Что-то на упырском

Слава сидел на кухне и пустыми глазами смотрел в стену. Старые обои, выцветшие от времени, пора было уже менять, но кому именно пора было уже непонятно. Холодильник шумно тарахтел, заполняя тишину, а чайник с кипятком медленно остывал. Отец, уже какое-то время, дома практически перестал появляться. Иногда он возвращался за полночь, гремя посудой и тихо включая телевизор, а иногда за сутки заглядывал лишь на часок — проверить все ли у сына в порядке. Часто Карелин только по сигаретному шлейфу мог определить, что тот заходил. Как обычно оно и бывает, как только в одной сфере жизни все устаканивается, трещать по швам начинает другая. Только окончив всю эту трогательную эпопею завязки их с Мироном отношений, Слава впервые смог оглядеться вокруг и задуматься об окружающей его действительности. Он будто вырвался из кокона, в котором существовал последние недели и увидел, что город неумолимо изменился. Взрослые все крепче сжимали ладошки своих детей, чаще с опаской оглядывались и реже гуляли в сумерках. Школьников, играющих во дворах, или шатающихся без дела, тоже порядком поубавилось. Казалось, весь воздух в городе потяжелел и загустел, отражаясь в глазах людей искорками страха и беспокойства. Слава сидел на кухне и крепко сжимал в руках кружку с чаем с упоротыми машинками и прочей мальчишечьей ерундой, которую ему когда-то кто-то подарил. В комнате витал все еще не ушедший запах сигарет, а в голове раз за разом прокручивались слова, услышанные только что. «Паршиво это все, Слав. Ой как паршиво. Не должны люди так умирать.» Слава шумно собирался, натягивая на себя спортивки и толстовку потеплее, когда услышал у двери копошение, а затем звук поворота ключа в дверном замке. Отец, открыв дверь, совсем уж устало и измученно улыбнулся, глядя на него. Слава тогда опешил, замер, а затем осторожно спросил: «О пап, ты как? Паршиво выглядишь.» И он не соврал — синяки под глазами и сброшенные несколько килограмм создавали не очень здоровый вид. Отец в ответ молчал, стащил с ног ботинки и прошел на кухню, поставив чайник греться. Он присел на стул и спрятав лицо в ладонях, тяжело выдохнул. Слава последовал за ним, отчего-то стараясь не шуметь. Он достал печенье из шкафчика, которое ему недавно приволок Мирон, две кружки и сахарницу, поставив все на стол. «Пап, ты в порядке?», тихо спросил он, успев уже разлить кипяток по кружкам, и опустить в каждую по чайному пакетику. Он осторожно сел рядом и выжидающе смотрел на сгорбленную фигуру отца. Спустя какое-то время, тот наконец поднял на него взгляд и парень увидел там то, от чего по коже прошелся легкий холодок. В глазах этого сурового и умудренного жизнью мужчины застыли обреченность и скорбь. «Правильно ты сказал, паршиво я. Знаешь, мы эту тварь днями и ночами ищем, а все без толку. Люди мрут как мухи, их разве что не потрошат, а мы даже не можем понять чьих это рук, лап, или что еще там бывает, дело.» Слава молчал, чувствуя как холодок с кожи забирается куда-то под нее к грудной клетке, заставляя поежиться. «Еще двоих убили. Молодая пара. Почти стали родителями,» под конец он говорил уже практически шепотом и Карелин шумно выдохнул. Его пробирает до мурашек: несчастный вид отца, глаза смотрящие куда-то сквозь него и слова полные боли и непонимания. Отчаяния. Хотелось закричать — рассказать ему все, но что он скажет? «Пап, я знаю — это вампиры, правда я не знаю кто именно, потому что, вампиры которых я знаю вегетарианцы и людей не едят, по крайней мере мне так сказали». У него в голове плохо складывалось осознание того, что он действительно забыл и думать о том, что по городу ходят какие-то чужие вампиры и периодически лакомятся человеченкой. «Паршиво это все, Слав. Ой как паршиво. Не должны люди так умирать.» Они в тишине допили чай, а затем, отец, как и пришел, также и собрался уходить — без слов и объяснений. Он оделся и, уже в дверях, как будто более осознанно осмотрел сына. «Будь осторожней,» серьезно произнес он, а затем вдруг подошел и притянул парня в крепкие объятия. «Может ты и не вовремя приехал, но хоть старику загнуться не даешь,» сказал он напоследок и криво улыбнувшись, ушел. Карелин так и стоял посреди коридора, ошарашено пялясь на дверь, еще несколько минут, а затем медленно побрел до кухни, осев на свое же место. Он слишком погрузился в свой розовый, хотя скорее голубой, мирок, и только сейчас действительно начал осознавать масштаб пиздеца происходящего вокруг. Сразу вспоминался Мирон: он то всяко знает обо всем. С каждым днем он выглядел все более мрачным и задумчивым, пусть и пытался не показывать этого при Славе. Все чаще ходя по коридорам школы, он рассеянно хмурился, а Карелин просто забывал расспросить его об этом. Словно знак, во дворе послышался гудок машины, из-за которого Слава вздрогнул. Похоже он завис так минимум на полчаса, потому что, выглянув в окно, он увидел машину Мирона и его очертания в окне. Даже отсюда было видно, что тот довольно улыбался. Карелин шумно выдохнул и звонко ударил себя ладонями по щекам, замотав головой. Он надеялся прийти в себя, а не завязать в этой трясине, не в силах пока ни на что повлиять. Выбежав в коридор, Слава нацепил на себя куртку, кепку и попытался улыбнуться своему отражению, пусть вышло как-то криво. Раскисать было нельзя, Мирон так долго ждал этого дня, и так радовался, когда Слава согласился пойти на этот треклятый футбол с ними, что он не мог позволить именно сейчас окунуться в эти мысли. Он обо всем поговорит с Мироном, может надавит, но попробует помочь разобраться полиции с этой ситуацией. Просто не сейчас.

