О Паранойе и Каламбурах

— Ты волшебник, Гарри? — Седрик, что ты... нет, прекрати… — Потому что когда я смотрю на тебя, всё остальное исчезает. — АРГХ! — Гарри прячет голову в ладонях, по большей части для того, чтобы скрыть румянец, но также, чтобы выбить из головы Седрика глупую идею, что пикап фразочки — часть нормального разговора. Почему Седрик должен играть с сердцем Гарри таким образом? Почему уголки губ Гарри дёргаются? Хватит. Дергаться. — Я ухожу. Я возвращаюсь в постель. Профессор Макгонагалл, теперь мне позволено идти спать, верно? Пожалуйста? Он делает свой лучший взгляд щеночка. Почему-то щеки Седрика краснеют. С забавляющейся ухмылкой Макгонагалл кивает. — Конечно, Поттер. Вы заслуживаете перерыв от этой зверской игры слов. — Наконец-то хоть кто-то понял это! Профессор Макгонагалл, я обещаю, что с этого момента я буду свято учить Трансфигурацию. Поттер: одно очко, Диггори: ноль очков. — Вообще-то, у меня два очка, — бормочет Седрик. — А Вы не воспринимали Трансфигурацию серьезно до этого?.. — Макгонагалл поднимает бровь. — А? Да. Конечно. Всегда. Ох, вау, — Гарри имитирует зевок. — Я так устал. Я должен идти… — Увидимся в моих снах! — кричит Седрик ему вслед. — Скорее, в моих кошмарах! — Гарри кричит в ответ. — Просто идите спать, оба. Назад, в ваши собственные общежития, Мерлин, — Макгонагалл встряхивает головой. — Подростки, честное слово… С горящим лицом Гарри мчится в Гриффиндорскую спальню. *** К утру Гарри понимает, что не имеет ни малейшего понятия, что сказать Рону. Он не может сомкнуть глаз; мысли постоянно возвращаются к тому, что, черт возьми, такой Пожиратель Смерти как Барти Крауч-младший хотел от него… и к глупому лицу Седрика, к глупым каламбурам и глупой храбрости. Почему Седрик не может пойти и не использовать свои ужасные навыки флирта на людях, в которых он действительно заинтересован? Почему он должен играть с глупым сердцем Гарри? Глупый идеальный мальчик-натурал. Когда Рон кричит, что пора вставать, Гарри стонет, мечтая чтобы его простыни поглотили его. — Ничего себе, дружище. Без обид, но ты выглядишь отвратительно. Может, тебе лучше остаться в кровати? Я смогу придумать объяснение для профессора Макгонагалл; скажу, что ты заболел или что-то вроде того, — Рон осторожно тычет в него пальцем. На мгновение, Гарри задумывается над тем, чтобы принять предложение Рона. Но он думает о разочарованном (или ещё хуже, — обеспокоенном) выражении лица Седрика и передумывает. К тому же, ему нужно посмотреть, написал ли Ежедневный Пророк о том, что произошло этой ночью… — Гарри! — Гермиона влетает в спальню мальчиков, размахивая бумагой. — Что это значит, что тебя пытался убить Пожиратель Смерти?! Неважно. По-видимому, ему даже не нужно вылезать из кровати. Вселенная ответила на его вопрос о Ежедневном Пророке. Рон роняет галстук. — Что?! Гарри пожимает плечами. — Сейчас все хорошо. — Как что-либо из этого может быть хорошим?! Гермиона выглядит так, будто сейчас расплачется, а Рон кажется готовым что-нибудь подорвать. — Так и есть! Седрик поймал его для меня. Гермиона и Рон тут же обмениваются озадаченными взглядами. Гарри чувствует, что его лицо начинает гореть от осознания того, что он только что сказал. — Не то чтобы я просил его, он просто чувствовал… (Я забочусь о тебе). — ЧтоНеМудиБылОченьПодозрительным. Вот. Теперь мы можем пойти на завтрак? — Подожди, Гарри, куда ты собрался?! Надень свои носки и объясни всё сейчас же!

