A.D.I.D.A.S.

      Это субботнее утро, казалось, уже было идеальным, самым лучшим в жизни, наикрутейшим и просто таким потому, что вставать рано Феликсу не пришлось. А встаёт рано он каждый день, только в зависимости от вида дня эта степень ранности варьируется от «сука пиздец нужно работать» до «сука пиздец нужно приводить дом в порядок» — типичная взрослая жизнь. Единственное, чего он не ожидал, — что иногда работёнка перекидывается на совершенно законные выходные, но тут уж в силу характера такие дни превращаются в «пошло всё нахуй ночью сделаю».       Сегодня не был ни один из трёх видов дней хотя бы потому, что просыпаться в хорошем настроении — это уже что-то новенькое, да и вообще, эта суббота — особенный день. Нет, не день рождения. День рождения — праздник-говно, когда ты уже не ребёнок. Даже не праздник, поэтому хуй там. Сегодня, а если быть точнее, уже этим вечером Феликс Ли впервые полетит на самолёте в другой город той же страны, но его не будет душить жаба (кто вообще летает парочку миль за такие деньжища, когда можно своими четырьмя), потому что всё это будет за чужой счёт. Счёт его босса, Криса.       На эту знаменательную дату совершенно случайно выпало ещё и мероприятие, посвящённое представлению проектов, где соберутся самые влиятельные люди из сферы бизнеса со всей Кореи, может, даже из Японии. Для него это станет первым настолько серьёзным событием в их компании. Ликс работает там уже около года; особой кастоматизации у них нет — несколько человек одновременно могут быть «правыми руками» босса. И, обычно, эти «конечности» и отправляются с ним на различного рода мероприятия.       Феликс не знает, как сказать остальным «ручонкам», что он, собственно, не ебёт, что там и как делать. Благо проект для спонсоров готовит не он, иначе бы всё закончилось тектоником на сцене, потому что в ином случае справиться с дрожью в коленях оказалось бы непосильной задачей.       Тщательно распланировав всю подготовку до вылета, Феликс в первый раз взглянул в зеркало на своё почти опухшее лицо и растрёпанные светлые волосы:       — Красавчик.       Спору нет, так сказать, но почему-то процесс превращения из Шрека в Фиону занял намного большее количество времени, чем было изначально запланировано. Зато ебало красивое. Даже Чанбин повёлся на милую крашенную мордашку и не стал шпынять его за небольшое опоздание.       Ну, а в аэропорту Феликс чувствовал себя максимально крутым. Чего скрывать, как только он надевает официальные смокинги, то в голове сразу либо представление «а что, если бы я был в кингсмане…», либо просто безмолвное восхищение собой. В компании таких же модных коллег все видения смешались, и теперь он то ли самый богатый и красивый мужчина по мнению Форбс, то ли щас вкинет очередную шпионскую штучку.