***

— Слав, эй, Слав, ты вообще меня слушал? — спрашивает Мирон, и в его голосе слышатся обиженные нотки. — А, да, извини, — рассеянно отвечает Карелин и отчего-то зло хмурится, смотря себе на руки. Они ехали на место сбора уже минут десять, а Слава так и продолжал витать где-то в своих мыслях. Он виновато улыбнулся, подняв рассеянный взгляд на Мирона, и тот лишь недовольно запыхтел. — У тебя что-то случилось? — спросил, высунувшись с заднего сидения, Евстигнеев, который ехал с ними в машине. — Да все норм, забейте, — отмахнулся Слава и тут же состроил ехидную рожу, — А ты Вано, скажи, почему с нами Ванечки нету? Ваня прямо на глазах сдулся и Слава сразу пожалел о том, что завел этот разговор в надежде сменить тему, и видимо проехался по больному. — Я расскажу, — виновато, и как-то обреченно сказал Ваня, усиливая слова кивком. — Вот да, пора уже, — поддакивает Мирон с серьезным, поучительным лицом. Слава ржет, все еще фальшивенько, но хотя бы участвуя в беседе. — Ну, а чья же это была гениальная идея собраться почти зимой, на холоде, во время грозы, чтобы играть в футбол? — спустя какое-то время, пока Рудбой обижался, а Мирон умничал, спросил Карелин. В воздухе повисло молчание, пока его не нарушил раскат грома, от которого Слава невольно вздрогнул. — Это старая традиция, в этом году мы были так заняты, что пропустили все грозы раньше, а тут такое чудо, поздняя осень и гроза, — осторожно ответил Мирон, будто оправдываясь. — То есть ты? — спросил с издевкой в голосе Карелин. С заднего сидения послышался плохо скрываемый смешок. — Ну я, а что. Ты сам все поймешь, когда приедем. Слава рассмеялся, Ваня смущенно хохотнул, а Мирон возмутился. Атмосфера была легкой и непринужденной — они все дорогу продолжали подшучивать друг над другом, болтая на разные темы, но Слава никак не мог отделаться от странного предчувствия.

