Killing Butterflies

      Америка трёт руками уставшие глаза. Уже которую ночь ему не удаётся нормально поспать, что невероятно раздражает Капиталиста. Причиной такого состояния являются сны, которые теперь будто бы под копирку. В них Федерация целовал Американца, прижимал к стене, добивался таких стонов, на которые Штаты и не знал, что способен.       Всё это невероятно изнуряло, хоть и причиняло своеобразное наслаждение. Хуже всего было то, что каждый раз после подобного сновидения США просыпался один в своей кровати, что ему и не нравилось, а потому, понимая, что снотворные от таких снов вряд ли помогут, Аме принял решение сократить свой сон до минимума, всё равно он страна, для него отсутствие сна несло менее негативные последствия, нежели чем для обычных людей.       Полосатый пытался отвергать факт своих чувств, старался игнорировать их как мог, убеждал себя, что Россия в первую очередь его главный соперник на политической арене, ярый гомофоб, да и сын СССР, в конце-то концов, но один случай после саммита перечеркнул эти попытки окончательно.       Это произошло через две недели после их последнего собрания, когда россияне Америку срочно буквально дёрнули, заставив подписать договор по нефти, чего Капиталист, мягко говоря, не ожидал, ведь обычно у русских не было столько прыти.       Уже тогда Звёздный понимал, что вновь увидит Триколора, но старался себя убедить, что как раз таки эта встреча изменит всё, заставив Мурику отбросить свои недо-чувства куда подальше, ведь влюбляться в этого холодного закрытого РФ было глупо.       Ещё с самого утра того дня Штаты осознал, что встал не с той ноги — настроение было отвратным, но играть на публику было не чуждо для сына Британии, а потому он просто-напросто нацепил на себя свою фирменную улыбку и направился на встречу.       США казалось, что всё пошло наперекосяк, ведь когда он был уже в кабинете для подписания бумаг, ему сообщили, что Федерация задерживается. Аме лишь фыркнул и закатил глаза под очками, которые ему было дозволено носить на собраниях, хоть он и сам не до конца понимал, почему.       Выйдя в коридор, перед этим разгоняя всех надоедливых журналистов, Полосатый уткнулся в телефон, не замечая, как к нему подошла фигура в тёмно-синем деловом костюме. — Ты слишком угрюмый какой-то сегодня, — Америка вздрогнул, поднимая глаза на Любителя ушанок, который был, по всей видимости, в прекрасном расположении духа, даже позволил себе лёгкую улыбку. Звёздный не сразу даже сообразил, что правопреемник СССР обратился именно к нему. — Чего? — «Прекрасный ответ, Аме. Такой лаконичный», — Капиталисту захотелось дать себе по лбу, пока Росс тихо, но беззлобно усмехнулся. — Ты выглядел таким подавленным, когда я тебя окликнул, настолько не рад меня видеть? — Нет, — США мысленно пытался заставить себя скинуть это странное наваждение, овладевшее им. Глаз на Бывшего Коммуниста он не поднимал, — Нет, я просто устал. И вообще, почему тебя это волновать должно? — Мурике наконец удалось стать собой, только он не понимал, нравится ли ему это или нет. — Простая вежливость, — лишь пожал плечами Русский, обходя сверхдержаву и направляясь в кабинет, — Ты идёшь? — кинул сын Союза уже через плечо.       Пресса постоянно щёлкала фотокамерами, что немного раздражало Америку, хоть он и привык к подобному за столько-то лет. Две страны спокойно проводили переговоры, соглашение впервые было подписано не спустя несколько часов препираний, что несомненно можно было назвать новым рекордом.       Далее журналисты могли задать некоторые вопросы, один из которых был обращён к Федерации, который с не очень сильной охотой принялся отвечать, пока Штаты, не зная, чем себя занять, неосознанно уставился на Триколора, вскоре понимая, что смотрит именно на его губы. И начинает вспоминать, как эти самые губы целуют Звёздного в его снах почти каждую ночь. США представил, как это происходит в реальной жизни и осознал, что не чувствует ни капли неприязни, скорее наоборот.       Полосатый напрягся и отвернулся, искреннее надеясь, что РФ не заметил подобного, ведь можно прочувствовать на себе чужой взгляд, даже если он будет под солнцезащитными очками. Россия, даже если что-то и заметил, показывать этого не стал, и вскоре их обоих отпустили, только пока лишь на перерыв.       Мурика вышел и вновь подсознательно погрузился в свои мысли, отвлекаясь от реальности, что чуть не стало для него проблемой, так как он не заметил, что подошёл к лестничному пролёту, пока знакомый голос не прозвучал совсем рядом, а чьи-то сильные руки чуть ли не насильно вернули сына Британии в реальный мир. — Америка, какого чёрта? Ты вообще под ноги смотришь, что с тобой сегодня?! — Капиталист встрепенулся, осознавая, что чуть не оступился на лестнице, и что его сейчас чуть ли не обнимает Федерация, придерживая за талию.       Штаты развернулся, замечая, что Росс так и не разомкнул рук в ожидании ответа и посмотрел на своего спасителя, чьё лицо было непозволительно близко. Американец никогда не чувствовал бабочек в животе, лишь слышал всякие россказни, но в тот момент он их явно ощутил. Сердце отчего-то забилось чуть быстрее. Мурика словно заворожённый уставился на Любителя ушанок, вглядываясь в черты лица последнего, словно он художник, которому необходимо запомнить каждую деталь. Серо-голубые глаза напротив смотрели с некоторым беспокойством, но привычной холодности в них не было ни капли. Или Капиталисту так только казалось?       