночество — тяжёлый груз многих спецназовцев. * * * Черкасов позвонил в пять утра. Грузинские правительственные силы атаковали столицу Южной Осетии Цхинвали. Их группе надлежало вылететь в срочном порядке на место боевых действий. Временно они поступали в распоряжение командующего российскими миротворческими силами полковника Токарева. В городе стояла изнуряющая жара. На базе миротворцев они нашли полковника и получили указания. Обстановка сложилась крайне тяжёлая, из центральной городской больницы несколько раз звонили и просили помощи для эвакуации пациентов в подвал, который служил бомбоубежищем, и для защиты самой больницы от боевиков. Не менее критической оставалась ситуация и в аэропорту. При ночной бомбардировке само здание аэропорта пострадало не сильно, но на взлётных полосах горело несколько самолётов. Смог и чад стоял такой, что дышалось с трудом. Тем более в здании находилось несколько десятков человек, не успевших покинуть город, и в основном это были отдыхающие из России. Вероятность, что грузинская армия нападёт на мирных российских граждан, была очень велика. В обоих пунктах уже работали миротворцы, поэтому группе пришлось разделиться и выдвинуться туда для усиления охраны. В больницу Мирон отправил Фаллена с Хэтом, Мурой, Охрой, Донцом и Кикиром. Местным врачам нужно было помочь, и пока трое из группы будут переносить больных, оставшиеся трое смогут охранять периметр. Он был уверен, ребята справятся. Сам же он, забрав Гнойного, Локи и Томаса, рванул в аэропорт. Добирались до места на танке, который вместе с экипажем им выделил Токарев. Танкистов с машиной они оставили у кромки небольшого леса рядом с аэровокзалом. С этого места отлично простреливалась дорога, а сам танк увидеть среди листвы было трудно, лучшего места просто не придумаешь. Оценив обстановку, Мирон отдал приказ: — Гнойный, минируешь все возможные подступы. Особое внимание взлётной зоне, там ни зги не видно, боевикам только на руку. — Сделаю, — кивнул тот и пропал за завесой дыма. — Томас, твоя крыша, следи внимательно за всеми передвижениями вокруг аэропорта, — когда тот кивнул, закидывая за плечо снайперскую винтовку, он добавил: — Связь! Мне нужна постоянная связь с базой и группой Фаллена. — Будет, — отчеканил тот и, подмигнув хмурому Локи, убежал. Мирон вздохнул. Да, их слишком мало для такого огромного объекта, но он с уверенностью мог сказать, что каждый его боец четверых солдат стоит, так что прорвутся. — Локи, твой центральный вход, его надо забаррикадировать, как и окна. В залах ожидания есть скамьи и прочая мебель, всё пригодится. Подключи для этого миротворцев, сотрудников аэровокзала и пассажиров. — Он задумался на несколько минут. — Когда закончите, мирных граждан нужно спрятать. Понимаю, что их не десять человек, но есть же в этом строении помещения без окон? Боевики атаковать будут по-любому, каждого своей грудью от пули не прикроешь. Поэтому предупреди, чтобы нашли более-менее безопасное место, обязательно запасы еды и воды и сидели, не высовывались. — Так точно! — козырнул Локи и скрылся за дверью. Мирон отправился на выход, самолёты и взлётные полосы волновали его больше всего. Площадь огромная, никакой армии для защиты не хватит, вся надежда только на Гнойного и его «гостинцы» для боевиков. За дымом от горевших лайнеров Гнойного удалось разглядеть с трудом. Тот ставил растяжки. Мирон ещё раз обошёл аэропорт, проверяя и помогая парням. Миротворцев было всего двенадцать человек, их командир, старший лейтенант Сверлов, оказался сокурсником Локи по рязанскому училищу, и парни слаженно организовали не только бойцов, но и гражданских. Минут через десять появилась связь с Фалленом, который доложил, что их атакуют, но всё в принципе пока нормально. Хотя ещё бы людей не помешало. Мирон связался с Токаревым, и тот пообещал