О Паранойе и Каламбурах

Седрик Диггори заставляет сердце Гарри колотиться в первый раз, когда он приходит к нему в Больничное крыло. — Я знаю, — произносит он, — что что бы я ни сказал, не сможет ничего изменить, но… Я бы хотел прогнать этих дементоров от тебя… Я бы хотел… сделать что-то, чтобы тебе стало лучше. Гарри старался игнорировать трепетание в груди, старался отмахнуться от беспокойства. — …все хорошо, — ответил он. — Кажется, я очень сильно нравлюсь Дементорам... Но Диггори должен начать спорить, должен быть благородным и хорошим. — Ничего хорошего! Они ужасны! Они мне будут снитчся! Гарри смотрит на него широко раскрытыми глазами. Диггори замолкает на полуслове, с ужасом смотря в ответ. — Ты только что… — Я не хотел… — Боже мой, ты сказал… На лице Диггори больше нет страха, только возмущение. — Что ж, ты улыбаешься, поэтому я победил. Одно очко в пользу Диггори. — Ни за что, это было кошмарно. — Я думаю, ты хотел сказать, что это было каламбумно, — Диггори скрещивает руки на груди, выглядя таким самодовольным и несовершенным, что Гарри начинает смеяться; трепет в груди грозится превратиться в песню. Вот черт, думает Гарри, вспоминая это чувство к Чжоу. Вот черт, нет.

***

К концу третьего курса Гарри решает, что ему нужно три вещи, чтобы избежать хаоса в учебном году. Во-первых, он будет наблюдать за новым профессором ЗоТИ как ястреб. Единственный достойный учитель, который у него был, — уволился, и Гарри чувствует, что если бы он обратил внимание на Люпина (эти повадки оборотня были довольно очевидны в ретроспективе), то он смог бы предупредить Люпина не высовываться в полную луну. С другой стороны, все остальные профессора ЗоТИ пытались убить его. Поэтому. Наблюдать за новым профессором ЗоТИ как ястреб. Никогда не знаешь, кто может быть обманщиком, одержимым убийцей, а кто может заменить отца. Или сразу двумя из вышеперечисленного. Любой признак намерения, несущего в себе смертельную угрозу, и Гарри предпримет меры. Во-вторых, подозревать каждое животное, которое он видит, в том, что оно анимаг, потому что ты никогда не можешь знать наверняка. (Он уже обвинил в этом любимую Хэдвиг, и она больно клюнула его в ответ. Теперь голова Гарри — её постоянный насест). Если бы он знал раньше, что Короста — предательская сволочь, его жизнь была бы намного лучше. В-третьих, избегать Седрика Диггори любой ценой. Последний пункт может показаться смешным, но с тех пор, как Диггори пришёл навестить Гарри в Больничное крыло после той игры-которую-не-стоит-называть, Гарри не может не смотреть на Диггори без… чувств в его животе. Гарри врезался в стену, потому что услышал, как Диггори смеялся. Видите? Доказательство того, что Седрик Диггори плюс Гарри Поттер равняется катастрофе. Неужели Диггори должен останавливать Гарри в коридоре между занятиями, просто чтобы выкинуть очередной каламбур? Нет. Совершенно точно нет. Он скрывает что-то. Определенно. Уже достаточно плохо то, что Гарри отвлекается на Чжоу Чанг, но прибавьте сюда ещё факт того, что Диггори, очевидно, милый и забавный и вероятно-слишком-хорош-чтобы-быть-реальным; Гарри просто собирается закрыть эти чувства в коробке и выбросить ключ. Магический Мир не должен знать, что Гарри нравятся как девушки, так и парни. — Вот, — бормочет Гарри, после того, как одержимо всё расписал. — Пойдёт, дорогая? — он приподнимает свиток таким образом, чтобы Хэдвиг смогла рассмотреть его со своего трона из его мягких волос. Хэдвиг только издаёт раздраженный звук, равносильный фырканью, что является единственной позитивной частью этого разговора. — Хорошо, я просто засуну это в свою мантию в качестве дневного напоминания, да…

