Прощай, Лоэнгрин!

Прошел почти месяц. Суставы Бронеля не подвели. На второй неделе моего пребывания в Баварии, на регион обрушился мощный снегопад. Я вполне освоилась с обязанностями и выработала некое подобие режима. Несмотря на непогоду, кулинария «Вишневые слезы» посещалась регулярно, и, в основном, пешком, чтобы утихомирить завывания совести по поводу лишнего веса. Один кусок торта «отрабатывался» на половину еще до того момента, как я его приобретала. Если бы не длительные прогулки на морозном свежем воздухе, мне в затылок давно бы дышала добротная депрессия, которая зачастую возникала из-за однообразия в гастрономии, которое так внезапно меня настигло. И вот, что я вам скажу — штампотт, это вселенское зло, если его приходится есть на завтрак, обед и ужин. Штампотт, это мятый отварной картофель, в который добавляют или обжаренный бекон, или сыр с зеленью, или шпинат. Я не особо любила готовить и потому не заморачивалась с жаркой колбасок на завтрак, из-за чего частенько, довольствовалась остатками штампотта с ужина. Две недели картофельной диеты, и на «выходе» в туалете я, все одно, видела его — штампотт. Дело в том, что это было любимое или единственное блюдо, которое готовила фрау Гроссмахт, за исключением тех благословенных дней, когда у плиты корпел Бронель или я сама, но о последнем, пожалуй стоит умолчать, потому что моим коронным блюдом была жареная рыба, а цены на морепродукты в Германии были такими, что хоть вешайся на ближайшей сосне. Утренние тренировки стали регулярными и я привела тело в порядок. Мышцы, натянутые, как струна, едва ли не вибрировали по всему телу, вызывая эйфорию, а потому, легкая улыбка почти не сползала с моего лица, и кажется, весьма раздражала отдельных обитателей Нойншванштайна. Даже, когда привозили дрова и нужно было их быстро переложить на сухую поленницу, я натягивала брезентовые рукавицы, укутывалась по самые глаза в колючий шарф, который опять таки мне достался с огромной скидкой в магазине Хильды, и методично таскала сухие бруски, вспоминая, как проделывала то же самое в собственном доме, где у нас с родными был роскошный камин. Вспоминая счастливые безмятежные дни, я окончательно теряла чувство реальности, отчего работа только спорилась и согревались руки, которые грубые перчатки холодили и царапали. Шарф скрывал немного неуместную улыбку, но глаза, выдавали мое настроение, что основательно настораживало мою начальницу. Элеонор то и дело, гоняла с перекуров строителей, не чураясь делать выводы красавчику Мартину, придиралась ко мне за неубранную со стола кружку и прочие мелочи. От того и бросался контраст в отношении, когда эта женщина благоговейно стучалась в дверь мастерской Рэгворда, чтобы поинтересоваться не принести ли тому горячего кофе. О! Это были два сапога пара! Реставратор, крайне редко покидал свой оплот и всякий раз, как он это делал, я жалела, что нет возможности снять на телефон короткое видео. Если Рэгги пересекал двор, то он делал это, двигаясь спешно, широкими шагами. Бессменный овчинный жилет превращал его в эдакого викинга и не хватало только секиры в громадных ручищах, тогда образ был бы завершен. Ибо, мистер Полссон двигался с таким видом, будто шел кого-то убивать. Слухи о ночном побоище на кухне разлетелись по деревне быстро, чему отчасти способствовала Хильда. Девушка долго и пристально всматривалась в мое лицо, когда узнала, что я выбила зуб объекту ее платонической привязанности, после чего бесшабашно улыбнулась, выставляя напоказ свою харизматичную щербину между зубов. Дочь Гроссмахтов ко всему прочему еще устраивала индивидуальные экскурсионные туры по Нойншванштайну, а потому наведывалась в замок пару раз в неделю с группой туристов. Когда наступало свободное время, она писала сообщение, что ждет меня на верху башни. Уединившись там, мы могли спокойно поболтать и перекусить. И хотя эта девушка всеми силами пыталась строить из себя строгую, принципиальную личность в плане транжирства, но она всегда приносила с собой угощение. Сейчас мы хрустели умопомрачительными яблочными чипсами с медом и ее пристальный изучающий взгляд так и порхал по мне.   - Маман, готова тебя прибить на месте! Не знаю почему, но она единственная кому удалось сдружиться с Рэгвордом. И кажется, это взаимно. Нет! Я ни коим образом не намекаю на амурный подтекст. Там даже флиртом не пахнет. Но знаешь как это бывает, когда человек нутром чувствует родственную душу? Нечто общее, что объединяет таких диаметрально противоположных созданий, как моя мамуля и наш Рэгги? Единственное, что гложет ее это старая история, которая случилась еще до моего рождения. Как итог - стали расползаться сплетни до самого Фюссена, все больше очерняя фамилию Гроссмахтов. Родители запретили мне вынюхивать подробности, потому что, по их словам, никто в деревне не скажет правды. И сами молчат... Видать очень болезненная тема, но подозреваю мама все же открыла свою страшную тайну Полссону, и он, в ответ поступил так же.   - С чего ты решила что у него есть страшная тайна? - хоть я не подавала вида, но подобные разговоры всегда вызывали во мне умиротворение. Слушая, про то, как несчастны бывают люди, я могла на время позабыть о своей печальной участи.   - Ты, вообще, его хорошенько рассмотрела? Видела выражение лица?   - Да, - я утвердительно кивнула. - Вылитый Дункан Маклауд перед смертным боем с Мистосом. Хильда не сдержалась, и ее заразительный смех разнесся по пустынной башне.   - Туше, подруга. Кстати, поздравляю, твой противный английский акцент совершенно исчез. Как и твой фингал! Если бы я в сотый раз не услышала про синяк под глазом, то мир рухнул бы на головы человечества в тот же миг.   - А ты сомневалась в примочках Иво! Этого несчастного с руками бы отхватили бы какие-нибудь шаманы в Амазонии. Мало того, что он в народной медицине разбирается, так еще заучивает латинские названия растений, - так своеобразно Хильда хвалила своего странноватого юриста, плохо скрывая гордость за верного друга. - На счет акцента, ты не подумай, это не персональная неприязнь, просто не люблю такой выговор как-будто к небу постоянно языком жвачку лепят. Очередное занятное сравнение было не удивительным делом. Хильда слишком отличалась от всех людей, которых я знала. Подозрения на серьезные психические отклонения только укоренились.   - Но вся эта ситуация только на руку мне. Главной психопаткой Швангау теперь официально являешься ты. Ранее пальма первенства, разумеется, принадлежала мне. Я не знала, что и думать, вполне вероятно, что Хильда шутила, но говорить что-то утвердительно в отношении этой женщины было трудно. Растерянность на моем лице снова позабавила фройлин Гроссмахт.   - Не по-настоящему, конечно! Я вполне адекватный человек. Была... адекватной, точнее. Низкий поклон бабке Вивьен. Кстати, ты завтра познакомишься с ней. Это Тереза Бьюрон! Родная сестра нашего мэра и куратор местного исторического сообщества. На плечи старушки возложили обязанность организовывать ежегодный рождественский концерт. Слышала за Чайковского? Ну, тот, что композитор?   - Слышала, - яблочные чипсы заканчивались и я с тоской посмотрела в опустевшую упаковку.   - Лебединое озеро, это же про наш замок. Представляешь? И диснеевский мульт «Принцесса лебедь», тоже про нас. Каждый год двадцать третьего декабря здесь собираются толстосумы, уж прости за снобизм, на концерт. Его проводят в тронном зале. Событие грандиозное и билет стоит бешеных денег, но свободных мест не бывает. Каждый год, одно и тоже. Хоть бы удосужились поменять Одиллию и Лоэнгрина, но попомнишь мое слово - эта сладкая парочка встретит тут пенсию. Ой, Мартин едет! Хильда подпрыгнула на месте и лихо перевалилась через парапет, отчего я судорожно схватила ее за рукав, пока «подруга» отчаянно махала рукой, привлекая внимание красавца прораба.   - Вот кто больше всего подходит на роль рыцаря.   - Настолько загадочный? Обернувшись, чтобы посмотреть на меня с округлившимися глазами, Хильда фыркнула.   - Загадочный? Я точно знаю расцветку всех его плавок. У Мартина подписчиков в «Инстаграмм» больше, чем у Нойншванштайна. Скажешь еще! Каждая белка в этом лесу знает подноготную, не говоря об армии поклонниц. Он у нас звезда, но звезда с мозгами - разборчивый и умный. Не путается с кем попало.   - Я про то и говорю. Одиллия не знала настоящего имени Лоэнгрина и это было для нее своеобразным ящиком Пандоры. Благородный рыцарь любил ее и просил никогда не спрашивать о том, кто он на самом деле. И в тот день, когда принцесса узнала настоящее имя возлюбленного, он покинул ее навсегда. Прекрасный пример того, что не надо ворошить прошлое.   - Ну, ты загнула! Как по мне, то ты совсем отбитая, в хорошем смысле и твое место где угодно, но не на должности уборщицы. Перебрав в голове подробности местной легенды, я порядком загрустила. Отчасти этому способствовали не особо лестные подробности о самолюбии Мартина, с которым я и сама впрочем столкнулась. Нет, он не чурался со мной здороваться и несколько раз мы даже разговаривали с ним. Парень показался мне вполне нормальным, без заносчивости и высокомерия, притягательный облик омрачал только тот факт, что Денглер, во время беседы, практически не смотрел на меня и что-то активно строчил в телефоне.   - А я думала, ты к Рэгги неравнодушна, - я поспешила вернуть тему разговора в прежнее русло.   - Ах, Рэгворд... Вот уж где точно получишь сотрясение мозга, сломав изголовье кровати, если окажешься с ним в постели. У этого мужчины нет полумер и намека на двуличность. Смотришь в его хищные глаза и не наблюдаешь там ни одной приличной мысли. Мечтательный и совершенно не серьезный вид Хильды окончательно запутал меня, но тут же последовал завершающий штрих, который расставил все по своим местам.  -  Он один из тех мужчин, которого если уж и повезет заполучить, то ты даже не будешь знать, что делать с этим счастьем и тебя, всенепременно, одолеют старые комплексы, которые мы скрываем за скромной улыбкой, ну, или черной лыжной шапкой. К моей неописуемой радости, из-за витого поворота дороги выскочил грузовичок, который обычно, привозил дрова. Легкая подколка Хильды, насчет моего бессменного головного убора осталась безответной, поскольку данный образ был неотъемлемой частью плана, в соответствии с которым местный контингент не должен был особо присматриваться ко мне. По словам Зеро не запоминающаяся внешность, однажды, может спасти мне жизнь.   - Спасибо за чипсы! Мне пора бежать. Если завтра нагрянет мэр, то лучше расправиться с кучей дров как можно скорее.   - Бог мой! Не представляю к чему может мамуля придраться, если под рукой такое покорное и неприхотливое создание, как ты... Так элегантно «бесхребетной» меня еще никто не называл и было видно, что Хильда смаковала каждое слово, но провокация опять не удалась и с виноватым видом, она окинула роскошный пейзаж долины и ненавязчиво добавила:   - Пойдем в субботу пару пива пропустим? Почти месяц, как ты тут безвылазно сидишь. Наблюдательность фройлин Гроссмахт поражала и настораживала. Я осеклась и паника мгновенно подступила к горлу. Действительно! Для молодой женщины, мое поведение считалось более чем не типичным и давно стоило немного расслабиться. Тоскливые длинные вечера, на пару со свистом сквозняков, заставляли перебирать в голове мрачные мысли и накручивать себя.   - Хорошо! Созвонимся! - крикнула я, торопливо сбегая по каменной витой лестнице и на ходу, надевая грубые перчатки. Щурясь от яркого солнца, я не сразу заметила строгий взгляд Элеонор. Грузовичок как раз вывалил сухие дрова на расчищенный от снега участок двора и уже сдавал назад, но грозные нотки в голосе женщины я услышала, даже сквозь симфонию работающего мощного двигателя и бессменный вой перфораторов.   - Дружба с кем бы то ни было, не дает Вам право увиливать от работы. Дрова должны быть сложены прежде чем отсыреют! Волна негодования уже поднималась в моей груди, но куда больше наслаждения я получала от того, как лицо фрау Гроссмахт вытягивалось от растерянности, если я не отвечала на очередной грубый вызов. С бесшабашной улыбкой, я пересчитала в голове калории, которые получила от съеденных утром эклеров, и с завидным рвением принялась молча нагружать руки поленьями.   - Не надорвись! - послышались насмешки со стороны строителей, которые украдкой оказывали мне посильную помощь. Пару раз Элеонор становилась свидетелем подобного безобразия и обращалась к Мартину, чтобы тот лучше следил за своим персоналом, но все претензии были исчерпаны, когда этот красавец сам начинал помогать мне. Неудел оставался лишь Рэгворд. Он оставался абсолютно безучастным. Я принимала подобное поведение только на свой счет, ведь переступить порог его мастерской было невозможно даже под благовидным предлогом уборки. Моя не особо вышколенная совесть дергалась как от ударов тока, когда я вспоминала, как выбила бедолаге зуб, а потому хотелось хоть немного загладить вину перед ним. Но мистер Полссон лично таскал себе дрова в таком количестве, что можно было не наведываться в его скромную обитель на протяжении недели. В какой-то момент я отвлеклась, лениво перебирая в мыслях разговор с Хильдой. Меня забавляло то, как она относится к Иво, который судя по всему, был без ума от своей ненормальной работодательницы. Парень выглядел бы куда более мужественным, если не пристрастие к методам самолечения и даже латынь не добавляла ему загадочности. Латынь... “Salve fatum!” (“Приветствую, судьба!“ — лат.) Эти слова, которые я так много раз слышала вместо приветствия в свой адрес, произнесенные тихим, чарующим шепотом. Они звучали как признание в любви, полные невыразимой тоски и облегчения, будто человек, погибающий от жажды, наконец-то, добрался до воды. Казалось, что Керо подшучивает надо мной, но вид у него был всегда серьезный. Тогда что за манера наводить загадочности, используя мертвый язык?! Но чего уж там кривить душой, это работало «на ура». От манеры поведения Керо я, буквально, млела до такой степени, что приходилось себя одергивать. Другое дело — Рэгворд Полссон. Настроение и намерения, у этого мужчины были как на ладони. Искренность в последней ипостаси, вот только не особо приглядная. Хорошая нагрузка на мышцы и отвлеченные мысли, всегда были для меня лучшим лекарством от темной, вязкой реальности, в которой я прибывала постоянно. Кроме того, наблюдать за мелкими проблемками людей, вроде тех, что населяли Швангау, было забавно, как и то, что многих засасывала подобная рутина, после чего публика делилась на тех, кто хочет острых ощущения и перемен, и тех, для кого острые ощущения вполне себе укладывались в покупку нового набора инструмента для сада или кухонной утвари. Как легко, в последнем случае, давалось счастье! Побывав, в свое время, на той и другой стороне, отведав излишеств и лишений, я с уверенностью могла сказать, что простые радости жизни, могут вытащить со дна самой глубокой пропасти, в которую, от отчаяния попадает каждый человек, хотя бы раз. Радоваться, что у тебя на завтрак есть кусочек торта или пирожное, красивому виду, и что в принципе, ты можешь прожить еще один день, не чувствуя дыхания неотвратимости на затылке. Все это отвлекало от огромного желания забиться в темный угол и лить слезы, пока сознание не оставит в покое. В преддверии очередного приступа самоуничижения, я пыталась вовлечь внимание в жизнь местного населения и проникнуться их интересами. Швангау, укрытый толстым слоем снега, окончательно превратился в волшебную деревушку из старых детских сказок. Миловидные улочки вечером пестрели мягким светом крохотных лампочек гирлянд, которые тянулись от фасада к фасаду. С начала декабря, перед дверью каждого магазина была выставлена пухлая разряженная елка. А потому, мне хватало десяти минут бесцельной прогулки между домами, чтобы прогнать ком в горле. Очаровательной суеты местной публике добавил грядущий рождественский концерт в Нойншванштайне. Ни больше, ни меньше событие года! Куча дров уменьшалась на глазах, в то время как я, наконец-то, отвлеклась от невеселых мыслей. Но размышления о интересах местного населения погрузили в такую рассеянность, что бездумно я толкнула дверь мастерской и святая святых Рэгворда. Очнулась я только стоя у широкого камина, который давно требовал основательной уборки. Реставратора