отправить парням в помощь взвод десантников. Через час Гнойный доложил, что взлётка заминирована, так же, как и все подступы к зданию. И почти сразу в наушниках раздался голос Томаса: — Вижу вооружённых людей. Движутся со стороны города на двух открытых «джипах» и грузовом «Урале» для перевозки солдат. Количество определить пока не могу. — Понял тебя, — ответил Мирон и добавил, обращаясь ко всем, — по местам. Позже Томас сообщил, что в общей сложности тех человек двадцать-двадцать пять. Мирон только вздохнул: что ж, могло быть и хуже. Вместе с миротворцами их пятнадцать, так что разница не настолько большая. Но оказалось, что вторая часть боевиков, как он и предполагал, решила зайти со стороны взлётной полосы. Их бронетранспортёр снёс ограждение и въехал на бетонку. Мирон в это время как раз вернулся к Гнойному — если в зале Локи помогали миротворцы, тот на взлётке был совсем один. Он кинул в БТР гранату, и в этот момент машина нарвалась на растяжку. Оглушительный взрыв сотряс аэродром, и Гнойный, вместе с Мироном спрятавшись за какой-то контейнер, назначение которого оба не знали, ухмыльнулся. — Сюрпрайс, братки, вы же не думали, что всё будет просто? — Если броник у них не один, это херово, — заметил Мирон. — Хуйня, — отмахнулся Гнойный, — я им там столько секретиков и подарочков оставил, заебутся радоваться. — Санта Клаус, блядь, — довольно фыркнул Мирон. — Не расслабляйся, сейчас очухаются — и похуй им твои подарки. — Ну, это мы ещё посмотрим, — расплылся в довольной улыбке тот. Ещё один БТР подорвался на мине, но нападавшие и не думали отступать. Их было слишком много для них двоих. Где-то сбоку загрохотал переносной пулемёт, Мирон, пригибаясь, обошёл контейнер, не переставая стрелять. Он даже немного увлёкся, отбил у боевиков тот самый пресловутый пулемёт американского производства и с удовольствием шмалял из него по противнику. Очень давно он уже не испытывал этого бесшабашного ощущения, «чувства боя». Поэтому не сразу понял, что его зовут. — Окси! — орал Гнойный, стреляя одиночными. — Вон, видишь «Ан-148» в сторонке притулился, нам нужно как можно кучнее собрать этих бесов там! Мирон не стал задавать лишних вопросов, только кивнул и снова кинул гранату. С вражеской стороны раздались громкие стоны, отборный мат и такой огонь, что голову не поднять. Но Мирона там уже не было. Он обогнул боевиков по широкой дуге: из-за дыма те явно не понимали, что их всего двое, поэтому когда он открыл огонь по ним с тыла, видимо решили, что их пытаются окружить и захватить в плен. Мирон оскалился, слыша чужую речь. — Что, запаниковали, суки, — выдавил он, продолжая стрелять, быстро перебегая с места на место, — а вот нехуй, нахуй! Те медленно, но отступали именно туда, куда указал Гнойный. Мирон, конечно, не знал, что тот задумал, но был уверен, что какую-то подлянку боевикам припас, иначе это просто не Гнойный. Солнце стояло в зените, палило нещадно, дым и гарь забивали глаза и нос, да ещё и приходилось внимательно следить, чтобы не задеть все ловушки. С трудом им удалось оттеснить врага к самому маленькому самолёту на аэродроме. Во время перестрелки Мирон снова оказался недалеко от Гнойного и услышал, как тот цедит сквозь зубы, нажимая на красную кнопку пульта: — Гуд бай, уроды. Взрыв был такой, что казалось, земля содрогнулась, и столп дыма и огня взметнулся к небу. — Я там несколько бочек с горючкой припрятал под самолётом, — пожал плечами Гнойный, — ну и заминировал всё. Это как бы десерт к основному блюду. — Хвастун, — благодарно щелкнул его по затылку Мирон. — Пошли дело твоих рук смотреть. — Никак нет, — слегка обиделся тот, — констатация фактов, ничего больше. Они всё обошли, проверили, собрали оружие. Сняли с одного БТР уцелевший мелкокалиберный пулемёт «Утёс», насчитали больше десятка погибших солдат. Выживших вроде