Это продолжалось всего пол минуты, но для США будто бы прошла вечность, пока Русский не кашлянул, смущаясь и отводя взгляд, опуская руки. — Ты точно в порядке? — сын Союза произнёс это уже тише, явно чувствуя себя неловко. — Д-да… — Америка сейчас благодарил всех Богов мира, что он не умеет краснеть, да и под очками не было видно его глаз, — Да, конечно! Просто устал, говорю же, — Он никогда не ощущал подобного. — Спасибо, — неожиданно для себя говорит Звёздный, наконец смотря на Триколора. — Да не за что, в принципе, будь осторожнее, а то устал уже тебя спасать, — Бывший Коммунист дарит сопернику полуулыбку, после чего удаляется.       Штаты застывает в коридоре, осмысливая случившееся. Ничего особенного, со стороны, и не произошло. Но для Аме будто бы весь мир пошатнулся хотя бы от мыслей, что поцеловать Русского в этот момент не было бы никакого труда, только вот отреагировал бы последний явно не положительно.       Уже тогда, вернувшись домой, США для себя понял: он действительно влюблён, а значит, нужно просто-напросто добиться своего и быть счастливым. А добиваться Полосатый привык любыми способами.       Сейчас же Американец думал, как можно было бы увидеть РФ, чтобы как угодно подействовать на него, хотя бы поговорить. Сознаваться в своих чувствах пока было рановато, но Мурике, как бы это странно ни звучало для него самого, хотелось просто провести с Русским время, чтобы узнать эту холодную и неприступную страну поближе. Сын Британии понимал, что это на него не похоже совершенно, но Триколор был надёжным и понимающим, прежде всего. И Америка хотел бы попытаться доверять тому, кто спасал его жизнь уже несколько раз.       Рука сама тянется к телефону, и Капиталист быстро находит заветный контакт. Он так и не стёр личный номер России, хоть и мог бы. Отбрасывая всякие сомнения и странное, но абсолютно ненужное волнение, Звёздный набирает правопреемника СССР в надежде, что тот ответит.       Через несколько секунд в трубке слышится удивлённый голос Федерации. — Америка? Что ты хотел? Почему ты снова звонишь мне на личный номер? — раздражения не было, но США почему-то стало неловко на несколько секунд. — Хотел бы обговорить кое-что, — Штаты вдыхает воздух, — Ты сейчас один? — Не совсем, это срочно? — Аме не видит, как Россия хмурит брови. — Что с твоим голосом? — Ну, желательно, а что не так с моим голосом? — теперь уже очередь нахмуриться сыну Британии. — Нервный какой-то, впрочем, не суть, — Любитель ушанок трёт переносицу, — Погоди минутку, — Ему приходится жестами показать, что он вынужден покинуть ненадолго двух своих собеседников, выходя из комнаты, — Всё, можешь говорить, что хотел? — Как бы странно это ни звучало, не хочешь ли ты снова посетить мои территории и, хм, отдохнуть немного? — молчание на другом конце провода указывает на явный шок. — Ничего не подумай! Просто посмотришь на красоты Лос-Анджелеса после своих-то панелек. — Почему я должен доверять тебе? — вкрадчиво интересуется Русский, разглядывая коридор, куда ему пришлось сейчас выйти. — Вдруг снова случится тот спектакль, что произошёл в Нью-Йорке? — Это был не спектакль, — чуть ли не шипит Капиталист, вовремя беря себя в руки, — Ты ведь хочешь, чтобы я извинился, так? Я сделаю это, но сделаю лично. — Ещё причины? — Росс старается скрыть замешательство бесстрастностью. — Я так подумал, — Америка включает всё своё внутреннее очарование и искусство убеждения, — Мы столько собачимся, совершенно не зная друг друга, это, быть может, надо как-то исправить? — Чтобы собачиться, зная слабые места? Не особо хочется, если честно, — Триколор держит оборону, показывая своё недоверие. — Ты СССР также предлагал в начале? — усмехается РФ. — Союз — это дело другое, там всё изначально было ясно, что не судьба, — США держится, чтобы не сорваться, ведь дипломатия — штука тонкая, — А вот с тобой я ещё в девяностых хотел наладить отношения. — Ага, а потом напал на Югославию, — отрезает Федерация. — Скажи честно, чего ты хочешь? — Я уже сказал, жаль, что ты мне не веришь, — театрально вздыхает Аме. Это оказалось сложнее, чем он предполагал, — Понимаешь, нелегко осознавать, что твой враг спас тебе жизнь и уже не один раз. — Это что-то меняет? — Да, меняет, поверь. Я просто хочу попытаться наладить хотя бы подобие дипломатических отношений, — отчасти Штаты и не лжёт, — Мы ведь и так у верхов, оба. Правда не по всем показателям, но это так, мелочи. Ты ведь знаешь, я всегда помогаю своим союзникам, подумай об этом. — Я, — сын Союза заминается, — Не знаю, что тут можно сказать. Знаю только, что твоя помощь никогда не является бесплатной. Но я подумаю, — Россия вешает трубку, и Полосатый, какое-то время слушая гудки, размышляет над его словами.       «То улыбается, показывает, что ему не всё равно, то ведёт себя так, будто бы убил меня, какого чёрта?!», — внутри вновь разгорается огонь эгоизма, твердящий, что на самом деле Мурике никто и не нужен, а РФ лишь играет на его нервах и не более. Но его последние слова так и вселяют глупую надежду, за которую так хочется цепляться.

