Что-то на упырском

      Слава медленно, но верно подходил к школе, которая своим внешним видом отталкивала и навевала чувство отвращения.       На машине, как в дешёвых американских фильмах, подъехать он не смог — отец не разрешил. Со всем авторитетом участкового попросил закон не нарушать и до 18-ти одному не ездить. Благо, день рождения у Славы был уже через месяц, так что долго ждать ему не придётся. Школа от дома была недалеко, но, пройдя всего десять минут на сентябрьском воздухе, Слава успел проклясть всех, кто придумал начинать рабочий день так рано.       Насчёт нового класса он почему-то не сильно переживал. Примут — не примут, ему было плевать. Вдобавок уверенности придавало знание о неком Иване — вот таком пацане — Светло. Впрочем, поживём — увидим.       Подойдя, наконец, к дверям школы, он лениво провёл взглядом по возвышающемуся над ним зданию и, безразлично хмыкнув, вошёл внутрь. Не сказать, что Слава был шибко пунктуальным, но в первый день всё-таки соизволил прийти пораньше, чтобы, как минимум, не вызывать неловких ситуаций и знать, куда ему идти. Стоя в шумном коридоре у стенки и рассматривая местный народ, не отличающийся ничем особенным, Карелин не заметил, как к нему кто-то подошёл.       — Дя-ядь, чего ты такой грустный? Хуй сосал невкусный?       Немного прифигевший Слава повернулся на голос и увидел странно подхихикивающего парня. По логике, он должен был бы возмутиться, ощетиниться и, возможно, даже наехать на парня, но Слава с логикой не дружил и лишь повеселел от такого приветствия.       — Да не, я бы так не сказал, мне хороший попался. А ты решил поискать человека со схожей проблемой? — Карелин расплылся в улыбке и с интересом ждал ответа.       Парень на пару секунд застыл, а потом залился громким смехом и явно одобрительно похлопал его по плечу.       — Хоро-ош. А я ведь сразу понял, что с тобой мы общий язык найдём, — сказал он, продолжая довольно и, как ни странно, дружелюбно улыбаться.       — По теме сосания членов? — уточнил Слава, хохотнув.       — И это тоже, — ответил парень и протянул руку для рукопожатия.       Недолго думая, Карелин её пожал.       — Меня Ваня зовут, — произнёс парень, заставив Карелина подвиснуть. Странная догадка пронзила голову Славы. Она, конечно, была слишком уж сюрреалистичной, как и весь диалог ранее, но, следуя какому-то странному наитию, он спросил:       — А фамилия?       Ваня приподнял брови в удивлении, а затем спокойно произнёс:       — Светло. А что?       — Охуеть, — пробормотал Слава, удивлённо, но всё ещё улыбаясь.       — А может, мне что-то объяснят? — напомнил о своём существовании парень, как оказалось, тот самый — вот такой пацан.       — Короче, — начал Слава и кратко объяснил ситуацию. Когда они оба отсмеялись и пошутили про судьбу и красную резинку от трусов, связывающую их, уже прозвенел звонок.

***

      Первым уроком оказалась математика. Его немногословно представили перед классом, и все оставшееся время он пытался понять по теме урока, что пропустил за две недели. Приехать к первому сентября не удалось, и теперь приходилось отдуваться.       Во время урока из примечательного была только записка с текстом:

      «Давай я тебе до физры школу покажу, а после школы могу и пивом угостить, и позволить поплакаться в жилетку о нелегкой городской жизни, в общем, я сегодня добрый.»

