Бойцы особого назначения

После ухода Гнойного Мирон упал в кресло и закрыл лицо ладонями. Этот гадёныш сводил его с ума. Самое скверное, что из-за похоти мозг отключался, думать головой не получалось. А как это ещё назвать, не любовью же, в самом деле? Он уже давно не страдал юношеским максимализмом и в большую и светлую не верил. А тут так прижало, что сил нет и выхода тоже. Он обречённо ругнулся и потёр виски. — Что за хуйня происходит? — спросил сам у себя. — Где, ебучий рот, твоя хваленая выдержка и самоконтроль? Ведёшься, как салага сопливый, на этого гондона. А тот и сам не знает, в какую сторону его качнёт в следующий раз. Нет, Мирон понимал и даже в какой-то мере оправдывал поведение Гнойного. Убеждённый гетеросексуал, каким тот себя считал, оказался латентным пидором и явно такой подставы от судьбы совсем не ожидал. Вот и кидало его, как по волнам. То ревновал — и если бы Мирон настоял, скорее всего трахнулся бы с ним по-настоящему, — то бычил и орал, что он не хочет. Вся беда в том, что хотеть-то Гнойный как раз хотел, очень даже хотел, но внутренние принципы, привитые с детства и укоренившиеся с годами, так просто не отпускали, вот и бесоёбил Славик. Ему бы с Охрой поговорить, тот никогда не рубил сплеча, и по всему выходило, что к этому вопросу относился намного лояльнее, недаром ещё в «Версусе» с Фалленом замутил. Только Гнойный же упёртый, как баран, ни за что не станет на эту тему с кем-то перетирать, так и будет в собственном соку вариться, пока чёрт-те до чего не додумается. Тяжело вздохнув, Мирон решил, что самый лучший способ выкинуть все эти мысли из головы — заняться службой. Скоро обязательно придёт новое задание. И как всегда работа будет сложная, поэтому хватит с него уже пиздостраданий. Он позвонил по телефону Фаллену и велел собрать всех на плацу через пять минут. — Парни! — он внимательно оглядел собравшихся. Из всех присутствующих только Хэт был одет более-менее по форме, остальные кто во что горазд. Мирон не стал на этом зацикливаться: у отряда выходные, а ходить постоянно в армейской форме, это перебор, тем более что база была не только местом их службы, но и домом. — Командование выражает вам благодарность за работу в Цхинвали, у каждого в личном деле будет стоять отметка об этом. Потом они обсудили несколько вопросов, касающихся нового обмундирования, просто делились впечатлениями о первом совместно проведённом задании и строили предположения на будущее. Мирон обратил внимание, что Гнойный быстро слинял под шумок, пока остальные весело переговаривались, и, тяжело вздохнув, отправился к себе. В дверь стукнули, на пороге снова появился Гнойный, и Мирону очень захотелось завыть: видеть этого мудака просто сил не было. — Мы вроде всё уже выяснили? — буркнул он, не глядя на него и хватая первый попавшийся документ в руки, чтобы показать свою занятость. Правда, в следующую минуту понял, что держит лист вверх ногами. Гнойный тоже отводил глаза, но решительно шагнул к столу и положил на столешницу тетрадный лист. «Рапорт» — быстро прочитал Мирон, и у него почему-то сильнее заколотилось сердце в груди. Гнойный написал рапорт о переводе. Он был согласен на любую воинскую часть, лишь бы свалить отсюда. Мирон потёр виски, неконтролируемая злость затопила внутренности. С трудом сдерживая себя, он поднялся и вперил в него тяжёлый взгляд. — Капитан Карелин, — тихо и зло прошипел он, — отставить хуйнёй страдать. У меня нет лишних спецов, чтобы имеющимися разбрасываться. Совсем не соображаешь ничего? Ты в армии или, блядь, песочницу в детском саду выбираешь: хочу тут служу, хочу там?! Так что никакого рапорта я не приму. Мы не для того на тебя своё время тратили, чтобы ты сбежал, как маленький мальчик, которого обидел плохой дядя. Гнойный дёрнулся, собираясь возразить, но Мирон грохнул кулаком по столу. — Я сказал, отставить! — рявкнул он. — С сегодняшнего дня ты только мой подчинённый, я твой командир — и никак иначе. Ничего нет и не будет. Гнойный ошалело замер, переваривая услышанное, зыркнул на Мирона нечитаемым взглядом, но, не обронив ни слова, согласно кивнул и вышел. Мирон грустно хмыкнул. Если у них получится остаться только друзьями и коллегами — это будет настоящий подвиг. Но что-то подсказывало, что ничего между ними не закончилось, и закончится ли вообще — тоже неизвестно. * * * Генерал Черкасов уже вторые сутки не был дома. Жена несколько раз звонила, ругалась, что он голодный, но он заверял её: адъютант исправно носит ему обеды из столовой штаба. Он и сам чувствовал, как смертельно устал, но обстановка в Южной Осетии оставалась чрезвычайно сложной, несмотря на подписанный мир. Вот и сейчас, не успел он сделать и глоток чая, позвонил полковник Токарев. — Доброе утро, Николай Петрович, — пробасил он в трубку. — Не больно оно доброе, — проворчал Черкасов. Тот понимающе хмыкнул и продолжил: — Николай Петрович, не мне вам объяснять сложившуюся ситуацию. Мир миром, но отдельные бандитские формирования не дают покоя всему региону. Жгут приграничные сёла, убивают скот, расстреливают мирных жителей. Уничтожили линию электропередач Цхинвали-Эргнети, люди вторые сутки без света. Прошедшей ночью был взорван мост через Лиахви. — От меня вы что хотите, Вадим Сергеевич? — вздохнул Черкасов. — Говорите, помогу, чем смогу. Тот слегка помялся. — «Беркутов» хотел попросить помочь нам. Сильно хвалили мои командиры ваших парней, говорят, сражаются, как черти, а сами словно привидения, откуда пришли, куда ушли — непонятно. Мы уже несколько раз засады на границе устраивали, только без толку всё. Предупреждают их, да и мои десантники в таком деле не сильны. Тут особая подготовка нужна. Правда, одного мы всё-таки взяли. Он хотя и знал немного, но рассказал очень интересные вещи, так что ваши ребята позарез требуются. — Хорошо, Вадим Сергеевич, сегодня в два часа дня они будут у вас, — пообещал Черкасов. — Подождите, — откликнулся Токарев, — я сейчас в Сухум лечу по