О Паранойе и Каламбурах

— Так это твой план по разоблачению ненастоящего Муди? — спрашивает Седрик, после того, как заставил Гарри поесть. Гермиона и Рон беззастенчиво пялились, когда Седрик потащил Гарри к столу Хаффлпаффа, чтобы перекусить. У Рона даже хватило наглости многозначительно подмигнуть Гарри и послать если ты обидишь моего друга взгляд Седрику через весь зал. — Не знаю. Обычно мы просто остаёмся на стреме и наблюдаем за любыми подозрительными действиями, — признается Гарри, вспоминая, как он и его друзья подозревали Снейпа на первом курсе и пытались разоблачить Малфоя на втором. По правде говоря, Гарри не очень-то хорош в выявлении подозрительных личностей. Но каждый профессор ЗоТИ пытался убить его… — Хм-м… — Седрик хмурится, кладя больше картофеля в тарелку Гарри. — У меня ночное патрулирование по понедельникам и четвергам до полуночи, — в то же время, что и у Муди. Если бы был способ проследить за ним, чтобы он не заметил… — Отлично! Я пойду с тобой в таком случае. У меня есть мантия-невидимка, — Гарри наблюдает за тем, как Седрик чуть ли не давится куском стейка. О нет, вероятно, он сказал что-то не то. — Или я просто могу одолжить ее тебе…? Я имею в виду, если я пойду с тобой, это наверняка будет считаться нарушением правил, что не очень хорошо для всей этой ситуации со старостой… — Нет, нет, ты пойдёшь со мной. Просто. У тебя есть мантия-невидимка? — …Сюрприз? По выражению лица Седрика было ясно, что сейчас он внутренне кричит. *** Гарри тайком выходит из гостиной около десяти вечера, чтобы встретиться с Седриком в Трофейном зале. Он замечает, что Седрик нервно расхаживает по комнате и… нюхает себя? Гарри тихонько крадётся за ним на носочках и осознаёт, что Седрик нанёс одеколон. Тот тип одеколона, который взрослые мужчины используют, когда идут куда-то по важному делу. Гарри знает, потому что дядя Вернон делает так, когда хочет впечатлить своего босса. Неужели Седрик хочет отвлечь ненастоящего Муди очень пахучим одеколоном…? Жаль, потому что Гарри предпочитает естественный запах Седрика. Он успокаивает. — Бу, — говорит он, надеясь на своего рода месть за каламбуры. Седрик слегка подпрыгивает, но не делает ничего смущающего, что бы заставило его выглядеть не таким красивым. Черт. Вместо этого он щурится и шепчет: — Гарри? Это ты? Или это Пивз? Потому что если это ты, я хотел бы сказать, что ты выглядишь буликолепно, когда невидим. Гарри просто стонет, сбрасывая с себя мантию. — Агрх! Отвратительно! Ухмылка Седрика становится шире. — Буквально. Ты мог бы просто испариться. — В этом нет никакого смысла! Это было ужасно! Бу! Я требую, чтобы ты всё переделал! — Правда? — светлеет Седрик. — Нет, — Гарри скрещивает руки. — Как будто бы я дам тебе такую возможность. — О, Поттер, ты не одурачишь меня. Ты любишь мои каламбуры. Это ясно как день, — Седрик жестом указывает на отсутствующую половину Гарри, все ещё скрытую под мантией-невидимкой. Накинув мантию обратно, чтобы скрыть свой отвратительный румянец, Гарри шипит: — Я наложу Силенцио, если ты будешь продолжать вести себя так всю ночь. — Ах, только не игра в молчанку. — Я отключаю звук сейчас же. — Ты же знаешь, что любишь меня, — слегка фальшиво поёт Седрик. Наконец-то, ещё одно несовершенство. Стыдно, но Гарри хочет переигрывать эти ноты до тех пор, пока ему не станет плохо. — Агрх! — Гарри срывается с места, что позволяет Седрику с восторгом погнаться за ним. Несомненно, эта влюбленность в Седрика Диггори со временем пройдёт, — так же, как она прошла к Чжоу. — Гарри, притормози! — Седрик следует по звукам его шагов. — И не иди так быстро. Не хочу, чтобы Филч услышал тебя. — Всегда могу притвориться Кровавым Бароном. У меня хорошо это получается, — признается Гарри, вспоминая тот случай на первом курсе. — Оооо, ты теперь делаешь пародии? Теперь я должен это услышать. Давай, сделай голос Кровавого Барона! — Седрик