      Слава лишь усмехнулся, чиркнул ответ, скрутил записку в шарик и кинул отправителю.       Оказалось, что инструктаж по школе в интерпретации Светло был не совсем обычным. По вопросам учебы Светло лишь единожды безразлично кивнул по сторонам, проговорив:       — Три этажа, кабинетов дохера, но, думаю, не заблудишься.       А затем, хитро ухмыльнувшись, начал рассказывать действительно важные вещи:       — Если куришь, то у нас есть курилка в пролеске — вроде за территорией школы, а вроде и в ста метрах. Единственное, что туда, конечно, иногда преподы приходят, но скажу тебе так: если придет историк, то считай, ты сорвал джекпот. Топовый он мужик, интересный разговор тебе обеспечен, а если удастся выебнуться и не облажаться, вступив с ним в дискуссию, то и уважение заслужишь. У нас, конечно, дебаты с ним может устраивать только Мирон, но некоторые из наших, как Ден, например, себя тоже зарекомендовали. Однако если придет Анатолий — вахтер, то лучше сматывайся. Минимум, что ты получишь, — это занудную лекцию на час, не меньше, а максимум — заставит драить туалеты, — при этих словах он поморщился. — Еще иногда, но редко, заходит физрук. Он тоже нормальный, конечно, болтать за милую душу он не будет, но если благоразумно освободить ему место и пойти прогуляться куда-нибудь подальше, то он ничего и не скажет.       Слава слушал с живым интересом, попутно кивая чуть ли не на каждое слово. Все-таки Светло ему нравился — живой такой, и рассказывает даже банальные вещи так, что мгновенно проникаешься.       — Еще у нас иногда дискотеки устраивают, вот там тоже можно развлечься. Мы один раз… — за примерно такими разговорами, вперемешку с охуительными историями из жизни, происходившими в школе чуть ли не за каждым углом, и прошла большая перемена.       — Слушай, у меня есть последний вопрос, — решил поинтересоваться Слава, когда они расслабленно плелись к спортивному залу, совершенно не беспокоясь о том, что звонок уже прозвенел.       — Валяй.       — Ты почему ко мне подошел? И напрямую вот так, — выделил он последнее слово, из-за чего Ваня прыснул.       — Чувак, ты часто видишь человека в футболке «Ленина пакет»? Вот и я нет, а это, извините меня, гарант качества.       Он опустил взгляд на свою футболку, и действительно, привычкам он своим не изменял, даже в первый день, когда вроде и хотел одеться поофициальнее.       Разулыбавшись, как довольный котяра, он с самым напыщенным видом, глядя на Ваню, сказал:       — Полностью с вами согласен, ценитель.       — Да иди ты, — хмыкнул тот.       Продолжая посмеиваться и перекидываться различными шуточками, они пришли на урок, после чего, получив все-таки выговор — хотя точнее будет сказать, что получил его только Светло, ведь Слава догадался списать все на «заблудился» и «первый день» — присоединились к всеобщей игре в волейбол.       У Славы со спортом отношения были сложные, а если быть точнее — никакие. Когда-то он (в основном до пятого класса) еще пытался и в баскетбол, и даже в бокс, но все это слишком быстро надоедало, а нелепое телосложение, благодаря которому он чувствовал, что полностью состоит из негнущихся палок, делало ситуацию еще более патовой. В общем, не заладилось, и сейчас, в третий раз промахиваясь по мячу, потому что блядские конечности не слушались, Слава, громко извиняясь и тихо матерясь, пытался продержаться и не послать все это на три буквы раньше времени. Однако могучее провидение, видимо, решило иначе. Увидев, как мяч летит ему прямо в лицо, он, вытаращив глаза, успел только закрыться руками, рефлекторно отбивая мяч сильнее, чем требовалось. Услышав высокий вскрик и обернувшись на голос, Слава тут же подбежал к согнувшейся девушке, положившей руку на затылок.       — Можно, блять, поакк... — начала рычать она, оборачиваясь, но, не успев договорить, замерла, начиная с интересом изучать его взглядом.              — Извини-и, — поднимая руки, виновато сказал Карелин. — Смилуйся над человеком, обиженным судьбой и награжденным телосложением беременной цапли, — взмолился он и, видя, как девушка прыскает в кулак, тоже расслабился.              — Ты ведь новенький? Тогда прощаю на этот раз, — сказала она беззлобно, но строго. — Меня Юлей звать, а тебя?              — Слава я, — улыбнулся он, пожимая девушке руку. Интересная была эта Юля — вроде и модельной внешностью не отличалась, но было в ней что-то такое, что пленяло. Ямочки, когда она улыбалась, сочащаяся уверенность, сила и... простота.       — Юль, все нормально? — услышал Слава еще один, быстро приближающийся голос. Это был парень из параллельного класса.       — Да, Денис, не стоит переживать, — сказала Юля твердо и серьезно. Славе показалось, или в ее тоне была насмешка? Немного попыхтев и метая в Славу молнии, Денис подошел ближе и протянул руку для рукопожатия:              — Денис.              — Слава, — пусть ему и не нравилось это напряжение в воздухе, но уступать он не собирался. Он растянул губы в одной из самых ехидных своих улыбок и, пожав руку, попрощался с новой знакомой и направился к команде.       Вот вам и первый недоброжелатель в первый день учебы. Неплохо, Слава.

