Тони Старк в судьбу не верит

Тони всегда жил не по правилам. Что такое правила? Свод псевдоистин, наспех сляпанных кем-то, кто по неведомой причине счел себя выше других. Тони наотрез отказывается считать себя ниже кого бы то ни было. Он собирается не иметь ничего общего с семьей Паркеров и твердо намерен никогда не приближаться к их отпрыску на расстояние меньше ста миль. Но сварливый червячок в душе свербит и точит его мысленную броню похлеще любого древоточца, и Тони отсылает Паркерам номер счета на их имя. На этот счет каждый месяц будет поступать некоторая сумма, так что к моменту окончания школы Питеру хватит с лихвой на оплату учебы в любом вузе страны. Тони сам не знает, почему так уверен, что пацан вырастет толковым парнем и поступит в университет. Но наверное, если кто-то там наверху счел этот ревущий комочек подходящей парой для сына Говарда Старка, то мозгами этот обитатель голубой кроватки явно не обделен. Заявившись на следующий же день в офис, Мэри долго спорит и шипит, то и дело срываясь на крик, что им от него нужно одно — его отсутствие. Но он проявляет неожиданную настойчивость и умудряется убедить ее, что стоящее на кону будущее благополучие мальчика важнее их предрассудков. Это его последняя личная встреча с кем-то из Паркеров. Именно — личная, потому что совсем позабыть об их существовании Тони так и не удается. И не то чтобы ему этого особо хочется. Поддавшись странному шевелению внутри, Тони идет на совсем уже немыслимое нарушение всех писаных и неписаных правил. Все же помнят, что Тони думает про правила? Теплой ночью маленький и бесшумный дрон-беспилотник незаметной тенью скользит в открытое окно, цепляет камеру под потолком и совершенно безболезненно прилепляет крошечный чип за ушком малыша. И нет, никакие угрызения совести Тони не мучают. Да, он все так же собирается никогда не видеть ребенка, но если он может сделать хоть что-то, чтобы обеспечить его безопасность, то он это сделает. Тони прописывает в протоколы Джарвиса Питера и его семью в качестве лиц первоочередного приоритета и дает наказ сразу сообщить, если вдруг жизненные показатели ребёнка выйдут за рамки максимально допустимых. На этом он убеждает себя, что сделал всё возможное, и дальнейшая судьба этой семьи его не касается. А если бессонной ночью, когда даже алкоголь не помогает отрубиться, чёрное пятно в душе становится еще больше и омерзительно напоминает алчную чёрную дыру… Что ж, Тони Старк — хозяин своей судьбы. Какой бы она ни была.