***

      Росс тяжело вздыхает, прокручивая в голове все слова Звёздного. С одной стороны, это могла быть та ещё уловка, шантаж или нечто похуже, что Америка потом использует против Триколора, но с другой, РФ стал подмечать странное поведение сына Британии. Ранее тот никогда не шёл на контакт первым, не предлагал что-либо, а ещё Федерация явно не ловил на себе необъяснимые взгляды.       Из-за солнцезащитных очков США, правопреемник не мог понять, что же значат эти взгляды, но за собой он заметил нечто ещё более странное: он стал чаще думать о Капиталисте после событий июня, причём думать явно не в отрицательном ключе.       Приключения того месяца изменили мнение России, показывая ему, что Америка может быть другим, и что внутри у Штатов есть много хорошего, а вот скрывает ли это Полосатый или уничтожил, это оставалось тайной, однако, Любитель ушанок больше склонялся к первому варианту. «Он действительно хотел поблагодарить за события 1730, потом те слова на саммите, что я приятнее для обсуждения, а то его смущение, когда я придержал его на переговорах», — Бывший Коммунист мысленно усмехнулся: «Может, он действительно не желает мне зла?». Интуиция молчала и не била тревогу, а потому Русскому действительно захотелось дать Звёздному шанс.       Возвращаясь в комнату, где сидели две страны, весело что-то обсуждая, РФ закрывает за собой дверь, поворачиваясь к приятелям. — Что, снова тебя дёргают без причины? — Китаец поправляет рукав рубашки, окидывая друга заинтересованным взглядом. — Да не совсем, — сын Союза присаживается на своё место, — Знал бы ты, кто меня дёрнул, челюсть пришлось бы с пола подбирать. — Так удиви же нас, мой дорогой друг, — чашка с чаем перемещается в руки Китая. — Кто же такой знает твой личный номер? — Ох, ну, вообще, это Америка, — страны уставляются на Федерацию действительно в небольшом шоке, — Но это Украина ему дал мой номерок, а не я сам. Вот, теперь отдуваюсь за поступок братца. — Дисциплине бы обучить твоего брата, — тихо проговаривает КНДР, хмурясь, — И номер сменить не помешало, а то этот несчастный Капиталист окончательно разрушит твою жизнь. — Не могу не согласиться с Северной Кореей, — кивает Азиат, — В конце концов, США слишком влиятельный. Кто знает, может даже сейчас, в этом здании, есть его шпионы, — Кит делает глоток, Кореец кивает. — Зачем он тебя побеспокоил хоть? — Ему нужно заключить со мной сделку, — лгать очень не хотелось, но Росс видел настрой приятелей и их мнение по поводу Штатов. — Мог бы позвонить секретарше твоей, в таком случае. Кстати, она у тебя неплоха. — Спасибо, Кит, я передам Москве, что ты в который раз оценил её внешность, — Русский позволяет себе улыбку, слегка меняя тему. — Не доверяй ему, загубишь себя, — слегка зловеще произносит КНДР, заставляя Росса поджать губу, но не изменить решение.

***

      Загадочная фигура вновь ожидает своего приятеля, выпивая уже третий стакан воды за вечер. Головная боль преследует страну уже который день, заставляя виски пульсировать. Совершенно недавно случился совсем странный приступ, заставляющий чуть ли не согнуться пополам, так, что пришлось вызвать одну из работниц помочь и принести таблетки, хоть причина головной боли заключалась совершенно в другом, и страна это понимала. — С Вами точно всё будет в порядке? — девушка уже который раз вырисовывается в дверном проёме, обеспокоенно буравя взглядом страну, — Подать ещё что-нибудь? — Ох, нет, прошу, не стоит, — страна дарит лёгкую улыбку. — К Вам снова Республика Корея пожаловал… — Замечательно, дорогая, впусти его, — страна вздыхает, поправляя пуговицы на одежде.       Кореец проходит мимо девушки, демонстрируя какой-то необъяснимый азарт в глазах. Та лишь кивает ему, тихо здороваясь и прикрывая за гостем дверь. — Есть ли какие-нибудь интересные новости? — интересуется Корея, скрещивая руки на груди. — Иногда я начинаю думать, что у тебя нет никаких других дел, кроме как находиться у меня на территории, — усмехается страна. — Да нет, есть дела, полно, но большинство из них не такие захватывающие, как Ваше, — Азиат обводит кабинет взглядом, — Кстати, мы будем привлекать Японию? Я бы честно хотел! — Всему своё время, я считаю, — пожимает плечами собеседник, — Однако, она может быть полезна. — Конечно, может. Она же близкая подруга Америки! А он любит вступаться за своих союзников, как один из них могу заверить. — Я не сомневаюсь в этом, и мы обязательно такое использ- — фигура не успевает продолжить и хватается за голову, тихо шепча под нос ругательства на родном языке. — Что случилось? — спрашивает ЮК, теряя на минуту свой гонор. — Чёрт, это положение на моих территориях, оно, — оппонент делает паузу, переводя дух, — Изводит. — Так усмирите их, в чём проблема показать свою влиятельность? Ну или отдохните, так, на крайний, — Кореец разводит руками. — Всему своё время, — вновь повторяет страна, как неожиданно его телефон вибрирует, оповещая о новом звонке. Извлекая устройство из кармана, он выгибает бровь, — Казахстан звонит, интересно. — Здравствуйте, что Вы хотели? — обращается он уже к брату России. — Это будет звучать очень странно, но я хочу знать, насколько сильно Россия пострадает от нашей сделки? — голос Казаха слегка дрожит, выдавая волнение. — В Вас неожиданно проснулась совесть? — усмехается загадочная фигура, видя, как хмыкает и Корея. — Дело не совсем в этом, чисто интерес, — Каз лжёт, это слышно, но его собеседник лишь включает «понимание». — Россия лишь поймёт всё, что не мог понять ранее из-за разных причин, например, из-за его отца. Вы всё ещё хотите вести это дело? — Да… Да, я хочу, спасибо и, наверное, извините за беспокойство. — Не переживайте, это естественно — иметь сомнения по поводу брата, я понимаю Вас, — Любитель кумыса отключается, а Корея уже смеётся в голос: — Это что сейчас вообще было? — Тебе чуждо беспокойство за родственника, а вот ему всё же нет, выросли они всё-таки вместе. Но не волнуйся, он останется с нами, у него нет выбора, пусть он об этом пока и не знает. — Я лично не виноват, что мой брат такой придурок, — лишь закатывает глаза ЮК.