делам. Пусть твои парни туда направляются. — Что, есть подозрения, что в штабе Цхинвали крот? — Не подозрения, а точная уверенность, — вздохнул Токарев. — Сами понимаете, кто только при штабе не базируется: и федералы, и местная армия, и милиция. — Ясно, — отозвался Черкасов. — Я понимаю, далековато, но иначе скрыть прибытие группы не получится. А из Сухума я им машину выделю. — Договорились, — согласился Черкасов, — ждите. Он набрал номер Фёдорова. — Готовность на двенадцать ноль-ноль! — отдал приказ. — Летите в Сухум, там вас ждёт уже знакомый полковник Токарев, от него всё узнаете. — Есть, — сухо ответил тот и отключился. * * * Сухум встретил их палящим солнцем. Полковника Токарева нашли быстро, и тот, пригласив их в один из кабинетов, развернул карту местности. — Вот в этом районе банда переходит границу, — постучал он карандашом по карте, — человек десять-пятнадцать. Мы несколько раз пытались их накрыть, но им всё время удаётся ускользать. У них явно есть проводник из местных. — Они приходят налегке? — осведомился Мирон. — Да, — подтвердил полковник, — автоматы, пистолеты, ножи и, конечно, взрывные устройства. — Н-да, — вздохнул Фаллен. — Кругом горы, идут козьими тропками, а сколько там скрытых пещер и лазов, сам чёрт не разберёт. Если есть проводник, они запросто от нас уйдут. — Парни, если бы всё просто было, мы бы и своими силами справились. — Нам тоже нужен проводник, — заключил Локи. — Да где ж его взять-то, — вздохнул Токарев и махнул рукой, — пытались уже найти, только местные боятся: за помощь нам боевики потом всю семью вырежут вплоть до последнего младенца. — Товарищ полковник, — вдруг обратилась Мура, — а штурмовой отряд Сабоева ещё в Осетии? — Нет, — мотнул головой тот, — их перекинули на другой участок, а что? — Так он местный, — пожала плечами Мура. — Мурат Сабоев — осетин, его семья жила в этом районе. Пять лет назад случился пожар, и никто из его родных не выжил. Мы тогда с Муратом вместе служили, он очень тяжело переживал гибель семьи. — Дерьмо, — выругался Токарев и тут же набрал номер на телефоне. Через десять минут отложил трубку и улыбнулся. — Сабоев будет в Сухуме в семнадцать ноль-ноль. Пока ждали Сабоева, обговаривали детали и внимательно изучали местность. Токарев наконец сообщил, что банду, которая, кстати, состояла из контрактников, возглавляет Филипп Боше. Профессиональный военный, много лет служил в подразделении «Морские котики» ВМФ США, но потом был разжалован и приговорён к смертной казни за расстрел мирных жителей в Боснии. Ему чудом удалось бежать, и теперь уже больше десяти лет он работает на тех хозяев, кто хорошо платит. Этот человек засветился в Пакистане, там он готовил боевиков. Также его встречали в Афганистане, Югославии, Ираке и большинстве бывших союзных республик. То есть везде, где шли войны или военные конфликты. — Это хитрый враг, матёрый, — вздохнул Токарев, — но у него есть ещё и помощник. Кроме позывного «Пегас», мы ничего о нём не знаем. Пленный рассказал, что он кровожадный псих. И раз даже свои у них так считают, то у нас нет оснований сомневаться. — Кажется, я где-то слышал про этого Пегаса, — нахмурился Охра, — по-моему, в Чечне. — Всё возможно, — согласился Токарев, — такие, как Боше и Пегас, всегда там, где стреляют. — Что ещё сказал пленный? — задал вопрос Мирон. — Может, он какие-то планы бандитов знает? — Рядовых исполнителей, как правило, в серьёзные вопросы не посвящают, — полковник внимательно посмотрел на карту, — но нам повезло, это именно он минировал и взорвал мост через реку Лиахви. Так что теперь мы знаем, что, кроме тех терактов, что уже были, в ближайшее время нас ждут ещё четыре. Пленный знает только о двух: ГЭС севернее села Кехви и православный храм в Цхинвали. Два других места ему неизвестны. Самое главное, взрывы намечены на двадцатое число, когда в стране будут выборы. Первые два объекта мы уже разминировали, поэтому вам нужно обезвредить банду, взять живыми Боше или Пегаса, а лучше обоих сразу, потому что только они знают заминированные объекты. И у вас, мужики, всего четыре дня в запасе. * * * — Вань, помнишь банду Варгуна брали? — Мирон оглядел горы. — Похожая обстановочка. — Ага, — кивнул Фаллен, — тот от нас тогда чуть не ушёл по подземной пещере, чудом догадались. — Вот-вот, — вздохнул Мирон, понимая, что задача у них практически невыполнимая. Кавказские горы таили в себе столько проходов, тайных ходов, пещер, гротов, что даже местные старожилы не все знали, а уж пришлым людям вообще нечего делать в горах без проводника. С подполковником Муратом Сабоевым Мирон был знаком давно, сталкивались в Чечне не раз. И сейчас был рад его видеть. Тот, оценив ситуацию, указал им несколько мест, где бы могли пройти боевики на территорию Осетии. Они обсудили план поимки бандитов, основательно перекусили и ближе к вечеру выдвинулись на позиции. Их появление на федеральной базе Сухума прошло практически незамеченным, впрочем так же, как отправка в Осетию, чему Мирон был несказанно рад. Чем меньше людей посвящено в операцию, тем больше шансов на успех. Все привычно расселись в «вертушке». — Хэт, ты чего такой смурной? — толкнул его Томас. Тот вздохнул и закатил глаза. — Нормальный я. Это только ты, идиот, вечно лыбу давишь. Томас расплылся в широченной улыбке. — А чего киснуть-то, правда, Локич? Локи усмехнулся — он явно давно уже привык, что лучший друг всегда, даже в самых поганых ситуациях находил плюсы. Это обстоятельство и было основой их дружбы, Мирон сам слышал, как тот об этом говорил. Локи довольно суровый и сдержанный мужик, но весёлый, неунывающий нрав Томаса помогал ему компенсировать отсутствие у себя этих качеств. И даже со стороны было заметно, что ни того, ни другого совсем не тяготит то, что у них такие разные характеры. — Если у Томаса испортится настроение и он загрустит, значит, к нам подкрался настоящий пиздец, — одними губами ухмыльнулся Локи, — а пока он ведёт себя, как клоун, можно