Зарисовки с Ней

      Девушку всегда привлекала идея прижиматься грудью к столу, ухватившись руками за края. На столике для косметики в комнате, где она спала, это было очень удобно осуществить, и вдобавок хотелось, чтобы женщина положила сверху руку и прижала сильнее. Последняя в хорошем настроении; она давно не встречалась с нижней вне рабочего места и, по-видимому, соскучилась, раз захотела увидеть её уже утром свободного дня. Небо за окном светло-голубое, но солнце ещё не поднялось настолько, чтобы нужно было закрывать шторы.       Панцирная цепь с утолщёнными вставками, бывшая когда-то украшением старшего брата, блестяще исполняет нынешнее предназначение. На кожу ложатся сразу несколько последних звеньев, но за счёт массы удары от этого не становятся слабее. После первого девушка, прислоняясь щекой к столешнице, широко улыбается и кусает губы когда чувствует, что сегодня её тело особенно охотно встречает боль. Хочется ещё. От нескольких щелчков цепи подряд тихо скулит, изо всех сил сжимает руки и прижимается к столешнице лбом. Во время короткой паузы изнутри приходит удовольствие и вырывается наружу сдержанным стоном. Удары продолжают настигать один за одним, на то чтобы опустить цепь и замахнуться снова, уходит не больше трёх секунд. Телу страшно и хорошо, оно сжимается перед каждым касанием. Девушка чувствует, как после ударов мышцы на бедре резко сокращаются. Она продолжает стонать с наслаждением. Женщине передаётся её настроение и почему-то становится весело. Она стоит сбоку и почти не видит красно-синих разводов и вздувшейся кожи на ногах и ягодицах нижней, но зато хорошо видит довольство на её лице. С улыбкой качает головой.       Обеих охватывает азарт, но азарт женщины предсказуемо длится дольше. Сердце девушки перестаёт колотить в радостном трепете, когда она чувствует, что возбуждение её покидает. Стоны наполняются болью и становятся немного жалобными. Она снова поворачивает голову и несколько ударов переносит неподвижно, зажмурившись и вжавшись в стол щекой. Терпеть. Истинное мазохистское удовольствие из физического переходит в моральное. Про себя можно хотеть, чтобы это скорее прекратилось, и повторять «всё, хватит, не надо». Женщина этого не слышит, но прекрасно видит, и тогда начинает дышать ещё чаще и непроизвольно довольно улыбаться с совершенно одержимым блеском в глазах. Делает промежутки длиннее, но замахивается и бьёт с чувством. Наконец, пересиливая себя, мысленно останавливает бушующую внутри бурю — иначе ведь рано или поздно придётся прерваться не по своей воле. Подходит к столу, складывая цепь вчетверо, и кладёт её прямо перед девушкой. Та всё ещё тяжело дышит и с болью глухо стонет, утыкаясь лицом себе в плечо.       — Я точно ничего не натворила? — спрашивает она с иронией через минуту, когда всё-таки поднимается и поправляет футболку.       — Лишним не будет, — усмехается женщина, задёргивая шторы, через которые всё равно проникает достаточно света. Девушка залезает на кровать и ложится на бок спиной к стене. От последних слов незаметно потирает одной ногой о другую. Женщина садится рядом на край кровати, рукой тянет девушку за колено, заставляя согнуть ноги. Гладит по бедру, обводя пальцами каждую оставленную неровность. Когда рука поднимается выше, девушка закатывает глаза и её грудная клетка видимо расширяется.       — Ты можешь млеть не так явно? — женщина вздыхает и отворачивается в сторону, а затем возвращает взгляд к девушке.       — По-моему, это вполне естественно, — мурлычет та, не открывая глаз, но сразу же рывком приподнимается, оттого что получает довольно ощутимый удар ладонью по раздражённой коже. — А что?! — Ещё один удар. — Ну не надо, — на этих словах улыбается и пригибает голову к груди, пока женщина, явно не разозлившись, бьёт её ещё три раза. Дальше девушка всё-таки напускает на себя спокойный вид и реакцию на прикосновения старается сдерживать. Разговаривают. Она роняет фразу об их возможной встрече без цели.       — Ты забыла с кем говоришь? — голос женщины в миг стал серьёзным, но ещё не холодным. Не дожидаясь ответа, она приказывает спокойно: — Подай цепь. — Девушка приподнимается, но не спешит вставать, а приоткрывает рот, как будто собирается что-то сказать, но тут же закрывает его и пару секунд смотрит женщине в глаза, словно ждёт, что она передумает. Та подгоняет её — значит, дальше медлить уже опасно — и девушка возвращается к столу, со звоном поднимает инструмент со стола и относит его поднявшейся на ноги женщине. Та кивает головой на кровать, и нижняя послушно укладывается. На лице мелькает недовольство, вызванное, видно, тем, что находиться в таком положении — очень стыдно и по-детски, но девушка вспоминает, что её любимая отнюдь не любительница намеренного унижения и стесняться перед ней нечего, и быстро успокаивается, насколько это возможно в её положении. Пока она смотрит на женщину, та складывает цепь вдвое и перехватывает за концы, но как только начинает бить, девушка зажмуривается.       — Я запрещаю тебе — разговаривать со мной — так — будто я — твоя подруга, — с каждым отрывком фразы рука женщины, поднятая на уровень головы, с силой опускается вниз. Голос звучит ровно, а удары получаются неистовыми и очень тяжёлыми. Переводит дыхание. — В следующий раз — вспомнишь — насколько я тебя старше. — На этих словах, судя по интонации, останавливается, и девушка, будто только этого и ждала, выдавливает из себя отчаянное «Поняла» и на пару секунд утыкается лицом в простынь. Один удар оставил после себя непроходящее жжение — кажется, в этом месте лопнула кожа. Женщина отходит к столу и кладёт цепь обратно.       — Я же ничего не сделала, — жалобно, но с настороженностью замечает нижняя, отодвигаясь, чтобы женщина снова могла сесть рядом с ней.       — Лучше запомнишь. — Повисает молчание. Прикосновений больше нет. Девушка разглядывает свои голые бёдра как будто с благодарностью за то, что хоть они представляют какой-то интерес, а потом снова устремляется взглядом к телу, более достойному внимания, чем её собственное. Женщина, впрочем, опровергает последнюю мысль и, откинувшись назад, любуется творением своих рук на коже девушки. Так проходит несколько минут.       — Хочу ещё, — сообщает она с едва заметно промелькнувшей в голосе просьбой. Девушка хмурится и кривится:       — Много?       — Сколько сможешь.       Она вздыхает, собираясь с силами, и возвращается к столу. Женщина, вставшая теперь чуть позади, от вида тёмных следов и проступившей в одном месте крови непроизвольно чуть расслабляет руку и бьёт легче, чем до этого. На этот раз девушка не стесняется остановить её.