***

      Казахстан откладывает трубку, нервно потирая виски. Снова в душе у него возрождается огонь беспокойства, что грозится разрастись до целого пожарища. Такого же пожарища, что периодически показывает ему отец во снах, предупреждая.       Каз понимает, что не должен сворачивать с пути, нельзя прогнуться под Росса, заставляя его творить невесть что, но совесть бьётся, словно птица в клетке, призывая отбросить желание показать себя. — Это становится всё сложнее и сложнее, — вздыхает Любитель кумыса, — И рассказать ведь некому, остальные не поймут, Белка вообще за брата глотку любому перегрызёт. Или… наоборот поможет принять решение? — Казах тянется к телефону, вертит его в руках, но набрать заветный номер так и не решается.

***

      Русский мерит комнату шагами, всё раздумывая над предложением Штатов. Почему-то принимать решение такого рода оказывается сложнее, чем Бывший Коммунист предполагал, хотя, казалось бы, в чём проблема просто отложить некоторые свои дела и пробыть несколько дней в Лос-Анджелесе, который был, между прочим, действительно роскошным.       Россия осознаёт, что ему самому вправду хочется наладить отношения с тем, с кем до этого были лишь ссоры и не более, ведь кто знает, может что-то действительно и выйдет. Но отец учил не полагаться на свои какие-либо желания и, тем более, эмоции, ведь всегда нужно действовать в интересах своего народа. Но разве союзник в виде сверхдержавы, культуру которого так любят некоторые слои населения, это плохо?       Не видя другого выхода, Росс решает позвонить сестре, как самой близкой, и попросить совета. Беларусь поднимает трубку не сразу, голос у неё слегка заспанный, но весёлый: — Россия! Привет, — Белоруска зевает, — Чего хотел? — Я разбудил тебя? — обеспокоенно спрашивает РФ, тут же извиняясь. — Нет, я уже почти встала и сама, ты в порядке? Приехать хочешь? — Я бы с удовольствием, но я не по этому поводу звоню, — Федерация чисто по привычке вертит в руках ручку, чтобы не волноваться. — Что-то случилось? — сонливость тут же пропадает из голоса Белки, заменяясь беспокойством. — Мне снова звонил Америка, предлагал встречу. Причём, видимо, не деловую, а бытовую, и мне нужен твой совет, Бел. — Совет «как посылать к чёрту»? — ворчит Бывшая Союзная Республика, — Мог бы и интернетом для такого воспользоваться, если придумать ничего не можешь. Не соглашайся, естественно! — Просто у меня есть шанс наладить с ним дипломатические отношения, я не хочу его упускать, — но сестра прерывает Триколора. — А мне нужен мой брат в целости и сохранности. Не будь таким доверчивым, Росс! Включи голову, ему нельзя доверять! Забыл, что он сделал с нашим отцом? — Я никогда не забываю об этом, — Русский прикрывает глаза, вздыхая, — Но это действительно неплохая возможность для экономики, хотя бы. — Братец, США поставит тебя на колени и глазом не моргнув. Да ещё и подстроит всё так, что ты сам это сделаешь, не ведая, что творишь, — Беларусь закусывает губу, — Нельзя вестись на это. — Почему ты так против? — неожиданно спрашивает правопреемник, заставляя сестру вздрогнуть. — Потому что, я как-то попалась на его удочку, поверь, Россия, я знаю, о чём говорю. — Чего? Я первый раз об этом слышу, в чём дело? — Бывшая Союзная Республика чувствует в голосе брата стальные нотки, пугаясь ещё больше, но отступать уже некуда. — Америка предлагал мне сделку. Это было довольно-таки давно, но не так важно. Важно, что я согласилась. Он обещал мне подъём в экономике, но взамен я должна была ему раскрыть некоторые, скажем так, особенности. Это были даже не особенности моих территорий, это были особенности СНГ. — И что же ты сделала? — Триколор сжимает ручку, молясь, чтобы сестра не избрала неправильный путь. — Я согласилась, — чуть ли не шепчет Белка, — Но потом мы с тобой увиделись, тогда, в кафе, если помнишь. Я просто смотрела на тебя и понимала, что Америка таким образом хочет добраться до тебя, чтобы сломить. И я отказалась от сделки. Клянусь, он не узнал ничего важного! Я не успела рассказать. — Не успела она, — обидчиво выплёвывает Росс, — То есть, тебе можно за моей спиной заключать сделки, а мне с ним увидеться нельзя, так? — Я за тебя переживаю, дурак! Я уверена, что за этим кроется нечто нехорошее, что может навредить всем нам! Как же ты не понимаешь! — Белоруска быстро раздражалась, но РФ не хотелось её охлаждать, потому как его самого захлестнула обида. Как после всего случившегося самая близкая сестра могла так поступить? — Ты уверена, что мне так нужны эти переживания? — отвечает Любитель ушанок, надевая маску безразличия, пытаясь взять себя в руки. — Ты просто не можешь нас всех так подставить! Уму непостижимо, что бы отец сказал? — Бывшая Союзная Республика решает зайти с другой стороны, зная, что это должно повлиять на брата. — А действительно, что бы отец сказал на подставу? — Русский не даёт к себе подступиться. — Как, например, на твою, когда ты Украину чуть ли не уничтожил морально, отняв Крым?! — слова вырываются совершенно случайно, заставляя девушку прикрыть рот рукой, но вернуть назад уже ничего нельзя. — Хорошего времяпрепровождения тебе, сестрица, — чуть ли не шёпотом произносит Росс, вешая трубку. У Белки появляются на уголках глаз слёзы, которые она быстро смахивает, не давая их политься из глаз. — Только не приползай потом с речами, что тебя подставили, — обиженно шепчет она в пустоту.       Триколор еле подавляет желание швырнуть телефон в стену. Давненько он не ссорился с Беларусью да чтобы так, что та упоминала Крым. Эта тема всегда обходилась в кругу семьи, но Белоруска решила её поднять так не вовремя.       Росс вздыхает, набирая сообщение Штатам, что он согласен прилететь в ЛА, и откладывает устройство в сторону. На душе паршиво до чёртиков, но Русскому хочется верить лишь в одно: Америка после всего случившегося не подставит его, а бдительность и так никто и не отменял.