***

Завтрак — это хаос. Гарри должен был остаться в кровати. Каждый стол соглашается со сплетнями о последней статье Риты Скитер (кем бы она не была, она быстро становится популярной). Он слышит, как Малфой возмущённо жалуется на то, что их преподавателем был бывший осуждённый самозванец (мой отец узнает об этом!); Рейвенкловцы паникуют из-за того, кто займёт должность профессора ЗоТИ (пожалуйста, только не Снейп!); видит сочувствующие взгляды в своём направлении (бедняжка Гарри такой смелый, он не хотел этого); слышит глумливые смешки, что это всё только реклама, враньё. Эти издевки похожи на ту ситуацию на втором курсе, когда он постоянно слышал Наследник Слизерина в своём направлении. Внезапно он с болью осознает, что он одет в свою ночную одежду, с наспех наброшенной мантией поверх. Гермиона и Рон все ещё следуют за ним, он не может зайти в зал в таком виде, о чём он думал… Гарри чувствует чьё-то присутствие за спиной. — Гарри, — раздаётся голос Седрика рядом с его ухом. — Странно видеть тебя здесь. Я, должно быть, сплю… О нет. Не-а. Не сегодня, Диггори! Резко оборачиваясь, Гарри шипит: — Не смей говорить это… Улыбаясь невыносимо красивой улыбкой, Седрик подмигивает. — …Потому что ты — сон, воплощённый в реальность! — Нет…! Он роняет голову на плечо Седрика, надеясь либо убиться таким образом, либо вышибить из Седрика каламбуры. Может, даже раствориться в мантии Седрика. Он не прячет румянец. Честно. — Это самая дерьмовая вещь, которую я когда-либо слышал в своей жизни. — Я не знаю… Я думал что прогладывал свой путь к твоему сердцу довольно таки неплохо. — Абсолютно нет, если ты будешь продолжать в том же духе! — Но если я не буду продолжать в том же духе, как я достигну небес, на которых ты обитаешь? — у Седрика хватает наглости подмигнуть ему. Черт. Его лицо определенно красное сейчас. От злости, разумеется. Не от лести. Это нечестно, думает Гарри. Я умру. К этому времени студенты вокруг них начинают шептаться о странно «уютной» атмосфере Седрика и Гарри. — Разве Диггори не должен его презирать? — какие-то шепотки. — Ты шутишь? Ты видел, как они привязались друг к другу за последние несколько месяцев? — Но Поттер украл место Диггори! — Скорее, моё сердце, — шепчет Седрик так, чтобы только Гарри услышал. — Не говори этого вслух! — шипит Гарри, мечтая быть слиться с полом. — Они подумают, что ты действительно имеешь это в виду! Седрик на самом деле выглядит оскорбленным, как будто Гарри назвал его предателем. — Почему это я не имею этого в виду? — он стоит слишком близко, излучая собой тепло. — …Я… — Гарри не может думать. Слова не имеют смысла. Вот почему он нуждается в списках. Списки имеют смысл. Шёпот среди учеников снова поднимается. Они шепчут о том, что Гарри не достоин, не так умён или красив как Седрик, что он едва ли сможет с ним соревноваться… — …Диггори — настоящий чемпион. Поттер — мерзавец… — шипит кто-то. Тогда он слышит грозный хруст. Поражённый, он моргает, наблюдая за Седриком, который улыбается так же агрессивно, как и гиены, готовые наброситься на добычу. — Прошу меня простить, — Седрик шагает к Гарри, пока они не оказываются плечом к плечу, — но я едва ли могу быть «настоящим» чемпионом, когда имя Гарри силой было внесено в Кубок в качестве заговора против его жизни. Вы можете проверить Ежедневный Пророк. Мне сказали, что его опубликовали сегодня. Студенты неловко переглядываются, нервничая из-за странной улыбки Седрика. — Н-ну, — один Хаффлпаффец заикается, — мы читали об этом. Н-но что если Поттер был замешан в этом с Краучем и… — Прошу прощения? В зале воцаряется тишина. — Вы только что предположили, что Гарри добровольно работал с одним из людей, которые поклонялись убийце его семьи? И ради чего? Ради… внимания? Автоматический стыд, затопивший каждое лицо — магия, которую Гарри хотел бы увидеть снова. — Я так и думал, — фыркает Седрик. — Пойдём, Гарри. Это утро кажется чудесным для пикника. Гарри только беспомощно кивает, когда Седрик ведёт его к ближайшему столу, берёт с него корзину, полную еды, а затем марширует на улицу. К его ужасу, Гермиона и Рон подмигивают ему, когда они уходят (Ну, Рон выглядит так, словно пытается задушить курицу, но это считается за подмигивание, верно?). Когда они устраиваются снаружи, Седрик неловко кашляет. — Прости. Гарри, все ещё пытаясь переварить последние двадцать четыре часа своей жизни, говорит: — А? — Я не должен был этого делать. Я знаю, что ты можешь все уладить самостоятельно, но я просто так разозлился, когда они начали обвинять тебя и… — Я не понимаю. Седрик останавливается на полуслове. — Я сказал, что не понимаю. Ты видел, что произошло прошлой ночью. Барти Крауч-младший подложил моё имя. Я действительно мошенник. Во мне нет ничего особенного. Я просто Гарри. Я не настоящий чемпион Хогвартса, а вот ты — да. Почему ты не расстроен из-за этого? Я не должен был оказаться там, я должен был смотреть, как ты побеждаешь, и я все ещё в этом чертовом Турнире… — Что ж, я рад, — выпаливает Седрик. — Я рад, что ты в этом Турнире со мной. В смысле, я не рад, что тебя подвергли опасности, но я остановил это. И я остановлю кого угодно, кто только попытается навредить тебе. Не слушай их. Ты, может, и не настоящий чемпион, но ты чемпион моего сердца, а это важно. Гарри чувствует, что у него вот-вот взорвутся легкие. — Я чемпион чего?! Седрик отворачивается; его уши порозовели. — …Ты меня слышал. Плечи Гарри начинают медленно трястись. Я сдаюсь, думает он, когда разражается смехом, я люблю его, а он ужасен во флирте, и он никогда не полюбит меня в ответ, и я ненавижу это.