***

Сигналы тревоги с того самого, скрытого от всех посторонних глаз датчика раздаются очень редко. Тони сразу активирует всю доступную информацию, но обычно всё объясняется вполне банально. Неизбежные детские болезни, ночной кошмар, неудержимая истерика после смерти хомячка, — ничего такого, с чем любящие родители бы не справились. Но через несколько лет всё меняется. Слишком рано, слишком резко и слишком страшно. Тони просыпается с криком ужаса, чувствуя почти физическую боль, которая скрутила всё тело. — Джарвис, — хрипит он, сжимая одеяло. — Что это?! — Не знаю, сэр, — голос верного помощника звучит растерянно, хотя этого вроде как не может быть в принципе. — Физически вы в полном порядке… И вдруг он замолкает, так резко, что Тони, тяжело дыша, на миг забывает о беснующемся внутри урагане и изумленно вскидывает голову. — Сэр, — встревоженно докладывает Джарвис, — показатели Питера Паркера зашкаливают. Уровень кортизола и адреналина превышен в два раза. Оглушенный услышанным Тони вмиг забывает, что и сам еле может шевелиться. — Что…? — хрипит он. — Камеры, быстро! Всю информацию мне сюда! Не проходит и десяти секунд, как Джарвис вновь откликается, но на сей раз его голос тих и переполнен сочувствием. — Босс, должен вам сообщить крайне трагичную новость. Сегодня три часа и шестнадцать минут назад родители юного мистера Паркера погибли в авиакатастрофе. Тони перестает дышать. В прямом смысле слова замирает и неподвижно смотрит в потолок, словно надеется, что сейчас там откроется дверь и выскочит клоун с криками: «Розыгрыш! Это был розыгрыш! Ты попался, Тони!». Но кажется, если клоун и выскочит, то это будет Пеннивайз собственной неотразимой персоной. Оставшегося кислорода в легких хватает на минуту с небольшим, после чего организм, ведомый инстинктом самосохранения, заставляет грудную клетку приподняться и таки сделать вздох. Тони не уверен, что хоть как-то участвует в этом процессе. Мертвы. Мэри и Ричард Паркеры мертвы. А Питеру… А Питеру шесть лет. Шесть маленьких, босоногих, улыбчивых, жизнерадостных годочков. Тех самых, которых уже больше никогда не будет. Тони тогда было двадцать один. У него было целых пятнадцать дополнительных лет покоя и беззаботности. Питер лишен даже их. А еще маленький Питер Бенджамин Паркер скоропалительным и самонадеянным решением близких ему людей лишен того, кто должен был стать самым близким. Он отрывисто спрашивает, что светит Питеру. Джарвис моментально рапортует, что мальчик уже находится в семье брата Ричарда, того самого Бенджамина, в честь которого он назван, и что, судя по всему, один малыш не останется. Не останется. Больше никогда. Уж Тони об этом позаботится. На скромных похоронах, которые посетили лишь немногие сослуживцы родителей, Тони стоит за деревьями на склоне. Сам себя чувствует паршиво, как никогда раньше, но не прийти не может. Его взгляд то и дело тянется к маленькой, поникшей фигурке в черном костюмчике, которую периодически гладит по голове стройная женщина, закутанная в черную шаль, Мэй Рейли Паркер. Тони еще тогда, шесть лет назад, дал себе слово не видеть мальчика. Не нужно. Он до сих пор понятия не имеет, как тот выглядит, и в случае чего даже не узнает его в толпе. Но как же сильно вот именно сейчас хочется плюнуть на все внутренние запреты! Вот так, не шелохнувшись и даже не пытаясь размять одеревеневшие конечности, он стоит до тех пор, пока последние комья земли ложатся на место, а все время вытирающая слезы Мэй уводит мальчика за собой. Он медленно подходит к свежему надгробию, долго-долго смотрит на лучезарно улыбающуюся красотку Мэри и серьезного Ричарда и не знает, чего ему хочется больше. То ли пообещать, что отныне Питер всегда будет под его защитой, то ли проклясть их всех троих за то, что они натворили.

