Путешествие в один конец

Я надеялся, что после того, как Виктория вырезала первую букву моего имени у себя на предплечье - после того, как я смог убедиться, что ее воля отныне подчинена мне - я перестану думать о ней так часто, как до этого. Хотел бы я думать, что неприветливая британка превратилась в покорную овечку… Но в глубине души я чувствовал, что ее покорность - это напускное. Вынужденная мера, обеспеченная работой инстинкта самосохранения. Едва она перестанет бояться расправы, моя власть над ней испарится, исчезнет, растворится в воздухе, как табачный дым. Понимание этого выводило меня из себя, доводя до зубовного скрежета. Покинув барак, я встретился взглядом с Хорхе, сидящим на пустой бочке от топлива, пока было время перекурить. Парень тут же подскочил на ноги и приветствовал меня кивком головы. Я жестом поманил его к себе. - Отведи девчонку принять душ, а затем переведи в камеру получше, - распорядился я, когда аргентинец подошёл. - Присмотри за ней. Хорхе услужливо кивнул, и я пошёл к себе. Мне нужно было развеяться, занять мысли чем-то другим, чем-то, что не напоминало бы о строптивой девице, которая не давала мне покоя по непонятной мне причине. Я закинулся парой таблеток и завалился на кровать прямо в одежде, намереваясь отдохнуть. Расслабление накатило спустя несколько минут, но наслаждаться им довелось недолго: спустя некоторое время я почувствовал необычную бодрость и, прихватив мачете, покинул территорию лагеря, выйдя в джунгли в одиночестве. Вскоре послышались голоса, но я знал, что их слышу только я один, ведь они уже давно никому не принадлежали. Тени прошлого не собирались меня отпускать, не позволяли мне уйти. Тут и там мне мерещились силуэты тех, кто когда-то был мне дорог и кого теперь я ненавидел сильнее всего на свете. - Ваас, ты должен сделать это… - Сделай это для меня, Ваас… - Почему ты не можешь мне уступить? Зачем ты противишься мне, Ваас? - Непокорный мальчонка! Я закричал и махнул мачете. Лезвие прорубило кусты и вонзилось в ствол дерева, внезапно возникшего передо мной. Я припал к нему лбом и в бессильной злобе ударил его кулаком. Я бил его до исступления, пока не понял, что оставляю кровавые следы на грубой коре. Боль потихоньку отрезвляла, и я понял, что меня отпускает. Почему-то в этот раз наркотик действовал меньше привычного. - Неужели привык? - удивился я, разглядывая сбитые, разодранные костяшки. Раны кровоточили. Я вытащил мачете из ствола и побрел обратно, в лагерь, следуя по тропе, прорубленной мной во время прихода. На подступах к лагерю я обратил внимание, что начинало смеркаться, и облегченно хмыкнул: все-таки таблетки действовали так же долго, как обычно. Видимо, какое-то время я просто залипал в никуда, поэтому оно мне не запомнилось. В лагере разводили костёр. Бен собирал парней, чтобы провести вечер в шумной компании и обсудить предстоящую операцию по выявлению «ушей» у ракьят. На земле стояли два ящика с пивом, двое устанавливали вертел, а у противоположного входа в лагерь я заметил, как разделывают тушу здоровенного кабана, чтобы приготовить ее к предстоящему собранию. - Ваас, ты где был? - Бенни незаметно вырос за моим плечом. Голос у него был взволнованный. - Все окей, Бенни. Поймал приход, - спокойно ответил я. - Я собрал парней, чтобы поговорить про наш план. - Вечер обещает быть интересным, - я с энтузиазмом потёр ладони друг о друга. - Что с твоими руками? - удивленно воскликнул помощник, заметив кровь. Я отмахнулся: - Ерунда. Забудь. Ты поставил снайперов? - Да, Хосе и Айзека. - Джип починили? - Ещё час назад. - Сколько человек охраняет лагерь? - Пятеро. Ракьят сегодня точно не сунутся, Ваас, поэтому можно провести вечерок, нажравшись, - убеждал меня помощник. - Кто охраняет пленников? - теперь в его присутствии я называл Викторию не иначе, чем «пленники», по возможности нейтрально, чтобы Бен не приставал со своими замечаниями. - Хорхе. - Что ж, братец, - я