не было, можно было возвращаться. — Надо помочь нашим, — вытирая копоть с лица, сказал Мирон, — сейчас отправим сюда пару миротворцев, пусть следят на всякий случай, вдруг кто-то ещё сунется... — он не успел договорить, боковым зрением уловил отблеск чужого автоматного дула и не раздумывая сильно пихнул Гнойного в спину — и практически одновременно с этим получил пулю в плечо, с тихим стоном опустился на асфальт. Стреляя, Гнойный упал на колени, громко матерясь. — Ёбаный в рот! Падлы ебучие! Боль моментально разлилась по телу, и Мирон перестал чувствовать правую руку. Достал медицинский спецпакет, но Гнойный, буркнув: — Дай, я сам, — забрал его. Быстро обработал рану, перевязал и вколол Мирону обезболивающее. Тот очень надеялся, что действия препарата хватит до окончания боя. Они вернулись на вокзал, где стояла странная тишина. — Что происходит? — спросил Мирон у Локи, приземляясь рядом прямо на плитки пола. — Пару атак благополучно отбили, — как всегда ворчливо отозвался тот, — но сейчас они оклемаются и снова попрут. — Он кивнул на ранение. — Ты как? — Нормально, кость, по-моему, не задета, — отозвался Мирон, — но пуля застряла в мягких тканях. — В следующий раз не будет геройствовать, — хмуро пробурчал Гнойный. — Представляешь, он мою пулю словил, нет чтобы... — Так, отставить! — решительно перебил его Мирон. — Твоя, моя, какая разница, счёт шёл на секунды. Гнойный вздохнул, потом открутил крышку с походной фляжки и прижал горлышком к его рту. — Пей, только не торопись, — велел он. После укола резкой боли уже не было, хотя руку он по-прежнему не чувствовал. Но ему не привыкать, получал и более опасные ранения, поэтому решительно забрал свой автомат у Гнойного и вызвал Томаса. — Томас, ответь. — Здесь я, — отозвался тот. — Доложи обстановку. — Затихли, паскуды, — пробурчал тот на манер Локи, — совещаются. Подкрепления, судя по всему, ждут. — Хуй им, — ухмыльнулся Мирон. — Подкрепление Гнойный взорвал. — Отлично, — хохотнул Томас. — Их меньше двадцати человек осталось, может, атакуем? Чё с ними валандаться-то. — Сейчас я к тебе поднимусь, а там решим. — Мирон уже собрался идти, но вдруг оглянулся на Гнойного. — Вот тебе пример, как важно, чтобы в бою солдат спецназа умел использовать не только правую, но и левую руку. Томас был прав, боевики явно ждали тех, кто должен был зайти с тыла, и Мирон быстро, пока те не сообразили, что подмоги не будет, собрал и своих, и миротворцев на военный совет. — Так, мужики, я насчитал восемнадцать человек, но это не факт. И всё же предлагаю: наши танкисты отлично проявили себя, и техника, и орудие разбиты, у боевиков только автоматы и гранаты. Отправляем вперёд танк — снаряд там всего один остался, зато пулемёт в порядке, ну и психологически неприятно, когда на тебя такая махина прёт. А мы аккуратно за ним. — Нормально, — сразу отозвался Гнойный, — нас осталось десять человек, уверен, справимся. — Согласен, — кивнул Локи. — А я сразу предлагал, — пожал плечами Томас. — Отчаянные вы парни, — улыбнулся лейтенант Сверлов. — Если война не идёт к спецназу, спецназ идёт на войну. Так что, думаю, должно получиться. * * * Добраться до госпиталя оказалось не очень трудно — боевики ещё не успели его захватить, и Фаллен с ребятами оказались там раньше, столпились в холле. Навстречу им откуда-то из бокового коридора выскочил мужчина в распахнутом белом халате, остановился, как вкопанный, подозрительно оглядывая группу и распахивая глаза. — Вы?.. — Отряд специального назначения, присланы защитить госпиталь и переправить больных в безопасное место, — отрапортовал Фаллен, выходя вперёд. — А, это вы, — с облегчением выдохнул тот по-русски, но с лёгким акцентом. — Я уже подумал — до нас бандиты добралис. Я Кабулов, главный врач. — Майор Светло, — представился Фаллен и протянул раскрытые