Щадящая Луна

      Когда Ратибор пришёл в дом Лепавы, на ушах стояло всё поселение, а отец омеги скалился и рычал яростно, как будто силой отбирают его дитя. Ратибор же возвышался молчаливой скалой и обнимал Лепу за плечи. Рядом с ними лежали два мешка, которые он приволок: дичь, ягоды, засушенные целебные травы — не с пустыми же руками идти знакомиться поближе.       Он беспокоился, что Стая может запретить Лепаве жить с ним, но виду не подавал. И лишь когда они с омегой держали путь обратно, Ратибор смог поверить, что у них всё получилось.       — Никто не стал бы спорить с Луной, — объяснял Лепа вдали от чужих ушей. — Ты мой альфа, и этого не изменить.       Ратибор поправил мешок с вещами омеги, ступая по тропе. Странная всё же была эта их Луна. Зачем он волчонку? Чем подходит? Он даже не волк. Старше, нелюдимый, с тяжёлой раной на сердце и болью по предыдущей Паре. Хоть и прошли лета. Сколько? Он не хотел вспоминать.       Казалось, с появлением Лепы собственный дом преобразился. Ожил, впустил приятную суету, новые запахи. Ратибору стало спокойнее, боль улеглась. Больше не глушила тоска, и не холодила одинокая постель — рядом крутился и сопел его волчонок.       Но Ратибор привык жить один и иногда, по старой привычке, сам брался готовить обеды или подметать пол. Обычно Лепа забавно хмурился и спешил отобрать веник или сунуть нос в котелок, но сегодня не успел — резвился с утра на полянке, сущий мальчишка.       — Борушка! — раздалось с порога, и всё тело окатило волной, волоски на руках встали дыбом, а поварёшка чуть не выпала в котелок. — Я набрал тебе земляники!       Не сразу Ратибор смог справиться с собой и поднять взгляд на волчонка: тот радостно показал корзинку, заполненную чуть выше донышка. Но больше всего Ратибора привлекло лицо Лепы. Задорная улыбка и следы земляники на щеке. Налакомился волчонок.       — Попробуй же, Борушка! Такая сладость, — уговаривал Лепа, несмотря на готовящийся обед. Когда корзинка надёжно встала на стол, Ратибор решился и отложил поварёшку. Будь что будет.       Он шагнул к Лепаве и склонился, почти касаясь своим носом, заставляя омегу замереть — аромат земляники смешался с его собственным. Ратибор слизнул следы с щеки волчонка, а потом накрыл губы в коротком поцелуе.       — Какая сладость, — Ратибор с рокотом прошептал в них и улыбнулся. — Но ты слаще.       Лепа покраснел, смущённо тряхнул головой и не сопротивлялся, когда Ратибор усадил его за стол. Вот же волчонок — и неужели это он целовал первым в их встречу?       Ратибор довольно стукнул тарелками, наполняя их наваристым супом. Пусть его волчонок поест, а уж потом они распробуют другую сладость.