уставился в том направлении, откуда доносится голос Гарри, каким-то образом совмещая в себе незаинтересованность и привлекательность. — Что ж… — Гарри оглядывается по сторонам, проверяет Карту Мародеров, чтобы убедиться, что они одни. Ещё одна вещь, о которой он расскажет Седрику позже. — Хорошо, — он прочищает горло и продолжает грозным голосом: — Пивз, убери свои идиотские руки от моих цепей! Челюсть Седрика падает. — Эм, — Гарри останавливается. — Это было не очень хорошо? — Великолепно. Вероятно, теперь Седрик не хочет иметь ничего общего с человеком, который в свободное время делает пародии; Гарри придётся вернуться в спальню и похоронить себя в одеялах, и возвести Правило Номер Три в религию… — Потрясающе! — Седрик выглядит так, словно Гарри совершил самое настоящее чудо. — Ты звучишь в точности как он! Я даже мурашками покрылся. Ты буквально поднял мне настроение, я не могу даже…! Ты можешь сделать что-нибудь ещё? Что на счёт профессора Снейпа? Или директора? Попробуй! — Ох, ну… — изумился Гарри; голова шла кругом от мысли, что Седрику нравится глупый юмор Гарри, — …уверен? Тогда вот тебе Снейп: если я хоть на мгновение увижу, что ты дернулся, Поттер, получишь отработку! Что это такое? Ты сделал вдох?! Минус 25 баллов с Гриффиндора! Звук восторженного смеха Седрика заполнил пустоту в Гарри, о которой он даже не подозревал. Они провели остаток патруля, обмениваясь шутками: Седрик — своими ужасными каламбурами, а Гарри — другими различными пародиями. Они не наткнулись на Муди, но Гарри поймал себя на мысли, что ему всё равно. Возможность просто смеяться с Седриком вдали от осуждающих глаз, где только они вдвоём? Это стоит всего на свете. *** — Ты задумывался об озвучке? — спрашивает его Седрик на одном из ночных патрулей. — Как в маггловских телепередачах? Если ты не будешь заниматься профессиональным квиддичем, то в этой профессии ты будешь превосходен! Гарри закатывает глаза, даже если Седрик не может видеть его под мантией-невидимкой. — Никто не хочет слушать мои глупые имитации голосов. Кому бы это понравилось? Седрик останавливается и серьезно смотрит на Гарри. Каким-то образом его взгляд встречается с глазами Гарри, несмотря на невидимость последнего. — Мне, — говорит он так торжественно, что Гарри понятия не имеет, что делать. — Я бы слушал всё, что ты говоришь. Во рту пересохло; лишенный всяких слов, Гарри выплёвывает: — Ну, я бы стал пародистом только в том случае, если бы ты попытался стать комиком. Глаза Седрика расширяются. — Что? Я, круглый отличник и идеальная модель для подражания, стал бы комиком, несмотря на мечты моих родителей обо мне, достигающим славы и огромного состояния в роли будущего Министра Магии тире изобретателя новых заклинаний? Вау. Гарри чуть не наступает на свою мантию. Этот избыток информации кажется… тяжелым. Гарри задумывается, должен ли он спросить об этом… Но потом Седрик ухмыляется, и есть что-то напряженное, недосказанное в этой ухмылке. Что-то слишком ценное, чтобы назвать это. — Тогда я сделаю это. А ты станешь актером озвучивания. И я буду шутать тебя каждый день. — Боже мой, — Гарри прерывает игру в гляделки первым (Седрик даже понятия о ней не имеет) и снова начинает идти по коридору. — Не говори того, что ты не имеешь в виду, Диггори. Он не замечает тоскующего взгляда, устремлённого в его сторону. *** Они продолжают в таком духе в течение двух недель, просто поддразнивая друг друга ещё более странными способами. Гарри никогда не спрашивает Седрика о его родителях; Седрик никогда не спрашивает Гарри о Дурслях или его ранних годах. Эти разговоры кажутся пятнами, которые разрушат атмосферу между ними. В течение дня Седрик и Гарри часто встречаются взглядами во время приёмов пищи. Они улыбаются, как будто бы разговаривают на другом языке, и Гарри игнорирует знающий взгляд Гермионы и поддразнивания Рона. — Видишь? — довольно заявляет