Что-то на упырском

После позорного инцидента у моря прошло пару дней, удобно пришедшихся на выходные. Первый из них Слава благополучно отсидел дома варясь в собственной рефлексии, а на второй, доварился, или же просто устал, и вечером даже сподобился сесть за уроки. В голову пришла мысль, что рассвет его порядочности как ученика приходиться всегда именно на воскресенья, но вдаваться в это он не стал. По ощущениям понедельник настал слишком скоро, думать о том как отреагируют ребята на его появление не хотелось, конечно, насчет Вани он не переживал, но вот Денис и Юля имели полное право покрутить пальцем у виска и все оставшееся время шарахаться от него как от прокаженного. С учащенным от волнения сердцебиением, Слава протиснулся в класс из заполненного бегающими детьми коридора. Секунда, и вот, тут же, с порога ему прилетает смачный подзатыльник. Обернувшись, он увидел перед собой Юлю, которая грозно смотрела на него. — Дурак ты, Слава. Затем она, как ни в чем не бывало, улыбнулась, подошла к своему месту и спокойно села, под смех Светло, сидящего рядом. — Ты сейчас хотя б как? — спросил Ваня, когда неловко почесывая затылок, Слава подсел к нему на свое место. — Пьяных покатушек, надеюсь, больше не будет? — Не, не, это максимально разовый порыв, а так — в порядке. — Ну и славно, — подытоживает Юля звонко хлопая в ладоши, — Но если ты еще раз что-то подобное выкинешь… Как-то сразу подумалось, что хлопнуть она могла не в ладоши, а его, из-за чего он сразу, максимально активно, замотал головой из стороны в сторону. Ваня снова заржал и Карелин тоже перестал сдерживать улыбку. Оказалось все как всегда намного проще, еще минута, и вот уже Ваня с упоением рассказывает им про то, как его кот невероятным образом сумел залезть на шкаф. Звучит трель звонка и начинается обычный школьный день, в очередной раз доказывая Славе, что поговорка «у страха глаза велики» как никогда правдива. Дамокловым мечом, однако, осталась висеть над Славой мысль о встрече с Мироном. Почему-то она особенно заставляла и после общего облегчения ухать куда-то вниз сердце, избегать людных коридоров и судорожно пытаться уговорить Ваню пропустить столовую. Вроде Слава понимал, что ничего между ними не изменилось и не случалось, но после недавнего было как-то странно и неловко, будто бы Мирон сам присутствовал там на пляже и слышал ту его тираду. Казалось, стоит ему заглянуть Славе в глаза, так он сразу особыми телекинетическими способностями прочтет в них что-то, что даже он сам пока не понял. Что-то, что так неосторожно выложил в своей запалистой речи, как минимум дав понять — ему не все равно. Ваня, однако, был неприклонен. Славе удается обезопасить себя лишь осмотром занятых столиков перед входом туда, высовываясь из-за угла. Мирона он не находит, от чего испытывает смешанные эмоции, однако это позволяет Карелину хотябы расслабиться, уверенно направляясь за тарелкой водянистого супчика. Погода за окнами была на удивление солнечная. — Здарова, вы слышали новости? У нас новый случай убийства. Маньяк не дремлет, а нас заставляют в школу ходить. Действительно, ведь ничего страшного, если меня вдруг по-пути загрызут, — эмоционально затараторил Денис, только подсев к ним за столик. Юля тут же фыркнула, не замечая как Слава недоуменно переводит взгляд с нее, на друга и обратно. — Если загрызут именно тебя, то действительно «ничего страшного», — посмеиваясь заметила Юля, заставив Дэна обиженно поджать губы — А так, еще же ничего не известно, говорят, что это вообще лесные твари какие-то. — Ага, такие, которые могут уже третьего здорового мужика завалить. — А может это мутировавшие волки буянят? — вкидывает свои пять копеек Светло и только тогда замечает недоумение на лице Славы. — А ты что, не знаешь? — удивленно спрашивает он. — Не, откуда. — А новости у вас дома не смотрят, еще и отец полицейский? — Так поэтому и не смотрим… Перед глазами пролетели десятки подозрительных моментов поведения отца, излишняя обеспокоенность, задержка