Kill Me / Heal Me

Середина ноября в этом году выдалась холодной. Куда бы ни посмотрел Найл, люди вовсю готовятся к праздничному сезону. Еще издалека, на пути к дому Дэна, он замечает, что тот до сих пор не снял украшения, оставшиеся от Хэллоуина. Он кивает Рою, и тот стучит в дверь. Изнутри он слышит приближающиеся шаги. Дверь распахивается, и перед ним стоит Дэн, почти готовый к церемонии поминовения. Его волосы зачесаны назад, галстук-бабочка на месте, туфли натерты до блеска. Дэн кланяется: — Мой принц! — он улыбается. — Пожалуйста, входите! — он не может скрыть удивления в своем голосе. Никто из королевской семьи никогда не появлялся у его дверей без предупреждения, кроме Луи, но это совсем другое. — Чем я обязан такому удовольствию? Вы могли бы попросить меня приехать, — Дэн закрывает дверь, впуская Найла и Роя в дом. Он жестом приглашает их в гостиную. Найл небрежно оглядывает дом. Он подходит к камину и обнаруживает на каминной полке несколько фотографий. На одной Дэн в день окончания школы, на другой фото Луи из Академии, фото родителей Дэна и фото его сестры с детьми и мужем. Насколько Найл знает, его семья живет в высокогорье Шотландии и владеет сельхозугодьями. Они держатся подальше от королевской семьи и политики. — Могу я вам что-нибудь предложить? Чай, вино или что-нибудь покрепче? — спрашивает Дэн. — Мне виски, — отзывается Найл. Дэн поворачивается и смотрит на Роя, но тот лишь отрицательно качает головой. Дэн направляется к небольшому бару рядом с кухней и, достав два бокала, он наполняет их лучшим виски из своей коллекции. Передав бокал Найлу, он жестом указывает им на диван. Найл делает глоток и говорит: — Я покончу с этим дерьмом и перейду прямо к делу, и ты сделаешь то же самое. Хорошо? Это сбивает Дэна с толку, но он ждет, что дальнейших действий. Он понимает, что появление Принца в его доме без предупреждения не могло принести хорошие новости. Он пытается мысленно подготовить себя. — Где был Гарри в течение пяти месяцев? — Найл пристально смотрит ему в глаза. Дэн дергается: — Мне очень жаль, но я понятия не имею. Я слышал, что он пропал, но не знаю… Найл поднимает руку, жестом приказывая ему остановиться: — Я сказал, что перестану нести чушь, и ты тоже. Дэн смотрит на него с недоумением. Он не знает, что ответить. Он молчит и ждет, что Найл скажет дальше. — Никто ни слова не слышал о Луи в течение 18 лет, и ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не причастен к пятимесячному исчезновению Гарри? , — твердо спрашивает Найл. Он не в том настроении, чтобы выслушивать всякий бред от кого бы то ни было. Он полон решимости раскрыть тайну исчезновения Гарри, и он это сделает. Дэн делает глубокий вдох и тихо произносит: — Мой Принц, я никогда не прятал Луи. Я понятия не имел, где он находится и жив ли был вообще, пока не получил письмо от анонима о том, что Луи закончил школу. Я сразу отправился к Лорду и сообщил ему об этом, и тогда он попросил меня немедленно доставить Луи в Королевство. Найл оглядывает Дэна, пытаясь переварить эту информацию. — Я понимаю, почему у вас возникли вопросы по поводу исчезновения Гарри. Я могу только попросить Вас поверить мне, что я не имею никакого отношения к этому делу. Остальное зависит от вас. — Неужели ты думаешь, что я куплюсь на твои рассказы? — говорит Найл, делая еще один глоток виски. — Лорд поверил, двор поверил, но я не собираюсь. В течение многих лет ты утверждал, что Луи таинственно исчез из больницы в тот вечер, когда вспыхнул пожар, но кроме тебя никто даже не знал, что Луи был в палате. И ты хочешь сказать, что не причастен к этому? — Мой Принц, как только я услышал новость о пожаре, я сразу же отправился на место происшествия. Когда я вернулся и обнаружил, что Луи пропал, я сообщил об этом Лорду. Он решил обнародовать заявление о том, что он погиб вместе с родителями. Известие о том, что он пропал, вызвало бы всеобщую панику. Многие годы мы ждали, что кто-нибудь свяжется с нами по поводу Луи, но никто этого не делал. Мы уже потеряли всякую надежду, но однажды получили письмо. Найл качает головой: — Луи не знает этого, не так ли? — Он многого не знает. Я ждал подходящего момента, чтобы сказать ему об этом. Я думал, что сделаю это в этом году, но после нападения в Академии Луи был очень потрясен. Я решил дать ему еще немного времени. Найл поворачивается, подходит к окну, выглядывает наружу и закрывает шторы. Он бродит по комнате, осматривая все вокруг. Найл вздыхает: — Как ты платил за обучение Луи? — Я этого не делал, — говорит Дэн. — Он учился в лучшей школе Европы, где ежегодные сборы намного превышают мою