Что-то на упырском

— Да ебанный скинхэд, — в гневе выкрикнул Карелин, с силой ударяя по столу кулаком. Комната заметно преобразилась за эту неделю, игрушки ушли на антресоль, полки заставились множеством Славкиных книг, а со стен и мебели были посредством упорного труда удалены все наклейки. Дома никого не было, поэтому Слава не переживал насчет фильтра речи, и не сдерживаясь материл соученика на чем свет стоит. Уже какой ломаный час Слава пытался доделать домашнее задание, честно пытался, но каждый раз, стоило ему сесть за эту чертову биологию, как все мысли опять возвращались к одной лысой карлице. Карелин честно не знал, почему так бесится из-за него, почему решил на следующий день его поджидать, желая спросить за поведение, и почему поняв, что в школу тот не явился разозлился еще сильнее. И вот до сих пор спустя неделю он не появлялся, заставляя от бессилия сжимать кулаки оставляя следы от ногтей на мягкой коже ладони. Спрашивается, с какой это стати данное недоразумение природы удостаивается стольким вниманием, но Слава не знал, и от этого было еще поганей. В школе он все чаще отказывался от обеда, под неодобрительный взгляд Светло и сбегал в ту самую курилку в пролеске. Он дымил пытаясь разгадать самый сложный вопрос вселенной: почему у него все так сложно? Дело было, конечно же, не только в Мироне, добавляла мыслей еще недавняя их общая с отцом вылазка в местную столовую, которая когда-то очень нравилась Славе. Они почти не говорили, а Слава так и не смог признаться, что больше не ест мясо, и потряхиваемый от напряжения, съел эту долбанную и любимую им когда-то пожарскую котлету. Потом от смеси нервов и отвращения он выблевался в туалет. В общем, прошло все не очень, а вина новым грузом легла на плечи парня. Помогали лишь новые знакомые, Ваня, Юля и Дэн, и не новый Замай, с которым они успели пару раз пересечься. А буквально вчера, в субботу, они и вовсе собрались все вместе и разведя костер в лесу сидели с пивком и гитаркой. С Замаем пришел еще и его одноклассник Федя, за которого он ручался, и действительно, быстро найдя общий язык, они вскоре уже в три голоса, он, Федя и Юля, орали песни гражданской обороны и сектора газа. Остальные, не так шарящие за панковскую тему обсуждали что-то свое. Тогда, сидя там, в этой шумной компании, ему казалось, что его наконец отпустило, вот она свобода от мыслей, лишь потрескивающий огонь, хмельная голова, и люди с которыми ему было комфортно. Но вот воскресенье, он сидит и материт все и вся пытаясь разобраться с беспорядком в голове. — Слав, а ты Оксимирона знаешь, может что-нибудь из него забацаешь? В голове Славы вновь всплыл вчерашний вечер и вопрошающий об этом Федя. — Или давай я. Сказал он тогда, и взяв гитару начал играть совсем простой, но атмосферный перебор, на паре струн. Затем он вполне неплохо, четко и размеренно принялся зачитать незнакомый Славе трек. Казалось, что рэп на гитару положить сложно, однако у Феди это каким-то удивительным образом, то ли из-за хорошего чувства ритма и умения играть на гитаре, то ли из-за читки, получалось. «Говорят, что я поймал звезду и буду вслед идти ей. Говорят, что сорвусь на непроходимых серпантинах. Пусть говорят, ведь это, как стимул, что стал моим лейтмотивом, Столько же необходимым, сколько неотвратимым.» Он читал чуть тише чем пел до этого, не рвал голос, а будто убаюкивал, а Слава как завороженный вслушивался в слова. «И вот так с былых дней, был BIG L стал Lil Wayne, Но всё остынет быстро, как глинтвейн, налил — пей. Я был неуверенным, зажатым и робким, Сейчас всё ловко сходит с рук, как временные татуировки.» Почему-то вспомнив об этом, Слава ощутил странное и навязчивое желание все-таки послушать этого Оксюморона, или как его там. Достав из кошелька необходимую сумму, он пошел прямиком в компьютерный клуб, даром что их время проходит, в подобных провинциальных городах, где редко у кого-то есть компьютер и проведен интернет, они были весьма кстати, а в голове все звучал голос Феди, странно запомнившийся: «Я часто жил не по средствам и выл от последствий, Но, к счастью, не был под следствием и не был посредственным.» Следующие три часа он провел изучая всю дискографию этого рэпера, ограничившуюся лишь одним микстейпом, и некоторыми отдельными треками. Оказалось, что Федя выбрал самый сопливый и так сказать лиричный трек из всего микстейпа, но некоторые вещи из него были вполне ничего. Перекачав себе в плеер почти все, что мог предоставить поиск, Слава с наушниками в ушах и, наконец таки, покоем в голове пошел домой. Он так и заснул с играющим плеером, забыв и об уроках и злоебучем однокласснике.

