Ошибки прошлого

      Понимая, что разговор, скорее всего, будет не для посторонних ушей, Чанцзэ плотно закрыл дверь. — Ну и что это было? — требовательно спросил Чанцзэ, усаживаясь напротив сына.       Дорога до Ляньхуа прошла спокойно, не считая того, что Фенмянь увидел в маленьком мальчике гения и уже хочет его обучать. — Я случайно, — начал Усянь, — я же вам все сказал. — Не верим, — за обоих ответила мать мальчика. — Ну и не надо, — пожал плечами мальчик и обиженно отвернулся от печально вздыхавших родителей. — Так неубедительно врешь собственным родителям, — посетовал отец и посмотрел на жену, — видно, мы его плохо воспитывали.       От представшей перед ним картины отчаявшихся родителей Вэй Ин повернулся. — Ла-а-адно, — темный заклинатель посмотрел на время, — рассказ будет долгим. — Слушаем, — родители оживились и перестали корчить грустные лица. Они не обижались на сына, ведь все же это его дело — рассказывать или нет.       Вэй Ин не спеша поведал о событиях своей жизни, начиная с сегодняшней несостоявшейся смерти родителей. Он вкратце рассказал о детстве в Юньмэне, потом об обучении в Гусу, умалчивая о наказании за вино. Рассказал о жестоком клане Вень, пояснив, что далеко не все там такие уж плохие. Обучение в ордене Вень он тоже не опустил. Рассказал о битве в Ляньхуа и о сожженном ядре Цзян Чена, когда они остались одни. Родители приняли решение сына отдать ядро шисюну. Обычно он никому не говорил, что клан Вень почти его уничтожил, и он чудом остался жив, да ещё и отомстил. Закончился рассказ тем, что он спас людей клана Вень и предал родной орден, а в итоге они умерли, и он тоже. Не упустил он и смерть Яньли, в которой, возможно, тоже был виноват. — Получается, ты умер и попал сюда? — задала вопрос сыну Цансэ, — такого не бывает. — Нет, меня через 13 лет призвал один заклинатель, жертвуя телом. Я же исполнил почти все его просьбы, но одну не знал. Оказалось верховный заклинатель убил главу Не, но он за это поплатился. — Так, стоп. Тогда как ты сюда попал? — Я разбирал комнату забытых вещей в Гусу и нашел артефакт. — Туда же никого не пускают. — Я был учителем. И да, вы можете гордится мной — в библиотеке Гусу появился учебник моего авторства. — Туда пускают только ближних родственников главы клана. Судя по твоему рассказу, Цижень не очень то и любил тебя, — не понятно откуда его мать остро чувствовала характер Циженя.       Все это время он избегал одной темы — его личной жизни. Ему было неловко говорить об этом родителям, он и раньше получал осуждения насчёт его брака. Ведь это не считалось нормальным, быть мужеложцем и тем более иметь мужа. В итоге, конечно, статус Лань Чжаня заткнул сплетников, но все равно было обидно за осуждения его собственной личной жизни. — Я стал мужем одного из нефритов. Цзэу-цзюнь мне доверял, и я, получается, был родственником ему. — И как это получилось? — спокойно спросила Цансэ. — Лань Чжань ругал меня, когда все боялись, и был всегда на моей стороне ещё во времена моей первой жизни. Потом он честно отбыл наказание из-за меня. Он мог не выжить после тридцати трёх ударов кнута. Ванцзы не щадил себя и искал мою душу, чтобы хотя бы поговорить. Когда я вернулся, он забрал меня в Гусу, но я уехал от него на осле… Потом, когда мы сражались бок о бок и проводили время вместе вместе, я и осознал чувства к нему. И, не долго думая, мы сразу после всей этой истории совершили три поклона. Старик Цижень, конечно, схватился за сердце, но подумал, что, если не благословит нас, мы без разрешения пойдем в храм, — на удивление, Усянь не получил оскорблений или криков, мать и отец спокойно и понимающе посмотрели на него. Он готов был поклясться в том, что видел нежность в глазах матери. Иногда Лань Чжань рассказывал о своем отце. Даже предположил, что тот не принял бы его выбор супруга. Не потому что им был Старейшина Илин, а именно потому что он мужчина, а не женщина.       