***

С его принятием своих проклятых чувств к Седрику Совершенному Диггори и осознанием того, что они останутся безответными, драматическая статья Риты Скитер о Барти Крауче-младшем кажется странной шуткой из другого измерения. Банальной и скучной. Естественно, Седрик принимает слова из статьи близко к сердцу. Ещё одна причина, по которой Гарри любит-ненавидит его. — Ты видел, что она написала о тебе?! Хрупкий? Ты? Ты не хрупкий! Да, Министерство и профессор Дамблдор должны были приложить больше усилий, чтобы защитить тебя, но едва ли тебя можно назвать хрупким. А затем ей хватает наглости намекнуть, что это может быть каким-то вымышленный предлогом, чтобы заставить людей жалеть тебя?! Что ты, возможно, все ещё всех обманываешь?! Да ещё даже суда не было! Она не знает всех фактов! И Азкабан не такой уж недоступный, раз Сириус Блэк, а теперь ещё и Барти Крауч-младший сбежали оттуда, разве нет?! Обеспокоенный Рон шепчет Гарри: — Э, стоит ли нам остановить его, приятель? Гарри бросает взгляд на студентов, расступающихся перед ними, пока они идут на обед. Гермиона в особенности кажется довольной, хитро улыбаясь каждому, кто осмеливается взглянуть на разозлённого Седрика. — Думаю, что мы можем подождать ещё чуть-чуть… — Ох! Сириус! — оживляется Гарри. — Как вы думаете, этого будет достаточно, чтобы доказать, что он невиновен? — Зависит от того, в чем Крауч-младший признается. Мы можем послать сову Амелии Боунс, чтобы она спросила его о верности Сириуса. Если он знает о ситуации Петтигрю, то это будет великолепно! — соглашается Гермиона, тут же доставая перо и пергамент. Седрик роняет вилку. — Эм. Ты только что сказал, что Сириус Блэк невиновен? Убийца Сириус Блэк? Серьезно? — А, прости, я расскажу тебе об этом сегодня ночью, если ты все ещё хочешь патрулировать со мной, — говорит Гарри. Седрик сияет. — Конечно, я хочу патрулировать с тобой. Мы все ещё занимаемся сегодня вместе? — Запомни, — вмешивается Рон, прежде чем Гарри успевает ответить, — просто потому, что Сириус Блэк невиновен, не значит, что он не знает, как убить человека тринадцатью различными способами. А ещё он крёстный Гарри. Просто, чтобы ты знал. Когда Седрик чуть ли не давится следующим куском, Гарри решает придушить Рона.