***

Входя в кабинет биологии, последним кого он ожидал увидеть был Гитлер, будем же честны, вот, что было бы действительно неожиданно, однако наконец увидев лысую причину его гнева, что-то приятное разлилось по груди. Пытаясь не думать о том, что бы это могло быть, он твердым шагом направился к своему месту. Уверенно сев, Слава решил, что вывалить на чувака все накопившееся прямо сейчас будет слишком жестоко и пытался упорно игнорировать его пристальный взгляд. — Привет, — окей, вот это уже было явно понеожиданней Гитлера в классе. Резко повернувшись к говорившему парню, Слава вместо ответа лишь удивленно вскинул брови. — Я хотел бы поинтересоваться у тебя, почему в тот раз ты так на меня накинулся, — говорил Мирон спокойно, даже чуть улыбаясь. Дипломат, блять. — Потому что ты мудак, — ответил Слава лаконично и ясно, приправляя это такой же дипломатической улыбочкой и заставляя соседа по парте хмуриться. — А, если тебя задело мое… ну, ты понял, мне просто тогда не здоровилось, извини если задел, — говорит он и улыбается настолько глупой улыбкой, что Слава еле сдерживается чтобы не заржать. — Ебать ты пацифист. Но ладно, допустим я тебя выслушал. Теперь что? Парень напротив так и продолжал улыбаться, хотя видно было, что его улыбка в момент стала натянутой и до жути фальшивой. — Я думал ты… — Извинюсь? — Слава рассмеялся отчего уже раздраженный учитель сделал им замечание. — Окей, ладно, я понял, просто давай отныне заключим мир и без этого твоего мозгоебства. Слава еще раз смерил жида скептическим взглядом и цокнув языком произнес: — Ничего не обещаю. — Это почти согласие, — Мирон улыбнулся, и теперь по-настоящему. Отчего-то Славка этим зрелищем залюбовался и сам еле улыбнувшись, пытаясь все же сдержаться, перевел взгляд на учителя. А слушать как раз надо было, ведь именно в эту секунду учитель объявил парную работу, а если точнее, то парную практическую и сказал всем забрать из кладовой микроскопы, один на пару. Усмехнувшись в мыслях тому, что они со скином весьма вовремя объявили мир друг другу, он скрипя и кряхтя как старый дед, встал со стула и направился было к кладовой, как его остановила рука в фирменной толстовке и тихой голос. — Я сам схожу. Возразить Слава ничего не успел и в силу своей неторопливости смог лицезреть лишь стремительно удаляющийся лысый затылок. Слава недоумевающе выгнул бровь, обдумывая такие внезапные жесты любезности со стороны лысика, но вскоре думать наскучило и он забил хуй. Микроскоп, так любезно принесенный его товарищем по парте, был старый, советский, такой, что были вопросы как он, не то что работал, а вообще еще не рассыпался в пыль. Учитель начал раздавать на пару непонятную стеклянную хрень, которую надо было изучить и вновь, не успел Слава что-то сделать, как ловкие руки перехватили ее у учителя и начали ее пристраивать под линзой. Руки у парня были уже в таком возрасте под завязку забитые татуировками, какие-то буквы на костяшках, колесо на ладони, но привлекло даже не это, Слава завороженно смотрел на эти тонкие и цепкие пальцы, осознавая где-то на задворках сознания, что его поведение немного странное, но когда взгляд перешел на лицо, сосредоточенное и немного нахмуренное, то и эти мысли пропали. — Кто первый, я или ты? — произнес Мирон, поднимая взгляд и казалось игнорируя факт очевидного разглядывания. — Давай я, — прокашлявшись, произносит Слава, загоняя чужеродные мысли куда подальше.

