JoJo Bizzare Adventure: Miami Shadows

      Перед собеседованием следовало хорошо отдохнуть, и, как Люпен давно приметил, именно сон является самым лучшим восстановлением после насыщенного дня. Но, как и всегда, множество невыполненных дел тяготили француза, и знание этого немного ухудшали его предстоящий настрой.       По пути домой, на одном из многочисленных переулков он заметил небольшой магазин, к которому и поспешил. Надо ли говорить, что ни один нормальный человек не протянет на постоянном питании общепита, тем более, если оно не будет подкрепляться зарплатой. При должном усилии из тех же продуктов можно приготовить блюда точно не хуже, а то даже и лучше своих ресторанных аналогов, а такие магазинчики лишь способствовали проявлению собственных кулинарных талантов.       Будучи единственным, за исключением работника за кассой, человеком в помещении, Люпен не встретил проблем с очередями. Зато проблемы начались позже, когда он стал выкладывать продукты из корзины. Его набор в своем составе содержал если не изысканные, то уж точно не самые обычные продукты, занимающие далеко не нишевые позиции в холодильниках граждан. За обычные набор для завтрака, мясо красной рыбы, замороженную овощную смесь и специи, по его подсчётам, он должен был заплатить не более семи долларов. Однако кассовый аппарат, как и человек, стоящий за ним, считали явно иначе.       — С Вас семь долларов сорок восемь центов, — устало проговорил кассир.       Люпен несколько удивился новой стоимости покупок, что не могло не читаться в его глазах.       — Что-то не так?       — Ничего такого, просто…Прошу прощения, я не пойму, почему на витрине цена одна, а в чеке другая?       Кассир тяжело вздохнул, рукой указал на объявление, закрепленное под самой стойкой оплаты       — Эти приезжие, — про себя прошипел он, а затем во всю силу произнес — НДС включается после оплаты.       Не сказать, чтобы этот факт радовал француза, но кроме как смириться, он сделать ничего не мог. Поблагодарив сотрудника за объяснение, иностранец сложил продукты в бумажный пакет и направился в гостиницу.       *       Проходя по малолюдному пешеходному тротуару рядом с многочисленными окнами здания, Люпен невольно заметил, что только в некоторых из них горел свет. Однако, для него это было только в плюс, ведь это означало, что большинство соседей уже спят и не смогут потревожить его сон.       Поднявшись по бетонным ступенькам на свой этаж, парень, не решившись проверять, насколько же крепок сон других людей, очень тихо подошёл к ограждению позади дверей, не дающему упасть с этажа. Отчистив его от бычков и другого мусора, он положил свою папку, открыл её и достал оттуда ключ от номера.       Дверь открылась, и первым же делом Люпен включил свет в прихожей, снял кроссовки, покрывшиеся слоем пыли, и оставил их на коврике при входе. Пройдя к кровати, аккуратно рассортировал содержимое папки и положил её саму в отсек прикроватной тумбочки, затем снял одежду, повесив её на плечики стула, положил продукты в небольшой холодильник и пошёл искать средства для отчистки обуви. Как оказалось, в таких местах вещи подобного характера были не предусмотрены или же находились там, где представляли своими поисками больше вреда, чем пользы. Люпен, несколько огорчённый их отсутствием, взял в тумбочке несколько белых сухих салфеток, полупустой пачкой лежавших внутри, и вместе с ними прошёл к обуви.       — Ужас, просто ужас. Уже неделю не стиранные. И сколько ещё будут такими? В кого ты превращаешься, Люпен.       Выкинув все расходники в мусорный бак, что находился в ванной, парень, не уходя оттуда, открыл горячую воду. И, пока та согревалась, он открыл чемодан, где среди аккуратно сложенных стопок вещей начал искать нужную ему к завтрашнему дню одежду и немаловажные банные предметы к сегодняшнему. Не теряя времени, он развесил всё по вешалкам, которых, в отличии от других предметов, в номере было в избытке. Укладывая всё ненужное обратно, Джови боковым зрением обратил внимание на какую-то пелену в коридоре, мешающую посмотреть дальше, на дверь. Повернувшись, обнаружил, что пар из душа уже начал просачиваться в остальное помещение.       — Кажется, вода уже достаточно нагрелась, — констатировал он, оставив дела, и поспешил в ванную.       Пройдя по однотонному кафельному полу до душевой кабинки, прикрытой шторами, он почувствовал под своими ногами теплую жидкость, которой оказалась немалого размера лужа, уже успевшая отвоевала значительную часть пола.       – Вот ведь… – только и сказал Джови, опустив голову вниз.       Не без пренебрежения голыми пятками присев на корточки, француз выставил руку вперёд, сфокусировался. Белоснежные, как у игрушки, перчатки на маленьких ручках вновь появились возле руки, прикоснулись к указательному пальцу, начертив на ней спираль и в ту же секунду исчезли.       — Спасибо, друг.       Искрящийся энергией палец прикоснулся к струйке воды, и он, исполненный новой силой, стал пробивать путь через швы плит прямо к нему под ноги. Люпен засмотрелся на то, как она, подобно водовороту, начинает закручиваться и уходить к центру. Встав, он пошёл вслед за ней. Когда же вся вода закрутилась единым потоком, что постепенно сужался в диаметре и ускорялся, парень просто накинул на неё полотенце и, растирая ногами, стал убирать всю жидкость с пола.       Его план мог быть определённо хорош, учти он, что частично вращение передавалось и полотенцу. Но, забыв об этом, француз поскользнулся и полетел спиной прямо на пол. Благо, уже падая, он успел ухватиться за металлическую сушилку для одежды, которая была установлена рядом с раковиной и ванным зеркалом. Отделавшись лишь непроизвольной чечёткой, врач забрал полотенце с пола и повесил его сушиться, закрыл дверь в ванную, и наконец, встал под горячие струи душа.       Наверное, Люпен бы простоял под горячим душем ещё не один десяток минут, если бы в перерывах между напеванием «A Quoi Ca Sert lAmour» и «Tombe la neige» он не услышал отчётливый, ритмичный, злой стук во входную дверь номера, который, как ему подсказывал внутренний голос, игнорировать не стоило. Смыв с себя всю пену и закрыв краны, парень, быстро замотавшись во все пару полотенец разных размеров, что лежали в шкафчиках, вышел в комнату и взглядом начал искать то, что из более-менее приличного можно было бы накинуть на себя.       — Секундочку, —крикнул он в ответ на усиливающийся стук, попутно надевая заранее подготовленный тёмно-голубой халат в серую вертикальную полоску.       