Гермиона. — Правило Номер Три не подвергло тебя никакой опасности! — Мы все ещё должны наблюдать за Диггори. Не хочу, чтобы он ранил Гарри другим способом, — отмечает Рон. — Ох, не переживай, я пригрозила ему очень болезненными проклятиями в начале прошлой недели, — радостно сообщает Гермиона. — Что?! — Гарри чуть ли не прыгает к столу Хаффлпаффа, чтобы проверить самостоятельно, не причинен ли Седрику урон. — Он все ещё цел и невредим, — говорит Гермиона, что совсем не помогает. — Так держать, — кивает Рон с одобрением. Гарри в отчаянии от того, что эти люди — его друзья. Гарри не должен, но он начинает забывать причину, почему он тайно ходит с Седриком (невидимый) во время дежурств последнего. Когда он с Седриком, у него возникает ощущение, что он летит. Когда он с Седриком, он забывает об опасности вокруг. *** Прибывают студенты из Дурмстранга и Шармбатона. Кубок Огня объявлен и расположен в Большом зале. Гарри слышит, как Дамблдор говорит о славе и чести, ожидающих победителя, но все, на чём он может сфокусироваться, — слова об опасности и высоком числе погибших. Все, что он может вспомнить, — это то, как его шрам болел, когда у него был сон о Хвосте и голосе Того-Кого-Нельзя-Называть… *** — Так… — роняет Седрик во время ночного патрулирования. — Эти студенты из Дурмстранга, что ты о них думаешь? — …Ничего особенного. Хотя Крам кажется крутым. Жаль, что он сел со слизеринцами. — Рон выглядел так, словно у него вот-вот пена изо рта пойдёт, или он вызовет Малфоя сразиться за честь Крама. Иногда Гарри задумывается, не интересуется ли Рон и девушками, и парнями, как Гарри. Неловкий разговор оставлен на потом. — Ох, так… тебе… нравится Крам? — Наверное? — Гарри ничего больше не знает о других профессиональных игроках в квиддич, но если Рон говорит, что Крам — лучший, то значит, так оно и есть, правильно? По какой-то причине, Седрик выглядит, словно он только что проглотил лимон. — Э-э, тебе не нравится Крам? Я думал, что он один из твоих любимых игроков? — Больше нет, — бормочет Седрик. Гарри хмурится. — Почему? Ты тоже собираешься сразиться в Турнире? — это единственная причина, почему, по мнению Гарри, Седрик может не любить Крама. — Пожалуйста, скажи, что это не так. — Что? Почему? — огрызается Седрик, резко останавливаясь. — Ты думаешь, что я не справлюсь? — Я… что? Я не говорил этого! Конечно, ты справишься; ты можешь сделать все, что угодно! На мгновение Седрик выглядит потрясённым. — Тогда почему ты не хочешь, чтобы я участвовал? Гарри свирепо сводит брови. — Ты не слышал, что сказал Дамблдор? Это опасно! Люди погибали в этом Турнире! Просто потому, что я думаю, что ты сможешь это сделать, не значит, что я хочу смотреть, как ты подвергаешь себя опасности! Седрик начинает улыбаться. — Значит… ты волнуешься за меня? Ужасный румянец появляется на щеках Гарри. — Н-нет! — лицо Седрика вытягивается. — То есть, да! — лицо Седрика снова светлеет. — Просто прекрати делать это со своим лицом, и да, я чертовски переживаю за тебя! — Ох, Гарри, тебе не стоит волноваться. Министерство очень сильно постаралось, чтобы предотвратить смерти на Турнире… Но можно ли предотвратить смерти? Думали ли об этом люди, построившие Титаник? — …Мой отец прочитал все правила и считает, что это хорошая возможность для меня… Опять отец Седрика… Гарри вспоминает крадущегося Хвоста, вспышку зеленого света и пустые, мертвые глаза старика… — …Он хочет, чтобы у меня все было хорошо, поэтому я должен… — Ты не должен делать всё, что говорит тебе твой отец, — выпаливает Гарри прежде, чем подумать. — Ты должен думать о своей безопасности! Седрик бледнеет. Затем его взгляд становится гневным, а глаза выглядят холоднее, чем глаза Снейпа, вышедшего на тропу войны. — Папа просто присматривает за мной, Гарри. Он хочет, чтобы я добился успеха… — Ценой своей жизни? — Почему ты продолжаешь говорить, что Турнир опасен? — Я просто