***

— …Что это? — спрашивает Гермиона с удивлением, когда Гарри даёт Рону и ей копию Списка Выживания. — У меня был плохой сон о Волдеморте. Очень травмирующая штука. Поэтому я составил список. Мы будем делать все, что там написано. — Честно, Гарри, разве ты не становишься параноиком? — Три учителя пытались убить его, — отмечает Рон. — У Люпина был просто такой период, — сердито говорит Гарри. — Он не включён в список. — Ладно, ладно, прости, — Рон поднимает руки в знак поражения. — Избегать Седрика Диггори? — бормочет Гермиона. — Серьезно, Гарри? Диггори кажется идеальным джентельменом… — Именно, — говорит Гарри. — Он слишком милый. — Но… — Гермиона, — Рон кладёт руку ей на плечо. — Поверь мне. Гарри не должен остаться один на один с Диггори. Это превращается в катастрофу. И не в такую, о которой ты думаешь. Поверь мне. Гермиона и Рон обмениваются взглядом, и глаза Гермионы расширяются от понимания. — Ох… случай, когда он споткнулся. — Ага, — отвечает Рон, выглядя как солдат, вернувшийся с войны. — Случай, когда он споткнулся. Гарри хмурится. — Случай, когда я споткнулся не был настолько плох.

***

Случай, когда он споткнулся был действительно настолько плох. Гарри счастливо наслаждался завтраком, только что выписавшись из Больничного крыла, когда он получил цветы. Школьная сова спикировала и бросила в него свежий одуванчик, попав ему прямо в рот; Гарри чуть не подавился лепестками, выплевывая их себе на мантию. Он уставился на цветок, и одуванчик уставился в ответ. Затем он подпрыгнул и прошептал ему в ухо: «Разве это не превосходно, — быть львом вне больничного крыла?» Он тут же понял, от кого это. Он бросил взгляд на стол Хаффлпаффа, и Диггори подмигнул ему. «Второе очко в пользу Диггори», — он имел дерзость произнести это вслух. Лицо Гарри покраснело, и он поднялся, ещё не решив, бросит ли цветок в идеальные волосы Диггори или сохранит его между страниц своего учебника, как одержимый, когда споткнулся; запястье вывернулось под неудачным углом, и он снова оказался в больничном крыле.

***

— Ладно… — проговорила Гермиона, — мы определенно должны держать его подальше от Диггори, чтобы предотвратить любые несчастные случаи. По крайней мере, до тех пор, пока Диггори не научится флиртовать. — Он должен научиться не причинять косвенного вреда моему другу, — бормочет Рон. — Он не флиртует! И он не пытается причинить мне вред. — Я сказал косвенно. — Я никогда не говорила, что он хорошо флиртует. Гарри вздыхает. — Просто… пожалуйста, уважайте Правила в этом году. Нам нужно быть начеку! — Особенно с Правилом Номер Три, да, мы поняли, — кивает Рон.

***

Правило Номер Три пошло крахом тогда, когда Диггори помог Гарри встать после использования портключа. — Прости за моего отца, — Диггори вздыхает; он кажется смущенным из-за всей этой ситуации. — Я все время говорил ему, что не выиграл на самом деле. Там были дементоры, и это не должно было засчитываться. Он не понимает, через что ты прошёл… — Все в порядке, — говорит Гарри, пытаясь решить, будет ли это невежливо, если он отпустит руку Диггори. Его руки такие тёплые. Они полностью обхватили руки Гарри. — Это не… — Диггори делает паузу и сужает глаза. — Ты используешь эти слова слишком часто. Я должен запретить их. — Только если я наложу запрет на каламбуры. — Дементорно! — Теперь каламбуришь с дементорами? Дурной вкус, — ухмыляется Гарри. — Ты, кажется, с легкостью их заглатываешь. — Я покажу тебе, что я… — Черт возьми, пожалуйста, не заканчивай это предложение, — прерывает Рон, свирепо глядя на них обоих. — Диггори, отойди на метр от моего лучшего друга сейчас же. Гарри хочет сказать, что они стоят не настолько близко друг к другу, но затем осознает, что между ним и Диггори осталось всего несколько сантиметров; их руки до сих пор соединены. Как, когда, почему. Гарри немедленно отскакивает. Вот почему он нуждается в Правиле Номер Три. Он полностью теряет рассудок в присутствии Диггори. — Прости, — бормочет он, не замечая расстроенного взгляда Диггори. — Я, эм, увидимсяпозже. Рон прищуривается и посылает Диггори я наблюдаю за тобой взгляд.