За секунду домчавшись до двери, Джови, не задумываясь, открыл её. И тут же об этом пожалел.       Иностранец хотел было поприветствовать полуночных гостей, но резкий словесный порыв от невысокой, но крепко сложенной женщины лет за сорок, стоящей в светлом ночном платье, не дал ему такой возможности.       — Мы уже пятнадцать минут слушаем это хлюпанье, а вода всё не перестаёт шуметь! Вы вообще время видели? Почему мы должны это терпеть? Мы на отдых приехали, а не ночные водные процедуры слушать! Да, Генри?        Этим самым Генри был мужчина пониже, но заметно шире женщины, особенно в области живота. И, судя по его коричневым строгим брюкам и лысине, сверкающей по центру головы, явно не младше возрастом.       —Да, дорогая, — сонным и уставшим голосом сказал мужчина, что стоял правее своей жены, —Мужчина, вы вообще имеете совесть? Мы уснуть не можем. Может нам вызвать администрацию?       —Да-да, администрацию, пусть они тут с ним разберутся по полной, — соглашалась супруга, всё время смотря в глаза Люпена, — А вы чего молчите?! Может хоть что-то скажите!       Из микроступора приходилось выходить очень быстро, иначе француз понимал, что такой монолог мог продолжаться надолго       — Я искренне прошу прощения за этот неприятный инцидент, — прокашлявшись, сказал француз, — Мне честно, очень неприятно из-за этого. Я правда не знал, что здесь такие проблемы с шумоизоляция. Я прошу простить меня за т….       — Да твоё прощение нам до одного места, — перебила его женщина, — Вы хоть понимаете, что испортили мне с любимым весь сон? А ведь нам через пару часов вставать на экскурсию. А если мы из-за вас опоздаем или проспим?       — Дейзи, правда, не стоит уж так цепляться к человеку. Он как-никак уже извинился, — обратился к ней муж, стараясь увести её от двери номера Джови.       — А что, я разве не права?! Он нам не даёт спать, а ты его ещё и выгораживаешь?! Ты вообще тут зачем?! Ты меня поддерживаешь или его?       К этому моменту в голове Люпена зарождалось понимание, что спорить бесполезно и необходимо как можно быстрее зайти обратно, иначе и он, и они не смогут покончить с вечерними делами.       Ещё несколько минут он спокойно кивал головой и односложно отвечал на возражения женщины, что неустанно кляла его за безответственность, самолюбие, неуважение к другим и чуть ли не все остальные пороки человечества. Многократно извинившись, он попросил поговорить с супругом один на один, на что тот, хоть и не без опаски и возражений жены, но согласился.       — Генри, разберись с ним по-мужски, я не могу терпеть такое отношение к себе.       Пройдя вместе с ним чуть поодаль от двери, Люпен невольно ещё раз оглядел его сверху вниз. Даже он понимал, что супруг скандалистки жены не собирался разбираться так, как она хотела. Впрочем, это было даже к лучшему.       — Ещё раз прошу прощения за то, что произошло, мистер. В этом моя вина, я не отрицаю, но честно, наш разговор вместе с Вами и Вашей супругой ни к чему не приведёт, и в итоге мы все будем невыспавшимися и в дурном настроении.       — Мистер, я бы и сам не против того, чтобы побыстрее разойтись. Лично я претензий к Вам не имею. Но вот моя Дейзи… Я боюсь, что она уже разошлась и не успокоится. У неё просто очень буйный характер.       — Но всё же, Вы же её муж, мистер. Вы ведь сможете воздействовать на неё.       Мужчина поднял глаза из-под редких бровей. Спокойный, отчужденный голос Джови оказался более чем убедительным, а его твердый взгляд подкреплял его.       — Вы правы. Я попробую поговорить с ней.       Вернувшись к своему номеру, Джови вновь испытал на себе пренеприятнейший взгляд, но быстро и достаточно дипломатично скрылся от него за дверью. В этом ему помог подоспевший муж, который завел диалог с супругой. Несколько секунд Джови позволил себе подслушать разгорающийся спор, но, поняв, что это дело может затянуться надолго, просто закрыл входную дверь на ключ.       Радостно выдохнув, он уже собрался было снимать одежду и ложиться в кровать. Однако, вступив за порог на светлый линолеум, он почувствовал, будто что-то впивается в ступню. При ближайшем рассмотрении оказалось, что крошечные камушки попали в самые неприятные места на пятке и между пальцами. Джови перевёл взгляд на светло-синие тапки, тихо, по-предательски стоявшие в углу под самой дверью.       — Да что за вечер-то такой? — риторически спросил он, пока проходил в ванную комнату, чтобы смыть всю грязь с ног.       Полностью закончив со всеми процедурами перед сном, Нанеся на лицо привычную маску, Люпен подошёл к кровати. Все вещи, лежавшие на ней, за пару секунд сменили своё расположение во внутрь шкафа. Халат же Джови оставил ближе всего – на спинке стула, стоявшего около тумбочки. Открыв единственное окно нараспашку, иностранец насладился ночным воздухом. Как бы он не был испорчен множеством машин, но морские нотки давали с каждым дуновением ветра немного удовольствия.       Открыв список дел, составленный его собственной головой, парень, оглядывая помещение, вспоминал то, что он должен был сделать для завтра, и, ко всему прочему, чтобы не запутаться в них проговаривал всё это вслух,       — Одежда? Готова. Документы? Собраны. Завтрак? Есть. Надеюсь всё.        Удостоверившись, что всё готово, парень со спокойной душой выключил свет и лёг на кровать.       —Надеюсь, всё пройдет гладко. Не хотелось бы опозориться в первый же день.       Положительный настрой. Положительные мысли. Только это сейчас крутилось у засыпающего Джови перед тем, как его тело, уставшее от поездок, перелетов и прогулок, погрузилось в царство Морфея.       *       — И долго ты собираешься бегать туда-сюда, а, братик?        Высокая фигура, даже сидя, заграждала свет от уличного фонаря, не давая рассмотреть лицо, закрытое тенью синих волос. Приятный аромат лаванды и ванили был постоянным её спутником, и мог пробиться даже через кофе       — Я...я не знаю, Марселайн. Мест нет даже в коммунах, в клиниках Монтрея мне отказывают, а за квартиру платить нечем.       Люди тенями сидели вокруг, и, казалось, тоже что-то обсуждали. Их голоса сливались в один окружающий шум, такой тихий по сравнению с их разговором. Даже те, кто сидели за столиками рядом, казались какими то нечеткими, расплывчатыми и немного пугающими.       — Мда, однако постарался папенька. А ты говорил с господином Море?       — Он на некоторое время отходит от дел. Хочет взять отпуск. Предложил мне поехать к его знакомому, н-но...       — Так, спокойно, не нервничай. Давай вдох, выдох и говори.       — Я не знаю, как мне там одному, в другой стране. Я ведь не ты...        