на работе и внезапные вызовы… — Видимо решил не пугать. Ваня хмыкнул и переглянувшись с Юлей начал пояснять. — Летом, почти перед самой учебой нашли первое тело. Конечно, в новостях об этом не распространялись, чтобы панику не разводить, хотя слухи сразу ходить начали, а у мамы подруга в морге работает, вот я и подслушал как то, что все это взаправду. — Ага, и нам все раструбил, мы сначала не поверили, но когда про второго жмырика журналисты все-таки разведали, и по новостям пустили предостережение ночами и по одиночке не гулять, тогда отнекиваться было уже сложно, — дополнила Юля. — И что, реально тут маньяк ходит? — ошалело резюмирует Слава, но Юля тут же протестующе замотала головой. — Во-первых не здесь, а все-таки за городом, а во вторых, какой еще маньяк, в новостях сообщили про обычных животных, скорее всего подхвативших бешенство, раны на теле не ножевые, не пулевые и не от удара дубинкой какой-то, это эти два конспиролога напридумывали себе, и играют в Шерлока и Ватсона. — Серьезно? — Денис закатил глаза — Да, раны рваные, но они блин огромные, и у всех тел почти и крови-то не осталось, Ванька же говорил. Звонок им договорить не дал, и только тогда они обратили внимание, что остались в столовой одни. Матерясь и посмеиваясь, они бегом занесли тарелки на сдачу, похватали рюкзаки и побежали к нужным кабинетам. Пусть пробежка помогла освежить мозги, но Слава все никак не мог перестать думать о недавно услышанной информации, которая сместила даже мысли о Мироне. Она вызывала в нем не логичную тревогу, а какое-то странное предчувствие ее важности. Будто это кусочек еще не собранного пазла. Он даже не был уверен верит ли в маньяка, но странный осадок беспокойства осел где-то в районе легких.

***

— Снова солнечно и снова голуби нас не удостоили вниманием, — резюмировал Слава на следующий день, оглядывая уже без опаски столовую. — А ты сомневался? Если так подумать я никогда не видел их банду в солнечный день, — хмыкнул в ответ на это замечание Денис. — У Евстигнеева непереносимость солнца, может, их именно этот недуг объединяет, — внезапно отстраненно и слишком серьезно для него сказал Ваня, глядя куда-то сквозь них. Возникло минутное молчание, во время которого каждый делал свои выводы из реплики Светло, чье выражение лица явно свидетельствовало тому, что эту тему дальше лучше не развивать. Слава позволил лишь долгий изучающий взгляд и поставил себе на заметку разузнать про связь друга с Евстигнеевым, в какой-нибудь удобный момент. Для себя же Карелин добавил в список странностей Мирона пунктик про свет. Учебный день оказался укороченным в честь какого-то неизвестного праздника, руководствуясь чем, как оказалось, Ваня с Федей уже организовали поездку в ближайший город, вроде бы в музыкальный магазин, за струнами и чем-то таким. Услышав, что Слава ни разу там еще не был, Ванька уверенно скомандовал ему присоединяться и казалось отказов не принимал. А ведь отказываться Слава и не планировал, только обрадовался тому, что не останется со своими мыслями наедине ещё хоть чуток подольше. Однако и этого у него не получилось. Погода стремительно ухудшалась, пробуждая в Славе с новой силой все мысли и сомнения вызванные новой информацией и старыми выводами. Было еще что-то странное, в том, что теперь, стоило погоде испортиться, Карелин начинал чувствовать присутствие Мирона, пусть не зримое, но ужасно явственное. Уже в магазине Федя что-то шумно и эмоционально пытался объяснить Ване про влияние струн на звук гитары. Тот в ответ лишь абсурдно шутил, радуясь тому, как Федя наивно злился. Они выглядели чужеродными в этом хипстерском заведении, однако Слава, стоящий и просто тупящий у окна, не вписывался сюда еще сильнее. Хотелось забить на все тяжелые думы и пойти к друзьям, но при этом сил на это почему-то совсем не было. Oн был мыслями не с ними, и чтобы вернуться надо было проделать, пожалуй, слишком долгий путь. Кинув, слишком увлеченным дискуссией чтобы замечать настроение Славы, друзьям, что