***

Диггори, разумеется, должен снова стать идеальным и помочь Уизли собрать их палатку. Гарри не может даже жаловаться, когда Диггори кажется свободнее вдали от своего отца. Даже Старосты нуждаются в отдыхе от их семей. Гарри знает слишком хорошо, какие лица семья надевает на публике, а какие — дома. — Хочешь горячего шоколада? — предлагает Диггори, держа две кружки. — Ох, эм, нет, — говорит Гарри, вспоминая Правило Три. — Проклятье. Ты не любишь шоколад? Я думал, что это не так… — Э-э… — Как молокожешь ты отказываться от бесплатного шоколада? — …Диггори… нет. — Седрик, да, — он подвигал бровями. — Омойбог, — Гарри уже превратился в помидор? Может он присоединиться к своим собратьям в земле и вернуться обратно в сентябре? — У меня есть шокосклад там, откуда мы пришли, — он ухмыляется, выглядя чертовки довольным собой. — …Просто дай мне горячий шоколад. Диггори так и поступает, торжествующе напевая себе под нос. — Правило номер три, — бормочет Гарри, сопротивляясь желанию сделать что-нибудь глупое и Гриффиндорское. — Что? — Я сказал, прикрой его крышкой. Улыбка Диггори становится шире. — Я предпочитаю держать свои возможности открытыми. …Ладно. Отступление. Отступление, сейчас же. — О, нет, — Гарри опрокидывает стакан, — кажется, я пролил на себя горячий шоколад, я должен идти… Гарри, спотыкаясь, пятится в палатку Уизли, игнорируя попытки Диггори использовать Чистящее заклинание. Он чуть ли не врезается в Фреда и Джорджа, которые рады отвлечь Диггори благодаря подкупу Рона. Успешно сработано.

***

Последней каплей становятся трибуны для квиддича, когда появляются Диггори и его отец, потому что, по-видимому, все, кого знает Гарри, будут сидеть в ложе. Малфои? Уже здесь. Уизли? Ага. Гермиона? Всегда. И почему бы ещё и не нарушитель Правила Номер Три? Почему бы. И. Нет. — Гарри, дружище, иди сюда! — громко говорит Рон, страстно желая укрепить Правило Номер Три. Благослови Господь его душу. — Ни за что, это же лучший вид. Теперь он наш! — встревают близнецы, вставая по обе стороны от Рона. Гореть им всем в аду. — Все в порядке, Гарри, ты можешь встать рядом со мной, — Диггори широко улыбается, кивая на место, которое он занял. — Один разговор с ним не убьёт тебя, — шепчет Гермиона. — Ты можешь вернуться к своим глупым правилам после. И она толкает его вперёд. Спотыкаясь, Гарри встаёт рядом с Диггори, и, стараясь избежать зрительного контакта, неловко кивает. Внезапный порыв ветра застаёт их, и Диггори прижимается ближе. — Не могу дождаться игры, — с восторгом шепчет он. — Нет ничего лучше, как смотреть за игрой профессионалов. — …Я никогда прежде не смотрел квиддич, — признается Гарри, когда становится ясно, что Диггори не собирается нарушать неловкую тишину. Глаза Диггори расширяются. — Тогда мы должны сделать этот опыт незабываемым! Ты же любишь сладости, правда? — он даёт Гарри несколько шоколадных лягушек и маленькие снитчи-кулоны, на крыльях которых написано Ирландия против Болгарии. — Это тебе! — Эм… разве это не твои сувениры? Я не могу их просто взять… — Я настаиваю, — Диггори вешает цепочку через голову Гарри. — К тому же, если ты носишь это, — рука Диггори задержалась на снитче, — то тебя будет проще поймать в коридоре, когда я захочу протестировать новый каламбур. Челюсть Гарри падает. — Ты… Комментаторы начинают игру прежде, чем Гарри успевает закончить предложение. Даже вейла не может отвлечь Гарри от нелепой, увлекательной манеры Седрика улыбаться, когда тот думает, что он крут.