корочки. — Хорошё, тогда давайте я вас проведу к палатам... — Подождите, — остановил тот. — У вас есть план здания или хоть какая-то схема? Тот задумался, дёрнул плечом. — Если только старая, из проекта, — ответил наконец. — Могу принести. — Только поскорее, — кивнул головой Фаллен. — А потом собирайте больных как можно быстрее и выводите в холл. — Хорошё, — снова повторил тот. — Наида! — крикнул в сторону. Из коридора тотчас появилась женщина в халате и платке, посмотрела вопросительно. — Наида, — распорядился Кабулов, — проверь, кто ещё не перебрался в бомбоубежище, — и удалился. Женщина тоже убежала, так и не проронив ни слова. Всё время ожидания Фаллен мерил холл шагами и нервно поглядывал на часы. Наконец через пять минут из коридора снова послышались торопливые шаги. — Вот, — Кабулов протянул пожелтевшую, ветхую от времени бумажку. — Я нэ уверен, что план точный. — Ничего, — Фаллен развернул план, окинул взглядом, оценивая ситуацию, посмотрел на свою группу. — Так, рассредоточились по зданию, — отдал приказ. — Охра, Кикир, бегом наверх, наблюдайте за территорией. Если появятся гости — снимайте, нахуй. К госпиталю никого не подпускать. Охра, твоё левое крыло, Кикир — правое, — он ткнул пальцем в две точки на плане. Парни кивнули, быстро и бесшумно подались к лестнице. — Донец, — продолжал Фаллен, — обследовать территорию, заминировать ворота и вход, после доложишь. Мура, Хэт — за мной, будем эвакуировать оставшихся больных в подвал. На связи. Вскинув автомат, Донец молча выскользнул за дверь, а они втроём отправились за Кабуловым. Первый этаж был практически пуст, на втором толпились люди, одетые кое-как, но собирать вещи было некогда, в любой момент могли нагрянуть боевики, и тогда станет очень жарко. В этот момент вернулась Наида. — В палатах только несколько тяжело больных, ходячие все здесь, остальные спустились уже, — сказала она, обращаясь к Кабулову. — Отлично, — отозвался вместо него Фаллен. — Фаллен, это Охра, — раздалось в наушнике, — к нам гости. — Сколько? — Пока вижу двоих. — Сразу не стреляй, подпусти ближе, проверим, что им надо. Донец? — Слушаю, — тут же отозвался в динамике спокойный и сосредоточенный голос. — Ворота заминированы? — Заканчиваю. — Пошевеливайся! Как разберёшься со входом, давай сразу сюда, по коридору налево. Вы с Хэтом отвечаете за лежачих, — и, обернувшись к врачу спросил: — Лифт работает? — Пока да, — кивнул тот. — Значит, на лифте спускаете каталки. Мура, на тебе эти, — он указал на людей в больничных робах, толпящихся неподалёку. — Есть! — козырнула та. — Понял, — отозвался Донец. Вокруг царила сутолока, Мура быстро организовывала людей, успокаивая и объясняя, отправляла в подвал. На плечо Фаллену опустилась тяжёлая ладонь, чуть сжала. Тот обернулся, обозревая перед собой Кабулова. — Мне нужно в кабинет, забрать кое-что, — сказал тот. — Я быстро. Фаллен нетерпеливо отмахнулся, похлопал снова по микрофону. — Охра, что у тебя? — Минус два, — отрапортовал тот. — Похоже, группа разведки, к воротам не пошли, через забор полезли. — Ясно, продолжай наблюдение. Кикир? — Минус два. Пока чисто. — Принял, конец связи. Фаллен отвлёкся от переговоров, огляделся, снова уткнулся в план здания. — Девушка, — раздался рядом голос Муры. Видимо, звала ту самую медсестру, имени её они, разумеется, не запомнили. — Девушка, подождите! Та подошла ближе, молча вскинула голову, ожидая дальнейших приказов. — Соберите нужные лекарства и захватите побольше каких-нибудь одеял, — велела Мура, — или тёплые вещи. В подвале прохладно и сыро, несмотря на лето, сколько придётся там пробыть — никто не знает. Больным нужно тепло. — Я сделаю, — согласно кивнула медсестра и ушла в палату. Мура глянула ей вслед и посмотрела на Фаллена. — Где, блядь, Хэт и Донец? — поинтересовался тот. — У них пара тяжелобольных осталась, сейчас