Официант принес счёт, не раздумывая положил его рядом с девушкой, за что был награжден её аангельской улыбкой, неожиданно мягкой для её внушительной фигуры.       Люпен потянулся за кошельком, что лежал во внутреннем кармане пиджака, но звонкий смех остановил его. Мягкая ладонь сестры взяла его за руку, поводила пальцем, как успокаивала в детстве и отвела в сторону.       — Рано тебе ещё за меня расплачиваться, Джозу. Побереги лучше деньги для поездки.       От такого действия кровь невольно подлилась к щекам француза, что заставило чувствовать его себя неловко рядом с ней.       — Н-но как я поеду в другую страну? Эт-это ведь...       — Никаких но. Или же ты так и хочешь выслушивать от нашего отца как все плохо и какой ты ужасный специалист? Ты так и хочешь продолжать работать на него без карьерного роста? Хочешь оставаться жить в своей комнате? Если так, то пожалуйста, прошу, останавливать не буду.       Француз опустил руку, увел свой взгляд в сторону, к мощеной булыжником улице, в полутьме которой они были словно бесконечные дороги, разрастающиеся до неведомых путей, идущих куда угодно, в любые стороны и части света. Резкость её тона нивелировалась правдивостью слов, каждое из которых попадало по самым слабым местам.       — А как же семья? Вдруг что случиться с ними?       — Если ты так беспокоишься, дома остаётся Ренард. Ты же знаешь его: он скорее министерство на себе вынесет, чем даст семье развалиться. Да и остальные уже не дети, Джозу. Туссен почти тебя догнал.        Несколько секунд француз молча смотрел на полную кружку кофе, пенка которого то и дело от любого дуновения меняла свой рисунок.       — Д-да, ты как всегда права.       Неловкое молчание повисло между ними. Никто не мог найти подходящих слов. Если бы не работник заведения, который очень тактично и почти незаметно забрал счет со стола, то они бы так просидели до самого закрытия.       Её тяжелая рука легла ему на плечо и мягко сжала.. Люпен посмотрел на её лицо. Оно, казалось, напрямую изливало из себя всю поддержку, которую только девушка могла дать.       — Братик, я знаю как это сложно, вот так бросить все и уехать. Но поверь, лучше уж оставаться голодным, но свободным, чем сытым, но в золотой клетке...       *       Слегка потянувшись, Люпен посмотрел на солнечные лучи, разливавшиеся по комнате сквозь тонкие, почти прозрачные белые занавески. Одержав короткую, но уверенную победу над желанием остаться в кровати, он быстро встал, застелил её, надел тапочки с халатом и с чувством новизны в душе подошёл к окну.       Из-за молодых высоток поднимался слепящий, отливающий золотом рассвет. Его лучи безостановочно, всепоглощающе захватывали в себя все, до чего они дотрагивались. На тёмных стволах пальм и стеклянных боках зданий вспыхивали белые пятна света, будто новый день оставлял на всём свои ожоги.       —Вот каждый день бы такое видеть, — мечтательно проговорил иностранец       Утро Джови не могло обойтись без кофе, лёгкого завтрака, душа, ухода за лицом и хотя бы короткой разминки. Полноценные тренировки во взрослой жизни оставались роскошью: смены по восемь-двенадцать часов быстро объяснили ему, что врачебная профессия плохо дружит с регулярным спортом. Но совсем отказываться от движения он не мог — без него тело становилось тяжёлым, а мысли вязкими.       Взяв вещи, иностранец забежал в ванную и быстро совершил утренние процедуры. Вместе с паром он вышел из помещения, мельком глянул на часы. До назначенного времени было ещё более полутора часов, и даже при всём желании парень не смог бы опоздать.       Для собеседования Джови выбрал заранее приготовленный комплект: льняные тёмно-синие, почти чёрные брюки, белую классическую рубашку с длинными рукавами и подогнанный по фигуре жилет с коротким пиджаком. Встав перед единственным в этом номере зеркалом, француз стал осматривать свой внешний вид, который не особо-то ему и нравился. Там торчала нитка, тут был какой-то белый пух, а где-то и вовсе одежда казалась помятой. Призвав силу вращения, он легко провёл пальцем по ткани. Торчащая нитка срезалась у самого шва, белый пух скатился в крошечный комок и упал на пол, а мелкие складки разгладились, будто по ним прошлись горячим утюгом. Закончив с этим, он потратил ещё несколько минут на то, чтобы как можно ровнее расположить чёрный галстук-бабочку и надеть золотисто-синие запонки.       – Надеюсь, я сделал всё правильно. По крайней мере, мама была бы рада, что я собрался сам, – улыбнувшись, иронично сказал Джови, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшую, заранее приготовленную металлическую расчёску.       Смочив её зубья, парень убрал чёлку назад и зачесал волосы, придав своей прическе более подходящий, официальный вид.       Напоследок, немного отойдя от зеркала, Джови ещё раз полностью осмотрел себя на наличие недостатков в образе. Теперь же, когда он убедился, что все они были устранены, картина по ту сторону стекла начинала нравиться в разы больше.       Элегантный кожаный дипломат и новенькие, только единожды одетые чёрные туфли ждали своего часа в коробке под кроватью. Уже у самой двери он вдруг остановился, задумался и вернулся за духами. Через несколько секунд за ним потянулся лёгкий, ненавязчивый аромат ириса и лаванды с нотками кардамона.       Спустившись от номера по лестнице вниз, иностранец, не забыв надеть солнцезащитные очки, быстрым шагом направился к стойке регистрации, которая, как он надеялся, к этому времени была открыта. К его разочарованию, американские работники не так сильно спешили приходить на свои рабочие места. По крайней мере, они явно не собирались на работу к рассвету, что для француза было явным минусом. Не в силах изменить это обстоятельство, он, надеясь на свою удачу, отправился в город, рассчитывая уже там узнать о том, как добраться до места работы.       Выйдя за импровизированные ворота, первым делом он направился в то ближайшее место, которое определённо работало круглые сутки – аптеку, примеченную им во время вчерашних прогулок по городу.       Не прошло и нескольких минут, как Джови почувствовал на себе знойные лучи солнца. Первые минуты он держался бодро, прячась в редкой тени домов и пальм. Но жара быстро взяла своё. Однако, когда воротник начал липнуть к шее, он расстегнул пиджак и чуть ослабил бабочку.       Его надежда на то, что идти до самой аптеки не придется, таяла с каждым шагом. На улицах совершенно не было людей, а те редкие представители местных и не очень жителей, что попадались, быстро удалялись на своих автомобилях. Пришлось идти почти половину мили всего лишь для удовлетворения его единственного вопроса.       