***

Тёмная метка на небе напоминает о суровости правил, которые Гарри сделал в этом году. Он говорит себе, что ему все равно, когда Седрик пишет позже, спрашивая, всё ли с ним хорошо. Он говорит себе, что просто ведёт себя вежливо, когда пишет в ответ, что он в порядке.

***

Прекрати говорить, что ты в порядке, пишет Седрик в ответ. Прекрати отправлять мне каламбуры почтой, отвечает Гарри. Как я тогда усоваю, что ты смеёшься? Гарри не знает, что ответить.

***

На Приветственном пиру Гарри вспоминает Правило Номер Один и бормочет Гермионе и Рону: — Мы должны всё разузнать об этом Безумном-Глазе-Муди. — …Серьезно, приятель? Он — аврор. У Министерства наверняка есть куча проверенной информации о нем. К тому же, я думал, что с твоими Правилами было покончено после того, когда ты и Диггори стали приятелями по переписке, а Живоглот попытался убить тебя за то, что ты снова решил проверить, не человек ли он на самом деле. — Мы не приятели по переписке, — Гарри просто нравится обсуждать элементы действительно хорошего юмора. — Я только что внёс поправку в Правило Номер Три. Я ведь избегаю его в физическом плане, если не вижу его, правильно? А Живоглот ведёт себя слишком смышлёно, чтобы быть нормальным котом, ясно? И это был комплимент. Комплимент. Рон и Гермиона вздыхают в унисон. — …Просто следите за ним и делайте заметки обо всем, что он делает в классе. Пожалуйста. — Только если ты пообещаешь не слишком заморачиваться по этому поводу, Гарри, — серьезно говорит Гермиона. — Да, дружище. Турнир Трёх Волшебников проходит в этом году. Давай просто наслаждаться этим, ладно? Гарри свирепо хмурится, отказываясь поднимать взгляд от стейка и картофеля. — Я не заморачиваюсь по поводу вещей.