не париться, всё нормально. Томас заржал и пожал плечами. — Я понимаю, что мы спецназ, до пизды крутые пацаны, суровые и грозные, — он не выдержал и снова хохотнул, — но выглядеть так, словно у меня пожизненный траур, я не собираюсь. — Правильно, Юрец! — хлопнул его по плечу Гнойный. — Кислый вид вреден для здоровья. — Ага, — согласился Кикир, — боевой дух и всё такое! — Смех продлевает жизнь, — вставила свои пять копеек Мура. Даже Донец, который был самым молчаливым в отряде, высказался: — Значит, наш Томас проживёт пару тысяч лет. — Точно, если ему кто-нибудь язык не укоротит, — буркнул Хэт и кинул на Томаса крайне странный взгляд. Такие взгляды Мирон замечал уже не впервые. Но самое непонятное в том, что пока Томас что-то спрашивал у Хэта или что-то ему говорил, либо просто пытался общаться, Хэт уклонялся от разговоров, старался избежать любого контакта всеми доступными ему способами. А когда тот не обращал на него внимания, Хэт украдкой напряжённо сверлил его взглядом, явно чувствуя себя в его обществе неуютно. Мирон только качал головой. Насколько он знал, эти двое учились в одном училище, возможно там что-то не поделили, девчонку, например, или ещё что. А может, и после окончания где-то пересекались, кто их знает, всякое в жизни бывает. Но пока такое общение не мешало службе, он не вмешивался. А ещё и Фаллен с Охрой, тоже, блядь, два мудака. Кроме друг друга, никого в «вертушке» не замечали, не разговаривали, складывалось ощущение, что весь отряд тут летит, а эти засранцы где-то сами по себе. Мирон не выдержал и наступил берцем Фаллену на ногу. Тот моргнул, как будто очнулся, и вопросительно уставился на него. — Что? — спросил негромко. — Не выпадай из реальности, — выдал Мирон. Тот быстро зыркнул по сторонам и состроил такую морду, что Мирон заржал. — Ладно, позже поговорим, — пообещал он. * * * Пешком идти пришлось долго, и к предполагаемому месту перехода отряд прибыл уже на закате. Мурат показал несколько точек, расстояние между ними было в два-три километра. Оставив Томасу рюкзак и ручной гранатомёт, Локи принялся обследовать эти места. Ещё в спецшколе, получив досье на Худякова Романа Вениаминовича, Мирон обратил внимание, что тот родился и вырос в Сибири, недалеко от Томска. А детство и юность провёл на лесной заимке, так как его отец был егерем в тех местах. Он с ранних лет учился читать следы в лесу и знал многое, что для городского подростка было недоступно. Когда Локи вернулся, было уже совсем темно. Ткнул пальцем в карту. — Этим проходом и тем, что на северо-западе, давно не пользовались, следы старые, — отчитался он. — А тем, что самый дальний от нас, как раз и ходят, причём периодически. Он самый удобный, и засаду там труднее всего устроить, место сильно неподходящее, зато если на тропинку между скал зашёл, тебя не достать: между камнями выдолблен проход, со всех сторон прикрывают огромные валуны. — Понятно, — вздохнул Мирон. — Значит, так. Фаллен, вы с Гнойным остаётесь тут на всякий случай. Мы выдвинемся к самому дальнему проходу. Если услышите звуки боя, ты знаешь, что делать. Тот отрывисто кивнул, а Гнойный снял с плеч рюкзак. Отряд отправился в нужное место, только Охра пару раз хмуро оглянулся, хотя в двух шагах ничего не было видно. Мирон понимал, что тот сейчас с удовольствием бы остался здесь, но он специально разделил их с Фалленом, слишком уж они забывали об окружающих, когда находились в шаговой доступности друг от друга. Нет, Мирон не сомневался в боевых качествах Охры, тем более Фаллена, тот умел держать себя в руках. Но бережёного бог бережёт, пусть отдельно поработают. * * * Осторожно ступая, они добрались до невысокой скалы. Проход на ту сторону был чуть сбоку, и его прикрывал раскидистый куст. — Хэт, вы с Муратом обследуете тоннель, — прошелестел Мирон одними губами, — только тихо, нам нельзя спугнуть банду. Кивнув в унисон, те растворились в темноте. — Остальные — готовим лёжки, — велел Мирон. — Донец, минируй выход. Как только последний боевик выйдет из прохода, взорвёшь его, нахер, чтобы больше ни у кого не возникало желание шастать туда-сюда. — Может, сразу взорвать, пока они будут идти по нему? — спросил Донец, доставая взрывчатку. — Похороним под грудой камня всех — и нормально. — А два неизвестных нам заминированных объекта в районе как искать потом будешь? — прошипел Локи, натягивая на себя специальный костюм-сетку с искусственной травой на капюшоне для маскировки. — А если не они должны взорвать, а оставленные в городе люди? Сам-то подумай. — Вот именно, — добавил Мирон. — Нам руководители банды позарез живыми нужны. Поэтому всем следить в оба, не дай вам бог сдуру их шлёпнуть. — Всё понятно, командир, — отозвался Томас, аккуратно срезая сапёрной лопатой толстый пласт дёрна и устраивая себе лёжку левее от кустов. Надев очки ночного видения, Мирон в бинокль внимательно оглядел территорию. Кругом горы, а это место как специально — всё на ладони. Красивая полянка среди горных вершин. Прямо пасторальная живопись, блядь. — Охра, — позвал он еле слышно, — вон, видишь, в десяти метрах огромный валун, давай туда, будешь вести прицельный огонь из снайперки и мне общую обстановку докладывать постоянно. Твоя задача, чтобы с этой долбанной поляны ни один боевик не ушёл. — Пегаса, сука, в лицо не знаем, — вздохнул Охра. — Зато фото Боше все запомнили. — усмехнулся Мирон. — Ладно, если сомнения возникнут, бей по ногам, а там разберёмся. — Понял, — отозвался тот и пропал из виду. В этот момент вернулись Хэт и Мурат, доложили, что пока всё тихо, но в одном месте чуть на сигналку, оставленную боевиками, не нарвались. Чудом заметили, поэтому дальше идти не решились, неизвестно, сколько их там понапихано. Мирон с ними согласился. Ещё в горной Чечне он стал свидетелем, как взрывались фейерверками засвеченные сигналки, которые было прекрасно видно за несколько километров. Такой знак опасности банда точно бы не прозевала. Некоторые молодые солдаты