***

      Германия вновь вдыхает чистый горный воздух, явно наслаждаясь обстановкой, хоть на душе у него неспокойно. Хорошо хоть, что Швейцария пригласил к себе, в ту самую деревушку, которая пусть и навевала грустные воспоминания, но всё равно была такой родной для Немца.       Трудоголик тихо хмыкает и поправляет очки, доставшиеся ему от ГДР вместе с воспоминаниями. — Я не передам тебе всё, не имею права, прости. Самое дорогое, наследие СССР, я хочу сохранить лишь в своём сознании.       Герман помнит эти слова брата, будто бы он сказал их несколько минут назад. — Удивительная вещь, время, — Германия поворачивается к Швейцарцу, который встаёт рядом, смотря на приятеля, — Для людей сто лет кажутся долгими, для нас и триста может незаметно пролететь. — Верно подмечено, дорогой, — страна кивает, — Ностальгировал по ГДР? Тебе не опасно? — Всё в порядке, — качает головой Немец, — Скорее просто размышлял о жизни. Слушай, Швейцария, — друг вопросительно выгибает бровь, — Ты ничего не чувствуешь? Будто бы что-то должно произойти, и это что-то явно нехорошее. И масштабное. — У меня не так хорошо развита интуиция, но думаю, кому-то нужно просто чуть больше отдыхать, — страна подмигивает Герману. — Наверное, ты прав, — тот тепло усмехается, но понимает, что беспокойство не хочет его отпускать, жаль только, обсудить почти не с кем.

***

      Россия идёт по аэропорту, заинтересованно разглядывая помещения. Он слишком давно не был в Лос-Анджелесе, с тех пор тут многое поменялось. Сюрпризом для Русского становится персона Америки, на этот раз встречающая его лично прямо там, а не в каком-нибудь назначенном месте встречи.       У Штатов внутри рождаются бабочки лишь при одном виде Федерации, но он это упорно подавляет, стараясь не подавать виду. — Не ожидал, что рейс придёт без опозданий, — Росс замечает рядом с Капиталистом необходимую охрану, — Ну здравствуй, Колхоз. — Сколько ты меня ещё так называть будешь? — Триколор закатывает глаза, но при этом улыбается, пожимая протянутую руку. — Сколько захочу, особенно, у себя дома, — Америка нагловато фыркает. — Я учту это, когда ты окажешься на моих территориях.       Их отвозят в Беверли Хиллз, и США почти сразу, выходя из кортежа, тащит РФ гулять, попутно рассказывая обо всех достопримечательностях и больших шансах встретить кого-либо из знаменитостей.       Слушать его оказывается по-необычному интересно, так как с риторикой у Капиталиста всё в порядке даже более чем. И вскоре две страны переходят уже на более отдалённые от местности темы, переключаясь на нечто не менее интересное. И самое главное — нет никакого дискомфорта для обеих сторон, это странно.       Их мнения во многом расходятся, но Любитель ушанок отмечает про себя, что Полосатый, оказывается, умеет неплохо слушать, не навязывая своё мнение, и Федерация будто бы вновь возвращается в 1730, когда они также безмятежно обсуждали что-то, лёжа на траве и смотря на звёзды. Только теперь подросток рядом с ним изменился, однако, Русскому действительно хотелось разглядеть в нём черты того Америки и, кажется, он их видел.       Всё идёт на удивление гладко, пока США случайно не затрагивает тему Союза, заставляя Триколора поморщиться. — А вообще, это была фатальная ошибка с его стороны. Как и ряд других оплошностей. — Америка, — предостерегающе начал Росс, но был перебит. — И вообще, я не понимаю, зачем ему сдался этот Коминтерн, одни проблемы. — США, — повторил Русский уже настойчивее, наконец привлекая внимание Звёздного. — Ну, чего? — тот лишь скрестил руки на груди, выжидающе буравя взглядом РФ, — Ты сам пошёл по пути капитализма, что теперь говоришь-то? — Это, в любом случае, мой отец. — Я не имею права говорить что-либо про твоего отца в твоём присутствии? — Штаты хмыкает, — Да ещё если это что-то является правдой? — Нет, такое попрошу обсуждать без меня. Или вообще не обсуждать, — Росс поджал губу.       Америке очень захотелось поспорить, доказать свою правоту, как это и бывало на собраниях постоянно, но он силой сдерживает себя в руках, выдыхая. Потом сам же жалеть будет, что наехал на гостя. — Хорошо, ладно, — сверхдержава разводит руками, заставляя Бывшего Коммуниста удивлённо выгнуть бровь, — Может, заглянем ко мне домой? А то вечереет, а повтора не хочется. — К тебе домой? — переспрашивает Россия, не веря своим ушам. — Да, я не совсем понятно говорю, что ли? — Мурика не переносил, когда другие медленно соображали. Это раздражало на раз два. — Просто обычно «Мой дом — моя крепость», как-то странно, что ты хочешь меня пригласить именно туда. — Объясни уже, в чём дело? Что не так? — сын Британии хмурится, цокая языком. — Ты, конечно, не обижайся, но я бы тебя в домашнюю обстановку приглашать не стал, — Аме приспускает очки, демонстрируя немного обиженный взгляд, что заставляет Федерацию быстро добавить, — Пока что, по крайней мере. Ибо дом — это всё-таки особенное место. — Я там вечеринки иногда провожу и ничего, жив остался. Правда они закрытые, но не суть, провожу же. Если тебя так интересует, документы и какие-либо другие интересные данные у меня хранятся не в доме, там лишь несколько стопок бумаг, ибо было бы полнейшим бредом хранить что-то важное на самом видном месте. — И то верно, — кивает Триколор, про себя отмечая, что надо бы вынести и перепрятать всё ценное, как вернётся к себе на территории.