***

Шестью неделями позже Гарри находит себя в библиотеке, просматривая записи наблюдений; он заплатил Колину и близнецам, чтобы те помогли ему с Безумный Глазом Муди. Он на записях о девятом дне, его глаза налиты кровью, когда рука касается его плеча. — Рон, — говорит Гарри, не поднимая взгляда. — Спасибо Мерлину, что ты вернулся. Ты знал, что Безумный Глаз пьёт из своей фляжки каждый час, каждый час?! Он делает большой глоток и все время жалуется по поводу вкуса. Звучит знакомо? Джордж подошёл поближе и поклялся, что фляжка пахнет как… — Как что? Гарри отскакивает назад; стул чуть не врезается в шкаф. — Не делай это! — шипит он. Седрик (потому что, конечно же, это он, а не Рон) поднимает руки вверх. — Что? Не здороваться? — Не подкрадывайся ко мне! Я думал, что это был… — Гарри замолкает, быстро оглядываясь вокруг. — …Неважно. — …Ладно… все хорошо? Выглядишь… уставшим. — Я в порядке, — Гарри тычет пером в стол, промахиваясь на несколько сантиметров от чернильницы. Нужно свято следовать Правилу Номер Три. Седрик решительно ставит свою сумку на пол. — Ага, — говорит он со слишком яркой улыбкой. — Я не верю в это ни на грош. А сейчас ты пойдёшь со мной, чтобы захватить еды, а затем расскажешь мне, почему ты подозреваешь нашего профессора ЗоТИ в употреблении Оборотного зелья. — Я не говорил… Седрик указывает на пергамент, на котором Гарри собирался заснуть, и на гигантские каракули ОБОРОТНОЕ ЗЕЛЬЕ? и КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ?! Уставившись на бумагу-предателя, Гарри бормочет: — …Не смей шутить на эту тему; я клянусь, у тебя где-то должен быть припрятан целый список этих шуток. Седрик ухмыляется. — Ты ранил меня, Гарри. Если я напишу все свои каламбуры на листок, то они будут уничтожасны. — Когда-нибудь я выброшу тебя из окна. — Ага! Каламбур! Я уже отстаю от тебя. — Агрх! Нет, это не так! Я никогда больше не скажу ничего подобного. — Время покажет, Гарри, время покажет, — Седрик подмигивает. Приятная тишина оседает между ними. — Что ж, — говорит Гарри некоторое время спустя. — Готовься тогда услышать мой рассказ. Скажи мне, что я веду себя как сумасшедший параноик. Это то, о чем Рон и Гермиона постоянно говорят. Улыбка Седрика меркнет. — Слушай, — он кладёт на плечо Гарри свою руку. — Помнишь, как два года назад открылась Тайная Комната? Как все обвиняли тебя в том, что ты Наследник? — Как я мог забыть? — есть много воспоминаний со второго курса, которые Гарри с радостью отправляет в коробку под названием «никогда не открывать». Он любил змей до этого года. Ему до сих пор интересно, куда тот Удав из зоопарка отправился. — Ну… — Седрик кривится, — я был одним из этих людей. Гарри охватывает холодный озноб, как тогда, когда он узнал, кем на самом деле является Том Риддл. — Я знаю, что ты думаешь. И я не могу в достаточной мере извиниться за это. Но я просто попал под истерию. А затем… я увидел тебя в тот день, когда ты узнал, что на Грейнджер напали. Ты выглядел таким опустошенным. Потерянным. Просто обычным человеком, как и все другие. Мне никогда так не было стыдно, как в тот раз. Я подумал… если в тот раз я был не прав на счёт тебя, то в чем же ещё я был не прав? Как я мог судить тебя так быстро? Гарри почувствовал сухость во рту. — Зачем ты рассказываешь мне это? — Потому что я пообещал себе, что никогда больше не осужу тебя так, как тогда, не узнав всех фактов в первую очередь. Седрик смотрит на него с такой серьёзностью, что Гарри понятия не имеет, что сказать. — Я заметил, что ты за человек, Гарри. Ты забавный. Верный. Ты потрясающе летаешь на метле. И если ты думаешь, что с нашим профессором ЗоТИ что-то не так, то я тебе верю. Что-то горячее вспыхивает в глазах Гарри. Помимо Рона, Гермионы (а теперь ещё и Сириуса с Ремусом), никто и никогда прежде не пытался посмотреть на Гарри и увидеть Гарри. Никто больше не извинялся перед ним за то, как они вели себя с ним и не пытался стать лучше. Правило Номер Три… внезапно перестало казаться таким важным. — …Каждый профессор ЗоТИ, который у меня был до этого… пытался убить меня, более или менее. Я решил наблюдать за тем, что новый профессор в этом году может сделать, поэтому я попросил Колина и близнецов Уизли пошпионить для меня… — объясняет он, чувствуя небывалую легкость. К тому времени, как он заканчивает давать приблизительное содержание полученных сведений, одна его половина ожидает, что Седрик рассмеется и скажет Гарри, что близнецы пошутили над ним. Но Седрик этого не делает. Седрик сжимает кулаки, смотря на пергамент. — Это уже слишком. Кто, черт возьми, может маскироваться под аврора и почему? Гарри почти падает со всего места. — Ты… ты веришь мне? — Уизли не предают своих, особенно, когда дело серьёзно. Я думаю, что после атаки на Чемпионате Мира у тебя есть все причины для подозрений, — уверяет его Седрик. — К тому же, пить что-то по часам очень странно. Это может быть заскоком Безумного Глаза, но у нас пока нет доказательств, подтверждающих это. Я сомневаюсь, что хоть кто-то в Министерстве следил за привычками Безумного Глаза. Плюс Криви и Уизли задокументировали, что Безумный Глаз пьёт только во время занятий и приемов пищи. У нас пока недостаточно доказательств, чтобы идти к профессору Дамблдору. Гарри ощущает себя так, словно он плывет в другом измерении. — …У нас? Седрик на самом деле выглядит обиженным. И ещё больше несовершенным. — Конечно, у нас! Я не позволю тебе рыскать вокруг и нырять в потенциальную угрозу одному! Я староста вообще-то. Это моя обязанность — присматривать за тобой. Гарри начинает улыбаться. — Обязанность? — О да, это задокументировано, в отличие от моих каламбуров. В этот раз Гарри позволяет себе рассмеяться. Он немного опьянен Седриком Диггори… и это, вроде как, нормально.