он выйдет перекурить, Карелин выбрался на улицу и втянул полную грудь воздуха. Рой мыслей будто бы подуспокоился убаюкиваемый прохладой и умиротворяющей пустотой улиц. Дождь, успевший незаметно для них пройти, привнес в воздух ощущение свежести. А ведь на самом деле удивительно, как люди с легкостью идентифицируют и коллегиально признают такие не очевидные запахи как «запах мокрого асфальта» и так далее. — Молодой человек, кмх, извините, а позвонить трубочку не одолжите? — отвлек его грубый голос совсем близко. Мужчина лет 45-ти с плешеватой щетиной и цепкими глазами. Слава замялся, но прикинув, что мужчина одет достаточно прилично, кивнул и потянулся чтобы стянуть рюкзак с плеча. Однако не успел. — Он хочет тебя обокрасть. Как гром среди ясного неба Слава услышал больно знакомый голос за спиной. Хотелось не обращать на него внимание и сделать все, что планировал дальше, будто отмахнувшись от досаждающей ему галлюцинации, но он замер, не спеша даже оборачиваться. — Ты че, малой, с дуру поехал? Какой украсть, иди топай. — не заметить, как ощетинился мужчина, Карелин не смог, пусть тот до конца так и пытался держать маску, не переходя даже на мат. Слава поправил лямку рюкзака и сделал шаг назад. — Так не вы ли это подошли сюда с мыслью об «очередной богатеньком долбаебе, у кого свистнуть кошелёк и мобилу будет на раз два»? Вы еще все возмущались, что «нынешняя молодежь только и может, что выебываться гитарами, нет бы пусть на советской, но достойно играть». Остальное озвучивать мне бы не хотелось. Лицо мужчины посерело, а затем и вовсе побелело. Что-то промямлив себе под нос, он быстро развернулся и ушел, оставив Славу с Мироном в одиночестве. — Ты любишь кофе? — внезапно спрашивает последний, и Слава наконец оборачивается. Мирон стоит все такой же, разве что на нем не белые шмотки, а черная рубашка и пальто. И вот и все, от их встречи небо не разверзлось, конец света не наступил, а на лице Федорова не читалось ничего большего, чем было в остальные их встречи. — А ты свою черепушку специально бреешь, чтобы космические волны телепатии ловить? — Отвечать вопросом на вопрос - это, вроде бы, моя прерогатива. — Не фанат кофе, но пить могу, хотя предпочту чай, — отвечает Карелин все-таки на вопрос и невольно жмется от холода. — Тогда зайдем в кафетерий тут рядом, угощу чаем? — хмыкает Мирон и улыбается так, что Слава невольно залипает. Иррационально хочется вдолбить эту улыбку куда-то в подкорку, чтобы вспоминать в дни когда он снова не увидит Федорова в школе. Мирон иногда источал какую-то особую взрослость и осознанность, не свойственную обычно подростковому возрасту. И сейчас в этой улыбке, она просматривалась особенно ярко. — Я всегда придерживаюсь принципа от халявы без причин не отказываться, так что вперед. Согласился Слава, на удивление, легко. Возможно частично повлиял вышеупомянутый принцип и холод, а с другой невысказанные вопросы, которые рвались наружу. Про друзей он при этом выборе даже не вспомнил, а даже если бы и вспомнил, не изменил бы его. Мирон фыркнул, коротко высказавшись про бесплатный сыр в мышеловке. Дальше они шли в тишине. Дорога к кофе оказалась несколько оживленнее, и пусть людей все также видно не было, зато машины чаще освещали фарами сумеречные переулки. Шум от колес и мелькающие огни странно завораживали, как и размеренные шаги Мирона. Он шел впереди, весь такой статный и при этом открытый, краешком рта улыбался порывам ветра и держал руки за спиной. Снова у Славы пронеслась в голове навязчивая мысль о том, какова его ладонь на ощупь. Конечно, они уже пожимали друг другу руки, и он мог припомнить и другие случайные прикосновения, но это не то, слишком мимолетно и коротко, и будто бы ничего и не значило. Какого было бы коснуться его руки сейчас? Идти по этим улицам связываемыми не рядовым знанием друг друга, а чем-то большим, что просматривалось бы через это прикосновение. Мысли он эти конечно же отогнал, только вот ладони так и покалывало в тактильной жажде.

