Kill Me / Heal Me

Неделя шестая. Воздух вокруг него наполнен сладким запахом роз. В воздухе парят семена одуванчиков, а солнце скромно согревает его своими лучами. Луи раскидывает руки в стороны, чтобы почувствовать мягкий ветер и тепло солнца и глубоко вдохнуть цветочный запах. Трава мягко колышется на ветру. До него доносится тихий звук. — Наслаждаешься сегодняшним днем, сынок? — слышит он нежный женский голос. Он оборачивается и видит идущую к нему красивую женщину. В белом летнем платье и с цветочной короной на голове она похожа на ангела. И он верит, что она и есть ангел, всегда направляющий его и заботящийся о нем. Луи широко улыбается, увидев ее. — Мама! — единственное, что он может произнести. Он неимоверно счастлив видеть ее, слышать ее голос, и наконец-то иметь возможность поговорить с ней. Джоанна заключает его в теплые крепкие объятия. — Я так скучала по тебе!  — Я тоже, мам, — тихо говорит Луи. Ее волосы пахнут медом и переливаются мягким светом на солнце. Джоанна берет Луи за руку, и они направляются к поляне, наполненной множеством цветов. Это место выглядит не иначе, как рай. Они садятся посередине, и Луи аккуратно кладет голову ей на колени. — Я горжусь тобой, Лу, — говорит Джоанна, касаясь его волос. — Ты делаешь меня счастливой каждый день. — Я ничего не сделал, мам. Ничего такого, чем можно было бы гордиться, — отвечает Луи. — О, ты сделал так много. Ты никогда не сдавался, никогда не выбирал неверный путь, хоть он и казался заманчивым и легкодоступным, — нежно продолжает его мать. Луи помнит время, когда он был подростком, и все, что он хотел, это найти своих родителей и больше не быть сиротой. Это было время, когда все его друзья были безудержно пьяны, а некоторые даже увлекались тяжелыми наркотиками. Луи очень хотелось пойти с ними, но какой-то внутренний голос всегда останавливал его. — Ты не знаешь, мам, — говорит Луи, едва не задыхаясь. — Я знаю! Я знаю все на свете, — мягко улыбаясь, Джоанна продолжает гладить его по голове. Луи вздыхает и закрывает глаза. Сейчас он хочет только находиться рядом с матерью и не думать о прошлом. О прошлом, которое кажется таким далёким, но в то же время близким, будто всё происходило только вчера. — Тебя что-то беспокоит, Лу? Ты так рассеян в эти дни, — тихо спрашивает Джоанна. Луи только молча качает головой. Он не хочет обсуждать с матерью исчезновение своего соседа по комнате. Что-то подсказывает ему, что она уже знает об этом. — Скажи мне, Луи, — настаивает она. — Я все еще не могу прийти в себя после того, что случилось. Мне кажется, что моя жизнь постоянно в опасности. Джоанна улыбается: — Все будет хорошо. Нет ничего, что могло бы причинить тебе боль. — Но что, если что-то уже причинило? — спрашивает Луи. — Не бойся. Ты точно выберешься отсюда живым, — Джоанна утешает его. Луи открывает глаза. Внезапно солнце становится слишком горячим и ослепляет его. Воздух вокруг него становится горячим и пропитывается запахом дыма. Он садится прямо, по лицу сбегают капли пота. — Ты не беспокоишься о моей жизни, мам? — недоуменно спрашивает Луи. Она смотрит ему прямо в глаза: — Ты будешь со мной. Луи смотрит на нее еще более растерянно. Она начинает смеяться и вдруг оказывается за пару метров от него. Левая сторона ее лица сгорает и разлетается чёрным пеплом. Она смеется ещё сильнее и убегает от него. — Мама, подожди! — Луи бежит за ней, пытаясь догнать, но она двигается слишком быстро, и он не может до нее дотянуться. — Доверяй себе и своим инстинктам, Луи. Всегда, — произносит она, растворяясь в воздухе. Луи кричит: — Мама! Вернись! — глаза наполняются слезами, — Моя жизнь в опасности! Он продолжает бежать, в надежде, что она появится снова. Ему кажется, что он слышит чьи-то слова: «Он боец, он выживет». Он не знает точно, откуда идёт голос, но у него нет времени искать его. Он должен найти свою мать, ему нужно поговорить с ней. Как бы далеко и быстро он ни бежал, она не появлялась снова. Он задыхается, продолжая кричать её имя. Через некоторое время он останавливается и вытирает слезы. — Мама, вернись. Выслушай меня! Пожалуйста… — рыдания душат его. Он пытается дышать. Внезапно, он замечает, как на него идёт огромная волна воды. Он снова разворачивается и начинает бежать. Волны сразу же настигают его, и он погружается в воду. Он продолжает бороться, пытаясь получить хотя-бы глоток воздуха, но течение уносит его вниз. Всё, что его окружает — непроглядная тьма. Луи выпрямляется на кровати, бешено хватает ртом воздух, его сердце бешено колотится, во рту пересохло. Он снова не понимает, где находится и что происходит. Он делает глубокий вдох и вытирает