Часть 4. Главное - дружить со своей кукушечкой
14 марта 2022 г., 12:21
На следующий день заставить себя пойти на учебу было крайне тяжело. С порога в классе к нему подошел Ваня с расспросами, и извинившись перед ним, Слава в общих чертах рассказал о вчерашнем, получив в ответ глубокое охуевание. Тему они однако быстро замяли и по инициативе Карелина больше не поднимали.
На обеде к нему подошел Мирон.
— Ты как?
— Ого, семпай заметил меня, — съехидничал парень для проформы.
Почувствовав однако неловкость, Карелин почесал затылок и отведя взгляд произнес:
— Извини за вчера, я был немного не в себе, и спасибо тебе за то, что помог тогда, чел, да ты ж меня натурально спас… В общем считай меня своим должником.
Слава вновь поднимает взгляд и натыкается на улыбку. Совершенно счастливую улыбку, от которой сам начинает лыбиться как идиот.
— Не надо мне должников, я просто рад, что ты в порядке, — отвечает Мирон, а они так и продолжают улыбаться и смотреть друг другу в глаза, не в силах разорвать этот странный коннект.
— Мир, Илья позвонил, нам надо домой, — говорит подошедший Тимарцев, чем рушит всю атмосферу, а что является самым злостным грехом — забирает улыбку Мирона. Она погасает, как перегоревшая лампочка, а на лбу складываются морщинки.
Слава готов был убивать за этот погасший свет, но Тимарцева спасает Юля, подошедшая к нему со спины и утащившая за их столик. Там все весело обсуждали какую-то школьную тему, а Слава, нахмурившись наблюдал, как за дверями столовой скрывается Мирон, который, он готов был поклясться, бросил на него перед самым уходом полный тревоги взгляд.
— Слав, признайся, охмурила тебя еврейская магия? — бросила ему Юля, наклонившись ближе, чтоб остальные не услышали.
Карелин тут же встрепенулся.
— С чего ты взяла? — спросил он, еще сильнее хмурясь. Юля закатывает глаза и начинает перечислять, загибая пальцы:
— Ваше изначальное экстра-внимание друг к другу, спасение, двусмысленные фразы с его стороны, и в конце концов, вы же только что стояли тут, как два влюбленных придурка.
Слава сложно переваривал все сказанное, какая-то рациональная его часть понимала, что во всем этом есть зерно истины, она поднимала в памяти все взгляды, странные мысли и чувства, но основная часть Карелина не могла с этим ну вот никак согласиться, и дело тут не в гомофобии, у него был опыт отношений с парнем и он еще в Хабаровске принял эту свою бисексуальную часть, однако это же был скинхэд, тот самый ебаный жид, который так его бесил и портил нервы.
— Я думаю мне нужно время подумать над этим, — говорит он и видит удивленное лицо Юли перед собой.
— А ты оказался взрослее, чем я думала, — с искренним уважением в голосе произнесла она и, придвинувшись ближе, обняла, вызвав этим недоуменные взгляды Дэна и Вани.
— В любом случае удачи, — шепнула она ему на ухо и отстранилась, тут же одним взглядом пресекая все потуги парней обсудить произошедшее.
***
Мирон появился лишь спустя пару дней, погода была снова пасмурная, а учитель объявил о внезапной экскурсии, на которую их всех согнали. На удивление Слава пережил эти дни относительно нормально, без лишних приключений и эмоциональных драм. Даже ситуация с отцом как-то сама собой утряслась, он смотрел не с ожидаемой злостью, а с беспокойством и пусть они так и не обсудили произошедшее, но напряжения между ними не было, что радовало весьма и весьма. Карелин даже не сильно думал о словах Юли, решив для себя признать свою заинтересованность, и на этом все, не бежать впереди паровоза, так сказать. И вот, когда Слава благополучно пересекал школьный коридор, он внезапно замирает и смотрит на приближающуюся фигуру из толпы. Сердце казалось пропускает удар, а странное волнение кружит голову. Все происходящее какой-то задней мыслью кажется ему крайне странным, типа серьезно? Вот они как в самых лучших подростковых драмах будут смотреть на друг друга, потом разбегутся и врежутся губами, забыв про весь мир вокруг. Но причина ступора Карелина была не в этом. Мирон выглядел… измученным? Его стройная фигура выглядела еще более худой и хрупкой, а синяки под глазами заставили Карелина реально побеспокоиться. — Привет, — сказал он подойдя ближе и почему-то смутился, увидев удивление на лице носатого. Бесконтрольно взгляд опустился чуть ниже, к губам, а перед глазами возникли сцены из недавно приснившегося сна. Слава даже почувствовал себя слегка неловко, чего не было уже давно. — О, на этот раз даже без оскорблений, это