***

— Вань, ну я очевидно чего-то не понимаю. Нахуя сначала вести себя как козлина, а затем пытаться подлизать? — Это называется сгладить конфликт. — Нет, это называется биполярочка, — Ваня заржал, а затем и сам Слава. — Вообще, если честно, ты слишком на нем зациклился, — говорит Ваня, заворачивая по школьным коридорам куда-то по направлению заднего выхода из школы, откуда по его словам было быстрее дойти до курилки. — Не думаю, — проворчал Карелин в ответ. — Я кстати послушал этого оксюморона Федькиного. — О, и как? — Ну, вроде норм, — Слава решил опустить тот факт, что в его плеере последние пару дней только и крутились на повторе песни именно этого исполнителя. — Посоветуешь что-нибудь? — Не, ничего такого. — выпалил он, ускоряя шаг. Почему он соврал? Он сам не понимал, но это весьма интересный факт для размышления на досуге. Дойдя наконец до того самого пролеска и громко смеясь над очередным анекдотом, которые с особо умным лицом иногда выдавал Ваня, они подошли к месту назначения, не сразу обратив внимание на внезапную тишину, в то время как они оба четко слышали чьи-то голоса при приближении. Заглянув внутрь, Слава тут же прыснул, подметив всю прозаичность ситуации. Когда подошел и Светло, то на какой-то миг остановившись и устремив свой взгляд отнюдь не на Мирона, расплываясь в ехидной улыбке, он проговорил: — И тут эти… Взгляда удостоился тот самый высокий пацан, с челкой на бок, покрашенный в светло серый, что отнюдь не было лучшим решением, исходя из бледности его кожи. Их кожи. На нем была на удивление простая черно белая клетчатая рубашка, пусть и видно было, что она не шла в сравнение со Славиной, растянутой и купленной на ближайшем базаре, а еще в таких же вполне обычных джинсах. Он, стоявший облокотившись на стенку, будто бы и не заметил и не услышал ничего, отрешенно смотря куда-то в лес и медленно затягивался. Видя, что Ваня не собирается больше подавать голос, лишь испепелять взглядом почти-блондинчика, Слава перевел взгляд на своего мучителя. — Привет, — сказал Мирон, как только они пересеклись взглядами. — Ну здравствуй, — расплывшись в улыбке, ответил Слава. — Я как раз вспоминал, что мы толком забыли познакомиться. Меня Мирон зовут, — сказал скинхэд и протянул ладонь для рукопожатия. Слава этого не видел, но тут же атмосфера в курилке изменилась, что татуированный пацан, что Ваня, тут же перевели на них взгляд. — Слава, — представился он и пожал ему руку. Лица обоих наблюдателей тут же стали по-забавному одинаково ошарашенными, но Мирон, в отличии от Славы видевший их, так посмотрел на обоих, что те тут же вспомнили о других своих немаловажных делах. Например таких, чтобы самим встретиться взглядами, а после будто вспомнив про некую обиду снова отвернуться. — Ты ведь новенький, да? — спросил Мирон, отходя к стене и двигаясь ближе к выходу чтобы и Славе хватило место прильнуть к этой бетонной поверхности. — Ага, буквально три недели тут живу. — Ясно. И как? — Ну знаешь не все так радужно, но вполне себе заебись. — А ты любишь радужно? Светло у противоположной стенки подавился дымом и шумно закашлял, Слава лишь заржал, однако отметил, что брови татуированного тоже слегка приподнялись. От ответа его спасло негромкое покашливание, из-за которого все увидели оказавшихся на пороге парочку учителей, явно дающих понять о просьбе освободить пространство. Ученики тут же притушили сигареты и вновь объединившись в прежние пары, кивнув на прощание, разошлись. — Это что за хуйня была, дядь? — спросил Светло стоило им отойти на приличное расстояние. — Я, думаешь, знаю? — посмеиваясь ответил Карелин. — И это я еще даже не только гейские намеки имею в виду. — А что тогда? — Рукопожатие, он же вообще редко к кому прикасается, что на физре, что с учителями, разве что его "Империя" это исключение. — Бля. — Да. — Пизда.