***

      Длинный коридор, укрытый шикарными красными коврами, вкупе с позолоченным «1501» на брелоке ключа заставляют грезить о роскошной пятнадцатиэтажной гостинице, но это только пятый этаж. Ну и звезды здесь точно не три — и это так греет душу, на самом деле. Если бы Феликсу когда-нибудь потребовалось переночевать всего одну ночь, он бы вряд ли стал выёбываться и заказывать такие апартаменты. А это значит, что за деньги босса можно и мини-барчик выпить…       Но не тут-то было! В номере — никаких бухаловок. Это элитная тусовка: здесь пьют для приличия и очень мало, а не для того, чтобы наутро находить свои трусы висящими на люстре в гостиной.       Время идёт к вечеру, Ли напоследок поправляет одежду и убирает осыпавшиеся под глазами тени, теперь полностью готовый к выходу в люди.       Страшно. Столько незнакомцев там будет, и со всеми, по-хорошему, нужно установить благоприятные взаимоотношения и произвести на всех положительное первое впечатление. А вдруг Феликс в будущем охуеет и станет кем-то выше по должности? Может быть, может быть.       В главном зале не толпа, но и не три человека — это как с хорошей гуашью: она должна быть консистенции сметанки; вот и тут собрались как раз сливки. Парень взглядом быстро ищет своих, пока что не особо паникуя. Тревожно становится тогда, когда Ли видит, как Чан и Чанбин разговаривают с кем-то на вид очень важным. Подойти или нет? А если он будет лишним? Если он встанет один, кто-то может подумать, будто он владелец собственной фирмы.       Руки начинают предательски потеть, но тут снисходит ангельское спасение — Со отходит от них совсем легко, словно обещает вернуться, и Феликс тут же пользуется удачно подвернувшимся шансом, стремительно направляясь к коллеге.       — Когда твоя очередь выступать? — Ликс невзначай кладёт ладонь на чужое плечо так, будто совсем не нервничает.       — Господи, Феликс, успокойся. Ты волнуешься больше моего, хотя твоя задача — просто стоять и улыбаться, — в его голосе не было ни капли раздражения, скорее свой особый оттенок опеки над несмышлёным ребёнком. Ли демонстративно вздыхает, хотя в действительности про себя благодарит Со за такую проницательность. — Держи шампанское.       Чанбин берёт с подноса пойло и протягивает бедному пацану; Феликс, готовый сегодня быть покорным, принимает бокал с пузырчатой светло-жёлтой жидкостью. Наверное, и она должна быть на высоте, как и всё здесь, но первый глоток оповещает рецепторы языка об абсолютно противоположном.       — Кто смешал мочу с соджу…       За такие нескромные, хоть и тихие слова Ликс почти получает подзатыльник, поэтому пить-таки приходится — пускай и понемножку, ради приличия. Ох уж эти светские традиции.       Хотелось спросить, когда и где будет нормальная еда, но это было бы уже вообще не по-крутому, поэтому Феликс просто молча рассматривает помещение и людей в нём. Не проходит и минуты, как Со деликатно хлопает по плечу и смывается, оставляя коллегу снова одного.       Желудок предательски урчит и одним лишь взглядом поедает шведский стол; Феликс тоже был бы не против тарелочки с разными видами сырокопчёных колбас, но вся еда только после выступлений. Поэтому, допив в два глотка газированный «пиздец», он решает пройтись до уборной (ну а что, не хочется же стоять или сидеть, скрестив ноги. Нужно, чтоб комфортно было).       Феликс чуть не сбивает по пути случайных проходяр, но тактика «сделать вид, что пиздецки спешишь» прекрасно работает против назойливых клиентов и спонсоров. Уверенность плавно передаётся по астральным каналам через пиздатый костюм: он знает, куда идти. Ну, почти. Ну, вот немного подумать. Кто думает, где находится туалет? — Никто, вот и Ли тоже не рыжий. Не обращая внимания на несортирные вайбы, он идёт вдоль по коридору и даже натыкается на какую-ту парочку. Парочку клиентов или парочку-прям-парочку? Феликс же внимания особого не обращает — так, чисто третьим глазом на жопе увидел мужчину в чёрном и красивую женщину в бордовом платье с длинными прямыми волосами.       Таким же третьим ухом он слышит приглушённое «Хёнджин-а, ты знаешь, это будет стоить немало». Очередные сделки? Вряд ли их заключают вблизи сортиров, но Феликс всё ещё упорно верит в свою удачливость.       За вторым поворотом никаких указательных табличек не наблюдается, зато наблюдается вход в ещё один зал в виде арки. Они сами по себе символизируют открытость, поэтому Феликс не отказывает себе заглянуть посмотреть.       Видимо, здесь и будут проходить фуршет, а после него и конференция, ради которой он, к слову, пролетел пару миль на самолете и за счет босса будет нежиться в дорогущем номере с мягкой постелью и пружинистым матрасом.       «Канапе на ближайшем столике так и манят, но это же незаконно! Ещё не время… Но там помидорки черри!.. А вдруг запалят?.. Но помидорки!»       Он съест только одну, и никто не заметит. Чёрт бы его побрал за эту слабость к маленьким красным сладеньким пиздюкам, что так и просятся ему на язык.       Ли ещё раз оборачивается, нет ли кого, и заходит в зал. Коварная лапа уже тянется к тонкой палочке, Феликс без зазрения совести берёт и поднимает одну маленькую канапешку, стоящую справа, и рассматривает на свету: круглая помидорка, кубик сыра с плесенью и что-то зелёное, травянистое. Отравить, вроде, не должны, поэтому трио стремительно отправляется в рот в полном спокойствии.       Позади он услышал звук, наверное, от мужчины, что уверенно прочищает свое горло.       Феликс нашёл в себе силы не подскакивать от неожиданности и, тем более, не давиться, но мышцы его спины заметно напряглись. Медленно-медленно разворачиваясь, Ли упирается взглядом в того мужчину, что стоял раньше в коридоре, а именно в его блядскую ухмылку.       Незнакомец опирается об арку и держит в руках бокал с розовым шампанским. Он одет во что-то нереальное и чёрное, что невероятно подчёркивает его естественную красоту лица и волос (хотел бы себе Ликс такой маллет и цвет). Пиздец, самое-то главное — розовое шампанское! Ли уже почти задался этим вопросом, пока не увидел в этой же комнате открытую бутылку того самого.       — Неужто вы так голодны?       Ебанись не встань!       Не то, чтобы Феликс даже прожевал до конца, но ответить-то нужно что-то такое, чтоб уделать этого заносчивого ублюдка! Нет, незнакомец таким не казался, просто во всех фильмах и книгах при таких случаях, как этот, разгорается неслыханная любовь-слэш-ненависть между главными героями. Сам себе удивляясь, Ли вежливо проглатывает и уже ищет, чем бы запить, но мужчина подходит ближе, а Феликс, у которого зрение вдаль такое же, как прыжки в длину — хуйня — роняет палочку от канапе из рук потому, что, ну, этот человек не просто красивый, он, мать вашу, ёбанный Бог воплоти.       Одни губы чего только стоят— дальше уже рассматривать страшно.       А ещё страшно оставлять после себя улики: наш бедовый сыщик отправляется прямиком за зубочисткой и еле нащупывает её. И какое совпадение! они прямо у отполированных туфлей! Когда же дело доходит до подняться с грёбанных колен, Феликс устремляет свой взгляд выше. И лучше бы не смотрел.       Он может поклясться всей своей семьёй и тётей Карлой из родной Австралии, что у незнакомца большой член. У самого Фела в штанах такая выпуклость примерно тогда, когда тот возбудится, а тут в натуральном состоянии «садись не хочу».       Ебанись, блять, не встань.       Ли мигом облизывает пересохшие в момент губы и осознаёт, что пялится незнакомцу прямо на его хуй.       Первое впечатление, вы говорили? У Феликса оно уже на пять звёзд.       На дрожащих ногах он встаёт прямо перед чужим носом, заставляя Обладателя Больших Размеров попятиться назад с удивлённым лицом. Ли так-то до пизды стыдно уже, но чего уж терять. Он берёт бокал с недопитым розовым шампанским, опрокидывает его в себя одним махом, кладёт шпажку в пустое стекло и возвращает на место, в охуевшую руку.       У Феликса внезапно появился муд «шалунья», поэтому, не теряя ни секунды, он дальше продолжает искать толчок, только уже в другом направлении.