***

Теперь, когда Гарри не нужно волноваться о том, что его профессор убьёт его, следующий месяц проходит гораздо быстрее и гораздо светлее. Люпин возвращается («только на время», — настаивает он), чтобы учить их, и Гарри охотно знакомит его с Седриком, когда его приглашают на чай. Они, кажется, ладят, ярко улыбаясь друг другу, даже если они и говорят слишком вежливо, а Люпин шутит о том, что волки защищают свою родню. Это ничего не значит. Седрик — натурал. Гарри видел его с Чжоу. Они, вероятно, вместе. Ага. Гарри и Седрик проводят свободное время вместе, пытаясь узнать заклинания для Первого испытания и играя в квиддич. Иногда Гарри показывает Седрику маггловские игры со словами, что-то вроде загадок и головоломок по поиску слов; Седрик считает их сокровищами. Иногда Седрик учит его древним рунам, потому что это — «треклятый позор», что Гарри не выбрал их в качестве факультатива. Ежедневный Пророк продолжает писать о разбирательстве над делом Барти Крауча-младшего. Некоторые показания Крауча под веритасерумом опубликованы Скитер: разглагольствования о возвращении Тёмного Лорда к жизни (отвергнуты как безумные разговоры), разглагольствования об убийстве Гарри, разглагольствования о некомпетентности Петтигрю как Пожирателя Смерти (следовательно, возобновление дела Сириуса Блэка); и Гарри никому не рассказывает о своих кошмарах… о ком-то злом, пытающим Петтигрю в темноте… Он в порядке. Он друг Седрика, и он может контролировать свои чувства, и когда-нибудь ему больше не будет нужно волноваться о Волдеморте. Он в полном порядке.