***

— Сэр, я отключаю питание сервера, — бесцеремонно заявляет Джарвис и, даже не дав Тони возразить, приводит угрозу в исполнение. Впрочем, Тони и не стал бы возражать. Только сейчас он осознает, что сил не осталось даже на это. Он откатывается в кресле от рабочего стола и устало мотает головой, надеясь, что мушки перед глазами рассеются. Двадцать шесть часов без сна — это вам не шутки. Но разве можно оторваться от работы, если остался лишь один шаг?! Если стоит сделать последнее усилие, поставить кусочек мысленной головоломки на место, и совершишь то, чего не делал никто и никогда?! Создашь реактор холодного ядерного синтеза?! Старина Оби, узнав о «подвигах» Тони, конечно, будет возмущаться. Он всегда так смешно и причудливо хмурит кустистые брови и отчитывает его, как малолетку, за равнодушие к здоровью. Ха! Будто бы Тони не знает, сколько тот сам вливает в себя кофе, щедро разведенного виски, и дымит сигарами, словно паровоз. Но для Оби Тони все еще ребенок, почти сын, и потому Тони не может и никогда не сможет сказать хоть слово против. Ладно. Пожалуй, на сегодня действительно хватит. Все равно руки дрожат уже просто неприлично, а мысли в голове начинают путаться так, что того гляди воткнешь отвертку в электрический разъем не тем концом. Это будет просто фееричный в своей глупости конец сына гениального Говарда. После такого впору будет засомневаться в их биологическом родстве. Мановением руки Тони свертывает голограммы, вяло потирает глаза и по привычке уже собирается задать вопрос, но, заколебавшись на миг, так ничего и не произносит. Если бы был достойный повод для волнения, ИскИн бы доложил в тот же миг, а раз он молчит, значит, все с мальчиком нормально. Не стоит открывать ящик Пандоры и вытаскивать на свет божий то, от чего никому не будет лучше. Тони падает в неразобранную постель и уже через минуту спит. Беспокойным, выматывающим сном. Прошел еще один день из жизни Тони Старка. *** — Детка, ты великолепна, — ухмыляется Тони, облизывая масляным взглядом Мэгги, младшую из двух фигуристых близняшек, засветившихся в рождественском номере «Максим». — Вся целиком. Но местами — особенно! Уже оставшись в одних брюках, он полулежит на огромной кровати в пентхаусе роскошного отеля. Внизу грохочет шумная вечеринка для избранных. Там все еще гремит нечто, именующееся музыкой, реками льется шампанское и что покрепче, и развязное веселье катится своим чередом. Тони это уже не интересно, у него своя вечеринка, намного экзотичнее и круче. Мэгги, опустившись на край кровати, ползет к нему, всем своим видом пытаясь изобразить львицу на охоте, хотя Тони ее виляющий зад больше напоминает породистую сучку таксы. Но он быстро заливает эти мысли большим глотком отменного бурбона. Какая разница, как виляет пошло оттопыренная задница, если она так удачно подставляется под его руки? — О, Тоооони! — томно щебечет Мисси, вторая сестра, трущаяся о него своим бюстом, и да, Тони готов признать, что зад Мэгги проигрывает буферам её сестры по всем параметрам. — Мистер Стааарк, — жеманничает она, — а правда, что вы не помеченный? — кокетливый шепот сменяется хихиканьем. — А если я хорошо поищу, вдруг в тайном местечке отыщу вашу метку, м-м-м? Эйфория, весь вечер брызжущая фонтаном в голове, от одной глупой фразы моментально сходит на нет. В жаркой комнате вдруг становится холодно, а сверкающая чистотой постель начинает неприятно липнуть к телу, будто вся покрыта едкой грязью. Не замечая ничего, Мисси все еще улыбается над своей, очень удачной, как ей кажется, шуткой и пытается облапать всего Тони якобы в поисках. Но он резко отталкивает колыхающуюся грудь и встает с постели. — Куда же ты? — удивленно хлопает глазами Мэгги. Или Мисси? Черт их разберет. Тони подходит к столу и, не сдержавшись, так пинает угодивший под ноги стул, что чуть не вскрикивает от боли. Бутылка на столе очень удачно попадается под руку, он хватает её и глотает ядреный напиток залпом, даже не морщась от обжигающего рот огня. Вот так и надо. Вот так хорошо. Гнать к черту из головы всё, что не нужно. Всё, от чего отказался сам. Так какого теперь черта этот внезапный холод?! Его мир — это задница Мэгги и титьки Мисси, вот эта пузатая бутылка и хлещущий ядовитыми потоками неон вокруг. Это — его жизнь, которую он выбрал. Какие претензии? Он заливается пьяным хохотом, а виски, который он не успевает проглотить, течет по лицу тонкими струйками. Титьки (или задница) подлетают ближе и начинают жадным языком слизывать капли с его лица. К черту! Тони согласен! Все еще давясь приступами злого хохота, он сжимает скользкое тело и валит его на постель. Жизнь прекрасна.