***

Прибыли на место они вторыми. Чуть в отдалении уже стоял большой черный джип, рядом с которым о чем-то болтали Саша и Женя. Локимин сидел на футбольном мяче и без интереса ковырял палкой землю. Рядом было огромное поле и удивительно, как они вообще умудрились найти такую поляну посреди леса, притащить сюда ворота и даже соорудить что-то вроде разметки. — О, приехали наконец, — воскликнул Тимарцев и всплеснул руками, — скоро гроза будет уже над нами, а мы не готовы. Несмотря на упрек в словах, он радостно улыбнулся и пошел пожимать Славе руку. — Привет Славян, чего не заходишь, — помимо рукопожатия, парня вдруг притянули к себе в полу-объятия, радушно похлопывая по спине. Славе Саша все больше нравился. — Вот-вот, кому еще нам салаты готовить, — смеется Муродшоева и тоже кивает ему в знак приветствия. Только Локи будто игнорировал их прибытие, пока Ваня легонько не пнул мяч под ним. — Здарово, — буркнул он, не поднимая взгляда. Они все о чем-то шутили, переговаривались, расспрашивали о новостях, пока внезапный раскат грома не напомнил о себе. — Близко, — вдруг сказал Локи, молчавший все это время. Он улыбнулся как-то совсем дико и с загоревшимися глазами посмотрел в небо, чернеющее с каждой секундой все больше. Все казалось разделяли этот настрой — молчали и не двигались с места, лишь в ожидании, расплываясь в улыбках. Славе снова стало не по себе, он казался лишним в этой атмосфере, но при этом было что-то завораживающее в самом причастии к этому вампирскому таинству. — По командам, — продиктовал тут же, максимально собранным и серьезным тоном, Мирон. Можно было легко представить, как он тем же голосом отдавал приказы когда-то на войне. Расклад оказался ожидаемым — Ваня, Мирон, Слава и напротив Женя, Саша и Локи. — По позициям, — вновь приказал Мирон и все тут же рассыпались по полю, буквально в считанные секунды оказавшись за десятки метров. Слава не успел даже удивиться, как они собрались в шестером играть на огромном поле, как Мирон выдал следующий указ: — Слава вбрасывает, когда скажу, — только сейчас он понял, что он один остался стоять у кромки поля и мяч оказался тоже рядом с ним. В футбол Славка играл не больше чем любой пацан, частенько зависающий во дворе. Он был обычным активным ребенком, не питая при этом особого интереса к этому виду спорта. По телику он смотрел ЮФС вместо футбола и даже баскетболом интересовался больше. Запоздало он подумал, что плохо знает правила, но осмотревшись, понял, что вряд ли они тут сами собираются по ним играть. От голубей так и веяло обостренными инстинктами и чем-то хищным. В голове тут же всплыла песня кровостока и Карелин криво усмехнулся.

«Это голуби ебаной полной расплаты, это они

Голуби эти не знают пощады, эти голуби злы»