***

      — Мы с вами перекусим, ок? — говорит Денис, хмурясь, и всем своим тоном выделяя первое «мы».              Подсевшая первой Юля вновь бросила на него испепеляющий взгляд, а Слава, слегка ошарашенный таким вниманием к себе, попытался не подать виду и, кивнув, как ни в чем не бывало, продолжил рассказывать Ване про русский рэп. Футболка, фактически познакомившая их, также подкинула пару тем для разговора.       После того как Юля присоединилась к разговору, а затем и Денис, Слава уже не мог сдержать удивление.       — Какого хрена вы все тут такие прошаренные рэп-эксперты? Разве сейчас написанные на заборе лозунги о туалетном происхождении жанра не задают вектор правильной музыки?       Юля шумно фыркнула:       — Ебала я эту моду, но если тебя это успокоит, нас таких не шибко много, и все из одной компании в основном, — все еще привыкая к тому, что эта девушка выглядела погрознее многих парней, Слава перевел взгляд на Дениса. Он смотрел почти не мигая и мягко улыбался. Он смотрел на Юлю. Слава лишь тихо усмехнулся, поняв, что к чему. Никаких сильных душевных волнений по этому поводу он, конечно же, не испытывал. Больше, чем на друга, он на Юлю все еще не смотрел, пусть и восхищался. Однако курс на дружбу у него был несгибаемый, как и насчёт Вани, и, может, даже Дениса.       Слава усмехнулся, однако боковым зрением заметил внезапное всеобщее оживление. Приглядевшись, он увидел, как в столовую заходит группа людей, очевидно учеников, при том, что следовало бы выделить — невероятно странных учеников.       — Это еще кто? — вырвалось у Славы, когда он, скептически изогнув бровь, не отрываясь, наблюдал за ними.       — Голуби, — хихикнул Ваня, заставив Славу непонимающе на него посмотреть, оторвавшись все-таки от той компании.       — Дебил, — закатила глаза Юля, но уголки её губ подрагивали, — Это участники «Империи», что-то типа творческого объединения. Насколько я знаю, это группа друзей, которая купила себе дом, и они там вместе живут.       — Ага, и со своим папочкой, который им всё оплатил, — снова вставил свои пять копеек Светло, но на сей раз Юля возражать не стала.       — Можно и так сказать, у них в друзьях числится здешний бизнесмен. Вот, смотри, эта парочка, которая первой идёт, — это Саша Тимарцев и Женя Муродшоева, — они подошли к пустому столику в углу, который, несмотря на забитую битком столовую, пустовал. Саша был высоким и крупным парнем, выглядящим в целом внушающе, а девушка Женя, ниже его на две головы, выглядела на его фоне миниатюрной, шла рядом в платье и о чём-то сосредоточенно рассказывала, мило улыбаясь.        — Вот этот татуированный — Ваня Евствегнеев, а тот, что рядом с ним, странный тип, Локимин, его так все называют, — продолжила перечисление Юля.              Теперь к столику подошли все такой же высокий, как и Тимарцев, парень с крашенными волосами и второй с странным оскалом, туповатым, если честно.       — А это кто? — спрашивает Слава, когда к ним начал приближаться, видимо, последний из их шайки. Лысина, бледность и пустое выражение лица с нотками надменности странно загипнотизировали Карелина.       — У него рак или его так жизнь скинхэда потрепала? — спросил он вдобавок, расплываясь в какой-то странной хищной ухмылке, наблюдая, как скинхэд замер и, обернувшись, кинул на него взгляд тройной надменности. Ваня, тем временем, глухо ржал, Денис впервые посмотрел на Славу с интересом, а Юля шикнула, так же посмеиваясь.       — Это Мирон Федоров, их лидер. Он среди них самый ученый и выебонистый. Но что уж нам, мы ему не чета, — сказала наконец Юля, саркастически вздыхая на последней фразе.       А Слава будто и не слушал уже, смотрел только на лысую черепушку, было в ней что-то, что не давало отвести взгляд. Воском он, что ли, каким-то её натирает?       Особенностей всей этой тусовки было несколько, и притом коллективных. Все были бледные как смерть, странно отстраненные и как один в брендовых шмотках с иголочки, преимущественно белого цвета.       Слава проморгался и усилием воли заставил себя отвернуться. Всё-таки о скуке тут и речи не шло, Карелин сейчас особенно ясно это понял. Ему тут всё больше нравилось.