***

Что это за жизнь, недоуменно спрашивает Хо Инсен, старательно разбирая в полутьме афганской пещеры палладиевые капсулы. Тони хочет разозлиться на него, хочет отыскать во взгляде зависть, презрение, порицание, да что угодно, лишь бы помогло бы вскипеть в груди огню злости. Но не находит, потому что в глазах Инсена, мягко смотрящих на него, нет ничего, кроме непонимания и теплоты. И оттого Тони чувствует себя еще гаже. Но даже это не идет ни в какое сравнение с той растерянностью, что овладевает им, когда Инсен, попросив не потратить жизнь зря, навсегда закрывает глаза. Срывая голос в вопле яростной мести, обливая все вокруг пламенным дождем, Тони точно знает: он исполнит последнюю волю Хо.

***

На полной скорости закладывая виражи в чернильном небе, накрывающем «Старк Экспо», он кричит от адреналина, который скоро повалит из ушей. Дроны Хаммера, трухлявые жестянки, то и дело вспыхивают за спиной. Не Джастину, этому недоучке с ничем не обоснованными амбициями, тягаться с ним! Тем, кто перевернул жизнь в этой стране и кто в одиночку принес ей мир! Ликование полета, страсть боя в один миг тают, рассыпаются во вдруг сгустившимся воздухе, как только он слышит громкий, перекрывающий все шумы голос Джарвиса. В первую секунду он даже не верит своим ушам. Это не может быть правдой! Разум не верит, но тело, на сей раз ведомое костюмом, уже меняет направление и стремительно несется вниз. Туда, где к маленькому мальчику в маске, неуклюже повторяющей ту, что сейчас скрывает его ужас и смятение, неуклонно приближается боевой дрон. Словно в замедленной съемке он видит, как робот замирает и сканирует мальчика. Не дожидаясь вопроса, Джарвис четко докладывает: вероятность того, что робот расценит мальчика как цель, — 98 процентов. Тони почти его не слышит. Только бы успеть… Господи, только бы успеть! Мальчик — да какой к чертовой матери мальчик?! Питер! Питер Паркер! Его Питер Паркер! — настороженно протягивает руку в таком знакомом жесте, что Тони бы сейчас завыть от того, какая же Судьба — дотошная сука. Но нет времени. Все, что взрывается сейчас в мозгу Тони, это короткое слово: «Успеть!!!» Он успевает. И даже бросает короткое и ободряющее: «Классный выстрел». А затем, не медля ни секунды, уносится прочь. Конечно же, чтобы найти и обезвредить прочих дронов. А вовсе не потому что пальцы задрожали от желания сдернуть наконец маску и увидеть, хоть раз увидеть это лицо. Лицо, которое видеть нельзя. В этот же вечер Тони обнимает Пеппер на крыше, заученно улыбается и непринужденно произносит заранее подготовленные слова любви.

