Вы, я... И шведский?

      Я проснулась, не знаю во сколько, но от настойчивого звонка в дверь. Попытки выпутаться из одеяла были безуспешны, поэтому я сгребла все в охапку и спустилась вниз. Если бы тетушка увидела, что я даже не поинтересовалась, кто там, меня явно бы ждала хорошая нотация. Но ее здесь нет, а дверь открыть надо.       — Доброе утро, — усмехнулся Нильсен, стоя за дверью и смотря на мой безобразный вид.       — Не думаю, что оно доброе, — начав зевать, я успеваю спрятаться лицом в одеяло, и отхожу немного в сторону.       — У тебя есть десять минут, чтобы привести себя в порядок. Надевай сразу спортивный костюм, — сказал Алекс, сделав шаг внутрь, но не присаживаясь за стол. Только сейчас я заметила, что он стоял в спортивной одежде.       — Ох, Вы не шутили про штрафные круги? Я думала, это метафора какая-нибудь. Ну, не-е-ет, — состроив щенячьи глазки, я пыталась найти пощады, но этот мерзавец отвернулся в сторону.       — Если я говорю, что буду наказывать штрафными кругами, значит, я буду наказывать штрафными кругами. У тебя восемь минут. Не успеешь — плюс два круга.       — Твою мать!       Я резко побежала вновь на второй этаж и стала судорожно собираться, успев почистить зубы, пока натягивала параллельно штаны. Надела спортивный топ и футболку, волосы пришлось собирать бегом, спускаясь вниз по лестнице. Черт, да я уже устала, какие к черту штрафные круги?       — Одна минута.       — Вы всегда такой пунктуальный? — завязывая кроссовки, я быстро выпрямляюсь и хватаю куртку с вешалки, встав, как солдатик.       — Конечно. Готова? — он окинул мое тело беглым взглядом и вышел. Не успев ничего сказать, я вышла следом и закрыла дверь, после убрав ключ в карман куртки и направившись за учителем. Его машина была рядом с моим домом, но мы пошли куда-то в другую сторону. Мне ничего не оставалось, как идти следом за ним и по пути просыпаться, дыша прохладным воздухом. Чем мне и нравилась Англия, так это тем, что здесь почти всегда была прохладная погода в осеннее время. Сейчас бы кружку кофе, а не вот это вот все.       Дойдя до стадиона, где никого не было, кроме парочки пожилых стариков, мы сели на пустующие трибуны, а Алекс достал планшет и начал возиться с вкладками. Наблюдать за ним во время работы всегда было интересно. Он хмурился, когда что-то не получалось, запускал пальцы в волосы, когда готов был объявить результаты. Казалось, будто я знала все его жесты, повадки, слова. Я не знала, что именно он скажет, но знала, что он ухмыльнется и отведет взгляд в сторону, если начать ему дерзить. Знала, что сжимает крепко челюсть, когда собирается кого-то успокоить. Знала, что его пальцы барабанят по столу, когда решает, какую оценку поставить. Я сошла с ума, да?       — Агата, ты уснула, что ли? — голос Александра вывел из раздумий, и я только сейчас поняла, что смотрела в одну точку на его руке, пока думала. Проведя пальцами по глазам и собирая их на переносице, я посмотрела на учителя.       — Редакция на связи, — буркнула я, подпирая рукой подбородок.       — Отлично. Тогда запоминай внимательно условия моих занятий: в конце каждой недели будет тест на проверку пройденного. Если тест пишешь плохо, то будешь бегать километр.       — А если хорошо?       — Я куплю тебе мороженое.       — То есть, пишешь плохо — лучше фигура, пишешь хорошо — страдай фигура, так, что ли? — усмехнувшись, я нервно начала поправлять хвостик, затягивая его туже.       — Ну, если не получишь образования и останешься дурочкой, то тебе пригодится хорошая фигура, а если все-таки воспользуешься мозгами, то будешь знать, что тебя любят не за тело, — пожав плечами, ответил Александр.       — Вы хотите, чтобы я была жирной и не сексуальной?       — Ум — вот, что сейчас сексуально, — как-то холодно сказал мужчина, словно мои слова вызвали у него физическую неприязнь.       