***

      Они заходят в особняк Америки, и пока Штаты вешает куртку на крючок, Россия наклоняется, чтобы снять обувь. — Это тебе ещё зачем? У нас так не принято, — усмехается Капиталист, направляясь на кухню. — Но грязь же растаскивается, — Полосатый лишь махнул рукой. — А уборщицы мне на что? — бросил он через плечо.       Особняк оказывается прямо как из знаменитых американских фильмов про Голливуд и знаменитостей. Росс заглядывает в некоторые комнаты с разрешения хозяина дома и осматривается, разглядывая интерьер, ища что-то глазами. США это быстро подмечает, снимая очки и привлекая внимание Любителя ушанок: — Ты что-то ищешь? — У тебя здесь совершенно нет семейных фото, ни в одной комнате, — Триколор поворачивается к собеседнику, на что тот лишь отводит взгляд. — У меня не настолько хорошие отношения с семьёй, ты сам это должен понимать, по сути дела, — Американец вздыхает, не видя смысла скрывать что-либо в этом плане. — Мы не так близки. — Но сейчас ведь Британия стал к тебе относиться лучше, — Россия внимательно наблюдает за реакцией оппонента, внимательно изучая его глазами. — И из-за этого я должен ему простить все те ужасы детства? Побои? Унижения? Шрамы на спине? — Звёздный вскидывает голову, в его взгляде читается решительность. — Ты так и не свёл их? — Триколор вынужден уточнить, видя непонимание, — Ну, шрамы. — Это напоминание. — О тяжёлом детстве? Мне казалось, у тебя такого с лихвой хватает, — Русский грустно усмехается, — Это не вытравишь ведь. — Нет, о кое-чём другом, — Мурика чётко показывает, что хочет сменить тему. Не заявлять же ему, что эти шрамы в память о событиях нескольких дней далёкого 1730. Капиталист и сам не очень понимал, почему же захотел их оставить. — Допустим, — Федерация не желал допытываться, — Ты сказал, что у тебя есть, что перекусить, кстати говоря. — Да, верно, пошли, — Америка разворачивается, а РФ невольно кидает взгляд на ту самую спину. — Он использовал плеть       В голове возникает картина кровавых борозд, из которых в некоторых местах лилась кровь. Бывший Коммунист прилагает усилие, встряхивает волосами, отгоняя неприятное воспоминание и следует за хозяином особняка.       Кухня, переходящая в гостиную, оказывается в таком же стиле модерн, как и весь дом. — Как же у нас отличаются вкусы, — усмехается Любитель ушанок, заставляя Капиталиста повернуться к нему, — У меня дома всё совершенно по-другому просто. — И как же у тебя? — Штатам почему-то хочется поддерживать этот бытовой разговор, в конце концов, он ведь именно этого и хотел, позвав РФ на встречу. — У меня немного уютнее, если честно, — признаётся Росс, на что США лишь хмыкает, — Деталей такого стиля почти нет, да и незачем они мне. Но ничего не подумай, у тебя здесь по-своему хорошо, — Федерация дарит Полосатому тёплую улыбку, отчего внутри у последнего всё будто бы расцветает. — Да, спасибо, — Мурика снова отворачивается. Лучше бы не снимал очки.       Спустя какое-то время они сидят в гостиной друг напротив друга, обсуждая нейтральные, но абсолютно обычные вещи, что заставляет Америку почувствовать себя умиротворённо — он уже давно не говорил с кем-то так просто. Кто бы мог подумать, что этот кто-то будет его главным соперником на политической арене. — И потом Германия сказал, что не согласится выпить это пиво лишь потому, что оно моё, американское, — сын Союза тихо, но искреннее смеётся с рассказа, пока Аме снова ловит себя на том, что засматривается на эту улыбку. «Как там говорится: больнее всего смотреть на губы, которые не можешь поцеловать?», — невольно проскакивает в голове США. — Хочешь, принесу кое-что поинтереснее газировки? — интересуется Штаты, чтобы отвлечь самого себя от откровенного рассматривания собеседника. — Заинтриговал, — Россия достаёт телефон, просматривая его. От Беларуси ни одного уведомления, — Жду тебя, — сын Британии кивает, поднимаясь со своего места чуть ли не на ватных ногах от появившихся мыслей.       Доставая из бара бутылку дорогого красного вина, Америка вздыхает, открывая ящик, нащупывая там штопор, пока взгляд не наталкивается на афродизиак. Идея приходит почти сразу же, хоть Полосатый и старается гнать её прочь. «Нет, Аме, ты не можешь так поступить, он же потом убьёт тебя, в прямом смысле», — убеждает сам себя Капиталист. Запретный плод сладок, даже слишком. А Мурика привык добиваться своего любым способом. И сейчас он хотел добиться одного — Федерации. Только вот сам РФ ни за что в жизни не согласится на подобное, так что о взаимности можно забыть раз и навсегда. «Я ведь буквально лягу под него, к тому же, если скажет что-то против, можно будет прижать к стенке, чуть ли не обвинив в изнасиловании, верно?», — США закусывает губу: «Но я ведь… люблю его? Имею ли я право на подобное? Нет, естественно нет, это эгоистично». — Америка, ты чего там так долго? — звонкий голос вырывает Штаты из размышлений, заставляя вздрогнуть. — Секунду, — Капиталист ловко открывает бутылку, отворачиваясь от афродизиака.       