Что-то на упырском

День был пасмурный и холодный, напрочь отбивающий желание куда-то идти и что-то делать. На земле тонким слоем лежала изморось, а где-то даже проступала ледяная корочка. — Если ты меня тут убьешь, то я тебе этого не прощу, — причитал нахмуренный Карелин, пробирающийся через бесконечно колющиеся ветки, — стану призраком и буду диссить тебя до конца времен. Они шли куда-то вглубь леса, толи чтобы их никто не увидел, толи потому что лес был тайным фетишем Мирона. — Призраков не бывает, — хмыкнул Федоров и услышал у себя из-за спины громкое фырканье, явно говорящие: «ну да, вампиры бывают, а призраки нет, так я и поверил» — Ну реально, Мир, почему нельзя было по-человечески — по дороге — до твоего дома доехать, — недоумевал Слава, а затем чуть не полетел носом в землю, когда внезапно зацепился за корень. Он смачно выругался, и выглядел еще более злым. — Может быть, потому что я не человек? — сказал Мирон и внезапно по-тупому рассмеялся. Смех Мирона был чем-то новым для Славы. Это была новая пресловутая ступень их отношений: вначале разговоры, потом улыбка, теперь вот уже смех, а что потом — пердеж с наглой ухмылкой? И не важно, что он сам делал так уже давно. Мирон ему иногда напоминал лук - и это не спизженное сравнение из Шрека - он реально раскрывался слой за слоем. Притом этих слоев было так много, что Слава мог только ужасаться тому, что могло его ждать впереди. Он сам был простым, раз, и уже открыт — и сердцем и телом, как говориться, поэтому эта его постепенность немного дезориентировала. Смеялся Федоров открыто и ярко, и делал это теперь на удивление часто. Пару раз Карелин даже услышал, как он похрюкивает и это зрелище до сих пор заставляло по коже бежать холодок. Конечно, нельзя сказать, что Славе это не нравилось - он жадно впитывал все изменения и эти шаги. А в моменты когда лицо Мирона снова каменело при разговоре с посторонними людьми, ему грело душу это чувство исключительности. Только он - Слава Карелин имеет право раздевать этот лук! Тем временем Мирон наконец отсмеялся и вмиг посерьезнел. — А вообще, ты сам должен меня понять: чем меньше людей знает где ты и с кем ушел, тем легче будет нам, если что-то пойдет не так. Слава встал как вкопанный и, хлопая глазами, смотрел на затылок Мирона в ужасе. Тот тоже остановился и Славе сразу стало как-то зябко. Спина парня впереди выглядела напряженной и собранной. — Эй, ты это на что намекаешь? — спросил осторожно Карелин, неосознанно делая шаг назад. — Ты же сам знаешь, на что подписывался. У нас всякое бывает. Порежешься, кровь почувствуют, взбесятся и кранты. А мы, Слав, не хотим отсюда уезжать, поэтому придется заметать следы, — Мирон говорил все также серьезным, холодным и практически равнодушным тоном. У Карелина перед глазами яркой картинкой поплыли образы того, как Федоров с лопатой стоит над его могилой, засыпает ее землей и непременно горько плачет, повторяя «семья важнее». Черт, надо было узнать нравится ли ему форсаж. Славу всего аж передернуло, но когда он пришел в себя, то увидел, что Мирон стоит к нему лицом, и почему-то нервно закусывает губу. Все эмоции, видимо, так ярко отобразились у него на лице, что Мирон больше не мог сдерживаться. Лысая нежить тут же нарушила тишину новой порцией хохота, держась за живот и складываясь пополам от смеха. — Т-ты бы видел свое лицо, — еле выговорил он. Слава пытался злиться, и даже стукнул Мирона для приличия, но это выходило из рук вон плохо, когда перед глазами он видел заразительно смеющееся, буквально сияющее, лицо Федорова. Да, он и шутить стал чаще. Шутить весьма специфично, но Слава был не против, пока мог видеть улыбку Мирона. Всю оставшуюся дорогу Слава пытался строить из себя обиженного, а Мирон извинялся, пытаясь замалить вину.