***

Несколько репортеров пытаются пролезть к Гарри, чтобы расспросить его о судебном разбирательстве над Барти Краучем-младшим и о деле Сириуса Блэка. Гарри тут же прячется за Крамом и надеется, что статуса знаменитости Крама будет достаточно, чтобы отвлечь их. Так и есть. Гарри мысленно решает отправить Краму благодарственную посылку в виде шоколада как только выпадет шанс. — Гарри! — Седрик радостно идёт в его сторону. Другие чемпионы — Крам и Флёр, — кажется, не прочь пообщаться с другими репортерами. — Как ты? — Седрик, мы говорили два часа назад за завтраком. Ты знаешь, как я. — Увы, когда я с тобой, время исчезает. Гарри пытается замаскировать свой румянец смехом. — Это было не очень хорошо. Ты проигрываешь в свою игру в каламбуры. — Просто оставляю лучшее на потом. Я собирался посмотреть на часы, но никак не мог найти для этого времени. Закрыв лицо руками, Гарри застонал. — Пожалуйста, прекрати и объясни мне, что это ещё за взвешивание волшебных палочек. Мы… на самом деле будем взвешивать палочки? — Ох, нет. Это, скорее, формальность, чтобы проверить в нормальном ли состоянии твоя волшебная палочка. Это было бы ужасно, если бы с чемпионом что-то случилось из-за сломанной палочки. Гарри вздрагивает, вспоминая, как из-за неисправности палочки Рона, Локхарт лишился воспоминаний. — Понятно. Церемония проходит быстро. Гарри больше ни на что не обращает внимания, кроме на слишком близко стоящего Седрик. Когда все заканчивается, Гарри чуть ли не спрашивает Седрика, не хочет ли тот захватить горячего шоколада с кухни, когда его запихивают в маленькую каморку для метел с устрашающей взрослой дамой. — Э-эм…?? — Гарри моргает, смотря на неё. — Рита Скитер, дорогуша. Корреспондент Ежедневного Пророка. Я просто хотела задать несколько вопросов. Нашим читателем очень интересно, как ты со всем справляешься. Ты ведь не против, правда? У меня есть перо, которое будет записывать все, что ты скажешь. Как ты себя чувствуешь по поводу того, что тебя силой заставили участвовать в Турнире? — Э-эм…?? — Гарри едва видит, что пишет перо, что-то вроде: Изумрудные глаза Гарри Поттера наполнились слезами от страха из-за зловещего заговора Барти Крауча-младшего… — Я не плачу! Что эта штука пишет? Прежде чем Скитер успевает ответить, дверь в каморку с грохотом распахивается. Седрик стоит в той опасной позе, как в ту ночь, когда он поймал Барти Крауча. — Простите, мисс, но разве это законно — допрашивать несовершеннолетних на территории школы без присутствия одного из их родителей или опекуна? — улыбается Седрик. Скитер недовольно шипит: — Ну, дорогой, Гарри — сирота, и я сомневаюсь, что его маггловские родственники… — Верно, тогда я просто заберу Гарри. До свидания, — Седрик вытаскивает Гарри из каморки и тщательно закрывает за собой дверь. Несколько ударов и вскриков разочарования сотрясают дверь. — Мы что, просто собираемся оставить её там? — изумленно спрашивает Гарри. — Поверь мне, — Седрик выглядит сердитым, — она заслужила это. Подумай о том, как она рвалась остаться с тобой наедине. Это совсем не хороший знак. Паранойя внутри Гарри соглашается. — Что ж, ладно. Но мы должны сказать профессору, что она заперта там. — Меня все устраивает, — Седрик заправляет локон волос за ухо Гарри. — Ой, подожди, у тебя жук на плече, — Гарри хватает его, прежде чем тот успевает улететь. — Хм-м-м… — он пристально смотрит на него, внезапно вспоминая Правило Номер Два и то, как отметины вокруг глаз жучка похожи на очки репортера… Он немедленно кладёт его в банку с антианимагическими чарами и решает позволить Гермионе решить эту проблему.

***

Гермиона решает проблему с жуком-в-банке, и Риту Скитер бросают в Азкабан за то, что она нелегальный анимаг и за шпионство за несовершеннолетними. Спасибо Мерлину за Гермиону. Рон начинает бормотать Правила во сне.

***

— Седрик, первое испытание — это драконы, и я купил тебе противопожарную мантию, какую только смог найти за такой короткий промежуток времени. Также я нашёл несколько книг, в которых рассказывается, как справиться с драконами. Ты знаешь какие-нибудь заклинания для них? Они не будут слишком сложной задачей для тебя, да? Ты студент шестого курса, ты будешь в порядке… — Гарри тяжело дышит, думая обо всех тех ужасных травмах, которые Седрик может получить от драконов. — Гарри, — Седрик притягивает его ближе и улыбается около его уха. — Я буду в порядке. Мы будем в порядке. По крайней, если мы не будем их драконить. Эй, подожди, Гарри, вернись! Я пошутил! Не заставляй меня драконять тебя! Может, Гарри сможет разлюбить Седрика, если услышит достаточно каламбуров.