Молодая женщина в халате, упершаяся головой на выпуклый монитор, сначала сонно, а затем очень быстро подняла свой взгляд на посетителя. Она вздрогнула, выпрямилась и несколько секунд шарила руками по стойке, будто искала то ли очки, то ли ручку, то ли остатки самообладания. Люпен настороженно оглянулся, посмотрел, есть ли кто за ним, выдохнул.       — Доброе утро, — подойдя к кассе, поприветствовал он, — Прошу прощения, что отвлекаю Вас в столь раннее время. Я заблудился в городе, а мне срочно нужно попасть в одно место. Не могли бы вы помочь найти его?       Фармацевт, явно удивленная посетителем и его видом не меньше, чем сам Джови, спокойно выдохнула и кивнула головой. Достав из бумажника записку, посетитель протянул её по столу.       Посмотрев на запись, девушка вновь изменилась в лице, выражая удивление.       — Самый короткий путь — доехать до станции у университета, а там пересесть на Metrorail до Civic Center. Оттуда до медцентра пешком.       — А автобусом?       — Можно, но с пересадками. Утром быстрее будет такси.       Поблагодарив работницу, Люпен, забрав записку, незамедлительно отправился по уже знакомым путям до университета Майами.       *       — Я уж думал, что в Лондоне пыль столбом, — стряхивая платочком с костюма песок и серые крошки дорожной пыли.       Уже с десяток минут француз стоял на остановке и ожидал, пока свободная жёлтая машина с фирменной шашечкой на крыше поблизости остановится. Однако не одна из них даже не замедлилась у Университета. Не помогали ни активные сигналы рукой, ни остановка чуть поодаль от городского транспорта. Ко всему прочему, лучи солнца стали палить ещё сильнее. Не спасали ни расстёгнутый пиджак, ни ледяная минералка из ближайшего магазина, ни жидкая тень пластикового навеса.       — Господи, ну и жара. Так и свариться недолго        Неожиданно резкий, близкий, освежающий поток ветра заставил парня взбодриться и активно вертеть головой в поисках его источника. Справа от себя он уловил движение автомобиля, мчащегося вперёд. Среди такого потока транспорта удивляться было очень глупо, однако Люпена привлекла его яркая жёлтая раскраска и, что более важно – его пустующий салон.       — Да что за день сегодня такой неудачный? — спросил сам у себя Люпен, погнавшись за машиной и уже подсчитывая время, на которое он опаздывает, если не успеет.       Со всех ног он помчался за автомобилем, хотя тот и не думал останавливаться. Не спасал и поток машин, который, как надеялся француз, немного придержит транспорт. Понимая, что просто так он его не догонит, парень, после непродолжительной погони на десяток ярдов, решил бросить это бесполезное занятие. Притормозив он осмотрелся вокруг в поисках другого транспорта       — И всё-таки надо было садиться на автобус. Насколько я тут ещё застряну?        Однако же разочаровываться ему пришлось недолго. Ближайший светофор загорелся красным светом, остановив поток автомобилей на перекрёстке. Обрадовавшись такой удаче, Джови, стряхнув пот со лба, вновь помчался вперед. Он нагнал такси уже у красного сигнала, постучал в заднее окно со стороны тротуара и, когда водитель удивлённо повернул голову, наклонился к приоткрытому стеклу.       — Доброе утро. Прошу прощения за столь неожиданное появление, но, пожалуйста, мне срочно нужно доехать до одного места, — попросил Люпен, смотря на удивлённое лицо молодого смуглого водителя с тёмными глазами и густыми бровями из приоткрывшегося стекла.       Его удивление не помешало дать положительный ответ, поэтому француз быстро открыл дверцу машины, стараясь не помять подол фрака, сел в кабину и аккуратно закрыл за собой дверь. Услышав на ломаном английском вопрос о месте, куда ему надо, парень достал небольшую бумажку из кошелька и внимательно перечитал написанный адрес.       — Мне нужно в медицинский центр Bad Medicine, — медленно, по слогам сказал Джови, — Прошу, пожалуйста, можете меня доставить туда как можно быстрее.       Без лишних слов молодой человек, включив счётчик,водитель дождался зелёного, резко перестроился и повёл машину на северо-запад.       На удивление, дороги, хоть и были загружены, но не стояли так, как это бывало в его любимом Париже. Но даже этот факт не спасал француза от напряжения, которое с каждой минутой поездки всё нарастало. Из-за него Люпен не мог ни спокойно перепроверить документы, ни заранее продумать ответы на возможные вопросы работодателя, ни тем более расслабиться перед тем, как решится его судьба в этом городе.       *       По прошествии чуть больше получаса машина уже заворачивала на неширокую улицу, особенно по сравнению с теми, которыми ему доводилось увидеть во время поездки. Если бы не огромный, никак не меньше стадиона Hard Rock, современный комплекс зданий медцентра, то эта улица была бы совершенно неприметна даже для жителей округи. Однако же это не мешало располагаться на ней какому-то кафе, которое и привлекло внимание Джови на подъезде к потенциальному месту работы.       Уже подъезжая к заведению, на которое француз указал пальцем, он, радиинтереса, поинтересовался у водителя о качестве местного кофе, однако, как и ожидал, тот ничего не смог сказать, а акцент лишь усугублял ситуацию. Пришлось полагаться на собственное чутье.       — Прошу прощения, но двадцать пять долларов за такую поездку? Наверное, у Вас сломан счетчик. Да это ведь грабёж среди белого дня.       Однако парень за рулём нисколько не реагировал на его высказывания, и, не убирая руку с руля,своим длинными и цепкими пальцами показывал на цифры электронного табла счетчика, отображавшие цену и расстояние, которое они проехали. Даже по примерным расчётам выходило, что за одну милю получался почти доллар, что было просто невообразимо. Однако поделать с этим иностранец ничего не мог.       Молча протянув ему купюры, француз быстро вылез, со сдержанным хлопком закрыл дверь и быстрым шагом направился в то место, где собирался зарядиться энергией перед таким важным мероприятием. И хоть он и осознавал, что времени у него нет от слова совсем, но отнять у себя такой ритуал как утренний кофе не мог.       В этом маленьком, светлом помещении с высокими барными стульями, недлинными столиками, вскрытые лаком, и стенами, украшением которых были разнообразные плакаты и автомобильные знаки, как и всегда в утренние часы, было полно людей. Многие, судя по их резвому поведению, красноватым от бессонных ночей глазам и отсутствием каких-либо блюд, кроме кофе, были старшеклассниками из ближайшей школы, находившейся недалеко от пути следования Джови. Такой контингент заставил его на секунду вспомнить студенческие годы, счастливейшее время за всю его жизнь. Но воспоминания пришлось быстро вернуться обратно в закрома памяти, ведь время поджимало.       