***

Остаток дня Слава провел в полнейшем раздрае с самим собой, его одолевали различные эмоции, пожалуй главными из которых были недоумение, сомнение, азарт и интерес, и что-то новое, что примешивалось к этому супу, заморской, неизвестной приправой, придававший бурде особую остроту. Заснул он только под утро, ворочаясь в кровати и слушая тот самый альбом репера, голос которого, казался ему все более знакомым. От этого всего утром он был крайне не выспавшийся, и решив наплевать на всё, взял свою машину в законное пользование, ну как законное, так-то не очень, но ему было плевать. Подъехав к ближайшей к школе парковке, на школьную он благоразумно не поехал, он вышел из машины и не успел сделать и пары шагов к дорожке ведущей прямиком к учебному заведению, как застыл, замечая в параллельном ряду знакомые лица. Он был готов взвыть в голос на том же месте, при виде этой лысины и огромного шнобеля, из-за которого сейчас он чувствовал себя полнейшим овощем, глаза болели, а в голове звучал преимущественно белый шум, однако видимо останавливаться посреди дороги, пусть и возле ряда машин было не лучшей идеей и последнее, что он успевает заметить своим заторможенным сознанием перед тем, как все заглушил слишком близкий звук тормозящих колес, это поднятая в приветственном жесте рука Мирона и взгляд метнувшийся с его лица, куда-то вбок и в секунды слетевшая с лица ухмылка. Следующие моменты он наблюдал будто кадрами, вот он, поворачивает голову, вот видит Мирона сидящего на корточках и одной рукой сдержавшего незнакомую машину с вмятиной, образовавшейся от его руки, вот, тот самый татуированный друг поднимает Славу, почему-то уже сидевшего на асфальте, под локоть и тащит на тротуар, а затем усаживает на скамейку у какого-то дома. Слава практически не реагирует, лишь смотрит вниз на свои дрожащие ладони, а перед глазами стоит машина, бывшая буквально в полуметре от него, Мирон со вздувшимися венами на руке и лязг тормозов в ушах. В тот момент в голове у него пульсировала лишь одна фраза: «Я мог умереть», а сознание вырисовывало картины его поломанного и истекающего кровью тела. — Ты бы не умер. Слава дёрнулся и поднял голову, видя перед собой Мирона. Откуда-то со стороны дороги звучат громкие голоса и разборка из-за «испорченной» машины. — Он ехал не настолько быстро, и ты бы, максимум переломал пару костей. — Это моя вина, — выдавливает он из себя, снова опуская взгляд на ободранную при падении кожу рук. — Нет, Слава, тут дворы, а он превысил допустимую здесь скорость, а если бы вместо тебя здесь оказался ребенок, или меня бы не было рядом. Мы вызвали копов и его скорее всего лишат прав. — Мгм, — говорит он, а потом вспоминая сферу деятельности отца вскакивает и тут же плюхается обратно, из-за подкосившихся ног. — Блять, мне надо идти, — говорит он умоляюще смотря Мирону в глаза, казавшиеся сейчас особенно желтыми. — Вы сказали, кто именно пострадал? — Нет, а чт… — не успел Мирон договорить, как Слава вновь встает, на сей раз успешно, кивает ему и удаляется по дороге к школе. — Что за ребенок, — ворчит Федоров, но чувствует, как его самого потряхивает от нервов.