***

Гарри не задерживает дыхание, когда наблюдает за поединком Седрика и дракона. Он не бросается тут же в сторону Седрика и не падает ему на плечо, когда видит, что противопожарная мантия сделала своё дело. Он не чувствует тепло, когда Седрик суетится вокруг сломанной руки Гарри. Он просто в порядке.

***

— Я должен пригласить девушку на бал?! — кричит Гарри. Макгонагалл кивает. — Это традиция. — Но… но… я не умею танцевать! — Вы научитесь. — Я… я никогда… в смысле… Чтоеслиянехочуприглашатьдевушку?! — выпаливает Гарри. Потом сразу же жалеет обо всем на свете. Все кончено. Его вышвырнут за то, что ему интересны парни. Никто больше не будет с ним разговаривать… — Тогда пригласите кого-нибудь мужского пола. Гарри почти что падает. Макгонагалл на пределе, но когда она видит страдания Гарри, то смягчается. — Мистер Поттер, в Магическом Мире вполне допустимо выбирать партнера любого пола. Мы не делаем различий между однополыми парами. Мы просто не афишируем такие вещи открыто. Но если Вы будете сопровождать студента мужского пола, я позабочусь, чтобы все, кто будут выступать против Вас, были серьезно наказаны. — Я… ох. После паузы Макгонагалл шепчет: — Это Вас удовлетворяет, мистер Поттер? Он не имеет понятия. — Ну… я не знаю, профессор… я не совсем гей. Мне также нравятся девушки, поэтому я могу пригласить девушку… — если он сможет быть с кем-то в романтическом плане, не представляя себе улыбку Седрика. — Это тоже приемлемо, мистер Поттер. Есть множество волшебников и волшебниц, кто также предпочитают оба пола. По-моему, это называется бисексуальность. Или пансексуальность, если жаргон изменился. Я не полностью разбираюсь в терминах. — Так… так это действительно нормально? Макгонагалл терпеливо улыбается. — Абсолютно. Плечи Гарри расслабляются. — Возможно, вы могли бы позвать Диггори на бал. Я уверена, что он примет предложение. — ОтличноПоговорилиДосвидания.