***

      Чанбин выступил прекрасно, ловко отвечал на все каверзные вопросы и, кажется, навёл несколько спонсоров на интересную идею.       Афтерпати Крис использует в качестве ещё одного шанса обработать богатенькие компании и уговорить взять себя под крыло, беседуя практически со всеми. Феликс всегда удивлялся его контактности и открытости — ему б тоже не мешало завести пару знакомств простым обычным «Добрый вечер», а не путать голову и головку блять. До сих пор потряхивает, если честно.       Народ собрался на фуршет, а Со и Ликс пристроились к почти опустевшему столику. Ну, конечно, селёдку в красно-винной заливке он бы и сам домой спиздил, да вот только уже слишком поздно. Кстати, пока не стало поздно опять, Феликс во всю оглядывается по сторонам в поиске других помидорок хотя бы потому, что если никто их не ест, значит, нельзя добру пропадать, в то время как Чанбин настроен вполне серьёзно. Рабочего характера, так сказать, мужчина.        — Только представь, если Чану удастся уломать Ли Хай на спонсорство.       Феликс не понимает, о чём тот говорит, пока не прослеживает чужой взгляд: Крис спокойно себе стоит и подбивает клинья к той самой женщине в бордовом платье.       — Кого?       — Ну, Ли Хай. Её компания вторая по акционерным ресурсам, не знал? Она тут с Хёнджином-щи.       Ли смотрит туда, куда указывает Чанбин головой (потому что пальцем — неприлично), и хочет провалиться сквозь землю. Хёнджин, которому Феликс успел отсосать ментально и с особым наслаждением пару часов назад около это места, пялится прямо на него, и Ли не может с этим ничего сделать. Из-за стыда, который сжирает его изнутри, уши покраснели так, будто сейчас вот-вот сгорят к чёртовой матери, а из-за воспоминаний, атакующих бедного Феликса каждый раз, когда он видел впереди сидящие широкие плечи в конференц-зале, хочется умереть.       Ему просто пора признать тот факт, что он буквально, стоя на коленях, облизнулся перед кое-чьей ширинкой.       — Вы знакомы? — Чанбин задаёт вполне нормальный вопрос, потому что Хёнджин, заметив взгляды, взял и помахал им. Какой ужас.       — Совсем чуть-чуть.       Брови Со поднялись озадаченно: всем было интересно, как это так можно познакомиться совсем чуть-чуть — тут либо знакомы, либо нет, — но Феликс хочет заранее пресечь все попытки расспроса, об этом не должна узнать ни единая живая душа.       — А тут же можно слинять пораньше?       Вопреки сильнейшему удивлению коллеги, Ли стоит на своём — видите ли, слишком некомфортно; точнее, он бы сказал, в воздухе ощущается слишком сильное сексуальное давление так, что дышать им не то, что практически, вообще невозможно.