Отец Лань Ванцзы, вызывал у Вэй Ина отвращение. Он запер любимую девушку и не дал ей шанс на счастливую жизнь. Лань Чжань на это ответил, что он такого же мнения, ведь если бы Вэй Усянь выбрал не его, а девушку или же остался один, но был счастлив, второй нефрит не стал бы ему мешать. Лань Чжань давно принял свои чувства и был готов ради Усяня на все. Даже быть рядом не как любимый человек, а как защитник. Вэй Ину стало в тот момент жалко супруга, он не имел никаких прав на него раньше хоть и так сильно любил. Сейчас же Ванцзы был собственником до ужаса и никому не давал дотрагиваться до своего сокровища. Он постоянно ревновал мужа. — Мам, пап, спасибо вам, — тихо сказал Усянь, нарушив тяжёлую тишину. — За что? — спросил отец, с непонимание смотря на сына. — Раньше меня осуждали, и только статус Лань Чжаня затыкал сплетников. Все равно было обидно, даже Лань Чжань рассказывал, что если бы его отец был жив, он бы никогда не принял меня. — Разве? Я всегда была хорошего мнения о главе Лань. — Вы не знаете этой истории. Госпожа Лань, наверное, ещё жива. — А что все же случилось? Мы знали о союзе главы и девушки из клана, но не вдавались в подробности. — Он запер её и заставил выйти замуж за себя. Потом даже с сыновьями видеться не давал, так она и умерла от болезни, а он следом.       На это родители вздохнули. Было ужасно осознавать, что в раннем, юношеском возрасте Вэй Ин пережил все это. Да и Ванцзы тоже рано потерял мать. — Вэй Ин, скажи, а зачем ты сейчас здесь? — Я хотел перестроить события и спасти дорогих мне людей. И прошу простить, но я не думал, что мне выпадет шанс спасти вас. А сейчас я рад, что смог вас защитить. — Получается, ты решил все исправить, не посоветовавшись с мужем? Возможно, он тоже хотел, что-то изменить, но ты не дал ему этого шанса, — спросила Цансэ. Это заставило Вэй Ина задуматься. — Я не хотел его втягивать, одним из предупреждений была смерть из-за изменений. Я не желаю ему этого, — он сам решил за Лань Чжаня. Он никогда не интересовался, грустно ли ему без погибших родных. Они хоть и дошли до точки полного доверия, но никто из них не откровенничал без просьбы другого. Похоже, Усянь сейчас и правда считал себя ужасным эгоистом. Думая о себе, он забыл о супруге. — Ты мог бы с ним просто посоветоваться, — сказал отец и непонимающе посмотрел. — Не нагнетай, — Цансэ дернула мужа за рукав. Она видела, как сыну сейчас было тяжело. — Я понял, все произошло очень быстро, но как мне ему теперь помочь? Я не интересовался о его чувствах к матери или отцу, но… — он замолчал, роясь в памяти, — Цзэу-цзюнь рассказывал, что он стал отстранённым не только из-за воспитания, но и из-за смерти матери. Я не знаю как ему помочь. Мне очень стыдно за свой эгоизм. — Так, хватит, надо идти спать. Потом мы все решим, — сказал Чанцзэ, понимая, что сыну надо обдумать все.       Вэй Ин поднялся с кровати и направился в свои покои. Ему стало очень паршиво. Ванцзы дарил ему защиту и любовь, заполнял пустоту в сердце. Но Усянь не посвятил его в свои действия и тем более принял решение за него, прикрываясь перед собой угрозой смерти. Если бы даже ему грозила смерть, Вэй Ин до последнего пытался бы защитить его, как когда-то Лань Чжань защищал. Было сложно заснуть из-за мыслей о своем поступке. Лань Чжань не изверг, выслушал бы его и понял, но Усянь поступил плохо. Вэй Ин догадывался, что супруг не обиделся бы на него, ведь между ними не было ни благодарностей, ни обид. Своим решением он показал неуважение к Ванцзы. По крайней мере он так считал и корил себя за это.