Вот это попадос

      «— Однажды год пройдёт насквозь Тирилили пилигрим» Валенсия стояла в продуваемой проходной галлерее и напряжённо думала. Во всяком случае если бы кто-нибудь сейчас подошёл и спросил у нее «— Что ты тут делаешь?», в ее голове она бы могла романтически нахмуриться, тряхнуть волосами и устремив взгляд на далекие холмы, глубокомысленно изречь «— Думаю» . Настоящая же причина, по которой она нещадно морозила свои косточки была в том, что Валенсия просто пряталась. Пряталась от надоедливых Слизеринцев, требовавших доказательств ее причастности к чистокровному магическому сообществу; пряталась от вездесущего Рабастана, вместе с его навязчивым вниманием к ее персоне (не иначе брат постарался); пряталась от самого Рудольфуса, выедавшего в ней плешь подозрительными взглядами каждую встречу; пряталась от однокурсников с других факультетов, страстно желавших либо пожалеть, либо полюбопытствовать; пряталась от Дамблдора в конце-то концов! Вале оглушительно чихнула и сама же испугалась. Вот же… Она шмыгнула носом и в голову пришла мысль, что сейчас самое время прогуляться до Больничного крыла, чтобы получить свою порцию Бодроперцового. Она медленно двинулась вдоль продуваемых окон и прикидывала как бы поинтереснее дойти до точки назначения так, чтобы по пути встретить минимальное количество людей, да потратить максимальное количество времени. Пошёл снег.       Шаги гулким стуком отдавались от каменных стен, пола, потолка, теряющегося где-то высоко над деревянными балками, оккупированными совами и летучими мышами. Эхо неприятно гуляло по древним коридорам — создавалось впечатление, что каждый ее шаг сопровождался шагами невидимого спутника. Валенсия поежилась и плотнее закуталась в капор, интересно как в замке работает система отопления? Здраво рассудив, что чем выше — тем меньше людей забираются на верхотуру замка, потому как преодоление каждого этажа может затянуться на десяток, другой минут из-за ненормированного графика передвигающихся лестниц, тем более, что самым высоким из общих классов стояла Трансфигурация на 6 этаже. Если не брать в счет башни, в которых находились гостиные Гриффиндора и Райвенкло, то выше были ещё 4-5 уровней с пока неизвестными ей местами. Именно здесь сейчас и шла. — Интересно, потеряйся я здесь, заметит то-нибудь вообще… — пыли в коридорах не было, видимо домовики Хогвартса работали не только в часто посещаемых учениками и преподавателями местах. Валенсия шла и лениво дергала ручки дверей. Почему она решила, что обязательно найдёт кучу открытых кабинетов, из которых можно будет выбрать подходящее себе убежище. Вполне очевидным был ответ, что она не одна такая умная и прекрасная, кто захотел иметь свой «тайный» угол в старинном замке. Первое, что родилось в ее больной голове — Тайная комната, однако она тут же дала ещё мысленный подзатыльник и даже стукнула себе по щеке. Дура. Сколько лет прошло со смерти Миртл? Несколько? Спит там Василиск, не спит — проверять не то, что не хотелось — да ни за что! Второй мыслью была Выручай-комната, но место оказалось неожиданно проходным, кто бы мог подумать, тем более, что сама Вале оказалась под довольно пристальными вниманием. Родригес. Ее собственная фамилия, которой стыдиться было глупо. Но в реалиях времени и места — очень скоро, даже сочувствующие ей сейчас ученики заинтересуются тем, что представляет из себя ее жизнь, прошлое, она сама. От того, чем именно для нее может обернуться пристальное внимание и дальнейшее презрение однокурсников резко начинала болеть голова. Значит единственный вариант это сделать все, чтобы к этому моменту она сама была интересной личностью, вызывающей уважение, а не то, что стоит или не стоит за ней. Много, много, много работать. Читательский билет Валенсия выписала себе еще в первые выходные. Будут ли ей полезны знания канона, или для настоящей магии этого мало? Почему-то казалось, что правдивый второй вариант. У нее не было знаний, которые своим наследникам преподают в родах до поступления в Хогвартс. Род был, знания нет. И Лейстрендж, и Малфой и ее соседки по комнате наверняка уже закрыли для себя программу курса, а может и не одного. Для нее лично это значит только то, что времени пока она их догонит (об обгонит и думать пока нечего) пройдёт ох как немало… Это просто опасно. Дамблдор, вместе с его толерантными взглядами на все и всех вокруг, только-только набирает настоящую политическую власть. Не будь у нее плюшки послезнания, самым логичным было бы обратить свой сияющий взор в сторону директора, напрашиваясь на покровительство, однако… Однако она слишком хорошо знает чем потом оборачивается директорская помощь для его людей. Рука скользила по шершавым камням стен, а ноги постоянно спотыкались о неравномерную, не истертую ногами кладку. Вале задумчиво подняла длинноватые полы мантии. Хорошо, что длина великовата, если летом она сама не пойдет резко в рост, ещё вполне можно носит года два-три. Мысли медленно возвращались к основному предмету беспокойства. То, что ей нужна протекция не было чем-то новым в ее сознании. Можно было бы упереться в Трансфигурацию и продолжая давить на жалость скромностью и талантами, получить любовь от Макгонагалл. Девочка поморщилась. Из сочувствия и участия она конечно окажет ей покровительство, но декан Гриффиндора, который защищает студентку Слизерина от слизеринцев — максимальный результат — ее прибьют в гостиной, а не в коридоре. Других профессоров не знала она и они не знали ее. А значит оперировать на этих полях ей нечем. Выходит, что вчерашнее ее интуитивно принятое решение было более чем правильным. Вале сощурилась и заскребла ногтями по камням. Других вариантов не было, а значит плевать что там подумает профессор и в перспективе другие просвещенные сейчас было не важно. Решаем проблемы по мере поступления.