знаю! У меня плохое предчувствие! — Этого недостаточно! — кричит Седрик, и его прекрасное лицо наконец дает трещину из-за этой глупой ссоры. Гарри дышит, уставившись на парня, который стал чем-то незаменимым в его жизни. Парня, который сейчас ужасно похож на живого человека. — Что случилось с тем, чтобы верить мне? — голос Гарри ломается, несмотря на то, как яростно он старается этого не допустить. Не позволить Седрику увидеть то, как сильно его слова ранят на него. Ни за что. Плечи Седрика поникают. Его губы дрожат. — Я… я верю тебе. Я просто… я хочу услышать, почему ты так думаешь. Почему ты мне не говоришь? Ты не доверяешь мне, Гарри? О, думает Гарри, я идиот. Как много Гарри рассказал Седрику о Волдеморте, о его снах? Как долго Гарри прятал правду, потому что не мог доверять взрослым, окружавшим его? Седрик слышал обвинения Гарри в сторону Муди и слушал, даже если рассуждения Гарри не имели никаких доказательств. Седрик до сих пор здесь, несмотря на все эти бесплодные патрулирования. Гарри медленно снимает мантию-невидимку, игнорируя то, как Седрик взволнованно вздыхает. — …Иногда, — медленно говорит он, — у меня бывают сны про Волдеморта, как будто бы это происходит на самом деле. И мой шрам сильно болит. Я его получил из-за убивающего проклятия. Это… создаёт связь между нами. Этим летом у меня был сон. Я видел его… в какой-то гротескной и уродливой форме; о нем заботился его старый слуга, и он убил маггла. Я мог чувствовать его, замышляющего что-то. Я думаю… я думаю, что он хочет навредить мне. Я думаю… что этот Турнир — лучший способ сделать это. Я думаю, что любой, кто будет участвовать в Турнире, тоже может пострадать из-за него. И я… я не хочу, чтобы это был ты, Седрик. Ты не заслуживаешь быть втянутым в какие-либо изощрённые планы Волдеморта. Я хочу, чтобы ты жил. — О, — мягко шепчет Седрик, его взгляд обжигает. Гарри отворачивается, чувствуя жжение в глазах. — …Мне жаль. Я знаю, что это глупо. Я просто паранойю и… — боюсь. — Нет, это мне жаль. Я должен был… я должен был знать. Мерлин, ты, наверное, думаешь, что я придурок, который переживает из-за того, что мой отец хочет от меня всего на свете. — Нет! — Гарри хватает его за руку. — Конечно, нет! Семья важна! — Гарри даже представить себе не может, что бы сделал для Джеймса и Лили Поттер, если бы те были живы. Он надеется, что он не был бы избалованным и дорожил бы ими так, как они того заслуживают… — Ты важен, — выпаливает Седрик, — или, по крайней мере, ты важен для меня. Папа просто... ожидает слишком многого временами, и я оказываюсь втянут в это; я должен быть лучшим во всем. Я должен улыбаться и быть идеальным. Я забываю смотреть на полную картину... но ты... ты удивляешь меня постоянно, ты знаешь это? Седрику, вероятно, стоит проверить зрение. Гарри ни в коем случае не удивителен. Это просто глупое везение, как однажды сказала профессор Макгонагалл. Это Седрик удивительный; тот, кто справляется со всем этим давлением и все равно остаётся добрым... — Не волнуйся, — Седрик подходит ближе, крепче сжимая руку Гарри. — Я не умру. Гарри смотрит на решительный взгляд Седрика и думает: если бы он сказал, что когда-нибудь будет править миром, то я бы поверил ему. И все же он не может удержаться: — Откуда ты знаешь? — Ну, кто-нибудь же должен защищать тебя от Волдеморта и Муди в конце концов, — Седрик моргает, смотря как Гарри расплывается в улыбке, прежде чем снова помрачнеть. — К тому же, это меньшее, что я могу сделать после того, как ты рассказал мне что-то настолько личное. Поэтому… спасибо. — …Ты...! — чертов Седрик Диггори и его глупая убийственная улыбка. — Это не то, за что нужно благодарить меня…! — Плюс я буду гораздо лучшим чемпионом, чем Крам. Гарри чувствует себя пораженным, что невольно начинает смеяться. — Ладно, что у тебя за проблема с Крамом? Седрик проводит остаток патрулирования с улыбкой, избегая ответа.