прогресс, мэн, — Мирон заулыбался. — Никогда не поздно начать мною восхищаться за мою выдержку, — выдал Карелин, ухмыляясь. — Действительно, — ответил Мирон, и, не прекращая улыбаться, они оба побрели по коридору. Иногда Слава даже чувствовал касание плеча Мирона, хотя, что тут было удивительного, школьный коридор, плотное движение, а им в одну сторону. — Слушай… — вновь подал голос Мирон. Карелин заинтересованно на него взглянул, однако как-то сразу его поразило нехорошо предчувствие. Лицо Мирона больше не украшала улыбка, он был тем кого Слава заметил пару минут назад, нахмуренный и погруженный в свои мысли. — Нам нельзя дружить, — Слава сначала чуть не прыснул с такой формулировки, однако, когда носатый поднял на него взгляд, хлопая этими своими блядскими ресницами, который был настолько серьезными, насколько это вообще было возможно, он осекся. Какой бы комичной ситуация изначально не казалась, нравиться Карелину она быстро перестала. Он весь будто подобрался, казалось даже ощетинился и будто бы беззаботно произнес: — Окей, я закрою глаза на то, что мы сейчас не в песочнице, и что мы как бы и не были друзьями, но допустим. — Извини все равно, нам не надо общаться. Было видно, что слова даются Мирону с трудом и сожалением, но Славу уже вело, то ли от разочарования растекающегося внутри, то ли от еще одного, совсем другого чувства. — Так акция помоги автомобилепострадавшим закончилась? Какая жалость, а я еще не опробовал все ее функции. Может, мне бы и перепало из жалости, — он сам знал, что перегибает, не оставляет и намека на прежние эмоции, и в целом на искренность, переходя в свой обычный оборонительный режим. Он иногда даже имя ему давал, эдакий «Гнойный», состояние, в которым он забывает о любых рамках, закрывается от всего мира за стеной остроумия и насмешек, язвительных шуток, а иногда и кулаков. — Ты можешь плеваться ядом сколько хочешь, но ты ведь сам прекрасно знаешь, что это не так, — твердо произносит Мирон. Они уже и не двигаются, стоят среди коридора и сверлят друг друга взглядами даже не замечая проходящих мимо, оборачивающихся и перешёптывающихся учеников. — О, так мы, батюшка, в психологи подались, сразу говорю: в детстве не били, на зоне не ебали, — у Карелина опасно блестят глаза и если бы не Ваня вовремя подоспевший к разворачивающейся сцене, и не утащивший друга оттуда куда подальше, не известно до чего бы все дошло. После недолгого расспроса прерванного всего одной едкой фразой Славы, Светло оставил его сидеть на своем месте и внимать рассказам учителя английского. Перед Ваней было стыдно, однако почему-то извиниться он бы не смог, не сейчас. Возможно это было время признать, что проблемы с агрессией у него все же есть. На обеде он был уже явно поспокойнее, все-таки убаюкивающий голос учительницы, объясняющий правила и время на самостоятельную работу, которое Слава потратил на благую сублимацию злости в рэпчик, дали свои плоды. Однако видимо этого было мало. — Ты вообще мясо не ешь? — послышался голос из-за спины. Карелин тут же вновь начал закипать от такой жидовской наглости. То есть этот индивид сначала посылает его как идиота куда подальше, а потом возвращатся за интересующими его подробностями Славной жизни? — Твоя биполярка меня уже заебала, — цедит сквозь зубы он, однако обернувшись и увидев перед собой совершенно шокированное лицо, немного теряется. — Как ты узнал? — говорит Мирон чуть осипшим голосом. — Блять, — успевает сказать Слава прежде чем заржать на всю столовую. — То есть, ты серьезно? Я разгадал страшный жидовский секрет. Мирон выглядит немного уязвленно и Карелин слегка усмиряет пыл. — Прости, но ты сам виноват, противореча себе и меняя настрой каждые два блядских часа. — То есть ты не знал? — осторожно предпологает Мирон — Успокойся дядь, твоя тайна в сохранности, — на лице скинхэда читается облегчение и Слава почему-то решает больше не поднимать эту тему. — Ладно, а в свое оправдание могу сказать, что лишь сказал, что нам нельзя общаться, а не то, что я не хочу этого, — говорит он убийственно серьезно. — Получается тут у нас сюжет из Ромео и Джульетты, где тебе, Оксанке не дают общаться со страшным Славиком? — Почти, хотя тут скорее раскрывается тема мезальянса, — Мирон выглядит довольным, видя, как Слава закатывает глаза. — И ты не будешь меня просвещать в козни твоей голубятни? — Нет, но если ты умный мальчик, то должен сам понять, что тебе лучше держаться от меня подальше. — О боже, меня назвали умным, несите вентилятор, я потек. — Прекрати, — Мирон поморщился. — Ну, а если мы предположим, что я недостаточно умен, чтобы понимать причину угрозы от такой карлицы, как ты, ты все равно не пояснишь? — Нет. Я все-таки подожду твоих версий, — произносит он и, ухмыльнувшись, уходит, оставив Славика стоять в смешанных чувствах.***