***

       — Я думаю, что сейчас нам необходимо познакомиться! Да и вы друг друга пока не очень хорошо знаете, ну-ка, посмотрим узнаёте ли вы что-то новое о своих однокурсниках на этом уроке…       Валенсия облокотилась на каменную колонну, спрятавшись за спиной Рабастана. Ей нужно было хотя бы пару минут на то, чтобы обдумать ближайшее будущее в рамках урока Зельеварения. То, что Слизнорт начинает собирать новую коллекцию было понятно даже с закрытыми глазами и зажатыми ушами. — Рабастан Лейстрендж! — Вале приоткрыла левый глаз, так как спина перед ней ощутимо дернулась. Рабастан наступил ей на ногу, но не повернулся. — Как я ждал нашей с Вами встречи, мистер Лейстрендж! Ваш брат всегда был о Вас прекрасного мнения! — Да, сэр. — Валенсия точно слышала, как он сглотнул, — Рудольфус всегда отзывался о Вас, как о прекрасном преподавателе и настоятельно советовал мне быть готовым к Вашему уроку. — и себя представил и брату помог, молодец, что тут скажешь. — Элеонора Фарли! — девочка с чёрными кудрями в дальней конце шеренги со стороны Райвенкло внимательно посмотрела на Слизнорта, — Разумеется я не мог Вас не узнать, юная мисс! Ваша старшая сестра в прошлом году разворотила мне немало котлов, — профессор покачал головой, а девочка нахмурилась, — Но как же Ваша сестра талантлива в Трансфигурации! Профессор Макгонагалл прочит ей великое будущее! А как у Вас с зельями, а? — на этот раз девочка ответила на его плутоватую улыбку. — Варнава Бэддок и Пенелопа Паркинсон, как я рад, что снова могу учить представительниц Ваших достойнейших домов, да еще и таких очаровательных юных леди! — девочки ограничились лёгкими книксенами, — Марджори Дэвис, если не ошибаюсь? Ваш прадед автор трехступенчатого состава для борьбы с выпадением волос? — невысокая девочка с необыкновенно густой шевелюрой потупилась, кивнула и совершенно явно покраснела. — Мистер Малфой, — очевидно, что Слизнорт старательно выбирал очерёдность между первокурсниками Слизерина и Райвенкло, чередуя их между собой, — не перевести ли мне Вас сразу на третий курс? — Люциус приосанился даже больше чем ей казалось это было возможно и кинул вокруг надменный взгляд. — Профессор, я полагаю, что мне определено есть чему учиться у Вас, хотя признаю, мой отец занимался со мной зельями и не раз говорил, что у меня выраженный талант. — Это ты просто пока Северус Снейпа не знаешь, моль бледная. Валенсия поморщилась, почему бы Малфою ее бесить? Возможно дело просто в его сыне, но он то пока еще тут не при чём. — Мисс Родригес? — Валенсия дернулась и отлепилась от колонны, ради нее он нарушил установившийся порядок представления, — Валенсия Эллис Родригес… — Слизнорт смотрел на нее с добродушной улыбкой и цепким колким взглядом, — Какие у Вас отношения с зельями, юная мисс? — Профессор, разве можно не любить науку, которая позволяет волшебнику остаться самими собой даже без волшебной палочки? — взгляд Слизнорта стал внимательным, — Разве я могу оставить без внимания науку, которая лежит в основе такого количества путей и которая открывает передо мой столько вариантов и возможностей? — Вы что-то понимаете в зельях, верно, мисс? — Надеюсь, что я что-то понимаю в жизни, профессор. И надеюсь, — Валенсия напряглась и постаралась вложить в свой взгляд как можно больше силы, — что понимать что-то в зельях меня научите Вы. — он моргнул. Слизнорт моргнул раз, моргнул два и потом словно что-то вспомнив, его мысль споткнулась на секунду и он только коротко кивнув перевёл взгляд дальше. — Помнится, Вас зовут Дэниель Ранкорн, молодой человек? — Валенсия смотрела перед собой, потому как невольно подумалось, а что Том Реддл впервые сказал в этом кабинете, ведь он столкнулся с такими же проблемами со стороны факультета. Решение принято, вариации не допускаются, провал смертельно опасен — ей нужен протекторат Слизнорта, и она сделает все возможное и от нее зависящее, чтобы его получить.