Когда все правила «игры» были обговорены, мы начали занятие. Признаться честно, один на один он объясняет куда понятнее, не разрываясь на нескольких учеников сразу. Он был сосредоточен, а мне пришлось прикладывать огромные усилия, чтобы не уснуть и не ошибиться. Минут через тридцать, все-таки, первую ошибку я совершила и спустилась с трибун, начав бежать первый круг. Пробежав добрую половину в одном темпе, во время второй я чуть замедлилась, чтобы сил хватило на еще один круг. Дышать было тяжело. Конечно, фехтование тоже спорт, но столько бегать мне не приходилось. Радовало то, что ноги не забились, в отличие от легких, которые вот-вот выплюну, как только добегу.       — Жива? — усмехнулся Нильсен, наблюдая за мной с того же места, на котором остался сидеть. Я приземлилась на трибуну этажом ниже, посмотрев на учителя снизу-вверх, но тот был невозмутим и продолжил дальше пытаться вдолбить мне в мозг свой шведский.       Прошел еще час, прежде чем я смогла спокойно выдохнуть. Показывать насколько сильно меня вымотал бег, я не собиралась, учитывая, что успела набегать еще кругов семь, наверное. Получив задание на выходные, чтобы в понедельник их сдать, я направилась домой чуть впереди Александра.       К моему большому удивлению, подходя к дому, я увидела у порога Данте. Черт, этого актеришку я не видела почти полгода, пока он был на съемках!       — Данте! — не сдерживая счастья, я побежала к брату и запрыгнула прямо на руки, крепко прижимаясь.       — Коалка, ты тяжелая и потная вся, — смеется Данте, обнимая меня за спину крепче.       — Это тебе месть за то, что тебя не было полгода.       — Слишком жестокая месть. Открывай дверь, я хочу в душ и спать, летел почти десять часов. Спрыгнув с рук брата, я стала открывать дверь, совсем забыв попрощаться с Александром, который уже сидел в своей машине. Данте вкатил чемодан внутрь, а я зашла следом, закрыв дверь.       — Расскажешь, как прошли съемки?       — Хочешь спойлеров? — усмехнулся он, сев на диван.       — Твой герой жив до конца фильма? — усаживаясь рядом с ним, я с интересом смотрю на Данте, который выглядел действительно уставшим.       — Коалка, ну, конечно. У нас же не хоррор фильм был, а романтическая мелодрама, — закатив глаза, вздохнул брат. Растрепав его светлые волосы, невольно вспоминаю, как еще летом он ходил с короткой стрижкой, а сейчас уже успел отрастить шевелюру.       — Не знаешь, как Элиза? Она приедет? — лежа на плече у Данте, спросила я. Он неопределенно пожал плечами, заставив посмотреть на него.       — Я не видел ее с тех пор, как она уехала учиться в свой Нью-Йорк. Неужели в Лондоне, блять, негде учиться? Почему нужно было сваливать? — рыкнул раздраженно Данте, из-за чего я невольно вздрогнула. — Прости, малышка.       — Все в порядке, я понимаю. Мне тоже жаль, что она уехала, но это был ее выбор… — поднимаясь с места, я толкаю чемодан брата в сторону, и тот поднимает голову. — Я приготовлю пока что-нибудь покушать, а ты помойся и отдохни спокойно.       — Ты лучшая младшая сестра, — усмехнувшись, он встает с места и берет чемодан, оставив короткий поцелуй в висок. Данте уходит в свою комнату, а я — к холодильнику, чтобы проверить наличие хоть каких-то нормальных продуктов. Так как я не очень много ем, или ем на ходу, холодильник часто пустует, но, слава богам, осталось немного куриного филе и достаточно овощей. С этим можно работать.       Я — не большой любитель готовки, но иногда приходится идти на жертвы и делать то, что мы не любим, правильно ведь? Иногда. Это иногда настигает меня только в первый день приезда Данте или Элизы, а после они уже готовят себе сами.       Быстро приготовив обед, я направилась на второй этаж в свою комнату. Не услышав шума воды, я тихо постучала в дверь ванной, а ответом мне послужило молчание.       — Данте, я приготовила обед. Поставишь себе сам, сколько будешь кушать, хорошо? Все на пару, как ты любишь, пп-шник.       Улыбнувшись, я зашла в комнату и взяла необходимые вещи, направляясь в ванную, чтобы наконец смыть с себя весь пот после бега. Хорошая фигура — это прекрасно, но пот… Избавьте, пожалуйста, от этого ужаса.       Понежившись под теплым душем минут тридцать, я вышла из ванной и плюхнулась на кровать. У меня законные выходные — я хочу отдыхать.