***

      Защёлка в номере закрывает дверь более-менее надёжно, и бедный Феликс наконец-то чувствует себя в безопасности.       Он просто не понимает, что делать с этим, а тем более, как не преувеличивать, потому что Хёнджин — грёбанный идеал в плане секса, а у Ли давно не было парней. Блять, как же давно его не ебали в жопу, конечно, не считая первых дней работы в компании Криса. Он и забыл, каково это. Может, этот Хёнджин был бы нежным и, может, сам растянул бы Феликса? Скорее всего, с таким членом тут вряд-ли будут сопли, но Ликси мечтает о том, чтобы его просто по-человечески выебали, уже около нескольких месяцев.       Лёжа на мягкой двуспальной кровати, парень в ус не дует, что начинает возбуждаться от таких размышлений, пока это не начинает отдавать ноющей о прикосновении, но приятной болью между ног.       «Пиздец», — думает Ли, — «щас бы хуй вставал на незнакомого человека».       Действительно, это довольно позорно для юноши за двадцать пять с хвостиком. Да даже противно, ёбанный в рот, и неадекватно. Если подумать, что кто-то, чьё имя ты узнаешь только через примерно два дня, внезапно на тебя дрочит, это попахивает уголовщиной.       Но,       Губы Феликса уже покалывают от воображаемых поцелуев с Хёнджином, а собственная рука притворяется чужой всего на одну ночь и бессовестно лезет в брюки с чётко выглаженными стрелками.       Он думает обо всём по чуть-чуть, потому что большего себе позволить не может из-за проснувшегося вновь стыда: в основном, мечтает о его большом, мать его, члене, и о том, как же будет больно его принимать и как его простата просто охуеет от такой силы стимуляции. Ли бы хотел сейчас поиграться со своей любимой игрушкой, но она дома, в Сеуле, а там же и все одноразовые пакетики смазки. Грустно и одиноко. Феликс очень хочет заменить пластмассовый дилдо на настоящий хуец, а если он ещё и больше, чем среднестатистические «третьи ноги», так это вообще чудесно.       Совершенно неожиданно парень переходит границы своего сознания и уплывает на какой-нибудь Лодке Страсти с перевозчиком в виде воплощения Невъебенной Красоты и Похоти. Серьёзно, Ликси вряд-ли когда-то встречал кого-либо красивее Хёнджина, но, тем не менее, ограничиваться одними вырезками самого процесса становится слишком трудно и остаётся только высматривать картины больного на голову мозга:       Хёнджин приходит в номер и смотрит на него таким же взглядом, как полчаса назад на фуршете.       Хёнджин медленно снимает с себя костюм и говорит какую-нибудь пошлость ему на ушко.       Хёнджин заставляет своего мальчика работать ртом, как профессиональную проститутку       Хёнджин ставит его в коленно-локтевую и ебёт до потери пульса.       Примерно на последнем, Феликс всё же не выдержал это испытание соблазнами и кончил в свою ладонь, совершенно не заботясь о сохранности дорогой одежды. Давненько таких оргазмов от обычной дрочки у него не было. Ли и надеется, что это был первый и последний раз, когда он занимался такой хуйнёй, потому что это почти аморально для него. Вряд-ли, конечно, но не помешало бы забыть об этом случае, да и вообще об этом молодом человеке, но что-то ему подсказывает, что сны сегодня будут похлеще обычных.