***

      Следующим уроком была биология, которая, что напрягало, была с другим классом из-за какой-то сложности, возникшей из-за Славиного «опоздания».       Войдя в класс, он осмотрелся и тут же чертыхнулся, поняв, что пришел последним, и свободных парт не осталось. И, что хуже всего, единственное свободное место, как на зло, оказалось рядом с тем самым скинхэдом.       Встав посреди класса в ожидании инструкций и кайфуя от того, что стоял прямо на пути вентилятора, который пригонял свежий прохладный воздух, он вдруг снова зацепился взглядом за этого Мирона. Наблюдая, как тот без единого угрызения совести прикрывал свой шнобель и всем видом напоминал человека, умирающего от удушья, Слава недоуменно застыл. Поймав его взгляд, Мирон старательно отвел глаза, но по-прежнему шумно дышал.       «Ну пиздец», — подумал Слава, медленно, но верно закипая.              Получив книгу, он снова замялся на месте, пока учитель наконец бесповоротно не сказал сесть на место к Мирону.       Теперь, увидев секундный ужас и вселенское несчастье, поделенное с раздражением в глазах этого парня, Слава бесповоротно поставил данному индивидууму диагноз и, снисходительно задрав голову, плюхнулся на свой стул, разлегшись с уверенностью короля.       Мирон, явно охуевший, посмотрел на него, а Слава, нагло улыбнувшись во все свои 32, ехидно процедил:       — Скажи, ты реально такой конченый или притворяешься?       Мирон, оскорбленно изогнув бровь и сдерживая гнев, шумно начал вдыхать, затем, однако, поперхнувшись, громко закашлялся, так что даже учитель остановил лекцию и спросил, всё ли в порядке. Славе это представление вдруг начало доставлять невероятное удовольствие, а Мирон, метнувший в ответ Славе взгляд, полный презрения, перед тем как отвернуться к окну, вновь заставил расплыться в улыбке.       Карелин ликовал, ну, часть его так точно, опустил он зазнавшегося богатея, однако неприятное послевкусие всё же сидело где-то в области лёгких. Он же и мылся вроде, не потел сильно, да и не чувствовал толком ничего такого.              Прерывая поток этих совершенно тупых мыслей, он специально потянулся, запрокинув руки вверх и широко зевнул. Наблюдать за реакцией соседа по парте было всё-таки интересно. Вот он побледнел, хотя казалось, куда ещё бледнее, перестал дышать и до побелевших костяшек сжал ладони в кулаки.       Однако Карелин не заканчивал, распластавшись на стуле как в кресле, он будто бы ненароком задел коленку Мирона. Один чёрт знает, что двигало им тогда, но увидев, как скинхэд дернулся так, что казалось, ещё чуть-чуть, и он лбом разобьёт окно, он был крайне удовлетворён и дальше о таких мелочах, как природа появления таких идей, не думал. 2:0, уебок.       Весь остаток урока он так и чувствовал на себе частые взгляды, а когда поймал один из них, то удивленно вскинул брови.       — Тебя что, запор мучает? — действительно недоумевая, сказал наконец он.       — Да пошёл ты, — процедил сквозь зубы Мирон, всё ещё пожирая его этим странным взглядом. Не, за такое на зоне бы отпетушили, не дело это.       Однако высказать своё мнение на этот счёт ему не дал звонок, и Мирон, сорвавшись пулей с места, тут же выбежал из кабинета.       Выйдя из класса, он встретил Ваню и, сверкая победной улыбкой, заявил, что произвёл акт антисемитизма над наглым капиталистом. Ваня поржал, пусть наверняка и не понял весь масштаб радости Карелина. Они уже было подходили к выходу, как Слава звонко шлёпнул ладонью себе по лицу и, ойкнув, сказал:        — Я забыл, что мне надо в учительскую, с бумагами до конца разобраться.       — Ладно тогда, иди, герой. Я тебя на улице подожду.       Слава благодарно кивнул и ринулся по коридорам искать ту самую комнату.       Однако его приподнятое настроение распалось так же быстро, как и Советский Союз при Горбачеве.       Зайдя в учительскую, он на миг застыл. У стола биолога стоял уже хорошо ему знакомый обладатель лысой башки.       — Неужели совсем ничего? Может, я смогу заниматься с другими классами или самостоятельно?              — Нет, Федоров, ничем не могу помочь, вы останетесь на биологии в своём классе.       Раздосадовано выдохнув, скинхэд повернулся на него, будто бы и не удивившись его присутствию, и, смотря Славе прямо в глаза, пробормотал:              — Значит, придётся потерпеть.       Ощутимо толкнув Славу плечом, он скрылся в дверях. Тут же вспыхнув, Карелин, забыв про все документы, ринулся в коридор за ним, однако, даже перейдя на бег, нагнать парня не смог.       — Ебаный жид, — выплюнул он в пустой коридор и, выйдя из школы, чуть не оставил Ваню там же ждать, если бы тот сам его не нагнал.

***

             — Ну и чего ты ожидал? Сам хамишь и провоцируешь, пусть правильно и достойно, что я подчеркну, но всё же, ничего удивительного, что эта неженка не выдержала твоего напора.       — Нет, ну ты прав, но… Это же всё равно как-то…       — Хз, Слав, мне кажется, тут всё вполне логично.       Потягивая по баночке пива, они сидели возле какой-то поломанной детской площадки.       — Нет, ну всё же…       — Да забей ты на него, что ты так зациклился. Он вообще странный. То сидит тише мыши, то как начнёт на уроках до пены у рта с учителями спорить. Кукуха у него нестабильная.              — И что выигрывал?       — Что?       — Споры.       — А, ты про это. Ну, в основном, да, он гандон такой, начитанный, так что почти всегда оказывается прав. Учителя его недолюбливают из-за этого, но наблюдать, конечно, за этим интересно.              Шумно сплющив ботинком пустую банку, Слава достал сигареты и, глядя на пасмурное небо, закурил.       — Вань, а от меня воняет?