***

— Так, за кого мы болеем как за чемпиона Хогвартса: за Седрика или за Анджелину? Потому что я должен выбрать одного из них сейчас, просто чтобы потом близнецы не обвиняли меня в том, что я переметнулся на другую сторону, — говорит Рон. — За Седрика, конечно же! Почему мы должны болеть за Анджелину? Мы с ней в одной команде, но Седрик зависает с нами больше… — Гарри хмурится, расстроенный этим предательством от друга. Рон качает головой. — Ты имел в виду, зависает с тобой… Гарри это игнорирует. — Ладно… Я куплю тебе значок Поддержим Седрика в таком случае… Гарри носит его поверх своей эмблемы Гриффиндора, радуясь тому, что Седрик заикается и краснеет, когда видит это. *** Они не находят никаких доказательств того, что Муди что-то замышляет, хотя они часто видят его слоняющимся по Большому залу. Седрик начинает просить дополнительные дежурства; мешки вокруг его глаз растут. Он отмахивается от беспокойства Гарри с решительным блеском в глазах. — Хаффлпаффцы сдерживают обещания, Гарри, — говорит он ему за несколько дней до Хэллоуина. Однако к тридцатому октября Гарри заставляет соседей Седрика держать того в постели. Пристальные взгляды в сторону Крама и тенденция Седрика храпеть во время приемов пищи, — это слишком. — Мы оба переживём, если пропустим один ночной патруль, — шутит Гарри; внезапно появляется ощущение, что Правило Номер Один никогда не должно было становится важнее здоровья Седрика. — …Поцеловал бы тебя, Гарри… — сонно бормочет Седрик, привалившись к одному из своих соседей. Гарри становится малиновым и бросается прочь, чтобы избежать поддразнивания Хаффлпаффцев. Глупый Седрик и его глупая флиртующая натура; он всё равно интересуется только девушками… *** Кубок огня делает свой выбор. Флёр Делакур от Шармбатона. Виктор Крам от Дурмстранга (Гарри громко приветствует его, несмотря на угрюмое выражение лица Седрика). Седрик Диггори от Хогвартса (разумеется, тогда Гарри кричит громче всех). …И Гарри Поттер от безымянной школы. *** Все в Большом зале молчат. Гарри чувствует давление, паранойю, страх, царапающий его изнутри. Рядом с ним Рон начинает бормотать: «Бог мой, Правило Номер Один оказалось правдой», пока Гермиона пытается мягко столкнуть Гарри с его места. Так ощущается походка мертвеца? Каждый шаг Гарри словно добавляет тяжести в груди. Ещё одна ноша. Ему всего лишь четырнадцать. Он едва ли успевает на занятиях. Черт, он пережил свои первые несколько лет в Хогвартсе только благодаря Гермионе и Рону. Как он переживет это в одиночестве? Когда Гарри достигает приватной комнаты, где собрались чемпионы, он встречается взглядом с шокированным Седриком и чувствует острое желание зареветь. Я должен был предотвратить это, думает он, мои правила… — Нам пора уходить отсюда, малыш? — спрашивает его Делакур с сильным французским акцентом. Гарри не может говорить, не может ничего чувствовать… Седрик подходит ближе. — Гарри? Что-то не так? — он уставился на потный лоб Гарри, на ужас, написанный на его лице. Понимание приходит быстро. — О, Мерлин... неужели Кубок…? Гарри натянуто кивает. Злость начинает расцветать на лице Седрика, и Гарри хочет сказать, что это не его вина… Он хочет находиться здесь ради Седрика, правда, но… Прежде чем Гарри успевает что-либо сказать, директора всех школ начинают спорить о месте Гарри в Турнире. Гарри слышит что-то о связующих магических контрактах, об угрозе его жизни, но он не может заставить себя волноваться. Люди пытаются убить его каждый год. Нет, он занят тем, что смотрит на кулаки Седрика, которые — чем дольше профессора спорят, — сжимаются все сильнее…

***

— Седрик! — Гарри пытается поймать его в коридоре, странным образом вспоминая каламбур Седрика про ловлю, который тот сделал так давно… С темным лицом, Седрик проносится мимо Гарри, ворча: «Прости, поговорим позже», так, как будто он испытывает отвращение. Гарри не может заставить себя наслаждаться вечеринкой в башне Гриффиндора позже этим вечером. Он закапывается в одеялах и позволяет Рону разглагольствовать о том, как найти того, кто положил его имя в Кубок.