приобнял его за шею, - пожалуй, мы действительно можем позволить себе расслабиться. Обсуждение плана - то, зачем мы, собственно, и собрались - закончилось, не успев толком начаться. По лагерю тянулся ароматный дымок от румянившейся на костре кабанятины. Парни то и дело бросали голодные взгляды на мясо, кто-то нервно одергивал повара: - Ну долго там ещё?! Тот отмалчивался, зная, что ни один ответ не устроит бригаду оголодавших мужиков, и периодически выразительно прикасался к висящему на поясе мачете. Бен первое время раздраженно перебивал вопрошающих, напоминая о цели собрания, но в итоге плюнул и отложил этот вопрос до момента, пока парни не поедят, и теперь с озлобленным видом потягивал своё пиво, сверля окружающих тяжелым взглядом. Наблюдать за ним было комично, а когда мне это надоело, я легонько похлопал его по плечу и заметил, наклонившись: - Забей, Бенни. Дай ребятам отдохнуть. Я знаю, знаю, - видя, что он собирался перебить и меня, я сжал его плечо чуть сильнее, - вопрос срочный. Но после ужина они все равно обсуждать скучный план не будут - каждый уже всосал по бутылке. Бенджамин ничего не ответил, допил своё пиво и потянулся за следующим. - Готово, - сухо обьявил повар, снял мачете с пояса и повернулся к ближайшему к нему члену команды - Пьетро Шустрому. - Тарелки подавай. Порции сочного мяса разлетались, как пирожки - тарелки с едой практически вырывали из рук Пьетро, передавая конвейером вдоль костра. Парни набросились на еду так, словно их не кормили уже несколько дней, и я в очередной раз невольно подумал о Виктории и раздраженно потряс головой, словно пытаясь вытрясти мысли о ней из мозгов. - Ты чего? - удивился Бен, заметив, что я пока не притронулся к порции. - Пиво в нос дало, - соврал я и потёр нос ладонью. - Ешь давай, а то отнимут. Нам двоим, как обычно, подали кусок окорока. Я подумал, что неплохо было бы отварить к мясу риса, но вообще-то Патрик, наш кок, действительно готовил мясо так, что оно заходило на раз-два без всяких дополнений. Вот и сейчас он, раздав еду команде, отрезал себе кусок рульки и наконец-то уселся с аппетитом ее уминать. - На шестерых там осталось? - уточнил я у него. Тот неохотно оторвался от еды: - Ага. - Как доешь - распорядись, чтобы кто-нибудь из этих оболтусов, - я обвёл команду пальцем, - отнёс поесть остальным. Тем, кто сегодня охраняет лагерь. - Будет сделано, Ваас, - и Патрик вгрызся в мясо. Я уничтожил свою порцию, сам не заметив, как, и, когда в тарелке остался последний кусок, даже расстроился. По-видимому, перемена настроения отразилась на моем лице, потому что Бен тут же напрягся, глядя на меня. - Эй, расслабляйся, - я кивнул, чокнулся с ним и поднялся с места. - Ты куда? - спросил помощник. Переговаривающиеся парни замолчали, глядя на меня. - Отлить, - я почесал подбородок и побрел в сторону туалета. Оставив бутылку снаружи, я облегчил душу, и настроение сразу поползло вверх. Сделав ещё пару глотков, я почувствовал, что алкоголь бьет в голову, и решил прогуляться, чтобы немного протрезветь. Ноги сами привели меня к бараку, где держали пленницу. Хорхе сидел на корточках у входа и курил, даже не удосужившись подняться, когда я оказался рядом. Отвесив малому подзатыльник, я дождался, пока он встанет, и сказал: - Сходи к костру, там отменная кабанятина, - я сделал очередной глоток. Парень растерянно огляделся: - А-а-а… - Присмотрю, не ссы. Поешь, не спеши. - Спасибо, Ваас, - аргентинец обрадовался перспективе поужинать раньше и скрылся с моих глаз до того, как я успел передумать. Глядя ему вслед, я вдруг представил, как разозлится поддатый Бен, когда увидит Хорхе и поймёт, куда я ушёл на самом деле. Наверняка меня ждала очередная непрошеная лекция о том, как я порчу пленницу, уделяя ей столько внимания, но мне было насрать. В своём лагере я делал все, что считал нужным. POV Виктория Я настолько привыкла к одиночеству, что оно перестало сводить меня с ума, хотя