закончат, — отчиталась та. — Ладно, — бросил тот. — Быстрее давайте, долго возимся. Охра сказал, что какие-то двое уже пытались провести разведку, у Кикира ещё двое, значит, скоро здесь будут боевики. Где этот чёртов врач? — Я найду, — вскинув автомат, Мура легкими шагами двинулась вглубь коридора. * * * Охра лежал на крыше госпиталя и вот уже полчаса наблюдал одну и ту же картину: пустой двор. После того, как он снял двух боевиков, всё, казалось, замерло во времени, и никакого шевеления больше не обнаруживалось. Очень хотелось связаться с Фалленом, узнать, как дела, удалось ли уже переправить людей. Вместо этого он снова упёрся взглядом в прицел винтовки, в очередной раз осматривая периметр двора. Настороженно поднял голову, легонько стукнул по микрофону пальцем. — Кикир. Это Охра, слышу шум справа, из-за угла не видно, что там. — Понял, посмотрю, — тихо ответил тот, исчез из эфира на три минуты, потом в наушнике снова затрещало. — Охра, приём. К зданию приближаются боевые машины с солдатами, сколько боевиков — не знаю, много. Фаллену доложил. — Охра, это Фаллен, — тот тут же обозначился в динамике. — Внимание, всем на позицию, готовимся отбивать штурм. Население мы увели, сейчас будем у вас. — Я на крыше, — возразил тот. — Я в окне второго этажа, — добавил Кикир. — Понял, тогда мы займём первый, прикрывайте сверху. Задача — не допустить проникновение солдат на территорию госпиталя. — Сколько нам продержаться? — уточнил Охра. — Я ебу? — не по-уставному отозвался Фаллен. — Столько, сколько нужно. В случае чего — огонь на поражение. — Ясно, принял. — Все готовы? — Охра готов. «Кикир готов...», «...готов», «...готов», — раздалось в динамике вразнобой. — Ну, поехали, — пробормотал Охра сквозь зубы, следя в прицел за приближающимися к зданию несколькими БТР, на каждом из которых сидели вооружённые ополченцы. Палец легко и привычно лёг на спусковой крючок, Охра задержал на секунду дыхание перед тем, как нажать, а дальше действовал почти на автомате. Тело само знало, что и как делать, не паля беспорядочно, не тратя патроны зря, а чётко видя цель и укладывая боевиков одного за другим. В голове крутился счётчик уничтоженных врагов и, как всегда в такие моменты, девиз их Рязанского училища. Сколько длился первый бой, он не понял, навскидку минут двадцать, после наступило краткое затишье. — Доложить обстановку, приём, — потребовал Фаллен. — Охра, минус семь. — Кикир, минус шесть. — Хэт, минус четыре. — Донец, минус один и двое подорвались на воротах. — Хорошо. Охра, сколько их ещё? — Да до хрена, — вздохнул тот. — Прут как тараканы нетравленные. Слышь, командир, долго вшестером против этой своры не выстоим. Если БМП-ха сейчас прикатит — хана, блядь. — Я вызвал подкрепление, — отозвался тот. — Окси обещал прислать федералов. Смотрите, сука, с ополченцами не перепутайте, а то своих же положите. — Иди в жопу, командир, — беззлобно хмыкнул Охра. — Что ты нас, как малолеток, уму-разуму учишь. — Отставить, — тот издал смешок. — Потому и учу, что слишком умные. На базу прибудем, получишь наряд за неуставщину, как понял? — Понял, есть наряд за неуставщину, — в тон ему ответил Охра. Прищурился, наблюдая в прицел, как захватчики внизу суетятся вокруг своих БТР. Ближе подходить они не рисковали, но явно что-то продумывали, так что с минуты на минуту можно было ожидать вторую волну атаки, а там как карта ляжет. — Обязательно отработаю, — добавил еле слышно, поправил съехавшую на лоб бандану и вновь пристроил палец на спусковой крючок, — если вернёмся. * * * — Мура, это Фаллен. Как у вас? — Держимся. — Скоро будет подкрепление. Голос в наушнике исчез, и Мура облегчённо выдохнула. Фаллен оставил её охранять и присматривать за больными, и всё это время она места себе не находила от беспокойства. Судя по всему, там, наверху, шёл