тогда удивлялись: почему именно сигналки, а не растяжки, проще же и врага взорвать, и сигнал подать. Но бывалые служаки знали: в горах взрыв мог привести к неожиданным и не очень приятным последствиям не только для армейцев, но и для самих банд. Проход завалить, как здесь, например, вызвать лавину или оползень. Вот и пользовались этими почти незаметными, но очень громкими штуками. Зная, что сейчас им остаётся только ждать, Мирон велел обустраиваться и тоже принялся подготавливать себе место. Возле большого булыжника он вырыл углубление, сверху закрыл его снятым ранее дёрном и осторожно улёгся. В голову сразу пришёл Гнойный. По тому, что вокруг стояла тишина, было понятно, что и у них там с Фалленом тоже пока ничего не происходит. Мирон всей душой надеялся, что не ошибся и боевики пойдут всё же тут, а не там, где им будут противостоять только Ванька и Славка. Он полностью был уверен в своих парнях, но вероятность потерять одного из них, или вообще обоих, наполняла рот горькой слюной. Время замерло, и Мирон, борясь с сонливостью, несколько раз ущипнул себя за руку. — Охра, — он постучал пальцем по микрофону, — спишь, что ли? — Нет, — ответил хрипловатый голос, — думаю, ещё пара часов — и начнёт светать. Может, они уже не придут сегодня? — Возможно, но я уверен — явятся. Они ещё не всё заминировали, а до выборов без малого четыре дня. — Мирон вздохнул. — Торопятся они, а значит, у нас есть шанс их поймать. — Поспешишь, людей насмешишь. — Мирон сразу представил ухмыляющуюся мордень Охры. — Вот именно. Он снова вздохнул. Связи с Фалленом и Гнойным из-за гористой местности не было. Хоть и недалеко, а в горах всегда как в анекдоте: тут читай, тут не читай, а тут рыба лежала. Вот и со связью так же. В одном месте ловит, сделал пару шагов в сторону — и всё, хана, нет её уже. Мирон больше не старался думать о Гнойном как о Славке, человеке, с которым даже самая примитивная дрочка все предохранители выбила, к чёртовой матери. Впервые его так ебануло, что весь долго взращиваемый и лелеемый самоконтроль пошёл по пизде. Такого с ним точно не было, но теперь всё это уже не важно. Тому плохо, он разрывается между ним и своей мнимой гетеросексуальной ориентацией, поэтому Мирон решил не вспоминать о том, что произошло, и сохранить чисто дружеские отношения. Ведь получилось у них с Фалленом остаться лучшими друзьями, почему это не могло и с Гнойным сработать? Но чем больше он об этом думал, тем явственнее понимал, что всё это чистейший бред, потому что у них как раз присутствовало это «большее», что должно быть в отношениях, и ему безумно мало только дружбы. — Окси, вижу две цели, — раздался в наушниках тихий шёпот Охры. — Скорее всего разведчики. — Парни, приготовиться, — тут же отреагировал Мирон. — Без моей команды огонь не открывать. Теперь он и сам видел, как один человек, весь в чёрном, осторожно выбрался из-за кустов и воровато огляделся. Потом махнул рукой и принялся обследовать поляну. Второй, застывший у входа, отзеркалил его движение, подавая сигнал остальным. В отличие от их отряда, у боевика не было приборов ночного видения, да и парни отлично замаскировались, поэтому, не найдя ничего подозрительного, тот снова махнул рукой. Боевики выходили друг за другом слаженно, без суеты, было понятно, что им не впервой. Мирон насчитал двенадцать человек. Что ж, как и предполагало командование, Боше оказался грамотным стратегом и тактиком. Большой отряд было легче обнаружить, маленький дольше бы минировал объекты, а такое вот количество людей было самым оптимальным. Бандиты тем временем собрались недалеко от него и молча ждали указаний. Высокий мужчина в камуфляжной форме ВВС США, в котором Мирон узнал пресловутого Боше, тихо позвал: — Пегас, — и сразу молодой на вид пацан подошёл к нему, ожидая распоряжений. Они о чём-то заговорили на фарси(1). — Собираются разделиться, — прошелестел Кикир, которого парни в шутку прозвали «полиглот» — он владел семью языками и знал около десятка наречий, — одни идут минировать дамбу, другие школу в Цхинвали, их у подножия ждёт машина. «Значит, правильно Локи предположил, что у этих есть свои люди в городе», — быстро пронеслось в голове, пока Мирон отсчитывал секунды до атаки. — Давайте, парни, покажем этим ублюдкам небо с овчинку, — прошипел он и добавил громче: — Огонь! Первым, рыча, как раненый медведь, поднялся Локи. Мирон отметил, что зрелище это не для слабонервных. Одетый, как и все члены его группы, в специальный камуфляж, Локи был великолепен, а если учесть, что и его собственные габариты были немаленькими, становилось понятно, почему несколько бандитов испуганно закричали. С другой стороны уже поднялся Хэт, без устали стреляя в противника. И в это время раздался несильный взрыв. — Молодец, Донец! — ухмыльнулся Мирон, поливая растерявшихся боевиков из автомата. — Грамотно всё рассчитал. Взрыв большой мощности мог не только зацепить своих, но и вызвать сход лавины, в горах всегда нужно действовать очень осторожно. А так от скалы лишь откололся приличный кусок и завалил путь к отступлению. — Нельзя дать им выскользнуть из кольца! — заорал Мирон в микрофон. — Тесните их к центру! Охра, следи за периметром, чтобы в темноте никто не улизнул! Воздух наполнился запахом пороха и человеческой крови, криками и стонами боли. — Хэт, вижу Боше почти рядом с тобой, — спокойный и строгий голос Охры вселял уверенность в их победе, — сорок градусов на юго-запад. — Понял, — отозвался тот. — Хэт, будь осторожен, — предупредил его Мирон. — Боше опасен и хитёр, не стоит его недооценивать. — Да, командир, я понимаю, — отозвался тот и пропал из виду. Скромный, молчаливый, Хэт был просто находкой для его группы. Прирождённый разведчик и диверсант, он умел ждать в засаде, исчезать и появляться без малейшего шума и шороха. А вообще-то все парни у него были особенными, и Мирона радовало, что его не подвела чуйка и он набрал отличный отряд. — Мурат, левее от тебя за выступом