***

Дверь небольших арочных ворот открылась с тихим скрипом, будто предвещая что-то нехорошее. Дом ожидаемо был невероятно пафосным и огромным — на три этажа. На стенах были всякие прибамбасы типа лепнины и отдельного внимания стояли - охуительные балконы, один из которых был почти у самой крыши, заросший ползучим плющом. Слава мечтательно подумал, о том, как кайфово сидеть на нем летом, попивать пиво, слушать играющий из старенького плеера простенький мотивчик и смотреть на пролегающий вокруг лес. — Дом когда-то принадлежал местным помещикам. Мы его чуть отремонтировали и всем тут вроде нравится. — А могло не нравиться? Извини, но сколько тут площадь? — не смог сдержаться Слава, и кажется смутил этим Мирона. — Я тебе так сходу не скажу, да и не важно это. Я просто к тому, что это все же не какой-нибудь новенький минималистичный дом на скале в европейском стиле. Слава промолчал и лишь саркастически поднял бровь, продолжая сверлить Мирона взглядом. — Забей, — буркнул тот. Они шли сквозь небольшой дворик, который пусть выглядел немного заброшено, атмосферности ему было не занимать. Около размашистой ивы, стояли лежаки, мангал и пепелище от костра. В отдалении ровным кегельным треугольником были разложены бутылки от пива, а на маленьком столике стояла кружка с надписью: «Пей не пиво, милый друг, кровь ты пей у всех вокруг», со смешным клыкастым человечком и горой окурков внутри. Вскоре они, однако, были уже на пороге дома и все мысли тут же испарились, оставив лишь тупое волнение. Тихо приоткрыв дверь, Мирон, напряженно улыбнулся ему и пропустил вперед. В доме слышались звуки возни, смех и голоса, а когда Слава почувствовал вкусный запах еды, то на душе даже стало как-то спокойнее. — О, они пришли! — раздался незнакомый девичий голос и миниатюрная фигура девушки возникла из-за угла. — Мясо еще не готово! — заорал кто-то на кухне. Девушка фыркнула и протянула пораженному парню свою маленькую ладошку. У нее были чуть вьющиеся волосы со стрижкой каре — и это был тот случай, когда невозможно представить человека с другой прической, так гармонично все это смотрелось. — Меня зовут Женя, воспитатель, надзиратель и няня этим засранцам, — заявила она, со смешинками в глазах. Слава, так и стоявший на пороге, торопливо сделал шаг вперед и пожал руку девушке. — Слава, то же самое, но только для Мирона, — сказал он, заставляя девушку рассмеяться. — Эй, — возмутился Мирон, но было видно как уголки его губ дергаются, в попытке сдержать улыбку, — дай нам хоть разуться, сама же лупить будешь если грязь в дом нанесем. — Буду, — согласилась Женя и сложила руки на груди. Слава будто опомнившись, тут же начал стаскивать с ног видавшего вида кроссовки, аккуратно сложив их у двери и под тихий смешок Мирона, встал, переминаясь с ноги на ногу. — О, Слав, ты тут, а чего вы стоите, Женя, опять людей мучаешь? — услышал Карелин голос Рудбоя и комично бросился к нему. — Ваня-я! Ты то мне скажи, меня точно не съедят, а то Мирон уже грозится, — запричитал Карелин, заставляя всех присутствующих еле сдерживать смех. — Я не дам тебя в обиду, верь мне, — ответил Евстигнеев с напыщенно самоотверженным лицом. — Ну да, а то кто-то кому-то открутит кое-что, — скептически хмыкнул Мирон, под обиженный взгляд друга. Дома у них было так же необычно, как и снаружи, разве что аккуратнее и минималистичнее. Разные абстрактные картины, белые высокие стены и причудливые светильники. Переговариваясь и шутя, они прошли дальше по коридору, и Слава, только успев расслабиться, снова почувствовал в воздухе напряжение. Столовая была просторная, с огромным белым столом из дерева, аккуратными столешницами с барными стульями в цвет и настенными шкафами. Грязной посуды или чего-то подобного не было, видимо Женя тут хозяйничает по-серьезному. На столе красиво стояли лишь разные декоративные штучки и ваза с белыми лилиями. Весь перфекционизм портили двое парней с пепельницей, которые стояли и курили у вытяжки. — Да еб твою ж мать, я же говорила не курить на кухне! Вы мне все ковры провоняете! — взвилась тут же Муродшоева, но вдруг остановилась, видимо тоже почувствовав что-то. Невысокий коренастый парень, которого когда-то давно представлял ему Светло, что Слава конечно же не запомнил, стоял, и с нечитаемым лицом сверлил