***

Теперь, когда Гарри может позвать, что ж, кого угодно, он… понятия не имеет, что делать. Кроме Чжоу и Седрика, он вообще ни на кого не обращал внимания. Он сомневается, что Седрик пригласит его, учитывая то, что Седрик проводит все больше времени с Чжоу в последнее время… Он старается не чувствовать себя слишком раненым из-за этого (Седрик — натурал, Седрик — натурал!), а потому усердно думает о возможных партнерах. Рон. Они могут пойти как друзья. Гермиона. Подождите, разве Гермиону уже не пригласили? Неважно. Джинни? Это будет странно. Он видит её в качестве сестры и не хочет ввести ее в заблуждение… Может, Невилл? Да, но захочет ли Невилл идти с парнем? Как узнать, интересуется ли парень другими парнями?! — Гарри, осторожнее… Он натыкается на книжный шкаф, и несколько книг падают с полки. Агрх. — Гарри! — о нет, Седрик лицезрел его позор. — Ты в порядке? О чем ты думал?! — Я… отвлёкся. — М-м-м, — Седрик борется с ухмылкой. — Вина врезается в тебя, если ты не обращаешь внимания на то, куда идёшь. — У меня есть палочка и я не боюсь ее использовать. — Но ты уже используешь её! О нет… — Ты заколдовал меня своим видом. Гарри может начать плакать из-за своих безответственных чувств. — Но если серьезно, что не так? Ты выглядишь так, как будто кто-то умер. — Я… — должен ли он спросить Седрика? — Ну, я пытался понять, как… Седрик подходит ближе. Гарри ощущает его дыхание на своей щеке. — Как что? — Ну, как узнать, что… — Макгонагалл сказала, что это нормально в Магическом Мире, и Седрик не предаст его. Даже если он натурал. И недоступен. — чтопареньинтересуетсядругимипарнями. Глаза Седрик расширяются. — Тебе интересен другой парень? Разум Гарри тут же переходит в режим срочного отступления. Отбой, отбой, отбой, он ненавидит тебя, отбой… — Это же замечательно! — сияет Седрик. — Ты можешь просто его спросить. — С-серьезно? П-просто спросить? Это не будет странно или что-то вроде того? — Конечно, нет! Если ты ему важен, то всё пройдёт хорошо. — О! Тогда… Седрик с готовностью наклоняется вперёд. — …Я тогда пойду и спрошу Невилла! Мы можем пойти просто как друзья, если он… — Что?! Лонгботтом?! — Седрик бледнеет. — Но… я думал…? Тебе он действительно нравится в романтическом плане? — Ох, нет. Парень, который мне нравится… ну… скорее всего натурал. Он много флиртует со мной, но это просто поддразнивание, я уверен… ему бы не понравился кто-то вроде меня… я просто Гарри… — бормочет он, пытаясь успокоить себя. Седрик выглядит так, словно вот-вот воспламенится. — Ты…! — задыхается он. Затем делает ещё один вдох. И кивает сам себе. — Верно. Когда-нибудь я выясню, кто настолько занизил твою самооценку, а затем устрою ему ад. Но сегодня не этот день. Подождите, что? — Не приглашай пока Лонгботтома. Просто, э, подожди до завтра. Мне просто нужно сделать несколько вещей, а затем… о, погоди, это великолепно. Я гений, — Седрик наклоняется вперёд и целует Гарри в щеку. — Увидимся за завтраком, Гарри! Пока не приглашай Лонгботтома! Гарри проводит остаток вечера, задаваясь вопросом, не был ли этот поцелуй его галлюцинацией.

***

— Гермиона? — Да, Рон? — Я думаю, что Диггори сломал Гарри. — Почему ты так думаешь, Рон? — Потому что он продолжает бормотать имя этого ублюдка во сне, и это сводит меня с ума. Симус и Дин уже сделали ставки, когда они сойдутся. — …Ты хотя бы включил нас? — Гермиона?! — шокировано ахает Рон. — Что? Это легкие деньги. И тебе нужна новая парадная мантия. — Поставил пять галеонов на завтрашнее утро. Напомни мне, чтобы я пообещал Диггори убить и закопать его, когда они начнут встречаться. Гермиона испускает долгий и страдальческий вздох. — Да, да…

***

Гарри подумывает, чтобы утопиться в каше, когда он уже не может думать, как бы ему пригласить Невилла на бал, когда Большой зал внезапно затихает. Гарри с тревогой поднимает взгляд и видит, что к нему летит золотой снитч с прозрачными крыльями. Он останавливается около его носа и чуть ли не прижимается к его щеке, пока Гарри неуверенно не ловит его, и он не раскрывается, как золотой цветок. Внутри снитча вырастает маленькая золотая роза и касается его лица. Вокруг розы обернут маленький кусок пергамента, который Гарри медленно раскрывает.

Ты всегда удивлял меня. Я всегда был искренен. Ты действительно мне нравишься, «просто» Гарри, и я буду вечно дорожить тобой, если ты окажешь мне честь сопровождать тебя на бал. Не в дружеском плане, а в романтическом. Твой, Седрик Диггори.