Пегас, я его зацепил, он твой, — сообщил Охра и тут же заматерился. — Командир, Боше уходит! Он ранил Хэта, мне его не достать, кусты мешают! — Томас, посмотри, что с Хэтом, — велел Мирон. — Локи, Донец, Мура, заканчивайте уже с боевиками, Мурат, на тебе Пегас, я за Боше. — Окси, — предложил Охра, — может, давай лучше я за ним? — Отставить, — отрезал Мирон, — я сам. * * * — Дай, я посмотрю, — настаивал Томас, пытаясь оторвать от бедра руку Хэта, сквозь пальцы которой сочилась кровь. — Хуйня, царапина, — шипел тот и руку убрать не давал, — чё пристал, я и сам могу о себе побеспокоиться. — Заебал, — психанул Томас и дёрнул со всей силы. Глубокий, через всё бедро порез выглядел не очень хорошо. Томас аж с присвистом втянул воздух. — Да чтоб тебя! — выругался он. — Тут зашивать надо, а ты, как целка, голую ляжку боишься мне показать. — Иди на хуй, — огрызнулся Хэт, — хули пристал, больше заняться нечем? Вон боевиков связывай. — Там и без меня найдётся, кому приглядеть за духами, — отмахнулся Томас, ещё сильнее разрывая брючину и доставая фляжку со спиртом, протянул Хэту. — На, глотни для анестезии, а потом я зашью эту хрень. Хэт на добрых несколько секунд приложился к горлышку, потом выдохнул в кулак и отдал фляжку обратно. Томас для верности поставил ему ещё обезболивающее и принялся промывать рану. Большую часть времени Хэт помалкивал, только изредка чуть заметно дёргался и тихо шипел. Томас старался действовать осторожно и быстро. Он, конечно, мог позвать Муру, чтобы та зашила порез, но решил это сделать сам. Опыт в таком деле у него был, и, тихо бормоча: — Так, не ссы, всё будет заебон, — принялся накладывать швы. Он считал себя парнем общительным и умел нравиться людям. Но с Хэтом это не работало, ни тогда, в училище, ни сейчас. Тот его почему-то на дух не переносил, но причина такого отношения до сих пор была неясна. Хэт поступил в Рязанское на год позже него и всегда был таким серьёзным и ответственным. Однажды перед отбоем он подрался с сокурсником Томаса и реально ему навалял. Томас до сих пор не знал причину драки, но с тех пор понял, что немногословный паренёк, с виду ботан ботаном, отлично мог постоять за себя и других. Возле него крутились пацаны помладше и послабее, зная, что он всегда придёт на помощь. И учился Хэт на отлично, никогда не отказывался помочь с учёбой другим, но списывать категорически не давал. В общих чертах правильный, честный. Томас даже вначале цеплял его за это, но потом понял, что тот не выпендривается, не пытается выслужиться перед командованием, он просто сам по себе такой, так воспитан. Он попытался с ним подружиться, но тот всегда отстранялся, как будто избегал его. После окончания училища они встречались всего один раз, да и то случайно, а Томас его часто вспоминал и, увидев в «Версусе», несказанно обрадовался, но вида не подал. Только повзрослевший, возмужавший Хэт, как и раньше, или не обращал на него внимания, или огрызался. Томас закончил шить и, чуть дотрагиваясь, прошёлся ватным тампоном по чёрным ниткам, касаясь пальцами тёплой кожи. Хэт вздрогнул и оттолкнул его руку. — Спасибо, — хрипло выдавил он, — дальше я сам. Томас всучил ему в руки бинт и молча отошёл, чувствуя внутри какой-то комок разочарования. Ничего нового, Хэт по-прежнему его не переваривал. * * * Мирон осторожно преследовал Боше. Узкая тропа уходила вниз, туда, откуда они пришли. Он пока не торопился, не желая выдавать своё присутствие. Тому всё равно некуда деваться: слева обрыв, внизу, метрах в тридцати, бурная река, а справа отвесная скала, так что сойти с тропы тот не мог. Мирон как раз обходил нагромождение камней, поросших мхом, когда, разрезая тишину, прозвучала одна автоматная очередь, за ней другая, третья — и отчётливо послышался витиеватый мат Фаллена. Видимо, парни, услышав звуки боя, спешили к отряду и наткнулись на Боше. Прибор ночного видения Мирон снял — рассвет уже начал заниматься, да и ниже по склону всё было окутано утренним туманом, поэтому видимость была плохая, но прибор при тумане не помощник. Он с трудом разглядел Гнойного и быстро удаляющуюся от него фигуру Боше, потом на пару мгновений мелькнул Фаллен — и Мирон осознал, что все трое находятся в опасной близости от обрыва, заорал в микрофон, но связь по-прежнему барахлила. Он не сделал и пары шагов, как Боше прыгнул в шумящую внизу реку. — Фаллен! — снова заорал он. — Гнойный! Отставить! Отставить преследование... Он не успел: его приказ скорее всего догнал парней уже в воздухе. В наушниках что-то затрещало, зашуршало и заскрипело, а следом и вовсе всё стихло. Даже если приборы связи у обоих не вышли из строя в воде, сейчас их с Мироном снова разделяла горная гряда. — Мать вашу! — снова заорал он, обессиленно опускаясь на колени перед самым обрывом, и еле слышно добавил: — Только посмейте подохнуть. * * * Больше всего на свете Фаллен ненавидел засады. Сидишь, скрючившись в дугу, по полсуток и больше, ни поссать, ни чихнуть, а иногда даже и нос не почесать. Или лежишь — хорошо, если лето на дворе, как сейчас, а зимой бывало тяжко. Не шевелясь, он скосил глаза вбок. Гнойного видно не было, замаскировались они хорошо, но Фаллен знал, что тот, как и он сам, сжимает сейчас автомат и до рези в глазах вглядывается в черноту ночи. Вернее, уже не совсем черноту — тьма слегка поредела, разбавленная первыми всполохами раннего рассвета. В наушнике стояла ватная тишина, что происходит у Окси с отрядом, было неизвестно, но скорее всего ничего, раз они просидели почти всю ночь, а вокруг глухо, как в танке. Наверное, Боше схитрил и нашёл другой путь, либо вообще залёг на дно и в горах не появлялся. Дальше караулить вдвоём не имело никакого смысла, можно было переходить на посменный режим, а то сколько им ещё здесь торчать — одному богу известно. Фаллен моргнул, разгоняя сонную одурь перед глазами. Только хотел окликнуть Гнойного, чтобы разрешить ему вздремнуть часок, как послышались отдалённые выстрелы. Он встрепенулся, напряжённо вскидывая автомат. Что ж, как и предполагалось, бандиты пошли по третьему пути и нарвались на засаду. Отлично, значит, не зря тут торчали столько времени. — Гнойный, слышишь?