по близости не было и я быстро сложила поленья поверх тех, что Рэгги сам себе натаскал, уже было собралась ретироваться восвояси, как мой взгляд упал на широкий стол, за которым мужчина, обычно просиживал, согнувшись в три погибели. Широкая деревянная панель только только была расчерчена замысловатым узором, который красовался во всем своем великолепии на листе бумаги чуть выше, закрепленный на специальной подставке для удобства. Он был срисован для восстановления тех комнат, в которых создатель замка — Людвиг II не успел завершить ремонт, но эскизы остались. Чуть дальше, у стены уже стояли две готовые деревянные панели, отполированные и покрытые мастикой, они должны были составить единый ансамбль с той, над которой сейчас работал мастер. Я рассматривала их, как завороженная, не в силах поверить, что человек способен сотворить нечто подобное с деревом. Будто оно было мягким, словно пластилин. Бездумно сняв перчатки, я растерла покрасневшие от холода руки, согревая их дыханием.   - Какого черта, ты здесь забыла? - сердитый низкий бас, заставил меня вздрогнуть и похолодеть от ужаса. Получается, что я дважды пропустила тот момент, когда этот громила подкрадывается ко мне. Волчьи глаза смотрели на меня исподлобья настороженно и злобно. Именно так! Я не понимала отчего незнакомый человек может испытывать подобную неприязнь, если только исключить тот факт, что я лишила его зуба. Но тема физического урона не поднималась больше, даже, самой фрау Гроссмахт, которая за Рэгги могла глотку перекусить.   - Дрова принесла..., - только и смогла промямлить я, ощущая, что надежда на то, что грозный вид мистера Полссона только прикрытие и на самом деле он человек не злой, постепенно таяла.   - Я же сказал, чтобы ноги твоей здесь не было! Что ты тут все вынюхиваешь? Он бесцеремонно прошел мимо, шепотом перебирая самые отборные ругательства. Мужчина сдернул шапку с головы от чего его волосы неаккуратно разметались по плечам, укрытым теплым жилетом, но Рэгги тут же ловко подобрал их с хвост и скрутил жгутом. Прицел его слов был ясен, но я не собиралась поддаваться на провокацию.   - Простите, я отвлеклась, а потом увидела Вашу работу и залюбовалась. Дружелюбный ответ, казалось, только добавил масла в огонь и Полссон с силой сжал челюсти.   - И без того хватает твоей вечно довольной физиономии, когда ты шныряешь по замку. Кто бы мог подумать, что профессия уборщицы такая вездесущая. Мне здесь зрители не нужны. Это к Мартину. Что ты здесь трогала? - Рэгги удобно утроился на стуле, после чего нацепил очки на нос, придирчиво осматривая рабочее место, будто я что-то могла стащить   - Ничего..., - обида комом стала в горле, но голос не дрогнул. И на том спасибо. Мужик явно был на отдельной, от цивилизованного мира, волне. Но вот, я предательски шмыгнула носом, что вполне можно было списать на вечный бой с насморком при таком морозе.   - Правда, ничего! Полссон обернулся и посмотрел на меня исподлобья.   - Дверь там! - бросил он и тут же отвернулся, чтобы вооружиться крохотным зубилом.  -  Простите, мистер Полссон, но если дело не в инциденте на кухне, хотя, Вы уже много раз отвергли мое предложение оплатить стоматолога, тогда в чем? Откуда такая предвзятость? Куда проще было бы просто игнорировать присутствие друг друга и позволить мне выполнять свои обязанности. Рэгги замер с инструментом в руках и странно выпрямился на стуле, будто готовился в любой момент с него вскочить.   - Отчего это ко всем ты обращаешься "гер", "фрау", а я вдруг «мистер»?    - Что? - суть вопроса не сразу дошла до меня. В мастерской повисла угрожающая тишина.   - Акцент, - я опасливо сделала шаг назад, но поняла, что угроза исчезла, когда Рэгги хмыкнул, и я готова была поклясться, что он улыбнулся. - Я не должна извиняться за хорошее настроение, к тому же есть люди, у которых действительно не по делу рот до ушей постоянно...   - Поверь мне, у Хильды на то, очень веские причины, - Полссон развернулся ко мне лицом и придирчиво осмотрел с ног до головы. - Так, что еще раз тебя увижу здесь, оторву уши, конечно, если к ним не приросла эта отвратительная шапка. Тебе еще раз показать где дверь? Когда я вышла из мастерской, вымощенный камнем двор уже покрылся тонким слоем снега. Крупные хлопья медленно порхали в воздухе, настраивая на спокойный лад, но внутри меня бурлило адское варево из обиды и злости, вызывая дрожь во всем теле, а потому оставшиеся поленья я раскидала за каких-то пятнадцать минут, успев до темноты. Построив еще с утра огромные планы на ужин, который должен был готовить Бронель, я забыла за свои намерения и бросилась в комнату, чтобы в волю нарыдаться. Спасительный эгоцентризм дал трещину, которую невозможно было игнорировать. Ради сохранения жизни главного свидетеля тратились огромные средства, но цель их уже давно не оправдывала. Более того, казалось, что благородные порывы, теперь выглядели смешно и по-детски, а пребывание в замке, последним подарком перед полным разочарованием в системе правосудия. После того, как моя жизнь потеряла всякие признаки нормальной, я наблюдала за ней, будто со стороны. Приходилось быть эгоисткой и позволять страху подгонять себя, во имя спасения, ради благого дела. Но эти убеждения осыпались, как растрескавшаяся на солнце краска. Сколько раз я жалела о сделанном выборе. В прошлом, во-первых, эпицентром окружающего мира, была только я. Все было понятно и прекрасно, знай