бой, возможно, кто-то из ребят ранен, нужна её помощь, но нарушить приказ она не могла. Как не могла и оставить на произвол судьбы этих людей. Раз уж они спасают их, то должны довести дело до конца. Поэтому сообщение командира её так порадовало. Обстановка складывалась неблагоприятная. Она — ладно, ей этот сырой подвал — почти курорт, если сравнивать с прошлыми боевыми операциями, а вот больным тут долго находиться не стоило, некоторые из них реально в критическом состоянии, им бы уход и тёплая постель, а не ютиться на бетонном полу неизвестно сколько времени. Она подошла к очередному тяжелобольному, склонилась, помогая медсестре уложить его поудобнее, нахмурилась, вспоминая, как всего час или два назад Хэт тащил его на себе по лестнице, а какой-то другой пациент всю дорогу брюзжал, почему ему тоже не оказывают такого внимания и заставляют идти самому. Мура тогда оглядела его с головы до ног: пожилой, конечно, но далеко не старый, крепкий и бодрый мужик, не похоже, чтобы стоял одной ногой в могиле, как он горячо заверял. Она проигнорировала его выпады, а Хэт слушал-слушал и как рявкнул на него — тот сразу заткнулся и дальше шёл молча, обиженно сопя. Мура улыбнулась: Хэт такой, да, дружелюбный, позитивный, но если довести — шею голыми руками свернёт и не поморщится. И хотя она ещё всего ничего была знакома со своими новыми коллегами, уже успела составить представление о каждом. В целом, парни подобрались отличные. Поначалу, конечно, пытались распушить перья, потом вздумали начать опекать, но быстро поняли, что к чему, и теперь относились к ней как к профессионалу. А главное — вели себя нормально, на равных, без вечного мужского превосходства, когда раз за разом всякому приходилось доказывать, что женщина в отряде — не обуза, а полноценный и полезный член команды. Окси и Фаллен ей уже давно стали как старшие братья, поэтому когда она узнала, что они собираются уйти из спецшколы, сразу пришла к Окси и заявила: — Я с вами. Тот даже не подумал возражать, не стал отговаривать, разводить бессмысленные разговоры о повышенной опасности. Слишком хорошо её знал. Поэтому лишь глянул исподлобья и кивнул: — Неси рапорт, подпишу. — Хорошо подумала? — спокойно уточнил присутствующий при этом Фаллен. Та пожала плечами. — Вам всё равно будет нужен военный врач. — Девушка! Девушка! — вырвал её из воспоминаний страдальческий голос. Она огляделась, натыкаясь взглядом опять на того вредного мужика-симулянта. Тот недовольно скривил губы. — Долго нам тут ещё? — спросил сварливо. — Я старый человек, я не могу тут... — Долго, — перебила она его гундёж, — пока штурмовики не оставят госпиталь в покое. Для этого там сейчас работают наши люди. — Я пить хочу, — заявил тот. — Ну, так попейте, — невозмутимо парировала она и указала подбородком на небрежно сваленные в углу запасы, собранные впопыхах. — Только не очень много, — предупредила твёрдо. — Неясно, сколько мы будем здесь прятаться. — Принесите мне воды, — настаивал тот. — Я больной человек, как не стыдно издеваться надо мной! Мура поджала губы, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Или не наставить на него автомат и припугнуть как следует. К счастью, в их сторону уже торопливо шла та самая медсестра, Наиля или Наида. Мягко улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. — Ай, Заур, как не стыдно! — бойко принялась выговаривать она пациенту. — Какой ты больной, тебя на завтра выписывали. Посмотри лучше на деда Рустама, вот кто при смерти, а молчит, не жалуется! Бери пример. Что ты всё недовольный ходишь? Тьфу на тебя, что за человек! Там война идёт, город захватили... — она всхлипнула, и Мура утешающе похлопала её по плечу. — Может, вам помочь? Та мотнула головой. — Дед Рустам совсем плохой, но в таких условиях всё равно ничего не сделать. Доктор сказал, нужно ждать, может, ещё