— окликнул он на всякий случай. — Да. — Тогда ноги в руки — и к нашим на подмогу. Они рванули вперёд, но быстро бежать не получалось: и из-за сильно пересечённой местности, и из-за того, что приходилось смотреть в оба и проверять чуть ли не каждый куст, чтобы не проворонить растяжки, сигналки или пулю в лоб — на случай, если кому-то из банды удалось бежать. Выстрелы вдруг стихли. — Что там за нах... — озадаченно бормотнул Гнойный. Тропа была уже совсем недалеко, буквально за холмом. Они припустили к нему со всех ног. А потом события начали разворачиваться с бешеной скоростью. Не успели они пробежать и ста метров, из-за поворота выскочила коренастая фигура, быстро метнулась в сторону. — Боше! Рядом тут же застрекотал автомат Гнойного, Фаллен тоже открыл огонь. Беглец молниеносно рухнул на землю, уходя в перекат, вскочил снова — совсем в другом месте, гораздо дальше. — За ним, — бросил Фаллен. Холм остался в стороне, тропа устремилась в гору. — Не уйдёт, сука, — процедил в ответ Гнойный и сорвался с места, устремляясь в погоню. Фаллен бросился следом, стреляя на бегу, но Боше был не промах, профессионал высочайшего уровня — ловко уворачивался, петляя, как заяц, и огрызаясь короткими автоматными очередями. Цепочка пуль взрыхлила землю прямо под ногами Фаллена, выбивая мелкую пыль. — Ах ты, урод, — ругнулся тот сквозь зубы, ускоряясь. Боше снова вильнул, исчезая за поворотом, Гнойный впереди резко затормозил, пригибаясь. — Там тупик и обрыв, — сообщил злым от азарта голосом. — Гнойный, — позвал Фаллен, внимательно оглядывая горную гряду. Где-то там затихарился сейчас Боше и наблюдает за ними. — Слышишь меня? — Слышу, приём. — Не маячь, блядь, ты у него как на ладони! — рявкнул Фаллен. Гнойный был в бронике, как и он сам, но никто не мешал Боше всадить им пулю в лицо или хотя бы прострелить колено. Гнойный шмыгнул за здоровый камень, вросший в землю прямо у края тропы. — Что будем делать? — поинтересовался нетерпеливо. — Сейчас зажмём его, никуда не денется, — отозвался тот. — Я пойду первым, ты прикрывай. Внезапно в наушнике у Фаллена затрещало. — Фал... риём!.. — продрался сквозь помехи голос Окси. — Остано... мы... — Окси, приём, не понял тебя, — отозвался тот, стуча пальцем по микрофону. — Как слышишь, приём? — ...лядь! Я сказал... — раздалось уже более чётко, но дослушать он не успел. — Вон он, мразь! — крикнул Гнойный, и Фаллен повернул голову, словно в замедленной съёмке наблюдая, как Боше отталкивается ногами от края обрыва и летит прямо в воду. И как следом за ним бросается вниз Гнойный. — Да ёбаный в рот! Теперь вариантов не осталось. В два шага преодолев расстояние до обрыва, Фаллен последовал за ними. В наушнике орал Окси, приказывая прекратить преследование, но было поздно: короткий полёт — и ледяная вода накрыла с головой. Задержав дыхание, Фаллен выбросил всего себя вверх, всплывая, огляделся, отыскивая глазами Гнойного. Тот обнаружился неподалёку — отфыркиваясь и сжав посиневшие губы в тонкую линию, он упорно грёб к противоположному берегу, не отрывая взгляд от плохо различимой в рассветном тумане чужой головы в характерной тёмной повязке. Боше не оглядывался и удирал довольно резво, они едва успевали за ним. Бешеное течение сносило в сторону, в лицо беспрестанно плескало порциями холодной воды, забивая рот, нос, глаза, не позволяя ни вести толком наблюдение, ни хотя бы нормально вдохнуть. Ещё и тяжёлый броник с автоматом мешали, тянули на дно. Тело вертело в водоворотах, то и дело норовило снести бурным потоком, приходилось уворачиваться от порогов, чтобы не размозжить ненароком башку. Гнойный был тяжелее его, плыл медленнее, и Фаллен, поднажав, вскоре нагнал его. — Патроны... есть?.. — спросил, отплёвываясь от воды и задыхаясь. — Запасная... обойма... в кармане, — так же отрывисто пропыхтел тот и поморщился. — Бля! Уходит! — рыкнул зло, указывая подбородком на близкий уже берег. В этом месте он был высоким, почти отвесным, но между кромкой воды и сплошной стеной образовался крохотный приступок. Вероятно, раньше река была глубоководнее, а теперь слегка обмелела, вот и получился своеобразный «бережок». Боше выбрался из воды, юркнул было вбок, но сообразил, что так он никуда не денется, к тому же ноги у него подгибались — ему явно тоже нелегко дался этот заплыв. Пометался туда-сюда, осознавая, что сам себя загнал в ловушку. — Вот сейчас... — пробормотал Гнойный, заработал руками активнее и тут же скривился: Боше вовсе не собирался сдаваться. Отлично понимая, как дорога каждая секунда, он даже не пытался больше стрелять. Задрал голову, осматривая серые стены, уходящие вершинами в небо. Они не были вертикальными, явственно шли под уклон, к тому же являли собой не сплошной монолит, а нагромождение скал, и это сыграло бандиту на руку. Он подпрыгнул и, ловко цепляясь за уступы, упорно полез вверх. Фаллен выругался, Гнойный зашипел с досадой. — Пристрелить бы падлу! — Этот хер нужен живым, — напомнил Фаллен, больше всего мечтая, как и Гнойный, пустить мудака в расход и отвести душу. — А если форс-мажор? — злобно возразил Гнойный. — Этот уёбок сейчас улизнёт — и ищи-свищи. Будет живее всех живых, а толку! Сдриснет отсюда куда-нибудь в Иран и там ещё пару школ заминирует. Стрелять надо, нет вариантов. Хоть по ногам. — Как, блядь? — вопросил Фаллен, с бессильной яростью наблюдая, как Боше карабкается по скале всё выше. Им до берега оставалось совсем чуть-чуть, но глубина реки по-прежнему была с головой. — Даже дна под ногами нет, никакой опоры... — и тут же, как по заказу, ощутил подошвами пресловутое дно. Рванулся в последнем усилии, выбираясь из воды, присел на колено, вскинул ствол и почти не целясь выстрелил снизу вверх. Боше вскрикнул, пошатнулся и исчез из поля