***

Зачем он приперся в школу, Слава себе ответить не мог, ровно как и Ване, который лишь завидев отрешенного друга в коридоре, накинулся на него с вопросами, а услышав, выволок его под ругань за тупизм из школы на ту самую площадку, из их первого дня. — За пивом сходить? — спрашивает он, не переставая хмуриться. — Не-не, не надо. Мне надо просто немного отойти, а потом уже посмотрим. — Так ты зачем, дебил, под колесами стоишь? — начал гневно причитать Ваня. — Это все Мирон, — зажмурившись, процедил сквозь зубы парень. — Я из-за него всю ночь не спал. — Воу-воу-воу, только не надо подробностей вашей личной жизни. — выдает Светло скривившись. — Что? — Слава ошарашенo поднимает на него взгляд, а потом, будто прокрутив в голове последние слова, громко фыркает. — Идиот. Светло смеется и, видимо, это позволяет обоим разрядить атмосферу. — Я имел ввиду, что он достал уже своими странностями, этими фразочками и запорами. Но он меня спас и… — Карелин внезапно замолкает. — Что? — Он блять остановил тачку рукой, — выпучив глаза выдает Слава, глядя на Светло. — Еще раз, что? — Я сначала не придал этому значения, потому что чутка был не в состоянии, но сейчас я отчетливо помню, что он одной рукой остановил машину. — Слав, а ты точно сигареты куришь, а не дурь? — Ваня скептически выгнул одну бровь. — Блять, да. Поверь мне, я понимаю что это пиздец странно, но… Мне надо домой. — говорит он и резко встает, закидывая рюкзак на плечо и оставляя за собой оболдевшего Светло, наблюдающего за тем, как стремительно удаляется высокая фигура Карелина.

***

Найти Мирона было не сложно, стоило Славе подойти к месту происшествия, как тут же он заметил полицейскую машину, рядом с которой в свою очередь вскоре обнаружился и сам Федоров, переговаривающий о чем-то с полицейским. Только немного успокоившиеся нервы, снова заискрили под напряжением и новой волной, еще не успевший улечься бури. Слава, не долго думая, устремился по направлению к ним, однако дорогу ему перегородили, и не успел он отвесить едкий комментарий, как понял что перед ним стоит никто иной как отец. — Слава, что ты здесь делаешь? — А что ты? Разве участковые должны приходить на каждую маломальскую аварию? — выпалил он раньше чем подумал. — Нет, — сначало удивившись, произнес отец, однако затем его тон похолодел, в нем появились металлические нотки. — Я был поблизости, а город у нас маленький, мое присутствие лишним не будет. — Можно я пройду? — не переставая напирать, сказал Слава и, не дожидаясь ответа, обошел мужчину и схватив за рукав Мирона, который уже какое-то время молча наблюдал за развернувшейся сценой, потащил его за угол. — Ты что творишь? — Заткнись и иди, — прорычал в ответ на вскрик Мирона Карелин-младший. Как только они скрылись от глаз ошарашенных блюстителей закона, Карелин, не долго думая, впечатал Мирона в стенку, придерживая за грудки. — Как ты это сделал? — выдохнул он Мирону в лицо. — Это так теперь благодарят за спасение? — будто надев маску своей обычной надменности и пофигизма, ответил Федоров. — Блять, просто ответь. — цедит Слава. — Вячеслав. Парень вздрагивает и отпускает Мирона, слыша за своей спиной строгий голос отца. Он не хочет оборачиваться, его трясет в который раз за день, а во взгляде проглядывается отчаяние на грани срыва, которое видимо замечает Мирон и маска с него слетает вслед за гневом Карелина. Он удивленно наблюдает за тем, как Слава, не оборачиваясь, делает пару шагов в сторону и переходит на бег. Участковый пытается побежать за ним, но будто, что-то поняв, Мирон останавливает его, положив руку на плечо и тихо произнеся: — Вы на него не злитесь, это он тот пострадавший, который сбежал. На лице полицейского появляется удивление, которое, однако, быстро и грамотно берётся под контроль.