День так и продолжал быть пасмурным. Тучи наседали и давили на море, заходящееся волнами от сильных порывов ветра. Все вокруг суматошно доставали бутылки и купленные в ближайшем магазинчике чипсы, а Слава все еще не мог поверить, что вписался в этот сомнительный движ. Достаточно тонкая кожанка не спасала от уже отнюдь не бабского лета и поёжившись от холода, он лишь сильнее хмурился, глядя на сомнительную красоту пляжа, серого и грязного. Кажется в паре метров от него в песке валялся презерватив, а еще чуть в отдалении он четко различил кучку осколков. Сели они в видимо часто используемом месте, где были сооружены скамейки из поваленных деревьев, а крупные ветки образовывали что-то по типу стенки с одной стороны, что вполне удобно ограждало от ветра. Покидав сумки и усаживаясь кто куда, все начали шумно спорить о том, на каком круге ада окажется их учитель по географии, однако Слава так и оставался в прострации, немного подрагивая от холода и тупо смотря куда-то в даль. — Чего куксишься? — Спросила Юля, присевшая рядом и выведшая его из транса. — А, да не, ничего, просто день ебаный, — Вздохнул он, не поднимая глаз от еще даже не открытой бутылки пива, которую он сжимал в руках. — На, — сказала Юля и на руки ему опустилось что-то большое и теплое — плед. Он поднял глаза и со вселенской благодарностью посмотрел на Юлю. Та лишь засмеялась и взяла у него из рук бутылку, чтобы он мог удобно укутаться. — Ты что решил ее руками до температуры чая нагреть? — спросила она недоуменно выгнув бровь. — Ээ, ну попробовать же стоило, — Ответил он, хмыкнув и забрав бутылку обратно, открыл ее достав из кармана ключи. — А ничего, что я один себе плед забрал? — спросил он на всякий случай. — Не переживай, у нас еще два точно есть, а остальные не насколько тупые, чтобы одеваться в октябре как в августе. — ответила Юля с ноткой осуждения в голосе. — Ну мам, — преувеличило отчаянно взвыл Карелин, заставляя Юлю тихо прыснуть. Сделав пару глотков, Карелин даже как-то воспрял духом, жизнь даже ему не казалась безнадежным куском дерьма без инструкции к применению, а местность даже начала отдавать какой-то своей романтикой. Все же, не везде после школы можно было собраться у берега моря. Он даже начал вливаться в диалог, улыбался и шутил. Потом подоспели Замай и Федя, и наслаждаясь компанией, Славе стало как-то похуй на все. Под улюлюканье и смех он признался, что треки оксюморона очень даже нечего, а после шумно спорил с Федей на тему того, что «я хейтер» переоцененное гавно. И все бы было круто если бы не потянуло Славу рассказать Андрею о Мироне. — Представляешь, жид у нас, такая гнида, сначала глаза пучил, потом жизнь спасал, а в конце вовсе дал от ворот поворот. Поматросил и бросил блять, — Слава отстраненно подумал, что возможно пить ему стоило немного меньше. — Жид? Это ты про кого? — спросил, вдруг нахмурившись, Андрей. — Мирон, голубь который, точнее который империя, да блять, похуй, скинхэд который, — Слава вдруг расплылся в улыбке и пьяненько захихикал. — Слав, тебе лучше держаться от него подальше, — со всей серьезностью внезапно заявил Замай. Сказать, что Слава прифигел, ничего не сказать, округлив глаза по всем стандартам формы блюдца, он тупо пялился на друга и медленно понимал, что тот не шутит. — Ты это блять серьезно? — спрашивает он и видя в глазах Андрея убийственную твердость, делает шаг назад. — Это может прозвучать странно, но у нас тут свои слухи, и назвать его хорошим человеком я точно не могу, — сказал он и Славе даже показалось, что он слегка оскалился. — Да вы издеваетесь, — рявкнул Слава, заставив Андрея обеспокоено на него уставиться — сначала Мирон говорит все тоже самое, а тут ты. Вы сговорились? Ну не хочет жид пачкать круг общения об него, всего такого гнойного, так зачем этот цирк? — Славу снова несло, и говорил он возможно слишком громко. — Вы заебали, вот серьезно, за-е-ба-ли. Мне и так пиздец, с отцом, которого я пол жизни не видел из-за своей же ебанины надо разыгрывать семью, с мамой, которая забросила меня сюда наплевав на мое желание, надо как-то держать под контролем