Выбор напитков, на удивление, был достаточно широк, отчего француза решил взять кое-что вкусное и калорийное, заменившее бы ему завтрак и, возможно, обед – глясе с несколькими кубиками льда.       Отойдя от кассы, он сразу же решил утолить жажду и попробовать его. Поднеся стакан к губам, запах кофе из кофемашинки, наполовину смешанный с мороженным явно не лучшего качества, ударил прямо в нос. На вкус же оказалось ещё хуже. Такое количество сахара в молочном лакомстве и самом напитке заставило его невольно поморщится.       — Пожалуй, в следующий раз без мороженного.       Выходить на улицу, где царствовала жара, желания не было абсолютно никакого. Выбор Джови пал на одинокий столик возле стен с неоновой вывеской «Delicious», занимавшей всё пространство между ним и возможным собеседником. Впрочем, пока она не была включена, то ничем и не мешала. Зато это делали остальные вывески в кафе, которые, нагромождаясь друг на друга, создавали мешанину и рябили в глазах.       Среди многообразия образов было очень трудно найти настенные часы, которые, как оказалось, отличались от обычных своеобразием дизайна и были сделаны под электрический неон. Однако найдя их, сразу пришло чувство удовлетворения. Как оказалось, часы в его номере или не двигались вовсе, или отставали примерно на час.       Облегчённо выдохнув, иностранец, облокотившись на стену, поднял свой портфель, открыл его и начал искать кое-что очень важное - на этот раз расписанную его мелким, чуть наклонённым вправо, но аккуратным подчерком бумагу. Вместе с ним он достал и новенький карандаш, прямо из упаковки.       — «Добрый день, мистер Роуч, я Люпен Дж…». Нет, слишком уж вычурно. Он ведь и так знает, кто я.       Скрежет грифеля карандаша по бумаге. Зачёркивание старой записи. Новая строка.        — Так, а если: «Здравствуйте, доктор Роуч, рад знакомству...». Уже ближе, но что-то не то.       Зачёркивание. Новая строка. И так до того самого момента, пока на листе не закончилось место. Всем вариантам обращений чего-то не доставало или же было с избытком, идеальная пропорция все никак не находилась. Одно было слишком неформально, другое чересчур официально, а то и вовсе на другом языке.        Впрочем, время на то, чтобы исправлять что-то в своей речи, уже было на исходе. Оставалось времени лишь на то, чтобы выкинуть в урну бумагу, вытереть губы запасным платочком и, читая то, что ему казалось более-менее удачным, отправиться к медицинскому центру.       *       — Прошу прощение, какие конкретно документы? Я пришел устраиваться на работу и могу предъявить только письмо и паспорт        Мужчина средних лет крепкого телосложения, которое в отличии от большинства охранников реально подходило его работе, в строгой рабочей форме несколько секунд подумал над этим предложением, словно перебирая в голове всю должностью инструкцию, и, найдя в них пункт о таких посетителях, согласился.       — Давайте сюда это.       Француз, даже не ставя дипломат, кое-как на весу достал папку сразу со всеми бумагами, и, не став разбирать их, отдал на пост охраны. Мужчина несколько минут поразглядывал их, сверял друг с другом и даже посмотрел на какой-то список, висящий на стекле. В конце концов он отдал их французу и открыл турникет, отделяющий вход от вестибюля здания.       — Mon Dieu, ну и охрана, — про себя пожаловался француз, — как будто к Рокару иду.        Совсем рядом оказалась стойка регистрации, которая могла бы хоть немного прояснить ситуацию. Француз решил не терять такую возможность и сразу направился туда.       — Доброе утро, я Люпен Джови. Пришёл на собеседование по личному приглашению мистера Роуча. Как я могу к нему попасть?       Подняв голову, одна из секретарш быстро посмотрела на лицо синеволосого парня, сверкающего обаятельной полуулыбкой, и сразу же что-то быстро начала набирать на компьютере. Попутно она попросила документ, удостоверяющий личность. Из всего списка, необходимого для приёма на работу, ближе всего был загранпаспорт, который он и предъявил. Несколько минут поисков по компьютерной базе так ни к чему и не привили, от чего молодой девушке пришлось звонить и узнавать о ситуации самостоятельно.       — Доктор Джейкоб Роуч сейчас свободен и ожидает вас в своём кабинете на четвертом этаже, — протягивая паспорт обратно, сказала девушка, — проходите к лифту прямо, поднимайтесь на этаж. Затем до упора направо, налево и прямо.       Поблагодарив секретаршу за информацию, парень, положив документ обратно в папку, двинулся прямо по ранее сказанному маршруту.       Проходя мимо многочисленных палат и кабинетов с белоснежными дверями и синими табличками на них, где одинаковыми золотистыми печатными буквами было написано их предназначение, Люпен обратил внимание на пару особенностей. В таком огромном здании, где только коридорных керамических плит хватило бы на две, а то и две с половиной больницы, не было очередей на приём к врачу. Абсолютно. Не один человек не сидел на близстоящих синих пуфиках. Более того, хоть на всех кабинетах и были таблички, часть из них совершенно пустовала, о чём свидетельствовало полное отсутствие звуков. Однако пациенты, медицинский и технический персонал вместе с немалочисленными охранниками создавали ощущение прямо противоположное незанятым местам.        — Уж лучше так, чем как в Бише. Ух, страшно вспомнить.       Всё же его внимание переключилось на интерьер, нежели на поиск таких не влияющих ни на что особенностей. Через пару минут француз, пройдя по свободным широким коридорам, добрался до портала лифта. Нажав на кнопку, выпирающую из стены, покрытой светло-синей акриловой краской, через пару секунд толстые двери раскрылись и впустили Джови в саму кабину. Даже обычный чистый лифт с небольшим зеркалом в задней части придавал огромнейший плюс к солидности этого места.       Не больше, чем за минуту он добрался до нужного этажа. Выйдя из лифта, на него чуть было не наехала бригада медбратьев, что в своих одинаковых светло-синих костюмах оперативно везла лежачего пациента к другому, более широкому лифту, стоявшему неподалёку. Спустя минуты ходьбы по длинным проходам, залитым солнечным светом из широких окон, Люпен добрался до нужного ему кабинета, не без помощи других сотрудников, конечно же.       