с каждым разом искать занятие для себя становилось все сложнее. После кормёжки я развесила купальник на спинке стула, импровизированное полотенце - на краю второго яруса кровати, а сама улеглась на первом в ожидании какой-то движухи. Периодически ко мне заглядывал Хорхе, мы перебрасывались несколькими фразами ни о чем, но он постоянно оглядывался, словно боялся, что его заметят говорящим с пленницей. Было очевидно, что его привлекало новое лицо в лагере, да ещё и противоположного пола - но единственной пользой для меня в его общительности была возможность не сойти с ума от одиночества. Постепенно в комнате стало невыносимо душно: вода, испаряющаяся из влажных полотенца и купальника, никуда не уходила, ведь у меня не было ни окна, ни толковой вентиляции. Хорошо, что здесь хотя бы был свет. «Ну вот, скоро вспотею так, что снова придётся идти в душ, - раздраженно подумала я. - Ещё и не усну в такой духоте. Наверное, есть смысл спустить матрас на пол на ночь - внизу будет не так жарко…». Однако матрас оказался слишком тяжелым для меня, и я быстро отказалась от этой затеи. Когда Хорхе заглянул ко мне в очередной раз, я попросила его оставить входные двери в камеру и в барак приоткрытыми, чтобы сквозняк вытягивал духоту. По парню было видно, что он мнётся, не зная, позволена ли мне такая вольность. - Сам подумай - как я сбегу из охраняемого лагеря? - обреченно улыбнувшись, спросила я. Лицо Хорхе тут же преобразилось и стало жёстким, а я поняла: он вспомнил, что совсем недавно я убила одного из его товарищей. - Ты уже однажды сбежала отсюда, Виктория. И аргентинец ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Больше он ко мне не заглядывал, и я изнывала от духоты и скуки, пока снаружи не донёсся звук шагов. К моему удивлению, в комнату вошёл не Хорхе, и я тут же подскочила с кровати, чудом не влетев лбом в балку второго яруса. - Ну и духота у тебя тут, - Ваас широко распахнул дверь, позволяя спертому влажному воздуху покинуть посещение. - Так и подохнуть недолго, Виктория. Вместе с Ваасом в камеру попал запах костра, жареного мяса и пива, и я только тогда заметила в руке главаря пиратов бутылку. Мне тут же стало не по себе от мысли, что он мог сделать со мной, будучи пьяным. Мой взгляд не остановился на бутылке и зацепился за кровавые следы на его костяшках. - Что с рукой? - робко спросила я, указывая глазами на кисть пирата. Тот удивленно поднёс ладонь к лицу, будто не знал, что у него разбиты руки. - Ерунда, - отмахнулся он тут же. «Ничего себе, - подумала я, - ерунда. Наверняка избил кого-нибудь до полусмерти… Хотя, - я пригляделась к его рукам, - больше похоже на рану, нежели на ссадины от ударов». - Прекрати думать об этом, - приказал Ваас. Я подняла глаза и поняла, что он смотрит мне в лицо. - Все в порядке. Просто… тренировался. Я не очень поверила в его слова, но повелительный тон давал понять, что Ваасу неприятно мое внимание к состоянию его рук, а потому решила перевести тему. - Расслабляешься? - я снова кивнула на руку, сжимавшую бутылку с пивом. Пират по-хозяйски вольно прошёл в камеру и опустился на стул, откуда я всего несколько минут назад убрала купальник. Он сел так, чтобы спинка стула оказалась между его ног, и оперся на неё локтями. - Меня напрягает, что ты следишь за каждым моим движением, - нахмурился он. Я покорно отвела взгляд в сторону. Ваас сделал глоток пива. - Как рука? Мы одновременно посмотрели на вырезанную на моем предплечье букву. - Все так же, - ответила я. - Как думаешь, останется шрам? - Не знаю. - Надо, чтобы остался, Виктория. Глядя мне в глаза, Ваас сделал ещё один глоток - нарочито медленно, выжидая мой ответ. От его взгляда мне было не по себе. - Значит, я буду резать, пока не останется, - сглотнув, пообещала я. - Умничка… - он потянулся ко мне рукой, и я послушно подвинулась вперёд, подставляя ему лицо. Ваас погладил меня по щеке, как собаку, и отпустил. Мы замолчали. Нам не