пот со лба. Вокруг него так тихо, что единственное, что он слышит — его собственное дыхание. Он всматривается в очертания предметов в комнате. Немного успокоившись, он переводит взгляд на открытое окно. Луи пытается вспомнить, закрывал ли он окно перед сном или нет. Он всегда закрывает его, но вполне мог забыть сделать это вечером. В комнате темно, но ему вдруг кажется, как копна кудряшек промелькнула перед его кроватью. Он трясёт головой и трёт глаза, чтобы прогнать сонливость и вернуть способность ясно видеть. Он уверен, что он видел зеленые глаза. Он знает только одного человека с такими пронзительными зелеными глазами. — Гарри? — спрашивает Луи. Он поворачивается к тумбочке, чтобы включить лампу. В комнате нет никого, кроме него и тишины. Встав с кровати, он подходит к окну и выглядывает наружу. На улице так же тихо. Он закрывает окно и идет обратно к своей кровати, думая, что ему, скорее всего, снится сон и всё это фантазии его разума. Он вздыхает, берет стакан с водой и залпом опустошает его. Поправляя подушку, он нащупывает пальцами что-то твердое и холодное. Луи вытаскивает из-под подушки отцовский кинжал. Он абсолютно точно доставал его из ящика, а потом клал на тумбочку пару недель назад и больше не трогал. Сердце уходит в пятки. Он медленно поворачивается и смотрит в окно. Он определенно закрывал его перед сном. Неделя седьмая. Тихая музыка скрипки и фортепиано доносится из граммофона в комнате Зейна и Лиама. Музыка соответствует спокойной атмосфере вечера. В воздухе витает едва уловимый запах лаванды и кедра. Их комната не такая экстравагантная, как у Найла или Луи, но все же это одна из самых просторных комнат общежития. Деревянный пол, шёлковое постельное белье, занавески, антикварная мебель и лампы — именно так выглядит комната Зейна и Лиама. За окном ярко светит луна, а миллионы звезд словно улыбаются Зейну. Он обожает такие вечера. В последнее время он даже подумывает о том, чтобы сделать Лиаму предложение именно в один из таких вечеров. Только они, луна и звезды. Это будет свадьба его мечты. Он знает, что еще слишком молод, но он так же знает, что хочет провести с Лиамом всю свою жизнь, и не просто жить с ним в одном месте, но и заключить всё официально. Хотя он не уверен, что когда-нибудь увидит этот день или вообще когда-нибудь сыграет свадьбу. Если он вообще будет жив, он обязательно выйдет замуж и проведёт всю жизнь с одним человеком. Зейн поворачивается на звук закрывающейся двери ванной. Лиам выходит из душа, с его волос все еще капает несколько капель воды, а шёлковый халат свободно облегает его мускулистое тело. Лиам берет со стола свои очки, сок и книгу и усаживается на диван напротив Зейна, укладывая ноги ему на колени. — Ты должен мне за такие мыслишки, — ухмыляется Лиам. — Мы должны сказать нашим родителям, — говорит Зейн, не задумываясь. Он никогда не стесняется сказать Лиаму то, что думает. У них нет секретов и тайн друг от друга. Лиам пытается найти, где он закончил читать книгу в прошлый раз. — Сказать что? Зейн улыбается: — О нас, например. Лиам поднимает глаза от книги: — Я думал, мы сделаем это после выпускного. — Почему не на Рождественские каникулы? — Никаких особых причин, я просто не совсем уверен в том, как моя бабушка отреагирует на эту новость. Честно говоря, если она примет ее не очень хорошо, я бы не хотел портить ей праздники, — объясняет Лиам. Зейн делает глубокий вдох, проводит рукой по волосам и закрывает глаза. Он не был уверен, чего именно ожидал. Может быть, будет лучше, если они подождут до окончания школы. Да, возможно, еще несколько месяцев ничего не изменят. — Зейн? Что происходит? — мягко спрашивает Лиам. Он садится рядом с Зейном и берет его за руку. Зейн выпрямляется. — Я не хочу больше скрывать это. Я хочу быть открытым и гордиться этим. Мне надоело притворяться, что ты мой друг, когда мы дома. — Как и мне! Но моя семья не слишком открыта для всего этого, — обеспокоенно говорит Лиам. Он знает, что ему придется приложить чертовски много усилий, чтобы объяснить свои отношения бабушке. Однажды кто-то сказал ей, что Лиам и Зейн являются чем-то большим, чем просто друзья, и она прямо спросила об этом внука во время обеда, сидя в окружении всех родственников. Лиам колебался с ответом, не признавая, но и не отрицая сказанное, на что бабушка лишь фыркнула и бросила на Лиама испепеляющий взгляд. После этого она всячески препятствовала совместным каникулам Зейна и Лиама в Австралии. Лиам ещё крепче сжимает руку Зейна: — Всё будет хорошо. Лиам не уверен, убеждает он в этом Зейна или же самого себя. Возможно, они оба нуждаются в этом. Также как они оба