обойдётся. Он хороший у нас, очень грамотный. — Наида! — позвали её с противоположного конца подвала, и она поспешила туда. Мура задумалась, привалившись спиной к холодной стене. Ей, в отличие от Наиды, доктор Кабулов вовсе не понравился, что-то с ним было не так. Когда перед эвакуацией она пошла его искать, то не обнаружила в кабинете, хотя чётко помнила, как он говорил, что идёт именно туда. Фаллен, занятый переговорами по рации, не обратил внимания, но она находилась рядом и прекрасно слышала. Обозрев пустой кабинет, она, разумеется, отправилась искать пропажу. За очередной плотно прикрытой дверью уловила шум и решительно толкнула её. Это оказалось хранилище для лекарств. А справа, возле открытого нараспашку сейфа, стоял Кабулов и перекладывал какие-то ампулы в карман халата. Он вздрогнул на шум, обернулся, роняя одну ампулу. Мура быстро наклонилась, подняла её, осматривая со всех сторон. — Что это? Кабулов замялся, забегал взглядом по кабинету. — Обезболивающие, — сказал наконец. — Очень сильные. Нужно их... — То есть, наркотики? — перебила та. — Да, именно, — подтвердил тот, аккуратно вытянул у неё из рук ампулу, странно улыбнулся. — Я понимаю, что сейчас нэ время, но они у нас все на очень строгом учёте, их просто необходимо спрятать и сохранить. Война войной, а меня за них посадить могут. К тому же они дорогие, вы знаете, сколько это стоит? Если меня заставят платить, мне придётся продать дом. Всё это выглядело подозрительно, но разбираться было некогда: Фаллен в переговорнике ругался на чём свет стоит и уже три раза спросил, куда они запропастились. Да и, с другой стороны, объяснения Кабулова выглядели логично. Хоть и ужасно нелепо и неуместно в данной ситуации. Их тут сейчас бомбить начнут, может вообще перебьют, а этот хлыщ о своём благосостоянии печётся. — Идёмте, нам пора, — решив, что чужая душа потёмки, позвала Мура и осторожно, но жёстко ухватила его под локоть. Кабулов сунул кое-как в карман последние ампулы. — Сейчас, ещё одну минутку, — он пробежался по комнате, распахивая все шкафы и ящики и на ходу хватая какие-то пачки с лекарствами. — Это на первое время больным, — пояснил со вздохом. — Там есть несколько тяжёлых, если они умрут, то и спасать будет незачем. — Побыстрее, — поторопила Мура и принялась помогать. Они благополучно спустились в холл. Потом началась эвакуация, размещение, обстрел, и следующие несколько часов было не до размышлений. Она выкинула странный инцидент с Кабуловым из головы, а теперь вот вспомнилось. Мура пока не знала, что это значит — и значит ли вообще хоть что-то, но на всякий случай сделала себе заметку в памяти по окончании операции рассказать всё Окси, а он пусть решает. Но всё происходящее ей определённо не нравилось. * * * За стенами больницы бой шёл уже вовсю. Мура собралась найти своих, но в этот момент за поворотом мелькнула тень. — Кто там? — крикнула она и сорвалась с места. — Стоять! Правое крыло здания заканчивалось небольшим коридорчиком с двумя широкими окнами, которые выходили не на площадь перед больницей, а на небольшой сквер. Своеобразный закуток, который не просматривался сверху. Этим и решили воспользоваться нападающие. Стёкол в окнах давно не было, и выворачивая из-за угла, Мура заметила в проёме мужчину в камуфляжном костюме. — Стоять! — снова рявкнула она. Тот оглянулся и выстрелил, пуля отколола кусок штукатурки. Мура нырнула за угол. Дёрнув автомат с плеча, подняла с пола небольшой осколок стекла и кинула в противоположную стену. Отреагировав на звук, нападавший высунулся всего на долю секунды, но ей этого хватило: до упора нажав на спусковой крючок, она всадила в него несколько пуль. Услышав падение тела, поудобнее перехватила автомат и шагнула в закуток. Мощный удар по автомату болью отозвался в руках, а оружие грохнулось на пол. Следом