о чем было разговаривать. Темы, которые были интересны мне, наверняка вызвали бы у него раздражение. Темы, которые были интересны ему, наверняка вызвали бы у меня ужас… Но спустя пару минут тишина стала невыносимой, и я решилась ее прервать: - Позволь спросить. - Разрешаю, - Ваас великодушно махнул рукой. - Где вы закопали Джо? Ваас замер. Он явно не ожидал от меня чего-то подобного. Затем переспросил: - Твоего друга? Того, которого укусила змея? - Да… - я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и стёрла ее ладонью. Пират умолк, опустив взгляд в пол. Он провёл в этом положении некоторое время, будто пытаясь вспомнить место, где было оставлено тело моего друга, и наконец оживился, чтобы сделать глоток пива. Это навело его на какую-то мысль, и он поднялся со стула. - Пойдём покажу, - распорядился он. Я подскочила, не веря своему везению. Место захоронения Джозефа уже сровнялось с землей, но отсутствие травы именно на этом участке говорило о том, что землю здесь не так давно копали. Я опустилась на колени, провела ладонью по сухой глине. Где-то там, внизу, покоился один из самых близких мне на свете людей… И в его смерти была виновата я. Чувство вины сдавило мне горло, и я, неожиданно для самой себя, зашлась в рыданиях, упала на землю, уткнувшись в нее лбом. Меня трясло от рыданий, как в конвульсии, но я не могла остановиться. «Прости меня, Джо, прости! - рыдая, думала я, запустив пальцы в землю. - Умоляю, прости меня!! Если бы я только знала… Если бы я знала, к чему это все приведёт…». Краем глаза я заметила движение поблизости: Ваас опустился на траву в нескольких метрах от меня, позволяя ненадолго остаться наедине со своей скорбью. «Если бы я могла поменяться с тобой местами, я бы сделала это прямо сейчас, не раздумывая, Джозеф… Но все, что я смогла - это обменять свою жизнь на свободу Меган и вашего ребёнка. Умоляю, прости меня, Джо!»… Истерика наконец прекратилась. Меня все ещё немного потряхивало, но слёзы больше не заполняли глаза: казалось, в организме просто не осталось влаги. Найдя в себе силы двигаться, я поднялась на колени, обтерла лицо локтями. Клеймо, вырезанное на предплечье, болезненно заныло от неосторожного прикосновения. Я поморщилась от боли, но решила, что заслужила эту боль. И не только эту. Я заслужила все, что обрушилось на меня в последнее время. Я не заслуживала только жизни. Почему, почему не я лежала сейчас в нескольких футах под землей? Тяжёлая рука опустилась на плечо, заставив меня вздрогнуть. Я повернула голову: рядом стоял Ваас. - Он был храбрым малым, - глядя под ноги, сказал он. - Джо был замечательным малым, - согласилась я, вытирая нос. - Жаль, что он так бесславно умер. Хотя он защитил твою подругу, - Ваас присел на одно колено рядом со мной, - пусть ценой собственной жизни. Мало у кого найдётся столько внутренней силы - отдать жизнь за другого человека. Я удивленно посмотрела на Вааса. Тот смотрел на клочок пустой земли, думая о чем-то своём. Пират задумчиво поднёс бутылку к губам, сделал маленький глоток и закончил: - Нет, это не бесславная смерть. Это смерть воина. Его ладонь все ещё лежала на моем плече. Я осторожно коснулась его пальцев кончиками своих. Ваас с не меньшим удивлением, чем я до этого, посмотрел мне в глаза, затем на наши пальцы. - Спасибо, что не бросил его гнить под солнцем, - тихо проговорила я, убирая руку. - Спасибо, Ваас. Пират ничего не ответил, и я отвернулась. Спустя несколько секунд он встал на ноги, допил своё пиво и приказал: - Пойдём. Пора возвращаться. Бросив последний взгляд на последнее пристанище лучшего друга, я почувствовала облегчение. Ведь теперь Джо оказался в лучшем мире, в чем я не сомневалась. Коснувшись земли в последний раз, я поднялась на ноги и послушно побрела следом за Ваасом, в лагерь, надеясь, что когда-нибудь я найду в себе силы поверить, что в тот день я не могла сделать ничего, что помогло бы избежать гибели Джозефа.