Заходя в гостиную с двумя бокалами, Звёздный слышит одобрительное присвистывание. — Ну ты даёшь, — Россия принимает бокал, поднося его к лицу. — Ожидал чего угодно, но не этого. — Понимаю. А вообще, я не люблю, когда меня торопят, — сын Британии усмехается, опускаясь на диван.       Беседа продолжается, и Капиталист подмечает, что такое вино берёт довольно-таки быстро. Язык ещё не заплетается, но приятная тяжесть в голове чувствуется уже после некоторых бокалов. Удивлением становится, что, видимо, Русский ощущает примерно то же самое, становясь немного раскрепощённее и переходя уже на более откровенные темы. — И эта девушка считала, что она сможет остаться со мной на всю жизнь, после всей-то нервотрёпки, — когда речь заходит о случайных любовных стычках, выясняется, что обе страны в этом асы. — Вот дура, — Америка понимает, что его немного затуманенное сознание невольно ревнует к этой незнакомке, — А сейчас у тебя что как? — неожиданно даже для самого себя задаёт вопрос США. — Ничего и никак, — Триколор усмехается, — Мне и без них всех хорошо. — А, понятно, — Мурика допивает очередной бокал, — Тебе налить? — Спрашиваешь ещё.       Штаты заходит на кухню уже который раз за вечер и понимает, что больше так не может. Когда ещё выпадет такой шанс? Слегка подрагивающими руками Аме достаёт пузырёк, открывая его и разливая по бокалам. Ему слишком хочется Русского сегодня. Здесь и сейчас, у себя в кровати. Благо, жидкость почти подходит под цвет вина, ничего и не поймёшь так сразу. — Знаешь, что я думаю, — Росс выпивает вино, пока Звёздный за ним напряжённо наблюдает, повторяя его действие. — Что же? — Что я бы в жизни не стал так напиваться с врагом. А с тобой почему-то так просто. Точно не хочешь убивать меня? — Точно, — Полосатый тихо смеётся, — Может, я не такой уж и враг тебе?       В этот момент Триколор поднимает глаза и их взгляды пересекаются. Америка чувствует, будто бы его ударили током. Он не может оторваться от этих манящих серо-голубых светлых глаз, которые смотрят немного изучающе, но в них нет ни капли неприязни или чего-то подобного, скорее наоборот, и это ещё больше всё путает в и без того опьянённом сознании сверхдержавы.       Проходит около минуты, но странам кажется, будто бы прошла вечность. С силой заставляя себя оторваться от лица собеседника, Америка чуть ли не шепчет, ощущая, как в его тело начинает медленно закрадываться возбуждение. — Я… Мне воды попить надо, — Штаты понимает, что ещё немного, и он просто будет умолять Русского поцеловать его, и это даже без должного воздействия возбудителя.       Когда Америка снова уходит, Росс выдыхает, смотря в одну точку перед собой. В голове путается абсолютно всё, а ниже возникает странное ощущение. Здравый рассудок пытается напомнить о бдительности, о том, что РФ слишком уж быстро срубило от вина, но вот по-настоящему Федерации сейчас хочется совершенно другого.       Так проходит ещё несколько минут осознания, что мыслить адекватно и контролировать себя Любитель ушанок практически не в силах. Это слишком странно, слишком по-новому, немного пугает, но больше всего, скорее притягивает.       Чувствуя уже вполне осознанное возбуждение, Росс трясёт головой и тоже направляется на кухню, замечая Америку, стоящему к нему спиной. — Аме? — Россия останавливается практически на расстоянии вытянутой руки. Вокруг всё будто бы отходит в туман.       Капиталист поворачивается, немного вздрагивая и напрягаясь, снова смотря в глаза Федерации. «Мой последний шанс», — проносится в голове у Звёздного, пока тот сглатывает вязкую слюну и делает большой шаг к сыну Союза, притягивая его к себе и увлекая в поцелуй.       РФ даже и не думает отстраняться, тут же отвечая и проникая в рот Американца, призывая того быстро сдать лидерство. Немного опешивший от такого поворота событий Мурика прикрывает глаза и отдаётся, отмечая про себя, что это в сотни раз лучше, чем было во снах.       Они разрывают поцелуй только когда в лёгких перестаёт хватать воздуха. Россия отстраняется, проводя пальцами по щеке своего оппонента. — Вот уж не подумал, что буду хотеть тебя, — тихо проговаривает тот.       «Интересно, ты понимаешь, кому ты это говоришь?», — но вслух США произносит совершенно иное. — Так возьми, я весь твой, — Федерации не нужно повторять дважды.       Росс тут же наклоняется уже к шее Капиталиста, припадая к ней и оставляя засос. Мурика тихо стонет, откидывая голову и понимая, что РФ единственный, с кем ему хочется быть пассивом. Кому хочется отдаться безо всякого стеснения, и пусть это всё не по-настоящему и наутро возможно что угодно, сын Британии хочет хоть один вечер пожить, не смотря в будущее и не просчитывая его и будь что будет. — Ты какой-то магический, — шепчет Штаты, рвано дыша.       