***

— Мистер Поттер? Проснитесь! Вам нужно в кабинет директора! — Аргх… а? — невнятно произносит Гарри, все ещё видя сон, как Седрик сбегает от него, чтобы уйти с ходячим скелетом. Суровое лицо профессора Макгонагалл смотрит на него сверху вниз. — Эм… что происходит? — у него проблемы? Дамблдор нашёл способ обойти магический контракт? — Я уверена, что ваш друг мистер Диггори сможет ответить. — Седрик?! — Гарри немедленно спрыгивает с кровати, не заботясь о его слишком большой пижаме. — Где он? Что случилось? Он ранен? Бровь профессора Макгонагалл поднимается. — О нет, мистер Поттер, я не думаю, что вам следует переживать за него. На самом деле, мистер Диггори тот, кто устроил переполох. — Подождите, что?!

***

И действительно, когда Гарри прибывает в офис Дамблдора, сонный Седрик Диггори стоит рядом с незнакомым мужчиной, привязанным к стулу. На незнакомом мужчине мантия Муди. Незнакомый мужчина, который выглядит каким-то образом похожим на Барти Крауча несколькими годами моложе. — О! Гарри! Привет! — Седрик неловко машет. — Сюрприз! Дамблдор, поблескивая глазами, сидя за своим столом, лишь пожимает плечами. — Мистер Диггори как раз собирался объяснить, как он нашёл осуждённого Пожирателя Смерти, — который, кстати, должен был быть в Азкабане, — переодетым нашим профессором ЗоТИ. Гарри чувствует, как комната начинает вращаться. Она вращается? Гарри на самом деле был прав с его теорией про Оборотное зелье?! Седрик ухмыляется, и Гарри впервые видит, как остро его ухмылка выглядит. — Ну, Гарри рассказал мне о странных привычках не-Муди несколько недель назад. Очень странно — пить что-то каждый час. Мы подозревали Оборотное зелье. — Но у вас не было настоящих доказательств, — говорит Дамблдор. — Нет, — соглашается Седрик, — не было. Но потом имя Гарри вылетело из Кубка огня… и я просто знал, что это он. Я не мог подвергать Гарри риску, поэтому я сам подловил не-Муди, использовал оглушающее заклятье и дождался, пока трансформация спадёт. Потом я привёл его к Вам. Гарри нужно присесть. Он плюхается на пол рядом с ошарашенной Макгонагалл. Седрик смотрит на Гарри с беспокойством; ему явно не терпится подойти к нему. — Вы могли бы прийти ко мне с вашими подозрениями, — настаивает все ещё спокойный Дамблдор. — Эм, без обид, сэр, но каждый профессор ЗоТИ, которого вы нанимали, пытался убить Гарри. Ваши суждения не всегда самые лучшие. Я хотел убедиться, что не-Муди не сможет навредить Гарри. После этих слов даже Дамблдор лишается дара речи. Он даже выглядит раскаивающимся. — Мне… стыдно признаться, но Вы правы, — медленно произносит Дамблдор. — Если бы я был более внимательным, я бы понял, что не-Муди ведёт себя не как мой друг… что он — всего лишь имитация… но я позволил себе отвлечься на другие вещи. Я должен сказать, что я благодарен Вам за то, что Гарри нашёл такого преданного защитника в Вашем лице, мистер Диггори. Седрик жестко улыбается.