зрения. — Йесть! — удовлетворённо прокомментировал Гнойный. — Что, козёл горный, подбили копыта? Так тебе, а то больно шустро скакал. Они вышли наконец на берег, точнее тот самый «приступок» — он впрямь оказался небольшим, чуть меньше метра шириной. Фаллен поднял голову, задумчиво почесал подбородок. — Почему он не упал? — Чего? — переспросил Гнойный, сосредоточенно шаря по карманам. Выудил запасную обойму, начал вгонять в магазин и снова выругался. — Заклинило. Да что за блядство! — Я говорю, почему этот хер не свалился обратно сюда, — не обращая внимания на ругань, пояснил Фаллен, молча протянул руку, забирая у Гнойного запасник и перезаряжая свой автомат — все патроны он полностью растратил, пока они гнались за Боше. — Если я его зацепил, он должен был кубарем скатиться обратно. — Надо проверить, — отозвался Гнойный. — Вдруг всё-таки сдох? Тогда тело могло застрять где-нибудь в щели или на булыжник налететь. Так ему и надо, уроду. — Посмотрим, — нахмурился Фаллен и вытянул руки вверх. Гнойный тут же припал на колено, сложил ладони ковшиком, подставляя. Пружинисто оттолкнувшись, Фаллен взлетел вверх, уцепился пальцами за торчащее прямо из скалы корневище, подтянулся на руках, заскрёб носком берца по стене, выискивая хотя бы малейшую опору. — Давай, лезем аккуратненько, только будь начеку: он профи, ты сам видел, на что он способен. — Хуй забугорный, — проворчал Гнойный и полез следом. — Надеюсь, он там как раз подыхает. — Нас за такую лажу за яйца подвесят, — буркнул Фаллен, но машинально, поскольку во внезапную гибель Боше не верил ни на грамм. Слишком сильный и опытный противник им попался, такой не сдастся без боя. Это не очередной тупой террорист, даже не простой военный, таких вот так, влёгкую, не одолеть. Наверняка придётся за ним ещё как следует побегать. А у них один работающий автомат на двоих. Правда, у Фаллена имелся ещё ПМ, спрятанный в специальную кобуру под мышкой. Они добрались до места, где Фаллен подстрелил Боше, и стало понятно, почему тот не упал: здесь как раз начиналось небольшое ущелье, и у края располагалась более-менее ровная площадка, а дальше стлалась едва заметная тропка между сводами двух гор. — Вот блядёныш везучий, — зло выплюнул Фаллен, осматривая сильно примятый, почти сломанный, будто на него упало что-то тяжёлое, небольшой куст с колючими голыми ветками, и капли крови, веером отпечатавшиеся на камнях и цепочкой протянувшиеся вперёд. Кровавый след обрывался в нескольких метрах — видимо, Боше перевязал рану. — Упустили. Если б я его хоть на несколько секунд раньше скосил! — Может, ещё нагоним? — не терял оптимизма Гнойный, тщательно осматриваясь, словно надеялся найти пропажу прямо тут, под каким-нибудь камнем. — Он ранен, далеко не убежит. Фаллен расщёлкнул застёжку кобуры, доставая свой ПМ, взвёл курок, протянул Гнойному автомат. — Бери этот, а свой давай мне. Благодарно кивнув, тот любовно погладил приклад, забросил ремень на плечо. Осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, они двинулись дальше. Не топтаться же на одном месте, даже если надежды отыскать Боше в этих горных лабиринтах почти не осталось. — Понять бы ещё, куда именно ранен, — продолжил Фаллен прерванный разговор, вскинул пистолет, осторожно ступая по тропинке. — В жопу, блядь, ранен, — в своей манере выдал Гнойный, бесшумно крадясь за ним. — Теперь срать нормально не сможет, так и откинется. От стыда. — Тихо, — прервал Фаллен его интеллектуальные размышления и резко повернулся вправо, откуда послышался едва заметный шорох. — Слышал? — Нет, — удивлённо отозвался тот, настороженно вытянул шею. Взгляд моментально стал жёстким и сосредоточенным. — Там лаз какой-то, что ли. Или пещера, — шепнул на грани слуха. — Думаешь, он внутри? — Сейчас поглядим, — Фаллен выдвинулся вперёд. — Я иду проверять, ты стоишь тут и страхуешь. Если что — огонь по ногам, не упусти эту мразь. Всё, я пошёл. — Но командир!.. — Отставить! — оборвал его тот. — Выполнять приказ, капитан. — Есть, — неохотно бросил тот и замер на месте, прижимаясь спиной к скале и сливаясь с обстановкой. Фаллен кинул на него предупреждающий взгляд и нырнул в узкий тёмный проём в скале. Внутри действительно оказалась пещера, обширная и запутанная. Темно, как в погребе, и пахло так же — сыростью и плесенью. Где-то капала вода, возможно, подземное озеро или ручей. Как он ни старался идти бесшумно, эхо шагов и малейшие звуки гулко отскакивали от каменных сводов и уносились вверх, к теряющемуся во тьме высокому потолку. Конечно, это демаскировало, но с другой стороны, и врагу не удастся в случае чего напасть исподтишка. Постоянно озираясь, Фаллен пошёл вглубь пещеры, держа наготове пистолет и останавливаясь на каждом шагу. В затылок вдруг ткнулось холодное дуло, жёстко надавливая. — Брось оружие и подними руки, — властно сказал за спиной незнакомый хриплый голос. По-русски, хоть и с небольшим акцентом. — И без глупостей, пацан, пристрелю. Фаллен застыл, послушно поднимая руки. — Ствол. На землю, — любезно напомнил ему нападающий, то бишь Боше собственной персоной. Вот сука, бессмертный он, что ли? Три обоймы в него разрядили, а он жив и, кажется, вполне здоров, несмотря на ранение. Фаллен дёрнул кистью, роняя пистолет под ноги. — Смотрю, неплохо тебя натаскали, — Боше сзади неожиданно хмыкнул. — Спецназ по-прежнему готовит хорошие кадры, — в голосе проскользнуло пренебрежение. Автоматное дуло вдавилось сильнее, и Боше добавил с насмешливо-покорным терпением, будто его это крайне забавляло: — Пни ствол от себя. Вот так. «Калаш» тоже кидай давай. И чтоб больше без всяких этих ваших фокусов, сынок, а не то... — А не то? — с хладнокровным спокойствием переспросил Фаллен, отбрасывая автомат Гнойного в сторону. — В ад отправишься. Фаллен невольно усмехнулся. — Ад — это для тебя. — Не надо морали, парень, — равнодушно отмахнулся тот. — Я знаю, как работает российский спецназ. На твоих руках крови не меньше, чем на моих. Мы