— Давай, — заорал Мирон и Слава, взяв разгон, очень даже неплохо спасовал ближе всего находящемуся Ване. Что происходило дальше — было, чем-то между сюром и фантастикой. Слава даже не успел ничего понять, как прозвучало что-то типа раската грома или может выстрела, а Рудбой ударил по мячу. Мирон тут же со скоростью ебаного флэша оказался на другом конце поля и принял мяч на себя, снова грохот и мяч полетел через все поле прямо к воротам противника. Тут же в зону ворот выбежал Саша, видимо принимая на себя роль вратаря, и выставив руки перед собой, принял атаку. Мяч еще какое-то время крутился у него в руках и разве что пар от него не шел. Карелин даже не успел сразу сообразить, что этот грохот был отсюда — просто от этих сильных ударов. — Ебать, аниме, — почти истерически хихикнул Слава, наблюдая как Тимарцев на манер вышибал, запуляет мяч в полет. Локи в этот момент бежит вперед, с жутким оскалом на лице, прыгает вверх делая сраный переворот в воздухе, буквально паря в воздухе, и с размахом запускает мяч в сторону ворот противника. Карелин уже готовился кричать гол, как понял, что мяч летит мимо. Не позволяя мячу вылететь за поле, Мирон ловит его коленом и начинает вести, постепенно сбавляя скорость. Дальше время охреневать закончилось, он заметил быстрый, еле видимый, но очень многозначительный, взгляд брошенный ему от Мирона и кивок головой вперед. Он понимает его без уточнений. Пока Мирон с Ваней перепасовывают друг другу мяч, Слава, как бы пораженный зрелищем, двигался все ближе к воротам противника. Секунда, и мяч с Федоровым пропал из зоны видимости. Все, уже привыкшие к замедленному темпу, не успели перестроиться и проследить за Мироном. На воротах никого даже не стояло, когда вдруг мяч, будто сам по себе, оказывается у Славиных ног. Один четкий, пусть и не такой мощный как у остальных, удар, и мяч оказывается в воротах. Всеобщий рев и ликование, даже со стороны другой команды, вселяют наконец чувство расслабления и Карелин довольно смеется: — Нихуя себе у вас футбольчик. — А ты думал, зачем гроза, — посмеиваясь, напомнил Мирон и одобрительно похлопал того по плечу. — А че эт мы остановились, играем-играем, — заорал с другого конца поля взвинченный Локимин и, на удивление, в его голосе слышалась улыбка. — Поехали, — махнул рукой Евстигнеев, отбегая. Однако, только они сделали первые шаги, как Женя замерла, резко подняв руку вверх, с выражением тревоги на лице. — Стоп! — все тут же начали настороженно переглядываться и вскоре, не сговариваясь, оказались рядом с Карелином. — Они услышали нас, — сказала Муродшоева, и Мирон в миг посерьезнел. — Мы уедем, — сказал он, но Ваня его прервал. — Уже поздно, они почти дошли до нас. Слава, лучше излишне не двигайся. Парень не успел ничего спросить, да и не мог, потонув в чувстве тревоги, как все развернулись к лесу и заметно напряглись, смотря в одну точку. — Это у вас тут мячики валяются? — послышался неприятный голос. У Славы тут же по всему телу пробежал холодок, вглядываться не хотелось, как и в целом находиться тут. Первобытное ощущение ужаса наполнило все его естество. Тут же ему в руку вцепилась ладонь Мирона и стало чуть проще дышать. Он, наконец, увидел приближающиеся, медленно и вальяжно, силуэты троих нелюдей. — Да, спасибо, — сказал Мирон, пытаясь звучать благосклонно, и принимая пас от одного из них. — Я Забэ, это Саша Керамбит, а это Вова Ао, мы тут мимо — проездом, Рэбелы, может слышали, — представился, по-видимому их главный — низкий и коренастый тип. С правой стороны от него, стоял спортивного телосложения парень среднего роста, со странной бородкой и около футбольной стрижкой. Он смотрел на них с призрением и криво ухмылялся. С левой стороны к ним шагал самый высокий из них, на вид вполне обычный парень, смотрящий, правда, уж больно угрюмо. — Я Мирон, а это моя семья, — ответил он указвыая на всех. Было понятно, что расщедриваться представлением всех он не будет. — Что вы тут забыли, — выплюнул Локи, но Мирон остановил его взмахом руки, параллельно подтолкнув Славу чуть в бок, за спину Вани, не разжимая хватки на его запястье. — Спокойно, простите его. Вы просто охотились тут и это принесло нам некоторые неудобства. Рэбелы наверно просто захотели к нам присоединиться, жаль, что мы так быстро закончили, — все же было в Мироне что-то от природы дипломатическое, он говорил с осторожной и нейтральной улыбочкой и будто бы совсем не переживал, притом явно посылая их нахуй. — Какая жалость, а вы тут одни? — спросил их главный, остановившись за метров 10 от них. Двое парней, как нахохленные петухи встали рядом. Они так и сверлили глазами оппонентов, застыв в комично пафосных позах. Это выглядело тупо до безумия смешно и сюрреалистично, что если бы Славу не било мелкой дрожью от напряжения, он бы расхохотался. — А кто тут еще может быть? — пожал плечами Мирон, мягко и снисходительно улыбаясь, — Вам, к слову, не занимать смелости являться так на чужую территорию. — Не кипишуй, мы с дружеским визитом, — хохотнул главный, почесав свою бороду, хитро улыбаясь. — Дружеские визиты — это хорошо, но мне казалось о них должны предупреждать, — вторглась в беседу Женя, зло хмурясь, заставляя Федорова показательно возмутиться, но Карелин знал, что в душе тот был ей благодарен. — Жень, рэбелы у нас новички, прости им их не знание наших устоев, — снисходительно подметил Мирон и снова мягко, но