его взглядом. — Жень, прости, солнце вышло, а курить - пиздец хочется, — будто и не чувствуя накала в воздухе, начал оправдываться высоченный лысый парень. — Привет, Саша, Саней звать тоже разрешаю, но лучше Тимарцев Александр Сергеевич, ладно, шучу, — Он сразу направился к Славе чтобы поздороваться и протянуть ладонь, широко и как-то очень душевно улыбаясь. У него была какая-то особая аура, будто он батин друг, который тупо шутит, смеется на весь дом и всегда приходит с гостинцами. — Слава, — представился парень и ответил на предложенное рукопожатие. — Ты есть-то будешь? Я такой стейк зашибенный сделал, еще минут пять и готов будет, — начал тут же добродушно лепетать тот, неуклюже, но со всем интузиазмом, засуитившись у плиты, пока все остальные так и стояли неподвижно. — Ой, да я наверно это.. не голоден, — промямлил Карелин виновато, и тут же - как по сигналу, послышался треск бьющейся посуды. — Локи! — угрожающе прорычал Мирон, тут же подлетая к нему ближе. Слава только тогда понял, что именно это было: пепельница раздавленная слишком крепкой хваткой, раздробилась на множество осколков, а ненормальный парень смотрел ему в глаза с какой-то неописуемой яростью. — Урод, — выплюнул он и в следующее мгновение уже вылетел из дома с балконной двери. — Хоть ее бить не стал, задолбались менять, веришь - нет, — пробормотала Женя, тут же отмирая и начиная убирать беспорядок. Саша выглядел озадаченно-расстроенным, а Евстигнеев с серьезным лицом о чем-то кивнул Мирону и последовал за нерадивым родственничком. Слава почувствовал чужую ладонь на своем плече: — Забей на него, он у нас шебутной — только недавно к нам присоединился и стал веганом. Совсем кукушку крутит у парнишки, — услышал он тут же тихий успокаивающий голос, и, повернув на него голову, увидел, как Мирон смотрит на него, обеспокоенно улыбаясь. — Веганы? — решил перевести тему Слава, наполняя голос все тем же шуточным энтузиазмом. Не став, однако, закрываться от Мирона - он накрыл его ладонь на своем плече своей и с благодарностью сжал, заглядывая тому в глаза. Федоров с какой-то особой улыбкой и нежностью в глазах понимающе кивнул и оживленно начал отвечать на вопрос, информируя Карелина о жизни вампиров. Оказалось, в их понимании, веганством было не есть именно человечину, от чего Слава еще минут пятнадцать истерически хихикал, жуя салатик. Саша вроде бы не обиделся, на то, что его стейк не опробует гость, а салатов у Жени было наготовлено на любой вкус и цвет. — Ну ты даешь, вегетарианец хренов, людям-то это зачем? — все еще пребывал в недоумении Евстигнеев, который не так давно вернулся, но уже без того сумасшедшего, а Тимарцев согласно кивал. — Ну а зачем вы веганите, ели бы человечинку? — ответил Карелин полным сарказма тоном, и все тут же притихли. Евстигнеев попытался было что-то возразить, но Слава его осадил, твердо произнеся: — Для меня это то же самое. Больше они эту тему не поднимали, но кажется его все поняли. Они так и сидели перешучиваясь о чем-то, просто болтали о школе, о жизни, и Слава в какой-то момент даже почувствовал уют этой своеобразной атмосферы. Вроде сидишь ты, одна овца среди волков, а они даже не думают тобой перекусить, с интересом слушая истории, и смеясь с твоих шуток. — Если честно, мы действительно рады с тобой наконец нормально познакомиться. В школе-то видимся часто, но понимаешь, мы не сближаемся с людьми без особых на то причин, — вдруг, тепло улыбаясь, тихо сказала Женя, а Тимарцев на ее слова активно закивал, — И это здорово, что именно такая причина появилась. Ты его прям оживляешь, пусть мы тут все не совсем живые. Мирон тот еще герой, все сам - все сам, жить сам - умереть сам. Когда что-то тревожит даже ведь не моргнет — сволочь. А ты это видишь, я знаю. Мирон что-то протестующе промычал и кажется даже смутился, напряженно что-то ковыряя в тарелке. — А откуда ты знаешь? — удивленно спросил Слава. — Я кое-что видела, — сказала она и как-то странно усмехнулась. — Она видит ведения - будущее или настоящее, так что осторожней с ней, — пояснил Тимарцев и Слава сдавленно ойкнул. Карелин перевел неверящий взгляд на Мирона, и тот, не поднимая взгляда от тарелки, обреченно кивнул. Славе показалось или вампиры все же могут краснеть? Муродшоева торжественно хихикала.