***

      — Где ты была? — Изучала замок. — Рабастан и его внимание были ей совершенно непонятны. Да, второй сын, да, не наследник, но все же… — Успешно? — горящие глаза под тёмной челкой смотрели выжидающе. — Тебе преподавали Кодекс рода? — младший Лейстрендж буквально отшатнулся от девочки и в глазах его мелькнули непонимание вперемешку с замешательством. — Почему ты вообще у меня это спрашиваешь? — голос наполнился детской старательной холодностью и у Валенсии в душе поселился червячок совестливости, ведь она действительно от него видела только добро. — Потому что ты не пытаешься придушить меня во сне, — Вале внимательно смотрела ему в глаза и не глядя загибала пальцы, — не хочешь узнать о моем прошлом и моей семье, не говоришь со мной свысока и не оскорбляешь, ты как будто хочешь со мной просто дружить и… — здесь дыхание перехватилось и еще чуть-чуть и Вале бы расплакалась, но вместо этого только ожесточила свой взгляд, раскрыв глаза еще больше, никакой слабости, — и этого не должно происходить если ты воспитан в идеологии старинного чистокровного рода. — Ты же спрашивала у меня уже собираюсь ли я продолжить общаться с тобой… — он внимательно смотрел на нее, — узнавал есть ли для этого общения препятствия, ты же сама мне сообщила, что нет. Что не так теперь? — Мне нужен ответ почему и не нужна жалость. И я не терплю предательства — круг моего общения это очень выверенная окружность, в которой весьма мало места. — Валенсия сделала паузу и посмотрела в пол, мельком оглянувшись на гостиную — только в дальнем углу старшекурсницы читали журнал с ведьмой за книгой на обложке и хихикали, — Если я с тобой подружусь и ты меня кинешь… — голос сам собой понизился до едва слышимого жесткого шелеста с расстановкой, — я тебя убью. — разворот на каблуках зацепил мантию и она молилась, чтобы та не порвалась по зашитому домовиками накануне шву. Голову гордо и прямо, спину как крестовину.

***

      — Доброе утро. — услышав над ухом, Родригес замерла с недонесенной до рта вилкой. Она сама не поменяла своего места за столом, хотя уже догадалась, что заняла немного не свое, однако уйти теперь отсюда означало бы дать заднюю и отступить трусливо поджав хвост, открывая дорогу другим. Хоть в этом, но она не уступит. Слева, очевидно, было место Рудольфуса Лейстренджа (который сейчас, однако, не был на завтраке) старосты и наследника древнего чистокровного рода, а справа всегда был Малфой с его набором из тринадцати вилок, заботливо выкладываемых домовиками на каждую трапезу. Но… — Доброе. — Рабастан Лейстрендж опустившийся справа от нее за завтраком мгновенно выкинул мозги из черепушки. Его не должно было здесь быть и он не мог ошибиться. Иерархия на Слизерина была в основе существования. Но он здесь был. Рабастан невозмутимо потянулся за тостом и гулко щёлкнув языком безошибочно выбрал из семи ножей один и после от отбил по столешнице ритм — вилки и ножи переехали на одно место вправо. Я на него смотрела. — Если меня предашь ты… — его профиль сейчас был один в один брата — жесткий и острый. — Я тебя убью. — он откусил от тоста один раз и встал. — У нас первыми Чары, пошли? — он легко поднял ее сумку тоже и выжидающе уставился на нее. — Ты не поел. — Валенсия встала и внимательно посмотрела в эти странные глаза, одну минуту которые были тёплыми и мягкими как карамель, а в другую острыми и страшными как обсидиан. Он решил? — Покажешь мне кухню? Вроде бы Руди упоминал, что ты уже знаешь. — Это полезное знание, мой юный падаван. — Чего? — он моргнул. Валенсия рассмеялась. Кажется впервые с момента как переступила порог замка. — Мир сложнее, чем мы думаем, Рабас. — Почему-то стало так хорошо и легко, что захотелось просто улыбаться и выдохнуть. — После чар я точно пойду в библиотеку, если хочешь пойдём вместе? — Есть вещи которые бы мне не мешало почитать, Вале. — в душе что-то дернулось, где-то были ее родители и она надеялась, что в том мире все не слишком поехало. — Но сумку я вполне могу носить и сама. — она улыбнулась и сняла с его руки ремень. На выходе из Большого зала ее догнала щекотка по мозгам. Валенсия обернулась, чтобы лоб в лоб встретиться глазами с Дамблдором, пристально провожающим ее спину к выходу. Мозг постепенно начал деревенеть и она почти споткнулась. Грудную клетку начал сковывать страх, но вдруг все закончилось также быстро как и началось. — Ты в порядке? — Рабастан стоял на пути пересечения взгляда, между ней и директором. — Да, все в порядке. Спасибо.       В дверях столкнулись с Люциусоом Малфоем. Заметит ли он переезд своего столового прибора или не обратит внимания?