***

Тони с трудом размыкает глаза и пытается осознать себя и происходящее. Что ж, своё имя он помнит хорошо. Хоть какой-то прок от его на все лады раскритикованного эго. А вот что было перед тем, как глаза закрылись, память сообщать отказывается. Мягкий дневной свет, струящийся в окна, и белый потолок над головой, всё же помогают успокоиться и заставляют лентяйку память трудиться. Бой с террористами с Ближнего Востока. Град огня (откуда кстати у этих неандертальцев такое оружие? Нужно выяснить.) Тяжеленная балка, падающая на Наташу, её крик и собственный бросок вперед. Темнота… Так, стоп, где Наташа?! — Джарвис! — сипит он, не особо надеясь на успех. Он явно не в Башне, где-то в больнице, так что бессменный помощник сейчас видимо вне досягаемости. От одной мысли об этом все тело начинает зудеть. Слишком многое зависит от Джарвиса, слишком… — Рад слышать вас, сэр, — тут же доносится в ответ из часов, лежащих на тумбочке у кровати, и Тони не удерживается от вздоха облегчения. — Наташа… ? — рявкает он и даже пытается приподнять голову, глянуть на часы, словно это что-то меняет. — С мисс Романофф все в порядке, сэр, — торопится успокоить его знакомый и почти родной голос. — Конечно, она не избежала некоторых повреждений от столкновения с арматурой здания, но ничего критического, даже ни единого перелома. Несколько глубоких повреждений мягких тканей и сотрясение головного мозга средней тяжести. Вы можете встретиться с ней, как только ваше собственное состояние приблизится к норме хотя бы на восемьдесят процентов. — А сейчас на сколько, математик ты хренов? — позволяет себе улыбнуться расслабившийся Старк. — Максимум, на пятьдесят, сэр, — холодно чеканит Джарвис. — И потому вы не сделаете ни единого шага из этой палаты. В противном случае я буду вынужден заблокировать дверь и подать сигнал мистеру Роджерсу. — Ты не сделаешь этого, — фыркает Тони устало, все же он переоценил свои силы, и сейчас становится тяжело даже шевелить губами, — не сдашь меня Сосульке. Я же тебя тогда отформатирую. — И даже под угрозой этого неприятного события, сэр, я поступлю именно так, — Тони мог бы поклясться, что в голосе Джарвиса слышна улыбка, но в один миг все меняется: — Сэр, я должен вам доложить о некоем инциденте. Он касается мистера Паркера. У Тони ощущение, что день за окном внезапно превратился в ночь.  — За те три дня, что вы находились под воздействием наркоза, а затем просто спали, класс мистера Паркера ездил на экскурсию, сэр, в корпорацию «Оскорп». Вследствие некоторых обстоятельств, которые мне пока неизвестны, из лаборатории сбежал опытный образец. Паук, накануне подвергшийся радиоактивному облучению. Именно с этим пауком столкнулся мистер Паркер, и тот его укусил. — Что?! И…? Питер… жив?! — Да, сэр. Более того, под воздействием укуса в организме мистера Паркера произошли некоторые изменения на генном уровне, природа которых мне пока не очевидна. Но однозначно, что все изменения исключительно положительного характера — исчезла мучившая его астма, зрение стало идеальным и так далее. По крайней мере на данный момент не наблюдается никакого вреда здоровью мистера Паркера. — Потрясающе! — хочет возмущенно крикнуть Тони, но на деле выходит невнятное сипение. — Только этого не хватало… И что мне теперь со всем этим кошмаром делать?! — Полагаю, сэр, оптимальное решение на данный момент — продолжать наблюдение в еще более интенсивном режиме, — отвечает невозмутимый Джарвис. — Хотя, если вас это интересует, я бы порекомендовал вам выйти на контакт с мистером Паркером, разумеется, не сообщая о вашей связи. Но вы же на это не согласитесь, а я не запрограммирован выдвигать предложения, которые заведомо будут отвергнуты. Тони молчит, бездумно пялясь в потолок и устало думая, когда все это кончится. Кажется, никогда.