кто-то с силой схватил её за плечо сзади и швырнул в сторону окна. Она со всего маха ударилась о раму и медленно сползла на пол, переворачиваясь. — Ай, яй, яй, какой красывый дэвушка, — раздался грубый голос с сильным акцентом, — и такой плахой дэвушка. В нескольких шагах от неё стоял высокий мужик с автоматом за плечом. Он довольно скалился, но вкупе с чёрной окладистой бородой и прищуренным взглядом выглядел зловеще. — Зачем лэзть в мужские дела, красавица? — глумился он. — Тебэ могут сдэлать бо-бо. — Заебёшься делать, — прошипела Мура, медленно поднимаясь и одновременно пытаясь нащупать в боковом кармане штанов нож. С удобной рукоятью и довольно широким лезвием, его когда-то ещё в Чечне подарил ей молодой лейтенант Светло, с тех пор она с ним не расставалась. Бандит резко шагнул в её сторону, нож привычно лёг в хрупкую на вид ладонь. Мура сгруппировалась, сделала обманное движение в одну сторону, уходя при этом в другую, пнула бугая ногой в коленную чашечку, и когда тот удивлённо припал на одну ногу, со всей силы всадила ему лезвие в сонную артерию. Выпучив глаза, нападавший забулькал, кровь хлынула у него изо рта, и он медленно упал к её ногам лицом вниз. — Много вас тут желающих, — проворчала Мура, вытирая лезвие о куртку убитого. — Мы тебя потеряли, — раздался за спиной голос Фаллена, заставляя вздрогнуть. — А она тут ножичком балуется. Он притянул её к себе и, вытащив из трясущихся рук нож, снова убрал в потайной карман. — А если бы он был не один? — посмотрел на неё с укором и, увидев второй труп, понимающе вздохнул. — Господи, всё время забываю, что ты у нас не Мура, а Львица. Неправильный у тебя позывной. — Да ладно, Ванечка, я случайно на этих наткнулась, — она кивнула в сторону лежавших тел. — Мы же про этот закуток и не знали, его на карте нет. Видимо, позже пристроили, я уже к вам шла, а тут эти. Ну вот и ... — Молодец, хватку не теряешь, — похвалил её Фаллен, — только осторожной будь, мы с Окси не переживём, если с тобой что-то случится. — Ничего не случится, — хохотнула она, хотя внутри всё вздрагивало после прошедшего боя, — я же кошка, у меня девять жизней. — Ладно, пошли, — позвал Фаллен. — Там десантники прибыли, сейчас заставлю окно забить и пришлю сюда охрану. * * * Мирону показалось, что бой с остатками боевиков занял не больше получаса, такое стремительное и жёсткое наступление они предприняли, но на самом деле прошло больше трёх часов, пока не осталось ни одного солдата противника. В пылу атаки он практически забыл про ранение, но когда адреналин немного схлынул, понял, что с трудом держится на ногах. Рана хоть и не сильно, всё равно кровоточила, и его уже мутило от потери крови, но он не подавал вида. После боя выяснилось, что у Локи лёгкая контузия, Гнойный снова чудом избежал пули, она просвистела рядом, чиркнув выше виска, оставляя на коже кровавую бороздку, а ещё погибло пятеро миротворцев. Сам Сверлов получил удар ножом, но, слава богу, выжил. Когда прибыл новый отряд для охраны аэропорта, Мирон держался только на одном упрямстве, а его парни всё чаще косились на него и мрачнели. От вновь прибывших они узнали, что большинство грузинских отрядов обезврежено, город снова в руках законного правительства, а главы трёх государств — Грузии, Южной Осетии и Абхазии — сели за стол переговоров(1). — Фаллен, ответь, Фаллен, — вызвал Мирон друга, когда они снова разместились на броне танка, возвращаясь на базу. — Слушаю, — ответил тот устало. — Как вы? — Все живы, — вздохнув, ответил Фаллен, — только что вернулись на базу. — Отлично, мы тоже скоро будем, — сообщил Мирон и, отключаясь, услышал: — Ждём. ____________________ (1) Авторы ни в коем случае не ассоциируют грузинский народ с боевиками и тем более не пропагандируют ненависть. Нападение на Южную Осетию в августе 2008 года — исторический факт.