мой ебаный гнев, как-то не думать о суициде, и блять еще с Мироном разбираться, вы хули добавляете мне сверху этой шекспировской драмы, блять. Когда он закончил свою гневную тираду, то, оглянувшись, понял, что все взгляды устремлены на него. Различать эмоции в них ему не хотелось и смачно обматерив все и вся, он, слегка пошатываясь, пошел к своей машине. — Подожди, а сколько бутылок он выпил? — спросил ошалелый Федя. — Три, — ответил тихо Замай. — И он не ел в столовой, — добавила Юля. — Блять, он же сейчас за руль сядет, — Вскрикнул Светло и побежал за удаляющейся спиной, забыв даже рюкзак. — Пиздец, — Резюмировал ситуацию Денис почесывая затылок и переглядываясь с остальными.***
Понять, что у Славы на уме было нелегко, да и в целом он являлся весьма загадочным малым, что не помешало Ване с первого же дня знакомства понять, что он хочет узнать его получше. Это что-то, что сложно объяснить словами, просто видишь человека и сразу понимаешь - это твой человек. Казалось бы, со знакомства прошло не больше четырех недель, а Ваня готов был выть, наблюдая за тем, как медленно, но верно разлагается Слава. Этот процесс был запущен еще до его приезда и обратить его Ване самому не получится, это Ваня понимал. То, что все стало гораздо хуже с появлением Мирона, было вообще очевидно. У этого большеносого было странное, но сильное влияние на Славу, которое отслеживалось с самых первых дней, и как бы Ваня не хотел просто взять и набить его самодовольную морду за такие игры с человеком, он осознавал, что это ничего не изменит. «Можешь мне обьяснить что за хуйню твой голубиный король себе позволяет?»«можно поменьше агрессии?»
«Я сижу в холодной Славиной машине, после того, как он чуть не зарядил мне в челюсть, а потом извинялся раз миллион, не знаю, куда его везти в таком состоянии. Я убийственно трезв, зол, и нет я не могу меньше агрессии »«блять»
«только не говори что это из-за Мирона»
«Не переоценивай, у Славы и без его ебаных игр проблем хватает» «Но катализатором стал он, да»«блять»
«А где ваша оригинальность?»«если тебе будет легче, Мирону тоже хуево»
«Спасибо, мне легче, но не настолько чтобы унять желание набить ебало при встрече»«вань.»
«Слушай так, ты говоришь сейчас со своей принцесской и делаешь так чтобы он больше не ебал Славе мозг, окей?»«ты перегибаешь»
«Нет, это я еще недогибаю»«то есть тебе похуй на то что для меня он такой же друг как для тебя Слава»
«Похуй»«ты конченый»
«Взаимно» Ваня тяжело дышал, смотря на телефон, слыша ровное дыхание задремавшего Славы на фоне. Хотелось кричать, но будить друга было точно не лучшей идеей, поэтому он решительно забил на произошедший диалог, для демонстративности даже закинув телефон на заднее сидение. Заведя машину и надеясь, что уроков езды по дороге за городом от Замая хватит, он медленно и осторожно поехал к ближайшему магазину. Купив литровую бутылку воды и два пирожка с капустой он дождался когда Слава проснётся, сунул ему в руки все купленное и увидев на лице выражение чуть ли не его обожествления, издал тихий смешок. — Слав, ты не хочешь поговорить? — А мы будто мало говорим, — ответил он моментально закрываясь, с преувеличенным энтузиазмом рассматривая пакет из магазина. — Я не заставляю, — лишь ответил он и завел машину собираясь трогаться. — Спасибо, — услышал он и повернулся к Славе смотрящему в окно. — Я действительно рад, что нашел здесь таких людей как вы, и особенно боюсь, что вы все разбежитесь не выдержав. — Не дождёшься, от нас как от тараканов, хрен избавишься. Они оба улыбнулись и поехали до дома Славы. Учитывая, что машина была не Вани, домой конечно пришлось идти на своих двоих, хорошо хотя бы что не так уж и далеко. Ветер приятно обдувал лицо, а небо отдавало чем-то фиолетовым из-за туч. Фонари освещали узкие тропинки и дворы, а Ваня все думал над сложившейся ситуацией. Надо было бы отправить сообщение с извинениями, но было как-то слишком тревожно. Проходя мимо дворов, он слышал на фоне доносившуюся из квартир музыку. «Мы не знали друг друга до этого лета, мы болтались по свету в земле и воде и совершенно случайно мы взяли билеты на соседнее кресло на большой высоте» Ваня фыркнул, но песня однозначно добавляла в прогулку долю кинематографичности, учитывая общую тишину и пустые улицы. «И мое сердце остановилось, мое сердце замерло» Ваня немного замялся, но будто подчиняясь настроению, с тихой улыбкой, потянулся к карману, вытягивая телефон. «Сорян, погорячился»