***

В кафе было тепло и уютно, но слишком уж пафосно, Карелин такие места не то чтобы не любил, скорее и не попадал, настолько лишних денег у него не было никогда. Слава из всех сил подавлял рвущийся наружу смех и шутки, когда они уселись за столик, друг напротив друга, а Мирон принялся делать заказ у подошедшей официантки. В несерьезное русло переводить разговор не хотелось, поэтому вновь настроившись на серьезный лад, Слава начал расспрос: — Так ты объяснишь, что это было? Ты следишь за мной? — Нет, — сразу фыркнул Мирон, саркастически выгнув бровь, — или может ты хотел бы этого? «Да-а, Слава-а я всегда-а хочу заботиться о тебе-е…». Очевидно желание сохранять серьезный тон диалога было не обоюдным, однако актерничества и томного голоса Мирона на последней реплике Слава не заценил, и, даже не улыбнувшись, что, однако, стоило некоторой силы воли, ожидал ответ на первый вопрос, поднося к губам чашку с горячим черным чаем. — Ладно, я был тут неподалеку, окей? Увидел подозрительного мужика, получил подтверждение его подозрительности, а потом понял, что целью он выбрал именно тебя. — И как же? — недоверчиво спросил Слава. — Ну, скажу так, по маминой линии у меня в роду была прабабка-ведунья. И, услышав у мужика в мыслях что-то по типу: «Ебать молодёжь нынче вымахала» и еще что-то про «тощую каланчу», я решил проверить свои опасения, — понять перенял ли Мирон у Славы умение постиронично задвигать лютую дичь с серьезным лицом, или же говорил всю правду, было сложно, но, учитывая небывалый список странностей, Слава решил опирать на вторую версию, или как минимум подыграть. — И что, прямо-таки слышишь? — Ага, но не у всех, так бы повесился. Чтобы услышать, надо сфокусироваться на ком-то, и, не знаю, как объяснить, — Мирон нахмурился и по ходу объяснений начал забавно жестикулировать руками, — захотеть этого что ли, это, как, когда ты четко знаешь, что хочешь напрячь именно определенный мускул. Но иногда бывает, что вообще не могу человека прочитать, вот как с тобой получилось. Слава даже если и не поверил в это все, но облегченно выдохнул. — И что, даже если я сейчас подумаю что-то такое, что прям пиздец, ты все равно не сможешь услышать? Вот сейчас: раз, два… — Не старайся, точно не смогу, пытался, на автомате еще, когда тебя еще как новенького увидел. — Ого, я особенный, но давай подытожим, — Слава со всей серьезностью раскрывает ладонь и начинает загибать пальцы по мере перечисления, — Ты суперсильный и быстрый, можешь читать мысли, почти не ешь в столовой, и даже булочку себе не заказал, и все потому что ты экстрасекс.. ой, экстрасенс по линии прабабки? От упоминания инцидента с машиной уверенность Мирона видимо поутихла, но вскоре он вновь неодобрительно замотал головой из стороны в сторону. — Или я просто не люблю есть в общественных местах и случайно увидел, как мужчина отходит от весьма сомнительной компании, и в целом не дурак, чтобы понимать местный контингент. Мирон как никогда серьезно смотрит на Славу, но он этот взгляд не только выдерживает, но и так же внимательно смотрит в ответ. — Тогда последний вопрос, — цедит Слава, не разрывая зрительный контакт, — Нахрена ты опять лезешь, ну обокрали бы меня, что с того? Раз решил не сближаться, так зачем прешь? Мирон долго молчал, отведя взгляд, на сей раз и он не стал отшучивался и даже показалось, что у него в глазах, пусть и на миг, но проглядывается та же самая усталость от всей этой санта-барбары, что была и у Славы. — Честно? Нет сил оторваться от тебя, Слав. Почему-то ты тянешь меня к себе как магнит. Не посчитай за банальность, но если бы я мог от тебя отстать, я бы сделал это сразу. И кажется, что в этой убийственной искренности весь Мирон со своими огромными глазами, и пронзительным взглядом. — Может, тогда и не надо отставать? — высказывается Слава и, встав из-за стола, не дожидается ответа и направляется к выходу. Ушел по-английски, как говориться, но почему-то этот разговор хотелось оставить именно таким, как будто специально по сценарию вписать в жизнь драматичную паузу и многозначительный уход, жаль, что обычно подобное выглядит по-долбаебски.