***

      Ненавижу понедельники. Ненавижу. Уверена, многие согласятся со мной, ведь понедельники — это девятый круг ада, где горят все, кто умеет дышать. Это просто невозможно.       Собирала себя по кусочкам с постели, потому что вчера мы с Данте допоздна смотрели сериал «Хороший доктор», и я, как последняя сука, ревела в каждой серии, из-за чего Данте смеялся надо мной. Наши выходные в принципе прошли лежа на диване с пиццей за просмотром сериала. Надев юбку с белой майкой и удлиненным пиджаком, я взяла сумку и спустилась вниз. В этот раз поеду на машине, чтобы никто не сбил случайно. Ну, и конечно же, куда без своего любимого кофе?!       Когда мысли были хоть немного собраны в кучу, я уже подъезжала к университету. Первая пара у мисс Линд. Вот бывают такие учителя, на чьи пары рад идти даже в девять утра, и кажется, будто это самый лучший учитель? Он тебе ставит «отлично», шутит на уроках, отпускает пораньше? Бывают ведь? Вот мисс Линд — полная противоположность. Она такая принципиальная, вредная — еще вреднее Нильсена, и просто нет никакого желания ходить на её занятия.       Добравшись до аудитории, я заняла свободное место рядом с Сэмом. Это единственный одногруппник, которому не хочется врезать. Он был рассудительным и молчаливым, в основном. Говорил редко, но метко, скажем так. Катался на байке и создавал впечатление бэд боя, особенно из-за частых синяков на лице и подбитых костяшек. Единственное, что я о нем знаю, так это то, что он участвует в нелегальных гонках. Ну, мурашки он вызывает, это точно.       — Привет, Макото, — улыбнувшись, я села рядом с ним и кинула сумку на стул, попутно стянув пиджак и вешая на спинку стула.       — Привет, Харрис. Ты подготовила выступление? — спросил он, повернувшись ко мне.       — Предположим, что да, но помочь тебе ничем не смогу. У нас разные темы, — ответила я, из-за чего парень усмехнулся и отвернулся снова к доске.       Мисс Линд выглядела сегодня крайне привлекательно, словно потом собирается на свидание. Уложенные крупными локонами волосы, нюдовый макияж и, казалось бы, деловой костюм, но выглядело достаточно модно. Что же с Вами происходит, мисс Линд? Неужели обзавелись ухажером, который укрощает Ваш стервозный нрав? Если да, то это просто замечательно, ведь чем меньше стресса, тем легче учиться. А что снимает стресс лучше, чем секс и вкусная еда? Да, конечно, есть еще и спорт, что тоже может являться частью снятия стресса, учитывая её тонкую талию и стройные ноги. Боже, почему все красивые девушки — стервы? Стереотип, что все блондинки — дуры, мисс Линд уже разрушила, но вот стервозной красоткой так и осталась.       Когда мисс Линд стала приближаться в нашу сторону, я невольно проверила конспект, словно могла что-то упустить, однако меня сильно удивило, что ее интересовал не мой конспект.       — Мисс Харрис, — тихо сказала учительница, привлекая мое внимание. — Будьте добры, наденьте свой пиджак. У Вас просвечивает нижнее белье, это неподобающий вид для студентов такого учебного заведения, — сказала женщина, из-за чего моя челюсть готова была столкнуться с полом, если бы не преграда в виде стола.       — Что, простите?       — Вы меня слышали, — отходя в сторону, добавила Линд, из-за чего кончики моих ушей покраснели от возмущения.       — А если нет? — крикнула я в ответ отходящей Линд, заставив остановиться и повернуться. Все обратили на нас внимание, оторвавшись от конспектов, и я уверенно сложила руки на груди.       — Мисс Харрис, не вынуждайте меня писать на Вас докладную по несоблюдению дресс-кода.       — В каком месте я его не соблюдаю? Я прилично одета, не хожу в купальнике, сиськи не вываливаются из декольте. В чем Ваша проблема? — встав с места, чтобы смотреть в её глаза на уровне, а не снизу вверх, сказала я.       — Я уже сказала, что кофта просвечивает и видно Ваше нижнее белье. Я сказала это лично Вам, но Вы решили вывести все на публику, чтобы слышали одногруппники? — усмехнулась Линд. Ух, в войну захотела поиграть? Ну, что ж, я принимаю вызов.       — Дорогие одногруппники, — вскинув руки, я поворачиваюсь ко всем ребятам, которые уже тихо хихикали. — Мисс Линд говорит, что моя майка просвечивает. Как сильно мои фары светят вам в глаза? — не стесняясь, поворачиваюсь по кругу, но никто не отвечает.       — Это как нужно всматриваться в её грудь, чтобы увидеть еле торчащие края от бежевого лифчика? — подал голос Макото, который откровенно разглядывал меня, а после отвел взгляд на учительницу.       — Вы оба будете наказаны, — ответила учительница, а после посмотрела на меня и продолжила: — А Вы, мисс Харрис, все-таки, наденьте пиджак.       — Обязательно, — усмехнувшись, мое желание заткнуть ей рот взяло верх над здравым рассудком.       Просунув руки под майку, я расстегиваю мелкие крючки и начинаю вытягивать сначала одну руку, а затем вторую, стягивая бретельки окончательно. Вытащив лифчик через один рукав, с наглой улыбкой я кидаю бюстгальтер прямо в руки мисс Линд, которая на автомате ловит летящий в нее предмет.       — Лифчик четвертого размера, но, думаю, если Вы решитесь увеличить грудь, Вам подойдет. На вырост, скажем так, — стягивая пиджак со стула, я продолжила: — Вот теперь, может быть, я надену пиджак, чтобы не смущать Вас весь урок тем, что Вам не дано.       — Выговор, мисс Харрис! Выговор! — крикнула Рэйчел Линд, кинув мой лифчик на мой стол. Когда я собиралась сесть, взгляд ненароком упал в проем двери, в котором стоял Нильсен, держа какие-то бумаги. На секунду наши глаза встретились, но мужчина быстро взял себя в руки и подошел к Линд, что-то тихо сказав и подавая ей бумаги.       — Ну, ты и отожгла, Харрис! Это будет самым топовым видео в инете сейчас, — смеется Джонатан, направляя камеру телефона на меня. — Что-то хочешь сказать?       — Пошел нахер, Хилл, — показывая средний палец, я натягиваю на свое лицо улыбку и ту же отворачиваюсь. Убрав лифчик со стола в сумку, я посмотрела на Сэма. — Бежевый?       — Бретелька торчала, — усмехнулся Макото, пожав плечами.       — Или кто-то пялился.       — Ну, конечно, как тут не пялиться? Четвертый размер, — тихо смеется японец, с наглой ухмылкой отворачиваясь к доске. Хотела бы я ему что-то ответить, но это было также глупо и бессмысленно, как и моя выходка в порыве эмоций. Когда-нибудь я научусь сначала думать прежде, чем делать?       Оставшийся урок прошел почти без происшествий, лишь изредка были смешки, которые тут же утихали под суровым взглядом. Когда пара закончилась, я вышла из класса и направилась в туалет, чтобы снова надеть лифчик обратно. Конечно, я бы могла проходить и без него, но вдруг опять начнут прикапываться?       Слухи, как и видео, разлетелись по университету уже к концу третьей пары, когда пора было ехать домой. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не вмазать Хиллу по роже, но я прекрасно понимала, что лезть к нему  — глупая идея. Я не настолько сошла с ума.       — Мисс Харрис, — знакомый голос учителя шведского вывел меня из раздумий, заставив резко остановиться. Он стоял возле открытой двери своего кабинета, словно ожидая меня. Пройдя молча внутрь, я тут же встала спиной к стене и посмотрела на мистера Нильсена, который закрыл дверь.       — Видели видео?       — Ну, куда ж без этого. Ты теперь звезда Инстаграма, — сложив руки на груди, сказал Нильсен. Его голос был спокоен, без насмешки или злости, что, честно говоря, было еще хуже. Лучше бы он орал и проявлял хоть какие-то эмоции, чем молча показал свое разочарование. — Но я позвал тебя не для этого. Мне удалось договориться с мисс Линд, чтобы она не писала докладную директору, но при условии, что ты извинишься перед ней. Также публично, как и оскорбила ее.       — Что?! — я сделала шаг от стены, посмотрев на учителя. Он сейчас это на полном серьезе? Не верю. — Я не буду перед ней извиняться. Мне не за что извиняться!       — Твой вид, действительно, не соответствует дресс-коду, ты ведь это понимаешь, а она еще даже про юбку не сказала, — оценив мои ножки снизу вверх, сказал Нильсен. Ах, ты ж, жук похотливый!       — И Вы туда же?       — Что, снимешь теперь юбку, чтобы доказать, что я не прав? — с наглой усмешкой спросил мужчина.       — У меня нормальная юбка, закрытая и вполне плотная майка, длинный пиджак. Что не так, мать вашу? Тут другие ходят, черт знает в чем, всем плевать, но ко мне решили прие… — с трудом остановив себя на полуслове, крикнула я в ответ.       — Прие… Что? — он усмехается, прекрасно зная, как именно должно закончиться слово. Вот же гаденыш!       — Мистер Нильсен, я не собираюсь извиняться перед ней. Она в упор пялилась на мою грудь, чтобы заметить якобы просвечивающий лифчик, прям как Вы сейчас пялитесь на мои ноги.       — Пытаюсь понять, когда ты заткнешься уже и поймешь, что ты — лучшая студентка, которая идет на красный диплом. И раз ты хочешь его получить, так должна быть лучшей не только в учебе, но и в поведении, и в соблюдении устава университета. Ты должна показывать пример, — спокойно сказал мистер Нильсен, присев на край стола и смотря в мои глаза. — Ты ведь понимаешь, что если не извинишься, даже несмотря на то, что ты права, она будет снижать тебе баллы и тупо заваливать?       — Вы сказали, что я права? — вскинув бровь, я сложила руки на груди, наблюдая за тем, как Нильсен закусил нижнюю губу и прикрыл глаза. Да, черт возьми! Я права!       — Да, сказал. Но это не отменяет того, что ты должна сделать.       — Я не хочу извиняться.       — Но придется. Ты ведь хочешь красный диплом?       — Я не собираюсь ради диплома прогибаться под ней и ломать свои принципы, особенно, когда действительно права, — ответила я, продолжая подпирать спиной стену.       — Рано или поздно тебе придется прогнуться, но это будет уже не в твою пользу. Сейчас же у тебя есть шанс сделать так, чтобы весь твой труд был не напрасен, а ради этого нужно немного прогнуться под свои принципы, чтобы выйти в итоге победителем, — сказал Александр, отходя от края стола и садясь на свое место.       — С чего Вы решили, что это действительно хорошая идея?       — Мой отец мне не раз это говорил. Прогнуться где-то, чтобы выйти из ситуации победителем — это не слабость, а проявление ума и хитрости, — грустно усмехнувшись, сказал Александр, а мне на секунду показалось, что голос стал тише.       — Что еще говорил Ваш отец?       — Не испытав свой шанс на прочность, ты никогда не узнаешь, как долго можешь бороться, — подняв голову, он смотрит в мои глаза. — Ты готова упустить свой шанс из-за своей гордости?       — У Вас очень мудрый отец, — ощутив неприятную дрожь в теле от воспоминаний, я обняла себя за плечи и выпрямила спину, посмотрев на Нильсена, которого мои слова заставили тепло улыбнуться. Кажется, он тоже вспомнил что-то. Что-то приятное, определенно.       — Он действительно был мудрым человеком, но я не всегда его слушал…       Он говорил об отце в прошедшем времени. Не сложно догадаться, что его уже нет в живых, а докапываться с вопросами я не стала. То, что он вообще сказал о нем, было весьма удивительно, ведь учителя обычно не говорят о своей семье и личной жизни. Казалось, будто Александр не хотел, чтобы я наступила на те же грабли, на которые когда-то наступил и он, не послушав отца. Исправляет на мне свои ошибки, чтобы как-то загладить вину? Может быть.       — Спасибо, за разговор, мистер Нильсен. Всего доброго, — тихо попрощавшись, я вышла из кабинета и направилась к выходу из здания.