холодно улыбнулся гостям. Гроза прекратилась и тучи начали рассеиваться. — Мы тогда навестим вас чуть позже, простите за беспокойство, — подал голос парень с гаденькой ухмылкой, — если, конечно, к тому времени это не будет наша территория. — Ну Саша, что ты такое говоришь, — осудил главный, довольно при этом усмехаясь. Высокий тоже улыбнулся и Слава оцепенел, гипнотизируя его зубы взглядом. Они были кривыми и острыми, смотрящими в разные стороны. Его аж всего передернуло, когда он представил, как эта пиранья нежненько кусает шейку бедной девушки. Этот же, если шею укусит, то там сразу считай покойник. Интересно, кто ему так по лицу-то проехался? Все внутри у Славы буквально орало об опасности, и даже, когда пожав плечами, чужаки развернулись, чтобы уйти, он еле дышал, боясь пошевелиться. Однако у провидения были другие планы, и внезапно поднявшийся ветер, подхватил запах Карелина, унося в самую нежеланную сторону. Потом все произошло за считанные секунды. Противно ухмылявшийся, будто озверел, и обернувшись на сто восемьдесят градусов, противненько хмыкнул: — Мм, закуска, — где-то вдалеке сознания Слава присвистнул, подумав, что видимо все вампиры такие неловкие и пафосные, но тут же кровь набатом зазвучала в ушах, когда тот вампир ринулся в его сторону. Вампиры вокруг по-звериному скалились и покачивались из стороны в сторону, на чуть согнутых коленях, выставив руки перед собой, готовые в любой момент пуститься в бой. Дышать было сложно, но рука Мирона крепко сжимавшая его за запястье, держа за собой, помогала не терять самообладание. Краем сознания он отметил, что даже Локи был впереди обороны, зло скалясь. — Он с нами, а вам нужно уйти, — твердо сказал Мирон, со сталью в голосе. — Видимо мирного визита не случиться, — хмыкнул Забэ и вдруг посерьезнел, — Саша. Он окликнул того сумасшедшего и они кажется решили уйти, лишь глаза последнего долго сверлили Карелина, каким-то слишком жадным взглядом. Слава видел все будто через толщу воды, но все равно пытался заторможенно, но осознавать, что происходит. Вот они — виновники всех беспорядков в городе. — Мирон, отомри, вам надо быстрее уехать, — выцепил Слава фразу Рудбоя из внешнего мира. Они кажется уже отошли от произошедшего и теперь хмуро переглядывались, думая что делать, и только рука Мирона все также крепко сжимала его запястье, рискуя оставить синяки. Федоров кажется кивнул, им говорили что-то вслед, кажется пытаясь успокоить и подбодрить, но Карелин как не пытался — не мог сосредоточиться на их голосах, лишь отстранённо кивая. Потом он нашел себя, уже сидящим в машине. Мирон суетился и нервничал, так и не проронив не слова. Быстро пристегнув ему и себе ремни безопасности и заводя двигатель, Мирон выехал на проселочную дорогу. Слава усилием воли попытался вынырнуть из этого странного вакуумного состояния и прервать тишину. Голос, однако, был слишком безэмоциональным. — Вы можете их убить? Мирон чуть вздрогнул и сильнее нахмурился, сжимая пальцами руль. — Вы не можете просто так оставить их убивать горожан. А со мной теперь что? Слава казалось и говорил не сам, он все еще видел тот взгляд перед глазами, и то чувство ужаса, леденящее все внутри. — Керамбит ищейка. Он найдет тебя по запаху. Я перенервничал, и его это заинтриговало. Голос Мирона был хриплым и чуть истеричным, видно было, что он сдерживает бурю из последний сил. — Я прочитал его мысли. Для него это игра. Он не остановится. Последняя фраза красными буквами мигала в голове, забивая все мысли и сознание, пульсирующим пониманием ситуации. — Мы их долго выслеживали, они мастерски нас избегали, а теперь видимо перед уходом решили заскочить. Мы думали просто им пригрозить чужой территорией, но выхода не осталось, нам придется его убить. Расчленить и сжечь. Мирон будто оправдывался и с каждым словом все более распалялся, позволяя Славе слышать впервые дрожь в его голосе. Карелин тут же в красках представил все, о чем говорил Мирон, но почему-то вместо того парня на ум приходил лишь собственный образ, одну за другой, теряющий конечности и корчащийся в огне. — А сейчас мы куда? — все так же отстраненно вторил Карелин. — Как можно дальше отсюда. — Нет. Стой, нет. Я не могу оставить отца здесь. Вдруг голос парня стал живее, и в нем даже прорезались гневные нотки. — Придется. — Нет. Мы едем домой, — Карелин, кажется, впервые так осознанно взглянул на Мирона за все последнее время. Стеночка потрескалась, а безразличие слетело, как только перед глазами замигали кадры сегодняшнего утра и устало улыбающееся, лицо отца. — Блять, Слава, ты что не понимаешь, он туда и заявиться. Там твой запах. — А еще мой отец. — Это не важно. Сначала я отвезу тебя в безопастное место, — Мирон тоже уже орал и беспомощно бросал на него умоляющие взгляды. — Это важно, блять! Что же вы так не суетились, когда других людей убивали? Все такие герои, но что-то делать начинаете, только когда проблема вас напрямую коснулась? Слабаки лицемерные. Отца убьют из-за меня, а ты говоришь мне съебаться! Иди нахуй с таким планом, Мироша — мы сейчас едем назад и думаем, как сбить этого хуилу со следа или я вылезаю из машины и иду пешком. Первые слова Карелина явно ударили Мирона по-больному, он сразу поменялся в лице и весь, казалось, сжался.

«Может ты и не вовремя приехал, но хоть старику загнуться не даешь,»

звучало отзвуком в голове у Славы, перекрывая все доводы.