нуждаются друг в друге. — Я люблю тебя, — произносит Зейн, глядя Лиаму в лицо. Лиам мягко отвечает: — И я тебя люблю. На лице Зейна появляется озорная улыбка: — После нашей свадьбы мы отправимся в кругосветное путешествие. Лиам смеется: — И почему же только после свадьбы? — Я хочу представлять тебя незнакомым людям как своего мужа. Лиам еще шире улыбается: — О да, я бы тоже хотел, чтобы меня представляли как твоего мужа. — Ещё бы не хотел жить ни в одном из семейных поместий, — Зейн закусывает губу. Здесь он немного рискует. Лиам очень близок со своей семьёй, как и Зейн. Но иногда обстановка дома очень сильно раздражает его, а это последнее, чего он хочет от совместной жизни с Лиамом. Лиам кивает: — Да, мы найдем себе отдельное место, только для нас. Лиам и Зейн выросли в больших имениях. Их отцы и деды всю жизнь служили королевской семье. У них обоих есть столько денег на счету в банке, что они спокойно могут купить по острову в Карибском море, если захотят. Но за все приходится платить. Всё их детство перед ними стояли бесконечные запреты. Им не разрешалось дружить с детьми в школе, которые не соответствовали их уровню, как в финансовому, так и в социальному. С самых ранних лет они знали, что должны будут присягнуть на верность будущему принцу и сохранить семейное наследие. Им обоим также было сказано, что когда придет время, они обязаны будут жениться на девушках подобающего происхождения. Уже в старших классах школы Зейн понял, что он не тот, кем все хотят его видеть. Он был сильно влюблен в Лиама, но любой, кому он говорил об этом, смеялся ему в лицо. Все говорили, что просто это одна из фаз взросления. Но Зейн знал, что это была не просто влюбленность, и это определенно не было фазой. Он был влюблен. Глубоко. Безвозвратно. Все эти годы он был просто знакомым Лиама, и у него никогда не было шанса провести время наедине с ним или по-настоящему подружиться. Когда он понял, что Лиам идёт в Академию вместе с ним, он прыгал от радости. Зейн намеренно пошел в другую команду на церемонии посвящения, в надежде, что, он будет делить комнату с Лиамом. Зейн никогда не упускал возможности пофлиртовать с Лиамом или тонко намекнуть ему о своих чувствах. Все понимали, что то, что Зейн испытывал к Лиаму, было совсем не похоже на дружеские чувства. Здесь над ним тоже смеялись, но Найл и Луи заткнули всех ненавистников. Что удивляло Зейна, так это то, что Лиам флиртовал в ответ. В то время как Зейн набирался храбрости для того, чтобы рассказать ему о своих чувствах, в один прекрасный день Лиам встал на колени и пригласил его на свидание. С того дня Зейн уже не был прежним человеком. Он до сих пор парит в небесах и является самым счастливым человеком в этом мире. Лиам делает его счастливым. Зейн ухмыляется, глядя на Лиама: — Может быть мы поселимся в особняке Стайлсов. Лиам хмурится: — В особняке Стайлсов? — Я имею в виду, что раз Гарри еще не вернулся, и я надеюсь, не вернется до 6:00 вечера следующего воскресенья, то в 6:01 вечера Стайлсы будут изгнаны из страны, а всё их имущество конфисковано. — Но оно станет частью королевской казны, а не выставлено на продажу или аренду, если уж на то пошло. — Я смогу замолвить словечко перед отцом, — надулся Зейн. — Может быть, он сумеет убедить Лорда Джеймса отдать его нам. Или мы сами попробуем убедить Найла отдать его нам. — Если Стайлсов изгонят, то особняк, вероятно, будет отдан Луи. В конце концов, он следующий в очереди после Найла. Он тоже принц, — отзывается Лиам. — Особняк Стайлсов — самое красивое поместье в стране после Дворца. — Разве он не был когда-то частью Дворца? — интересуется Зейн. — Да, так и было. Изначально это Южная часть Дворца. Придворные, которые не были столь благосклонны к королеве Марджори, настояли на том, чтобы она отдала его мальчику Стайлсов, Эдварду, которого она тогда оставила в живых. — Ну, она видимо не была очень сообразительной, зато была пиздецки жадной, — Зейн качает головой. Лиам на некоторое время замолкает. — Как ты думаешь, где сейчас Гарри? Зейн ухмыляется: — Обдумывает свой следующий ход о том, чтобы выебать нас раз и навсегда. — Нас? В смысле всех нас? Все королевство? — Лиам немного запутался. — Нет, только нас с тобой! Лиам еще больше запутался. Зейн продолжает: — Наши семьи предали короля и приняли сторону королевы Марджори в своих собственных эгоистических интересах. Если Гарри и собирается кого-то убить, то мы — первые в его списке. Когда Найл займет трон, он захочет, чтобы мы были рядом с ним, а Гарри скорее съест стекло, чем увидит, как это произойдет. Лиам широко открывает глаза, осознавая сказанное. — Наши дни сочтены, Лиам.