Любитель ушанок ничего на это не отвечает, лишь снова отстраняется, чтобы снять с себя футболку, заставляя Америку невольно засмотреться на его тело. — Красивый, — Аме дотрагивается до груди в тот момент, пока Триколор его вновь целует, немного грубовато, собственнически, но США это чертовски нравится. — Думаю, на кровати будет лучше, — наконец подаёт голос Бывший Коммунист. Его осоловевший взгляд говорит о явной потере всякого контроля. — Хоть в чём-то мы согласны, — Полосатый чувствует, как его подхватывают на руки.       Они падают на кровать вместе, срывая с себя одежду так, будто бы эта ночь — последняя в их жизни. А завтра весь мир сгорит в адском пламени. И они — вместе с ним. Две такие разные страны сейчас тонут в потоке страсти, в плотском желании, в безумной власти играющего в крови алкоголя и афродизиака. — И какой же я у тебя? — Русский слегка прикусывает сосок, вызывая одобрительный стон. — П-первый, чёрт возьми, — Мурика пытается поправить волосы трясущимися руками, — Ты д-думаешь, я бы отдался кому-то?       Росс приближается к лицу своего любовника, выглядя заинтересованным. — Почему я? — Потому что я люблю тебя, — слова срываются с губ слишком просто, но Штаты понимает, что РФ вряд ли что-нибудь вспомнит через несколько часов хорошего сна. В его объятиях, конечно же. — Даже так, — сын Союза прикусывает осторожно мочку уха, слегка оттягивая её зубами, заставляя Аме тонуть в приятных ощущениях, — У тебя смазка хотя бы есть? — Смеяться будешь, но храню её в тумбочке для своих любовничков, — Капиталист прикрывает глаза. — Слышать о них не хочу.       Федерация дотягивается рукой до заветного предмета мебели, открывая один из ящиков и давая сыну Британии небольшую передышку. Когда же тюбик оказывается у него в руках, Триколор снова целует Звёздного хаотично, пытается дотянуться везде, не оставить ни один миллиметр без внимания.       Американец зарывается руками в его волосы, прижимает ближе и выгибается, подставляясь под поцелуи и слыша щелчок крышки от тюбика лубриканта. Правопреемник чуть отстраняется, ещё немного пододвигает Звёздного к краю постели, и заставляет сменить позу, после чего надавливает свободной рукой на поясницу, заставляя выгнуться и подставить для него зад.       Штаты невольно напрягается скорее от нервов, нежели чем от нежелания, и Россия это чувствует, наклоняясь и целуя сверхдержаву в шею. — Главное — расслабься, тебе будет легче, — США лишь кивает, слыша слова будто бы из-под толщи воды.       Несмотря на своё нарастающее желание и полностью затуманенный рассудок, сын Союза, смазав палец, обращается с телом Капиталиста очень нежно, медленно его растягивая и добавляя второй палец постепенно, работая уже на манер ножниц.       Мурика стонет сквозь зубы от неприятных ощущений. Он рассчитывал на более комфортные чувства, но неожиданно Русский проводит под нужным углом, заставляя Штатов выгнуться. — Ах, Россия, Господи, — только и может прошептать Аме, закусывая губы, пока Бывший Коммунист вынимает пальцы с пошлым хлюпающим звуком. — Ну если я для тебя Бог, это прекрасно, — Федерация и сам не особо понимает, что он говорит, но его сознание давно впало в летаргию, оставив лишь возбуждение и желание, что пульсировали сейчас по всему телу.       Любитель ушанок прижимается к бёдрам Полосатого возбуждённым членом, направляя его одной рукой в податливое тело. Америка чувствует, как влажная горячая головка с трудом преодолевает сопротивление мышц, медленно проникая внутрь, заставляя сына Британии вскрикнуть, зажав рот рукой. — Тише, — сверхдержава чувствует, как горячее дыхание опаляет его кожу.       РФ хватается обеими руками за бёдра США и начинает двигаться, с трудом делая небольшие фрикции. Постепенно член скользит легче, и страна сильнее начинает вколачиваться в тело любовника.       Мурика впервые не сдерживает стонов удовольствия, как было ранее, когда он занимался сексом с кем-либо ещё. Федерация начинает двигаться быстрее и хаотичнее, крепче и сильнее сжимает кожу на бёдрах, после чего явно останутся синяки. — Росс, ты с-слишком, ах-х, — договорить Штаты не может из-за накрывающих его тело ощущений.       Правопреемник лишь входит глубже, наращивая темп и заставляя Полосатого уже даже не стонать, а вскрикивать от движений, ловя дикое наслаждение. Спустя несколько минут, они кончают почти одновременно, Триколор выходит из Америки, заливая спермой постельное бельё и позволяя себе тихо простонать от удовольствия.       Чувствуя приятную пустоту внутри, Капиталист тянется к укладывающемся спать Русскому за поцелуем. Обнимая его и проваливаясь в царство Морфея, Звёздный лишь на долю секунды осознаёт, что, возможно, он сделал всё это зря.