***

Слава лежал в своей комнате, закутавшись в одеяло, так хреново ему не было уже очень давно. В комнату пару часов назад заходил отец, но, видимо, решив, что он спит, не стал беспокоить. Карелин решительно не понимал, что происходит, а возможно еще не отошёл от произошедшего. Было что-то во всей этой ситуации, что просто вымораживало и выбивало парня из колеи. И это даже не возможность его смертельного исхода, в этом плане он словам Мирона про переломы поверил. Тут скорее дело в самом Мироне. Раз, за разом в голове вспыхивает картинка с его рукой, надутыми венами, промятым капотом и взглядом, который он тогда бросил на него. Взгляд с расширенными зрачками и неестественно горящими желтыми радужками. Взгляд, о котором Слава по началу и забыл, а возможно это психика воспользовавшись защитным механизмом, не сразу предоставила ему доступ ко всем воспоминаниям. Каждый раз, вспоминая его, у Славы по коже проходил табун мурашек. Что-то пробуждало в нем простой животный страх, как у добычи перед охотником, что-то совершенно неестественное и нетипичное для него. Его мысли отвлек телефон, на который пришло уведомление.

«Это Мирон, спросил твой номер у Светло. Извини за произошедшее, знаю все это может показаться странным, но я удивлен ничуть не меньше, это, наверное, выброс адреналина был или как это еще называется. Я даже руку сломал.»

Слава подавился воздухом при виде первых строк, однако быстро пришел в себя и отчего-то даже сердце умерило свой темп и панику. «Как ты успел» — набрал он трясущимися руками.

«Я был рядом»

«Нет, ты не был»

«Ты просто не заметил»

«Не пизди» Слава одновременно боялся ответа и ждал его как никогда ранее, он даже не знал, что хочет услышать, ведь вроде и в сверхъестественное не верил, но все его нутро кричало о чем-то, чего он не мог услышать. Что-то здесь было не чисто, а Мирон все так и не отвечал.

«Судя по твоим мешкам под глазами и общей заторможенности, я предполагаю, что ты сегодня не выспался, вполне возможно, ты упустил тот момент, когда я подошел поздороваться, а потом случилось все это, что еще больше перемешало все в голове»

Отчего-то Слава шумно выдохнул, нутро все еще кричало, однако наш мозг штука хитрая и, нащупав первое маломальски логичное объяснение, схватился за него, как за спасательный круг. Слава, впервые за долгое время, глубоко вдохнул, успокаиваясь и чувствуя, как тиски сжимавшие легкие ослабевают. Он хотел написать Мирону, что допускает такую возможность, что благодарен и что извиняется за произошедшее за углом того дома, однако ничего из перечисленного сделать не успевает. Уже ускользающим сознанием, он будто замечает чей-то силуэт в углу, но, списав все на галюны от стресса, все-таки засыпает. Он уже не видел, как к нему бесшумно подходит этот силуэт, садится рядом на пол, долго и встревоженно смотрит, как тянется рукой коснуться ободранной ладони, но одергивает ее, из-за того, что Слава шумно вздохнул.

«В любом случае поправляйся»

Приходит ему на телефон через какое-то время, когда комната уже опустела.