***

— Ну нихуя себе коллэкшон, — охает Слава, заходя вглубь комнаты отведенной для Мирона. Хотя как комнаты? По площади это целая квартира, при чем не маленькая. Сейчас Карелин с восхищением замер у огромного стеллажа на всю стену, заполненного разными кассетами, дисками и - о боже мой - виниловыми пластинками. Тут находилось все на любой вкус и цвет. — Ты издеваешся, 2paс на виниле? Оборачивается парень к Мирону, который отчего-то неловко топтался у входа в свою же комнату. Слава держал в руках совсем новую пластинку с оранжевой обложкой и лицом рэпера в бандане на ней и смотрел на нее с таким неверием, будто утверждалось, что это машина времени, не меньше. — У меня есть хорошие связи, но я больше люблю британский рэп. Карелин так и стоял с глазами по два блюдца, и медленно поставив пластинку на место, замотал головой, отгоняя произошедшее. — В этой стороне фильмы, а в той комнате книжный стеллаж. Закончилось все тем, что Карелин часа два скрупулезно изучал почти все, что было у Мирона в комнате. При чем делал он это быстро, останавливаясь только, если впадал в ступор, при виде особо шокирующих находок. Интересного тут было столько, что и целого дня не хватило бы, если рассматривать все детально и вдумчиво. Когда Слава, вымотанный, плюхнулся на широкую кровать, то блаженно выдохнул от ее мягкости. — Насмотрелся? — насмешливо спросил Мирон, отставляя книжку, с которой он сидел, ожидая Славу, в сторону. — Да капец, ты будто тысячу лет живешь - такие запасы. — Всего сто вообще-то, — фыркнул Мирон, и пересев на кровать, тоже откинулся назад, ложась рядом с парнем. — Классно у тебя, прям реально, жди, что я буду к тебе как в библиотеку заглядывать, — посмеивался Карелин и закинув руки за голову, услыбнулся, глядя в потолок. — Можешь и просто себе забирать, — тихо сказал, вдруг посерьезневший, Мирон. — Че, реально, ты потом с меня оплату натурой не спросишь? — Карелин аж приподнялся на локтях, заглядывая Федорову в лицо. Тот, однако, даже не улыбнулся. — Когда впереди бесконечная жизнь, начинаешь проще относиться к материальным вещам. — А как же все это, не больно похоже на отказ от материальных ценностей? — Слава все пытался разрядить, ставшую какой-то гнетущей, атмосферу, но его ехидная улыбочка тут же померкла, когда Мирон повернул к нему голову и посмотрел своими печальными глазами. Его зрачки сейчас казались такими глубокими и темными. Они так тоскливо смотрели, что Карелин не смог ничего сказать, лишь молча проведя большим пальцем у него надо бровью, начиная поглаживать. — Я раньше жил в этом доме — в самом начале. Моя семья владела этим поместьем. Потому, почти все старинные книги — это с того времени. Что-то сохранилось, что-то разграбили, что-то повыбрасывали со временем. Потом я начал жить с ребятами: мы много переезжали и с каждого места я тащил сюда все, что окружало меня в тот период. Я будто собирал какой-то итог между годами. Ты же заметил, что тут все расставлено не как обычно по жанрам или буквам, а иначе. Это по годам моей жизни. Конечно, я дорожу всем этим, иногда интересно окунуться в тот или иной период, но думаю, зная, что несколько моих дисков и книг будут у тебя, мне будет только лучше. Ты ведь мой новый период в жизни, поэтому ты уже часть этой коллекции и имеешь на нее полное право. Слава удивленно хлопал глазами, а затем тихо наклонился и коснулся лба Мирона губами. — Дурачок, я не период. Я не останусь тут пылиться с этими книгами. Смотри чтобы я не обиделся от такого сравнения. Мирон тут же посмотрел на парня виновато и как-то более осознанно, кажется даже тьма на дне зрачков начала отступать. — Как ты