оба ублюдки и мрази, наше отличие только в том, что я до ада хоть на земле поживу хорошо, а ты жизнью рискуешь за копейки. Ради чего? — Ты меня поймал, чтоб жизни поучить? — осведомился Фаллен, демонстративно расслабляя плечи, показывая полную капитуляцию, и в ту же секунду согнулся, одновременно разворачиваясь и выбивая автомат из чужих рук, наугад врезал прикладом, целясь противнику в лицо и следом под рёбра. Что-то звучно хрустнуло. — Ах ты, суч-чара, — зашипел Боше, но не скорчился от боли — хотя Фаллен представлял, что там за боль! — не замешкался даже на доли секунды: резко прыгнул на него, делая подсечку и вырывая автомат обратно. Клацнул затвор. Почти вслепую, ориентируясь на звук, Фаллен ударил ногой, сбивая прицел — пуля ушла в сторону, высекая искры из каменной плиты, — с силой пнул противника в грудь, тут же уходя в перекат. Вскочил, побежал к выходу, доставая на бегу нож. Позади загремели выстрелы, в спину страшно ударило, толкнуло, заставляя споткнуться, шею обожгло огнём. Фаллен упал, чувствуя, как за шиворот ползёт горячая струйка. Зажав рану пальцами, отполз за каменный выступ прямо у входа в пещеру, прищурился. Свет через дыру с улицы мало рассеивал тьму, целиться в постоянно движущуюся цель было сложно, ещё и перед глазами стремительно темнело. Не надеясь на удачу, Фаллен в последнем усилии взмахнул левой рукой, бросая нож. Автомат стих, будто захлебнулся. — Shitass(2), — сдавленно прошипел из темноты Боше. — Сам такой, — огрызнулся Фаллен. На миг упала пронзительная тишина, разбавляемая небольшой вознёй, доносящейся из глубины пещеры, и однообразным английским матом. Боше не отстреливался, но где гарантия, что именно в эту минуту он не перезаряжает магазин, чтобы со свежими силами открыть по противникам пальбу? Профессиональную, мать его, и прицельную. Фаллен напрягся, пытаясь подняться, но безрезультатно: от раненой шеи по телу растекалась ватная слабость, ноги не слушались. В ушах тоненько засвистело. «Конец», — бухнуло в голове. Снаружи мелькнула тень, загораживая вход, вокруг окончательно стало темно. Фаллен сипло выдохнул, решив, что отключается. — Вот падла, — раздался совсем рядом негодующий голос — такой знакомый и родной, что Фаллен чуть не заржал, радуясь Гнойному, как самому любимому родственнику. Вовремя появился. — Он где-то справа! — сообщил он, сжал зубы, перевернулся на живот и пополз к своему верному ПМ, валяющемуся совсем неподалёку. Боше о нём в горячке боя явно забыл. Воздух снова наполнился автоматными очередями. Гнойный матерился на все лады, стреляя одиночными на любой шелест, но уловить цель никак не мог, враг как сквозь землю провалился. Перед лицом что-то упало. Фаллен скосил глаза и побелел. — Гнойный, в укрытие! — заорал истошно. — Граната!.. Тело реагировало быстрее мозга. Фаллен ещё кричал об опасности, а сам уже действовал. На автопилоте, привычно: молниеносно схватил небольшую американскую «эмку» и швырнул вглубь пещеры. Откатился назад, скорчился за валуном, прикрывая голову руками и зажимая уши. Грохот сотряс, казалось, всю пещеру до основания, отовсюду посыпались камни. — Блядь, спасибо, что не «лимонка», — прохрипел он под нос, с трудом поднимая голову. Закашлялся, отплёвываясь от забившей рот и нос пыли. — Гнойный? — Живой, — отозвался тот приглушённо, и Фаллен выдохнул с облегчением. Боше тоже притих, не издавая ни звука. Может, контузило от взрыва? Воздух вокруг странно загудел. Фаллен настороженно замер, вслушиваясь в нарастающий рокот. Стены затрещали, поползли кривыми разломами, сверху свалилось несколько здоровенных камней. — Бля! — ругнулся Фаллен, соображая, что к чему. — Гнойный! — Я тут, — тот наконец нарисовался рядом, склонился к нему, присвистнул. — Ебать, у тебя всё в кровище! Встать сможешь? — Попробую, — процедил тот, сжимая зубы от боли. — Кажется, обвал. Я сейчас вырублюсь, пиздуем отсюда, пока идти могу. — А Боше? — Я его ранил, другого выхода отсюда нет, как выскочит из пещеры — хватай и вяжи ублюдка. Можешь по роже навернуть, разрешаю. — Так точно, — с явным удовольствием отозвался Гнойный и подмигнул. Протянул руку, помогая Фаллену подняться, и поволок за собой к проёму. — Держись, командир, ничего, сейчас выберемся, Боше уложим, и я тебя перевяжу. — Вон он, мразь, — сказал вдруг Фаллен и остановился. Глаза уже привыкли к темноте, и высунувшуюся из крайней в углу ниши всклокоченную, залитую кровью голову было отчётливо видно. — На, сука, — Гнойный отреагировал моментально, прицельно стреляя. Окровавленная башка тут же скрылась, раздался ответный выстрел. Фаллен рухнул на колени, увлекая Гнойного за собой — пуля пролетела над его затылком в каких-то миллиметрах, воткнулась в монолитную кладку стены, отколов здоровенный кусок. Гул усилился. Гнойный вдруг с силой толкнул Фаллена к выходу из пещеры, который находился буквально в шаге от них. — Щас посмотрим, что за суслик в норке, — пробормотал азартно и рванулся вперёд. Фаллен схватил его за рукав: — Стоять! — и поморщился, чувствуя, как накатывает тошнота, мутнеет в голове, искажаются звуки и плывёт картинка перед глазами. — На выход, быстро. Грохот нарастал, с потолка вовсю падали булыжники, стены рушились. — Я мигом... — Это приказ!!! — в бешенстве взревел Фаллен и в последнем усилии дёрнул его на себя. Сплетясь клубком, они вывалились из пещеры. Перед глазами сверкнуло голубое небо, красиво подсвеченное бело-розовыми и золотистыми облаками. Фаллен моргнул, понимая, что почему-то ничего не слышит. Гнойный что-то орал, глядя ему за спину, от напряжения у него на лбу вздулись жилы. Фаллена потянуло, потащило куда-то. Шея взорвалась новой болью, в спину будто кол вогнали и провернули. Он сцепил зубы, запрокидывая голову. Лазурная гладь неба, казалось, приблизилась к самому лицу. Он с усилием разлепил губы. — Следи... — проскрежетал с трудом, но свет в глазах померк, и он отключился. ___________________ (1) Фарси — персидский язык. (2) Хуесос (англ.)