Подойдя к двери, покрытой матовым стеклом парень не стал сразу же заходить, а, как и положено человеку, желающему произвести на себя впечатление, решил немного подготовиться. Первым делом Джови привёл свою причёску и костюм в порядок. Затем дошло дело и до репетиции текста. Однако, набор слов в его голове не как не мог уложиться в полноценную мысль. Пришлось достать листок с предыдущим текстом.       Вдох, выдох, новое прочтение. И вновь без толку. Отложил бумажку в кошелёк, вздохнул.       — Опять импровизировать. Ладно, Люпен, fortis fortuna adiuvat.       Набрав воздух полной грудью, француз решительно постучал в дверь. Спустя несколько секунд бодрый, глухой бас, радушно приглашающий зайти, раздался по ту сторону. Люпен, плавно опустив ручку, вошёл в помещение.       Оказавшись в небольшом, но светлом кабинете, иностранец сразу же подметил простоту, но в то же время и вкус, с которым он был обставлен. Небольшой кондиционер и несколько полок со всевозможными наградами и дипломами, светлый диван новомодной конструкции, рабочий стол, высокий книжный шкаф с кучей всевозможных папок различной ширины и горшки с растениями – это всё, что было у самого высокопоставленного человека в этом месте. Сам главврач стоял возле местных представителей флоры, и, казалось, был полностью увлечён их поливом и рыхлением земли.       — Первый раз вижу драконово дерево в горшке. Сами культивировали? — рассматривая причудливый ствол, спросил Джови.       — Я вижу, Вы тоже увлекаетесь садоводством, — приоткрыв лёгкой улыбкой свои белоснежные зубы, ответил главврач, — Да, сам. Они – моя вторая гордость после медицинского центра.       Убрав садовнические инструменты в сторону, мужчина, сняв зеленый резиновый фартук и вытерев руки об полотенце, лежавшее рядом с горшком, протянул руку.       — Джейкоб Спенсер Роуч, глава медицинского центра «Bad Medicine». Рад личному знакомству с Вами. много наслышан о Вас.       — Люпен Джови, взаимно признателен Вам за знакомство.       Подойдя к белоснежному столу, на котором, кроме как монитора компьютера, рабочего стационарного телефона и небольшой семейной фотографии в рамке ничего не было, Люпен, аккуратно сев на заранее поставленный светлый офисный стул, придвинул его к столу так, чтобы ничего не загораживало собеседника.       Джейкоб был афроамериканцем достаточно крупного телосложения, что, при его профессии, несколько удивило француза. Однако, это не продлилось больше, чем удивление от вида человека с без конечности или необычным цветом глаз. На вид Джови дал ему чуть больше сорока пяти. Его осанка даже на стуле была ровной и четкой, будто на голове стояла кипа всех его наград.       — Прошу прощения, что встретил Вас в таком виде. Я думал, у меня хватит времени до встречи с Вами. И так, благодарю, что Вы приехали по моему приглашению. Медицинскому центру нужны такие работники как Вы.       — Спасибо, мистер Роуч, — поклонившись головой, ответил Джови, — Однако Вам нужно благодарить господина Моро. Именно он рассказал о Вас и Вашей клинике и посоветовал мне перейти к Вам.       — Я обязательно отдам ему должное. Кстати, как он поживает? — с неподдельным интересом поинтересовался Джейкоб.       — Живее всех живых. Правда, господин Моро недавно стал прихрамывать на одну ногу, начал ходить с тростью. Старая болезнь дает о себе знать. А так он до сих пор практику ведёт, ещё и выступает с еженедельными лекциями.       — Таким людям при жизни надо памятник ставить. Одно только, что по документам почти век прожил, а так всем нам фору даст, да и нашим младшим коллегам тоже. Однако же, давайте перейдём к делу. Господин Моро рекомендовал Вас, но, сами понимаете, я должен знать, что за человек у меня работает. Я могу взглянуть на Ваши документы?        — Да, конечно, прошу, — ответил француз, передавая из портфеля папку со всеми важными документами.        Главврач открыл внутренний ящичек стола, достал коричневый футляр и разместил окуляры на глаза. Через тонкие золотые дужки его очков пробивался энергичный взгляд тёмно-карих глаз, которые были полной противоположностью тяжелому, морщинистому лицу с бульдожьими щеками. В коротких волосах врача, подстриженных под машинку, местами проглядывали седые пряди, как, впрочем, и в его густых бровях. Через выглаженный медицинский халат виднелась новенькая белая рубашка и светло-синий галстук, который пытался выдержать напор его бычьей, жилистой шеи.       Присмотревшись, помимо обручального кольца, Люпен заметил на руке Роуча, на уровне запястья, часть какой-то неразличимой черноты, что едва показывалась из-под халата.       — Как я вижу, Вы достаточно квалифицированный специалист, мистер Джови, — после долгой тишины сказал врач, — Обучение в элитной гимназии, окончание Сорбонны, участие в научной деятельности, рекомендации от ректора и господина Моро. И всё на высшем уровне.       — Кроме высшей математики, — самокритично подчеркнул француз, — Я слабо разбирался в ней.       — Однако же и нам не нужен новым мистер Бэббитт. Но, я надеюсь, Вы понимаете, мистер Джови, что даже с такими рекомендациями я не могу сразу взять Вас на полноценную ставку. Как руководитель клиники я должен знать, как Вы работаете, а для этого у меня есть стандартный испытательный срок для всех новых сотрудников.       — Конечно понимаю, — спокойно ответил иностранец, — Я надеюсь, в вашей стране не придётся вновь подтверждать аккредитацию?       — Об этом можете не беспокоиться. Европейские университеты такого уровня у нас в почёте, особенно из Франции.       — Это приятно. Сколько будет проходить мой испытательный срок?       — В зависимости от Вашей работы. Первую половину месяца Вы будете проводить операции совместно со мной, вторую – самостоятельно, но под моим наблюдением. Затем контрольный приём пациента и проведение плановой операции в одиночку. Если за Вами не будет замечено значительных дисциплинарных взысканий, то Вы попадаете в штат сотрудников на полную ставку.       Как бы не хотелось начать полноценную работу сразу, Люпен принимал такие условия, тем более за исключением других вариантов этот был лучшим       — Надеюсь, я буду соответствовать вашим ожиданиям — добродушно приподняв уголки губ, ответил француз.       Утвердительно кивнув, работодатель продолжил стандартную процедуру принятия на работу, которая вместе с заполнениями всех заявлений, распоряжениях, журналов заняла с час времени. И с каждой росписью страхи Люпена казались все более и более безосновательны, ведь по остальным параметрам он также подходил, и, более того, даже все документы, составленные не без помощи наставника, оказались правильными.       — Мистер Джови, позволите один личный вопрос? — в заключении всего диалога спросил главврач, — По какой причине вы выбрали именно медицинский центр в Америке, а не во Франции или Европе, который Вам, несомненно, ближе?       Люпен увёл глаза в сторону. Пожалуй, это был один из тех вопросов, которые и заставляли его так переживать. Однако же ничего другого, кроме как ответить, ему и не оставалось, ведь промолчать, было бы верхом неуважения.       — Мистер Роуч, — не поднимая взгляда, ответил он, — Не сочтите мой ответ за грубость, но мой переезд обусловлен личными обстоятельствами. В моей семье….появились некоторые разногласия, правильно это будет назвать так. Я не могу об этом говорить. Многократно приношу извинения.       — Что Вы, мистер Джови, я не могу требовать от Вас ответа. У всех нас есть то, о чём не каждому расскажешь.       Джови показалось, будто голос главврача на мгновение дрогнул, а живой огонёк в глазах погас, но тут же вновь Джейкоб, словно ничего и не было, продолжил речь.       — И так, все формальности соблюдены. Поздравляю Вас со вступлением в ряды нашей организации, мистер Джови       В лучших традициях европейского этикета, трудовой договор был подкреплён рукопожатием. Пожав протянутую ему с грацией мясистую, далеко не изящную, но мягкую руку, по сравнению с которой француз были как ребенок, на его лицо незаметно пробралась добродушная улыбка. Улыбка, посвящённая судьбе, которую хирург благодарил за то, что она позволила быть здесь.       Забрав часть документов обратно, он, как и было обговорено во время заполнения бумаг, вместе со Спенсером направился в небольшую экскурсию по больнице, где ему предстояло работать.       Выйдя из кабинета раньше своего работодателя, Джови, рывком отойдя в сторону от двери, сделал глубокий вдох. Сердце чуть ли не ломало грудную клетку, выпрыгивая из неё от радости.       — Получилось, Господи, получилось, — шёпотом приговаривал он, — Спасибо тебе.       Когда же и сам глава медицинского центра вышел из своего кабинета, новоиспечённый сотрудник, без лишних движений поправив причёску и костюм, незамедлительно, как ни в чём не бывало, подошёл к нему и направился в тур.       При ближайшем рассмотрении медицинский центр оказался ещё более удивительным, чем был на первый взгляд. Здание было разделено на несколько секторов, каждый из которых отвечал за свою сферу. В медицинском центре был блок стационарных больных, личного приёма, «рабочих» кабинетов и специальное отделение для персонала. Каждый из пяти этажей был обустроен настолько хорошо, что Люпен некоторое время думал, что это лишь декорации для какого-нибудь нового сериала про врачей. В какое бы отделение с пациентами они не зашли, всё буквально дышало новизной. Не то что оборудование, даже такие обыденные вещи, как комнатные градусники или держатели для полотенец были словно только куплены и установлены. Как и везде в этом медицинском центре были как обычные палаты, так и VIP. Последние, в свою очередь, отличались лишь меньшими размерами, единичными койками, да большим количеством встроенных услуг. Самое главное, что сами пациенты, находившиеся даже в обычных просторных палатах, не испытывали никакой нужды.       Но его удивление на этом не закончилось. Когда Роуч прошёлся с ним в ту часть здания, где работала «кухня» медцентра, то Люпен был окончательно поражён всем, чем можно. Оборудование, за которым работали специалисты, инструменты, интерьер и их одежда – всё выглядело на уровне никак не хуже, чем в тех центральных клиниках Парижа, в которых ему доводилось работать. К сожалению, Люпену не удалось увидеть медиков за их работой, ведь Джейкоб, как и полагалось, показывал только те помещения, которые были свободны от приёма. Но, проходя мимо многочисленных рабочих, лица которых не выражали недовольства, в отличие от работников других медицинских учреждений, в голову француза начали закрадываться сомнения по поводу реальности того, что ему показывают.       Завершением всей программы стала святая святых всех врачебных отделений – ординаторская. Из-за того, что Люпен был человеком, работающий за хирургическим столом, то его пригласили в отделение, находившиеся в распоряжении хирургов и анестезиологов различных направлений. Помещение от прочих отличалось каким-то особым уютом и вкраплениями коллективного творчества, которое, хоть и было в других отделениях, но не так сильно выделялось.       Тут и там, на немногочисленных полочках стояли сувенирные тарелочки, статуэтки и другие мелкие предметы, привезённые из различных мест отдыха. На главной стене, помимо негатоскопа, многочисленных планов, заметок и другой медицинской документации, Люпен заметил какую-то зарисовку с бригадой врачей и больным, выполненную не совсем умелыми детскими мазками акварели.       — И это каждая ординаторская так обустроена?       — О общих чертах, да. Нас, хирургов - 53 человека, по несколько разных направлений, 10 анестезиологов и столько же операционных сестер, но они отдельно. Поэтому да, немало.        От такого количества персонала Джови едва сдержал свои глаза от того, чтобы они не вылетели из орбит. Теперь было сложно обращать внимание на обустройство интерьера, и только реальные размеры больницы заняли его размышления.       — Мне конечно говорили, что Bad Medicine крупная клиника, но чтобы настолько.       — Этот комплекс был создан при поддержке Морриса Фирре, Ксавьера Суареса и их коллег в поддержку переселенцев из Пуэрто-Рико, Кубы и Латинской Америки. Дотаций нам идет достаточно, а вот хороших специалистов..       Не успел главврач вникнуть в суть проблемы, как вихрем забежала одна из многочисленных медсестёр, перебив его рассказ. Суть их короткого разговора он уловил буквально с первых секунд и, не дожидаясь приглашения Роуча, подошёл к входной двери. Оставшись стоять перед дверью, Спенсер, пропустив девушку, обратился к Джови:       — Прошу прощения, но меня вызвали на неотложный случай. Буду ждать вас завтра в этом помещении на планёрке в 7:30.       В знак уважения пожав протянутую ему руку, француз попрощался со Спенсером, который вместе с медсестрой очень спешно удалился к грузовому лифту.        Оставшись один, Люпен, за неимением других вариантов, самостоятельно направился к выходу. Конечно, он мог также дойти до лифта, нажать на кнопку и оказаться на первом этаже, но делать этого не стал. В его голове до сих пор не укладывался факт того, насколько же это место обширно, и детский интерес тянул его узнать, как эта громадина была обустроена изнутри.       