стал вампиром? — вдруг спросил Слава тихо, почти шепотом. — Началась революция - моя семья переехала в Англию, а я был белогвардейцем и уже присягнул царю. Была война, и меня очень сильно ранило. Я спас одного красного солдата, а сам свалился без сил и только помню, что он как-то странно смотрел на меня. Это был Илья, тот кто всех тут обратил. Он решил оставить мне жизнь. Как он сказал, показался я ему слишком интересным: не рыдал, не кричал - рычал только, а в глазах такая жажда жизни, что даже вырубался я с приоткрытыми глазами. Что было потом - ты знаешь. Мы долго жили в Лондоне, но потом так все надоело, что я уговорил всех перебраться сюда. — Охуеть. Это ты… Ебать… Белая гвардия прям? Е-ебать, — бормотал Слава в шоке, смотря куда-то вдаль, и медленно ложась на спину. — Угу. Слава еще какое-то время потупил в потолок, а затем, осторожно, даже не смотря на Федорова, взял его руку в свою, говоря тихо, будто успокаивая ребенка: — Тогда надо сказать ему спасибо, ведь если бы ты не был вампиром, то не дожил бы до меня и мы бы не встретились. Он сжал пальцы чуть сильнее, а в следующее мгновенье уже притянул Мирона в свои объятия. Тот что-то возражал, но в его голосе отчетливо слышалась улыбка. — Так, как есть, наша жизнь — крутые повороты, виражи судьбы, здесь неважно, кто ты и что ты, — тихо пробормотал Мирон. — Грязные банкноты, такие же районы -чиновники, масоны, короли и без короны, — тут же беззаботно подхватил Слава и, отстраняясь, самодовольно произнес, глядя Мирону в глаза, — Оксимирон. Я тоже его знаю, только ты как всегда мне всю малину испортил. Я думал хоть тут козырнуть, что нашел охуенного андеграунд рэпера, которого ты не знаешь. Мирон обалдело уставился на него, пока в его голове вертелись шестеренки. — Это 008 помни памятную дату, мы вас разносим будто в цирке сахарную вату, — пропел Слава на манер сектора газа и тихо прыснул, — ну разве не гениальный панч. Несколько секунд в комнате царила абсолютная тишина, и даже Слава наконец обративший внимание на обалделое выражение лица Мирона, чуть нахмурился. — Гениальный говоришь, — говорит Мирон с очень странной интонацией и постепенно его губы все шире начали расползаться в улыбке, чуть подрагивая уголками. Слава еще больше непонимающе нахмурил брови, когда комнату наполнил не то что хохот, а настоящий гогот. Мирон лежал чуть ли не задыхаясь и корчась от смеха, колотя рукой по подушке. — Ну ты лошара, конечно, — выдавил он из себя и снова забился в приступе смеха. — Да что случилось, да блять, объяснись, Мирон, — начинал распыляться Карелин, еще сильнее веселя Федорова.

***

— Ты тоже это слышишь? — спрашивает оболдевшая Муродшоева у Тимарцева, с которым они шокировано переглядывались, еще некогда смотря телевизор в гостиной. — Это Мирон так смеется? — спрашивает в ответ он, с широко распахнутыми в неверии глазами. — Нет, блять, осел рожает, кто еще. — Бля-ять! Да ну нахуй, — послышался крик Славы, затем звук хлопка двери и беглые шаги вниз по леснице. Друзья тут же вылетели из гостиной в коридор и были не разочарованы. Красный как рак Слава, чертыхаясь, одевал ботинки, и заметив их, виновата кивнул, в знак прощания. — Сл-лав, подожди... ха-ха, ну и что, что оксидрочер , ха-ха... и л-ладно, — Следом они увидели Мирона буквально ползущего, держась за перилла и сгибаясь пополам от смеха. После своих же слов он уже даже не смог спускаться - осел на ступеньку, обхватил руками живот и утирал слезы, неудержимо смеясь. — Пошел ты, — заорал Слава и послав ему на последок испепеляющий взгляд, выбежал на улицу. — Привыкайте, — декламировал, появившийся как из ниоткуда, Евстигнеев.