свое дело, закрывай глаза на несправедливости разномастные и наслаждайся блаженным положением безответственных. Но, к сожалению, в этой прекрасной картине было и «во-вторых». И оно не обладало, до поры, никаким значимым весом. Предназначение! Или цель, если угодно... Нечто нематериальное и возвышенное, опять же производное вездесущего эго, которому как хлеб нужна подпитка от собственной полезности. Этот незаметный аспект, который здорово вышибает из зоны комфорта, можно долго игнорировать, но он как больное колено будет назревать и воспаляться. И в тот момент, когда к нему присоединиться зов совести, то по ночам приходится слушать настоящий дуэт, с завываниями плохо поставленных голосов. И вы окончательно теряете всякую радость. Как итог, моя цель была недосягаема. В успех дела Фаррот против Отернея верилось с каждым днем все меньше. Было жалко себя, маму, Сьюзи, Нерба, и почему-то Бронеля. Каждая новая мысль только подмывала на новые приступы уничижения. Кусок пирога под название «жалость» достался и Нойншванштайну, у которого не было выбора и приходилось каждый день выслушивать критику от толпы туристов с очередными заявлениями вроде: «а вблизи ничего особенного...», «я думала он выше», «какая безвкусица» и прочее. Желание запечатлеть здесь каждый шаг, бесконечные позирования, широкие улыбки, которые искусственно натягивались на лица. Себя... Только себя хотели видеть люди, в то время, как замок жался на заднем фоне и растаскивался тысячами фото. И все для чего? Чтобы ненужные картинки с завистью глянули пару раз друзья и родственники. Замок был на ремонте, или реабилитации, как я про себя говорила. Это чудо света принимало помощь от людей, которые смотрели, но не видели его подлинной красоты, ведь глаза им застилали деньги. Хорошо, если большинство сновало по старинным залам с отсутствующим видом, но люди вроде Элеонор и Рэгворда Полссона, отравляли всякое очарование, которое из последних сил расточал Нойншванштайн. Тихий стук в мою дверь, раздался в начале десятого, выдернув из сонного забытья, в которое я погрузилась, после того как изрядно промокла моя подушка. Это был Бронель. Он принес мне ужин, который я никогда не пропускала. Я молча выслушивала его осторожные вопросы полные тервоги, но слова растворялись в тишине безответно. Полная апатия пришла на смену истерики и геру Гроссмахту пришлось удалиться восвояси. Сон ушел. Я долго металась по кровати, потом плюнула на все и принялась за тренировку, потом угомонилась и лежа на кровати, пересчитала все камни на трех стенах, а затем еще раз сорвалась на слезы. В конце концов, уснуть удалось только под утро. Казалось, я только только сомкнула глаза, как раздался противный звон будильника. Гадкое ощущение, от того что нужно было снова встречаться с Элеонор и Рэгги за завтраком, вызвало чуть ли не тошноту. Но деваться было некуда... За ночь кувшин с водой, который отважно стоял на страже моей гигиены, ничуть не согрелся от тепла камина. Как раз то, что нужно! Умывшись ледяной водой, я смогла, хотя бы разлепить глаза. Отодвинув горловину свитера, я принюхалась к запаху собственного тела и поморщилась. Под приглушенные проклятия, были вымыты подмышки, а всклокоченные волосы, я быстро убрала под бессменную шапку. На кухне царил полумрак - экономия электричества от Элеонор в действии. Широкая спина Рэгворда, сидящего за столом, бросилась в глаза сразу же. Я зашла почти бесшумно, но он все таки обернулся, как всегда с недовольной физиономией. Наверное, на скрежет моих щек, которые огромным усилием воли, все же сместились, чтобы продемонстрировать слабую улыбку Доставить этим двоим удовольствие видеть меня в удрученном состоянии, я теперь, не могла из принципа. Бесить, так бесить! Как ни странно с утра пораньше, здесь уже сновала Хильда, с кофейником в руках.   - Доброе утро! - хотела я сказать легко и не принужденно, но от моего голоса, казалось, разлетелись все вороны в округе.   - Привет, подруга! Бессонная ночка?! А? Видать влюбилась, - свое хорошее настроение Хильда, даже не пыталась скрывать. - Мы с Рэгги в город едем, тебя подбросить до кондитерской?   - Нет, спасибо, - я опустила голову и ринулась к плите, где по негласным правилам, в одной из кастрюль находился, гарантированный нанимателем завтрак. Овсянка! Серая, слипшаяся, без соли, сахара и масла. Чистейшее рвотное средство, находящееся на втором месте моего личного списка пыточных средств, на первой строке которого находился штампотт.   - Вкуснятина! - наигранно воскликнула я, прочищая горло. - Нет, Хильда спасибо. Сегодня много работы.  -  Тогда может быть вечером сходишь с нами в бар? Хочу пива, умираю! До субботы не дотяну!   - С нами? - я старательно избегала смотреть на вытянутое лицо Элеонор, которая прищурившись впилась в меня взглядом. Полссон, тяжело вздохнул. Он допивал огромную кружку кофе. На носу красовались очки, которые, как ни странно добавляли ему шарма, в купе с овчинным жилетом, в котором он похоже родился. Карие глаза лениво поднялись на меня и глянули поверх оправы. Я видела, как неприязнь сменилась на сомнение и что-то, что могло сойти за тревогу. Неужели я так плохо выглядела? Шапка скрывала почти все.  -  Иво, Рэгги и я. Тебе не помешает немного расслабиться, а то скоро в замке появится новый экспонат. Туристы частенько спрашивают за призраков, а ты без пяти минут один из них. Но тут подскочила Элеонор и хищно схватила меня за подбородок.  -  Вы что принимаете наркотики?! - ее голос весьма эффектно сорвался на визг. - Такие красные глаза только у наркоманов бывают!   - Мам, да ты чего? Лора нормальная девчонка... Повышенная агрессивность фрау Гроссмахт, была призвана скрыть тот факт, что она заметно нервничала этим утром.   - Нет, фрау Гроссмахт. Просто плохо спала, - я так и рухнула на стул с тарелкой каши, потому что ноги подкосились от прозвучавшего вопроса.   - Послушайте, меня, внимательно, если я обнаружу, Вас хотя бы с сигаретой в руках, Вы тут же потеряете работу. В контракте было ясно прописаны все условия. Рэгги внимательно следил за моей реакцией и по его лицу, я видела, что даже он проникся сочувствием. Каких же титанических усилий мне стоило, не запустить тарелку в физиономию Элеонор на глазах у всех.   - Спасибо, но условия контракта я помню. Если нужно повторно сдать анализы, я могу заняться этим незамедлительно и если угодно на Ваших глазах. Есть чистый стакан? Последний вопрос я уже произнесла с набитым овсянкой ртом, чем повергла в присутствующих в шок. Рэгворд едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.   - Мы собираемся в семь у Гессера, - выдал мужчина, вылезая из-за стола и упорно пряча, довольную ухмылку в своей роскошной бороде. С оскорбленным видом, фрау Гроссмахт поджала губы и унеслась вслед за Рэгги на двор, откуда через секунду мы с Хильдой услышали ее короткие, лающие команды, которыми она разгоняла, по своим местам бригаду строителей.   - Ну, тут даже я с маман согласна. Видок у тебя тот еще! Восстание мертвецов видела? Вот ты была бы там в главной роли! Это ты еще почти месяц продержалась. Многие от маман в голос плакать на второй неделе начинали. О, приехали! Хильда быстро махнула мне рукой, в качестве прощания и буквально сбежала, подтверждая предположение, что официальная делегация, во главе с мэром Швангау была явлением почти катастрофичным. Я выглянула во окно, не решаясь выйти во двор, где фрау Гроссмахт с невероятным чувством собственного достоинства приветствовала высокого худощавого мужчину преклонного возраста. Гэнтер Могель. По обе стороны от него стояли две женщины: одна пожилая, с приветливым улыбающимся лицом, а вторая молодая — невероятно тонкая, статная и красивая, с холодным непроницаемым взглядом. К Элеонор подошли Рэгворд и Мартин. Оба пожали руку мэру и в этот момент лицо красотки из ледяной маски приобрело за мгновенье выражение обожания. Женщина вцепилась в руку Рэгги и что-то кокетливо шепнула ему на ухо. Вторая дама, приветливо улыбалась Элеонор, в то время, как фрау Гроссмахт едва ли отличалась от каменного изваяния Лоэнгрина, которое нависало над их головами. Чем же этот божий одуванчик ей не угодила? Реставратор особой радости от подобного внимания явно не испытывал, но все же не сопротивлялся, когда эта кукла показала пальчиком на его мастерскую, где оба и скрылись, едва вся процессия направилась ко входу в главный корпус замка. Тяжело вздохнув, я осмотрелась по сторонам. Прежнего приподнятого настроения, уже не наблюдалось. Удивительно, но разочарование новым местом жительства наступало, едва только люди, окружающие меня проявляли себя во всей красе. Сейчас было самое время, чтобы подняться на башню и притоптать там, свежевыпавший снег, как следует. Быстро очутившись на широком балконе, я с горечью глянула на отпечатки ботинок Бронеля. В отличии от меня, он не расхаживал взад-вперед, а всегда стоял на одном месте. Что уж и говорить — мудрость приходит с годами, когда суета изгладав молодые нервы, отступает. Мы все еще встречали порой рассвет с гером Гроссмахтом, вглядываясь за горизонт, в полной тишине, присерпывая горячий кофе, но это случалось немного реже, чем тогда, в первую неделю моего прибытия в Швангау. Как ни странно, но когда я была здесь одна, то, несмотря на страх высоты, всегда подходила к парапету и осторожно заглядывала в пропасть, прикидывая сколько метров до земли приходится с разных точек. Это была еще одна привычка, которую я выработала — план экстренного побега, должен был быть разработан в нескольких вариантах и никогда не стоило исключать, что придется наступать на горло своим фобиям. Подобные изыскания я провела с разных этажей замка, делая вид, что любуюсь видам за одном, ведь повсюду были установлены видеокамеры. Разве, что на третьем этаже, где активно шли восстановительные реставрационные работы, электрики еще не добрались. Снег упруго хрустнул под ногами, прогоняя назойливые мысли. В блаженной тишине Нойншванштайн, казалось, сочувственно вздохнул, будто поддерживая невыносимую тоску, которая струной вибрировала где-то глубоко в моей груди и исчез из моих мыслей, как чудо, которое вспугнул отвратительный визг циркулярки. ***   -Да, Вив... Твоя бабуля сегодня была звездой. Впрочем, как и Агнес! Рэгги, без обид. Вступительное слово Хильда произнесла более чем торжественно, на что Полссон, не глядя отсалютовал пинтой пива, а фройлин Херст-Бьюрон, съежилась на своем стуле и спрятала нос на груди.   - Я серьезно! Они обе молодцы. Концерт каждый раз удается на славу, это же надо так надрываться из года в год и... ничего не делать! Только крутиться под носом у приезжих звезд балета и напоминать свои имена. Удивительное дело, но Вивьен не повела и бровью на столь резкие слова в адрес своей бабки, а Гессер, который подперев тучную щеку мощной рукой, слушал разгромный вывод девушки, только согласно кивал. Ни больше, ни меньше — местная оппозиция в сборе!  -  Вив, ты пойдешь на балет?   - Да, бабушка уже отдала мне пригласительный.   - Вот! А мы, точнее, мои родители, которые блюдят порядок в замке, как обычно, будут наслаждаться звуками эхо, доносящегося до их комнатушек. Где справедливость?  -  Я могу не идти, - еще тише промямлила девушка, окончательно слившись с цветом своего джемпера слоновой кости. - Но...  -  Что? Бунтарский дух, как я посмотрю, вещь гибкая у тебя!   - Мартина пригласисли..., - слова вылетели резко и достаточно громко, да так, что сама Вивьен испугалась. Девушка сделала большой глоток пива. Этого, казалось, ей хватило и в порыве отчаяния, она обхватила голову руками, как заправский пьяница и тяжело облокотилась на столешницу, на что Рэгги только покачал головой и поднял палец вверх, заказывая вторую кружку. Первая успела даже просохнуть. На мой растерянный вид никто не обращал внимания и Хильда поняла, что новая пара ушей готова для пояснений.  -  Это история безответной, глупой любви, которая будет длиться бесконечно, если не вмешаться. Ви, ты не против? Отчаянный жест девушки, дал волю ораторскому искусству Хильды.   - Сколько раз я говорила, что мужчин привлекает, в первую очередь, внешность. Даже заказала партию декоративной косметики в магазин, но Вивьен игнорирует мои советы, а потому ни чем не отличается от гряды сосен в лесу, уж простите за поверхностную параллель с бревном! Иво! Парень не ожидал, что его, вообще, заметят и от неожиданности чуть не свалился со стула.   - Ты, бы обратил внимание на Вивьен?  -  Мы вместе работаем, общаемся...,- Иво жутко покраснел и говорил отрывисто, будто подросток на допросе у родителей.  -  Как на женщину, олух! Тебя ее внешность привлекает? В этот момент, Мейер так пристально взглянул на свою говорливую подругу, что я могла поклясться, что мои недавние догадки о нежных чувствах к Хильде, могли подтвердиться в любой момент.   - Вив очень милая девушка, - вымученно выдохнул Иво, чем вызвал слабую улыбку у Вивьен.   - Ага! Как и наша Лора. Кстати, почему ты даже в баре не снимешь свою шапку? Вот уж у кого безнадега. Тебя со спины от Курцвилля не отличишь. Еще этот свитер под горло. Сравнение с одним из охранников меня не задело, и даже польстило! Значит, маскировка работала, а потому пришлось равнодушно пожать плечами и шепнуть:   - Голову забыла помыть.   - Ой, у тебя, вообще, последняя стадия... Ладно, отвлеклись. Ви, я что предлагаю! В следующую пятницу, берем Рэгги и имитируем Вам свидание. Это однозначно повысит твои ставки. Твою же мать, да вся деревня уснуть с месяц не сможет! Рэг, ты согласен? От неожиданности, пиво пошло носом у мистера Полссона, но к моему удивлению тот промолчал, подтверждая мысль, что против Хильды нет приема.   - Я пасс, - тихий, угрожающий бас подвел, казалось бы, черту под озвученным предложением.   - Да нет же! Ты, как чашка Петри для женщин. Поднимешь ставки для любой. И ничего, что после вашего псевдосвидания Агнес Мунд смастерит куклу Вуду для Вивьен, зато для Мартина, это будет как луч прожектора. Тебе и делать ничего не придется. Всего-то улыбнуться пару раз, ну, по руке погладишь. Вы же с Вивьен давно знакомы. Мы с Лорой и Иво будет неподалеку, словно подчеркивая тот факт, что в нашей компашке происходят изменения локального уровня. Будет весело! Значит, статная красотка, которая на несколько минут, своим появлением в замке полностью парализовала работу бригады строителей, имела виды на Рэгворда Полссона. Меня буквально поразило то, как смело эта белокурая женщина с лицом греческой богини, скрылась за дверью мастерской реставратора.   - Ага, уже судорогой лицо от улыбки свело, - загробный голос Рэгги тушил огонек надежды в глазах несчастной Вивьен, которой идея показалась неплохой, в то время, как я благодарила небеса, что моя внешность была настолько безнадежной, что Хильда не догадалась поднимать ставки молодой женщины, которую с трудом можно было отличить от сутулого пятидесятилетнего охранника Арнольда Курцвилля.   - Не думаю, что это хорошая идея! - безвольно вставила Вивьен.    - А вздыхать по Мартину днями напролет, это хорошо? И места у вас на концерте соседние. Бабуля тоже не дремлет! Но, этот ловелас тебя не заметит, пока рекламы не будет, а наш лучший билборд, слева от тебя. Рэг?   - Пасс, - бесстрастно, но теперь уже с ухмылкой глядя в даль барных полок, повторил Полссон. Удивительно, но легкомысленная идея Хильды не вызвала ни у кого явного протеста. Даже грозный Рэгворд оставил слова без комментариев и продолжал глушить пиво кружку за кружкой. Дружба, порой, проявляла поразительную гибкость, и оставалось только догадываться, какая тайна Хильды Гроссмахт, могла питать терпимость к ее бурному нраву столь разномастную по темпераменту компанию.   - Пожалуй, не стоит. В любом случае Мартин и взглянет на меня, - Вивьен набралась смелости и на одном дыхании выдала вердикт.   - Безнадежный случай у Лоры, с ее шапкой. А тебе нужно декольте, сносное платье и губная помада. На фоне Рэгги, образ выйдет противоречивый, но нам то и нужно. Привлечь внимание! Я точно знаю, что нужно мужчинам. Невинная болтовня и прекрасное пиво творили чудеса, расслабляя каждый нерв в моей теле. Я давно не чувствовала себя столь беззаботно. На дальний план отступили все проблемы, в купе в чувством вины, в отношении Полссона, который в кое-то веке был похож на человека, а не на дикого зверя в клетке. Неожиданно, я поймала себя на мысли, что уже целый час не ломаю голову над тем, каким способом убить каждого человека в этом заведении, в целях гипотетической самообороны. Не самое ответственное поведение, учитывая ситуацию, но провести вечер в компании друзей, было необходимо. Тем более, что сам Рэгги ничего не имел против. Как видно, моя распухшая физиономия, которую я смело демонстрировала окружающим, тронула его каменное сердце.   - А мы с Иво тоже сделаем вид, что пришли на свидание, - вдруг выпалила я. - Иво? Хильда медленно повернула ко мне голову, выпучив от удивления глаза.   - Ну, все! Отверженные в сборе! Глянь-ка, выцыганил и себе веселенький вечерок. Высший пилотаж, Иво, ничего не сказать. Глупая полуулыбка, которая всегда служила мне неплохой ширмой, дрогнула и пришлось опустить глаза. Когда-то давно, каждое утро я совершала настоящий ритуал, который с любой женщиной творит чудеса: неспешно выбирала одежду, начиная, с красивого кружевного белья с чулками и подвязками, затем туфли, непременно на каблуке, макияж и духи, способные вскружить голову любом мужчине. Весьма мелочно было сожалеть об утраченном комфорте, ведь благородная цель, которой отныне была посвящена моя жизнь — оправдывала средства. Но сутулила спину и выжигала все изнутри.   - Высший пилотаж, это когда женщина пальцы на ногах поджимает, - пробормотал уже изрядно подвыпивший Рэгги, улыбаясь собственным словам. Несмотря на то, что его настроение казалось приподнятым, я видела, как глаза этого мужчины все больше чернели. Его друзья старательно делали вид, что ничего не замечают. Хильда восхищенно покачала головой, а мы с Иво густо покраснели. До Вивьен смысл сказанного, кажется, не дошел. Не трудно было догадаться, что «реклама» не помешает и Мейеру. Парень выпучил глаза и залился краской. Его пронзительные, умные глаза на миг украсила смешинка, после чего он отчаянно взглянул на Хильду и решительно кивнул.  -  Согласен. Как-будто двойное свидание, да Вивьен будет чувствовать себя увереннее.   - Первая здравая мысль за весь вечер, заставила засиять глаза фройлин Херст-Бьюрон, да так, что Рэгги тяжело опустил косматую голову на руки и выдал вердикт:   - Ой, ладно. Черт с вами! Согласен. Несмотря на столь великодушное поведение Рэгворда, я заметила, что мужчины в баре старались обходить его стороной, а когда народу набралось столько, что личное пространство уменьшилось вдвое, и Полссона стали нечаянно задевать, извинения следовали прежде, чем тот успевал понять, что произошло. Реставратора боялись, как огня. И без того компашка Хильды была настолько колоритной, хоть по банкам харизму распихивай, но в то же время, среди четверки царила странная гармония: бешеная половина в лице Хильды и Рэгги удачно уравновешивалась флегматичной Вивьен и спокойным Иво. Подобная сплоченность могла случиться только на фоне чего-то общего, Например, тайны. Я могла биться об заклад, что секрет между друзьями относился исключительно к персоне Хильды. Ведь только человеку, хлебнувшему в жизни дерьма, позволяют так нагло манипулировать окружающими. Когда со стороны места, где сидел Рэгги, донесся самый натуральный храп, Хильда резко подскочила, и понизив голос, заторопила всех домой.   - Расходимся, ребят. Уже поздно. Лора, ты идешь ко мне ночевать, а то еще попрешься пешком по темноте. Вивьен и Иво тихо попрощались и направились к выходу, я не стала спорить и пожала плечами, но тут решила растолкать Полссона, уловив недовольный и встревоженный взгляд хозяина заведения, который косился на мощную фигуру надравшегося великана.   - Постой! Надо же разбудить... Но не успела я договорить, как на лице Хильды застыло выражение неподдельного ужаса и она громко крикнула:   - Нет! Поздно... В одно мгновение тело Рэгворда встрепенулось и резким, молниеносным движением, он развернулся ко мне и намертво обхватил своей лапищей мою шею, сдавливая изо всех сил. Так, что тот воздух, который остался в моих легких, был единственным запасом кислорода, который остался в моей распоряжении. Со всех сторон, на Полссона накинулись мужчины, но он глядел на меня и будто видел другого человека. Маска обжигающей ненависти, которая поразила меня до глубины души, не оставляя сомнений, что я смотрю в лицо своей смерти. Грудь разрывало от желания сделать вдох, а в глазах замелькали красные мошки. Рэгги получил нешуточный удар в поддых и только это заставило разжать пальцы. Спасительный вдох не принес облегчения и в горле засвербило.   - Перебрал парень...   - Как обычно.   - Ну, успокойся. Тихо, ты!   - Хильда, уводи ее, хватит на сегодня, я позабочусь обо всем, - распорядился Гессер, пока я откашливалась, сидя на полу, как заправский шахтер, после рабочей смены.   - Лора, ты в порядке? Можешь идти? - Иво помог мне подняться. Я покачала головой, когда поняла, что не то что слово сказать, не могу без кашля дышать.   - Ее надо к врачу отвезти, - прозвучал полный тревоги голос парня. Пуще прежнего закашлявшись, я схватила его за грудки, будто в агонии, что вышло так натурально, что одежда Иво затрещала по швам.   - Нееее...т, - сипло выдохнула я, понимая, что лишний раз светиться в больнице мне не к чему. - Просто давайте уйдем. Рэгги как ни в чем не бывало снова растянулся на барной стойке, но мужчины не спешили отходить от него. Гессер нетерпеливо махнул Хильде рукой, показывая на дверь, чтобы мы убирались быстрей. Возражений не последовало.