Руки Гарри начинают дрожать. — Так? — раздаётся голос позади него. — Ты скажешь «да»? Гарри не осмеливается повернуться. — Ты… ты на самом деле имел это в виду? Каждая пикап фраза, которую ты когда-либо говорил… они были… они были правдой? — Как чистое золото, — шепчет Седрик, и Гарри давится наполовину смешком, наполовину всхлипом. — Ты ужасно флиртуешь. Совершенно отвратительно. — Но я флиртую только с тобой. — Силы небесные, — задыхаясь, говорит девушка с Гриффиндора. — Это на самом деле происходит. Гарри почти что говорит «нет», потому что, кто мог полюбить его? Он не знает, как любить кого-либо. У него никогда не было родителей, которые показали бы ему, как себя должна вести пара, он никогда никого не целовал, никогда не признавался в своих чувствах, или встречался, или держался за руки, но… Быть с Седриком, просто быть рядом с ним — ощущается таким правильным и так по-настоящему. Быть с Седриком — одновременно самая сложная и самая простая вещь в мире. Гарри чувствует себя собой рядом с ним. Ему кажется, как будто он смотрит в пропасть из звёзд, в которой он может потеряться, если прыгнет и… — Приятель, — шепчет ему Рон с подбадривающей улыбкой. — Это правда. Сделай это. Ты заслуживаешь счастья. Гермиона кивает и сжимает его руку. Гарри делает глубокий вдох и поворачивается. Он почти отворачивается назад, когда видит букет золотых роз в руках Седрика и его ухмылку, сонную и очень нервную. — Я люблю тебя, — выпаливает Гарри. Затем внутренне кричит на себя, когда лицо Седрика становится пустым. — Дерьмо. Прости. Это уже слишком, я… — …Это «да»? Какого черта Гарри влюблён в него, повторите? Гарри отталкивает розы и притягивает Седрика для поцелуя. — Да, это долбанное «да», черт возьми, — выдыхает Гарри, а затем целует его снова. Весь зал разражается аплодисментами, и Седрик углубляет поцелуй. Флёр сморкается и бормочет: — Это так красиво! Снейп пытается снять баллы за непристойное поведение. Дамблдор начисляет им баллы за акт истинной любви. Затем он решает раздать всем парам в Хогвартсе дополнительные баллы, потому что он делает всё, что хочет. В этот раз Снейп смягчается.

***

— Так, эм, — нервно спрашивает Гарри, когда они одни в коридоре. — Мы… мы на самом деле встречаемся? Седрик смеётся и притягивает его ближе. — Да, мы на самом деле встречаемся. — Хорошо. Просто проверяю, — Гарри тянется за очередным поцелуем. — Подожди. Тогда Чжоу не твоя девушка? Седрик смотрит на него с любовью. — Чжоу — это моя Гермиона, — отвечает он. — Ох, — тогда все хорошо.

***

— Так это значит, что теперь мы можем вычеркнуть Правило Номер Три из списка? — спрашивает Рон. Седрик хмурит брови. — Что ещё за Правило Номер Три? — Это очень забавная история: смотри, Гарри был так опьянен тобой, что он решил… — ЛАДНО, ПОЧЕМУ БЫ НАМ ВСЕМ НЕ ПОЙТИ НА ЗАНЯТИЯ? — громко вмешивается Гарри. Не нужно говорить, что Седрик никогда не позволяет Гарри забыть обновлённое Правило Номер Три. Не избегать Седрика Диггори. Любой ценой.

***

— …Так ты хочешь познакомиться с моим крёстным? Седрик бледнеет. — Только если ты сначала познакомишься с моим отцом. Они оба вздрагивают. — Мне интересно, смогу ли я заставить его полюбить меня, поделившись своей трагической историей о Дурслях… — …Этим летом тебе не позволено возвращаться к ним. Ни за что. Гарри может жить с этим. Он льнет к Седрику, пока они обсуждают их планы по Третьему испытанию. С Седриком он может совершить всё, что угодно.

***

— Гарри, я упоминал, что Гриффиндорю тебя? — … — Понимаешь? Люблю? — Мы расстаёмся, пока. — Подожди! Разве я не Хаффлшенен для тебя? (Так и есть. Но Гарри не признается в этом).