***

Он остервенело растирает руку, отшибленную напрочь прямым выстрелом Зимнего солдата, и пытается собрать в кучу разбегающиеся мысли. О да, он знал, что так и будет! Понимал же, что все байки Фьюри про инициативу «Мстители», про отважную и сплоченную команду — не более чем иллюзия. Дешевая бутафория, разлетевшаяся в пыль при первом же серьезном ударе. Конечно, понимал! Так как же вышло, что позволил себе в это поверить?! Как мог повестись на пафосные речи Ника? Неужели вот так извращенно проявилось много лет подавляемое ощущение одиночества и ненужности? То, в котором и самому себе никогда не признавался, а вот теперь и признаваться не надо. Вот оно, родимое, — скалится хищным прищуром Барнса и лицемерно-чистым взглядом Стива. Эти засранцы, наворотив дел, радостно свалили к чертовой матери, а он теперь, как охотничий пес, должен рыть землю носом, чтобы отыскать их хоть на другом краю Земли и в зубах притащить Россу. И все это для того, чтобы спасти их же предательские задницы! Которых, мать его, слишком много, а на стороне Тони — слишком, слишком мало. От осознания степени дерьмовости всей ситуации ему отчаянно хочется дать по зубам не только Стиву, а каждому человеку в этом здании. И в первую очередь — самому себе. Несколько раз. — Босс, — в миниатюрном наушнике, незаметном для окружающих, включается Пятница, — вы знаете, что нужно делать. — Нет! — отрезает Тони, даже не дослушав. Незачем тратить драгоценное время, она права: он действительно знает, что нужно сделать. Но он никогда этого не сделает. — Иного выхода уже нет, — сухо гнет свою линию Пятница, и Тони в черт знает какой раз с тоской вспоминает Джарвиса. — На контакт Капитан не пойдет и сдаться мирно не согласится. Исход же столкновения слишком спорен. Численный перевес его сторонников велик, и имеющимися силами вам их не одолеть. А в городе в настоящий момент нет иных лиц, хотя бы примерно равных ему по силе. Кроме Питера Паркера. Тони закрывает глаза и устало трет его ладонями, да так и замирает, впитывая зажмуренными глазами теплую бархатную темноту, посреди которой то и дело вспыхивают золотистые искры. Все так. Питер может значительно их усилить. Да что там! Питер с его новыми способностями может стать тем тузом в рукаве, что смешает весь расклад карт и принесет такую необходимую победу. Но Тони не может, не может, не может использовать его в своих целях! Он просто не имеет никакого права швырять его в бой против матерых суперсолдат, как пушечное мясо. — Босс, еще кое-что, — Пятница вновь прерывает поток его угрюмых мыслей. — Мистер Паркер не мог не привлечь к себе внимание заинтересованных лиц. Тони словно окунает в Ледовитый океан. Что?! Бархатная темнота осыпается, словно горсть осколков, и золотистые искры гаснут без следа. — Насколько я могу судить по данным внешнего наблюдения, в пределах видимости мистера Паркера не раз объявлялся Сэм Уилсон. На контакт с мистером Паркером он не пытался выйти, но частота его появлений исключает возможность случайного совпадения. Более того, анализ контента, просматриваемого им в Сети, позволяет утверждать, что Сокол неоднократно изучал ролики с участием Человека-Паука. Суммируя все данные, можно сделать вывод, что личность Паука им установлена, и весьма вероятно, что в ближайшее время он — или сам Капитан — предпримет попытку привлечь мистера Паркера на свою сторону. А тот, учитывая его обостренную жажду справедливости и преклонение перед Капитаном Америка, наверняка не сможет отказать. — Что ты несешь? — шепчет Тони, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло. — Капитан при всем своем сволочизме никогда не потащит в бой ребенка. — Если будет надеяться просто подавить вас численным превосходством, то почему нет? Тони очень хочется возразить. Заорать, что все это полный бред, и он никогда на это не согласится. Но в глубине души он с самого начала знает, что выбора у него нет. Или Питер — его Питер! — встанет под знамена Капитана, и тогда Тони уже ничего не сможет сделать для пацана. Или же он примкнет к Тони и тогда хотя бы будет полностью под его защитой. А уж Тони в лепешку расшибется, но выполнит данное им много лет назад обещание уберечь этого мальчика от всех бед. — Время пришло, сэр, — тихо говорит Пятница, и вот сейчас она как никогда раньше напоминает Джарвиса. Тони горько ухмыляется. Шестнадцать лет. Шестнадцать лет он терпел. Бежал сам от себя. Неистово кусал губы. Сжимал кулаки до боли. Глотал галлоны виски. Загибался один в пустоте огромной Башни. Но терпел же! И все ради того, чтобы по милости двух слетевших с катушек качков осознать: все было напрасно. В этой игре с Судьбой у него с самого начала не было ни единого шанса. — Детка, выведи мне его фотографию, — глухо просит он и секунд десять упрямо держится, не смотрит на вспыхнувшее на экране часов изображение. А потом сдается и наконец переводит взгляд на экран… Ох.