По коридору, который находился прямо, они не проходили, а это значит, что он был бы пригоден для изучения. Даже было интересно, в какие помещения он может вести. И, до конца коридора, так и продолжали тянуться помещения с приборами и кладовые. Дойдя до развилки по обе стороны, он, не задумываясь, повернул налево и посмотреть, что находится там. Проходящие рядом работники странно смотрели на него, словно на потерянного, что не особо то и нравилось французу. Пидав себе уверенный вид ровной осанкой и походкой. В конце его ожидала такая-же развилка, но в этот раз людей было ещё меньше.В обе стороны тянулись пугающе длиннющие белые коридоры, которые казались таковыми даже для этого здания.        —Да, наверное, куда-то я не туда попал.       Круговой разворот-и быстрый уход, так в детстве, чтобы его никто не заподозрил в его шалости. Впрочем, он и не стал бы об этом переживать, ведь по всему коридору персонала не было. Не было даже голосов ни с той стороны, ни с этой, хоть несколько секунд назад тут была жизнь. Он начал смотреть кругом, заглянул за оба оглу, но так никого и не обнаружил. Француз нервно сглотнул и напряженно скрутил локон свисающей синей пряди.       — Мистер, прошу, не уходите.       Нежный женский голос, смешиваясь с топотом туфелек, окликнул Люпена. Как и положено он остановился, повернулся на голос и обомлел.       Если бы Леонардо Да Винчи был знаком с этой девушкой, то можно быть уверенным, что он отказался от любой суммы, предложенной за портрет Мона Лизы, чтобы изобразить эту женщину. С первого взгляда она завораживала собой. Длинные изящные ноги, которые подчеркивали рабочие штаны. На её теле был застегнут платье-халат, нежно падающий на утончённую фигуру. Спадающие из-под белого чепчика густые каштановые волосы при беге то и дело закрывали её привлекательное, загорелое лицо, словно создавая вуаль, под которой прячут свою красоту арабские принцессы.       — Ох, прошу прощения, что задержала Вас, — стараясь отдышаться, ответила девушка, — Я Алехандра, доктор Роуч попросил меня проводить Вас до выхода.       — А, д-да… Люпен. Благодарю, н-но я и сам могу добраться до выхода.       — Прошу, не отказывайтесь. Всё-таки, мне за эту работу платят.       Против её обворожительной улыбки француз был полностью бессилен, отчего без раздумий согласился на такой эскорт.       *        До первого этажа с таким сопровождением он добрался достаточно быстро. Однако же, когда Алехандра повернула в сторону ресепшена, только тогда Джови осознал, что толком ничего и не выяснил ни о самой больнице, ни о тех, кто тут работает. Пространной информации от главврача было не особо достаточно для его пытливого ума, а увиденные новшества вместе с размерами помещений лишь подогревали интерес.       — В-вы тут давно работаете? — собравшись с мыслями, поинтересовался француз       — Дайте-ка подумать… Да, где-то около двух лет.       — И Вас тоже на работу нанимал мистер Роуч?       — Да, насколько я помню, именно он. Сначала правда со мной общался отдел кадров, а затем пригласил и сам мистер Роуч.       — Он так пристрастен ко всем делам, что относятся к медицинскому центру?       — Я бы даже сказала, что слишком. Не знаю, как с другими отделениями, но с нашим хирургическим очень даже. Каждый день в конце смены интересуется у старшей медсестры, что у нас да как, в каком состоянии каждая из работниц. Иногда и с нами общается, но всё же реже, чем с врачами.       — Похоже, своими работниками он очень дорожит.       — Это мягко сказано…Если у Вас есть свободная минутка, не хотите пройти за мной?       Пожалуй, даже если бы у Люпена оставалось десять минут до посадки на единственный в сутки поезд, то он бы не отказался пойти с этой девушкой куда-то.       Уже на выходе из помещения парень был окликнут работницей информационной стойки. Подойдя к ресепшену, ему, как новому сотруднику, был вручён именной бейдж с магнитным пропуском, из-за отсутствия которого у него на входе и были некоторые проблемы.       Открыв дверь навстречу просторной улице, Люпен сразу стал искать Алехандру взглядом. Она оказалась совсем невдалеке, около клумбы с растениями, высаженными украшением среди каменно-бетонных застроек.       — Год назад у нас их не было, — нежно поглаживая цветки, сказала девушка, — Персоналу казалось, что вход был безжизненным, а растительность бы привнесла сюда что-то новое и приятное. Мы все вместе посовещались, составили список растений и предложил администрации эту идею. Роуч и остальные поддержали её, выделили деньги, нашли садовников и посадили.       Наклонившись поближе, француз также стал рассматривать цветы. По пути в здание он и не обратил внимание ни на них самих, ни на их красоту, благо, теперь мог насладиться ей сполна. В особенности же внимание привлекли нежно-голубого цвета незабудки. Даже среди других садовых бутонов бутонов не менее прекрасных растений, эти полевые цветы выделялись необычайным цветом, будто были нарисованы самим Ван Гогом.       — Очень красивые цветы, и сочетания подобраны красиво. Особенно незабудки       — Д-да...особый сорт. Они ещё очень интересно пахнут. Не хочу хвастаться, но идея о них принадлежит мне.       Люпен уловил на себе странные взгляды людей, что проходили рядом. Как и подобает человеку его положения, он бы встал, отряхнул одежду и попрощался с девушкой. Но против её обворожительной улыбки француз был полностью бессилен.       Цветы и вправду имели достаточно необычный, но приятный запах. Водянистые нотки сменились резким цветочным запахом, переходящим в аромат поля после дождя, который ещё очень долго не отпускал его, держась в голове как нечто материальное.       — И вправду чудесный аромат, — заключил иностранец, встав во весь рост, — Благодарю, что сопроводили меня. До свидания, мисс.       Истинно театральный, но от того не менее эффектный поклон последовал в сторону Алехандры, чем вызывал её звонкий, но не обидный смех.       — Мы ещё много раз увидимся, — с неизменной улыбкой ответила она.       Достав свои очки, парень повернул за угол, несколько грустно вздохнул и направился к ближайшей остановке. На подходе к ней он заметил машину такси, которая, судя по всему, ждала очередного клиента. Чтобы не повторить судьбу первой поездки, Люпен быстрым шагом, едва направился к автомобилю. Подойдя к нему, иностранец аккуратно забрался в салон, стараясь не помять одежду.       — Bonjour. В главное отделение банка Gimme Shelter. Но перед этим в какое-нибудь хорошее кафе рядом с ним, пожалуйста.