***

Оставшуюся часть ночи их допрашивают авроры и адвокаты. Очевидно, не-Муди зовут Барти Крауч-младший, а настоящий Муди был всё это время заперт в сундуке. Пока авроры производят аресты и продолжают допрашивать профессоров, вызывают мадам Боунс, чтобы поместить Барти Крауча-младшего под охрану для дальнейших вопросов, как раз вовремя, чтобы остановить Фарджа от вынесения приговора в пользу поцелуя дементора… — Почему ты сделал это? — наконец спрашивает Гарри, когда по ощущению прошло уже несколько часов; он сидит рядом с Седриком, завернувшись в одеяло для шоковых ситуаций. — …Эм, потому что я потрясающий? Тебе нужно быть конкретнее. Гарри борется с желанием столкнуть Седрика с комфортного дивана, который наколдовала Макгонагалл. — Я имею в виду, почему ты пошёл ловить Крауча в одиночку?! Ты мог поговорить со мной, мог попросить меня пойти с тобой! Седрик хватает приличия выглядеть пристыженным. — Я знаю. И я не буду винить тебя, если ты перестанешь доверять мне после этого… но я не мог позволить тебе быть в опасности снова… Ты не видел себя, когда твоё имя вылетело из Кубка! Ты выглядел… опустошенным. Это было бы непростительно. Гарри отказывается таять от этих слов. Отказывается! — Поэтому ты подверг опасности себя?! Тебе повезло, что у тебя все получилось! Он тренированный Пожиратель Смерти! Он мог убить тебя! — …Оно того стоило. — А что, если бы я ошибся? Что, если бы это был настоящий Муди?! Тебя могли бы исключить! Твой идеальный статус был бы разрушен! Твой отец стал бы сторониться тебя, и заткнись, я знаю, как ты постоянно волнуешься о том, что твой отец думает! Почему ты рискнул всем из-за какой-то безумной теории, которую я придумал несколько месяцев назад?! Почему ты такой глупый? Седрик наклоняется; его губы находятся в нескольких сантиметрах от губ Гарри. — Потому что он причинил тебе боль. Я не смог этого простить. Гарри думает о том, чтобы сказать, как он однажды слышал, что никогда не нужно причинять вред тем, кто находится под защитой Хаффлпаффа. Твердый, но злой огонь в глазах Седрика — самые сильные эмоции, которые Гарри когда-либо видел. Внезапно Гарри думает о том, не попросить ли ему Шляпу распределить его в Хаффлпафф вместо… — Я забочусь о тебе, — Седрик отодвигается. — Идеальные оценки, идеальная репутация… какое бы это имело значение, если бы я просто стоял там и смотрел, как тебе причиняют боль? Я был бы не в состоянии простить себя. — Но… — говорит Гарри, когда в его голове только стучит о нет, о нет, о нет, — Я не сделал ничего, чтобы заслужить это. Седрик прыскает со смеху. — Ты знаешь, почему я постоянно говорю эти глупые каламбуры? — Как это связано с… — Удиви меня. Гарри борется с непреодолимым желанием закатить глаза. — Потому что ты думаешь, что ты крутой? — Нет, потому что тогда я вижу твою улыбку. Воздух в комнате внезапно становится слишком горячим, а сам кабинет — слишком маленьким. — Прости, что? — почему тебя волнует, улыбаюсь ли я? Ухмылка Седрика становится слишком мягкой, слишком широкой. — Знаешь, когда ты улыбаешься, это как будто… целая комната начинает светиться. Это был первый раз, когда я подумал, что вижу настоящего Гарри, и я подумал, что хочу видеть тебя такого постоянно. Дерьмо, в сознании Гарри перегрузка. Это реально? Может ли это быть чем-то большим, чем влюбленностью? — Я думал, что это было очевидно, но… тебе было больно, когда ты упал с небес? — у Седрика есть наглость спросить это с прямым лицом. Возбуждение из-за неизведанной территории чувств умирает в огне. Гарри просто стонет и утыкается лицом в руки. — Просто заткнись, Седрик. Гарри не становится одержимым от смеха Седрика. Особенно, когда у того хватает смелости попробовать другую пикап фразочку.