зарплату. Я не мог позволить себе дать кому-либо подобное образование. Если хотите, я могу показать свои счета. Дэн прошел через целый год расследований и проверок со стороны придворных. Но никто не обнаружил, чтобы он что-то скрывал, потому что скрывать было нечего. Все его записи были чистыми, и никаких нарушений не было замечено. Двор позволял ему жить спокойно, но Дэн всегда знал, что это они время от времени будут возвращаться к таким проверкам. Найл смотрит на него, напряженно о чем-то размышляя. Ухмылка пересекает его лицо: — Я оставлю тебя в покое. Но мы еще не закончили. Найл допивает содержимое своего бокала и быстро уходит. Во время обратной поездки Найл интересуется к Роя: — Ты веришь тому, что он сказал? — Нет, и никогда не верил! — заверяет его Рой. — Почему вы думаете, что он причастен ко всему этому? — Если бы кто-нибудь знал о местонахождении Луи, то связался бы напрямую с Лордом или с кем-нибудь из королевского двора. Но никак не с доктором, который не имеет отношения ко двору. Рой кивает: — Все его записи за последние 18 лет были слишком хороши, чтобы быть правдой. Как будто он все тщательно спланировал. — Он работает не один, Рой. И мы найдем его сообщника, — Найл удобно откидывается назад. Он нашел зацепку и теперь готов разобраться во всем до конца. * Зейн поправляет галстук перед зеркалом, стараясь не отрывать взгляда от своего костюма, чтобы не смотреть на свое лицо. Темные круги под его глазами стали еще темнее, чем прежде. Он выглядит и чувствует себя полностью истощенным. Он даже думать не может о том, чтобы пойти куда-нибудь, не говоря уже о том, чтобы встретиться и разговаривать с кем-то. Но это церемония памяти Эбенезер Стайлс, и он должен быть там, он не может просто не пойти. — … И я думаю, что мы сможем помочь некоторым людям, — заканчивает Лиам, направляясь к Зейну. «Зейн!» — Лиам щелкает пальцами перед Зейном, выводя его из задумчивости. Он поворачивает Зейна к себе и начинает завязывать узел галстука. Лиам уже одет с головы до ног. — А ты как думаешь? Зейн застигнут врасплох: — Ээ… о чём? — Ты слышал хоть что-нибудь, из того, что я говорил? — серьезно спрашивает его Лиам. Ему ранит тот факт, что Зейн выглядит таким потерянным и мрачным. Прошло уже несколько недель, а Зейн все еще не оправился. Он так старается помочь ему забыть об том злополучном обеде и взбодриться. Когда они вместе, в половине случаев кажется, что Зейна даже нет рядом. Даже когда между ними нет никакой физической дистанции, Лиам чувствует эмоциональную пропасть между ними, и он понятия не имеет, как избавиться от нее. Он пытается поговорить с ним об этом, но Зейн просто отмахивается от этой темы, и они никогда не продолжают разговор. — Я… — Зейн качает головой и смотрит на свой галстук. — Я думал о сегодняшней церемонии. Папа попросил меня одеться как следует, и я просто проверял, что это так. Лиам пропускает эту ложь мимо ушей. Он подходит к шкафу и достает оттуда пиджак Зейна. Помогая ему одеться, Лиам продолжает: — Я говорил о том, что в начале следующего года я хочу провести благотворительную акцию по сбору средств для детей из бедных семей. Я собираюсь поговорить об этом со своей семьей сегодня вечером. Зейн застегивает пиджак. Он задается вопросом, не намекает ли Лиам на то, что его родители будут там и что они должны быть осторожны. — Я помню, что не должен разговаривать с тобой в присутствии твоей семьи, — произносит он и уходит, оставив сердце Лиама стоять у зеркала. — Я вовсе не это имел в виду, — шепчет Лиам. * Парадный зал во Дворце выглядит просто поразительно. Минимальное убранство с розовыми орхидеями и белыми лилиями подчеркнуто хрустальными украшениями, что не может не производить впечатление. На круглых столах расставлены цветы в изящных вазах, окруженных хрустальными цилиндрами с лепестками орхидеи и плавающими свечами. С потолка тянутся нити, увешанные прозрачными каплями хрусталя и бутонами лилий. Портрет Эбенезер висит над столом, окруженным цветами и свечами. Она улыбается, и кажется, что вот-вот весело рассмеётся. На этом портрете ее глаза выглядят более живыми, чем когда-либо. Перед тем как начать церемонию в Парадном зале, все в отдали свою дань уважения миссис Стайлс в часовне. Любимая классическая музыка Эбенезер звучит на фортепиано, скрипке и виолончели. Несмотря на то, что вся комната ярко освещена, свет в глазах и на лице Гарри далеко не такой ясный. Безукоризненно одетый с головы до ног, в своем черном шелковом костюме и с брошью из красной розы на отвороте пиджака, он выглядит потрясающе. Все взгляды, как обычно, обращены на него. Но сейчас, сидя с отцом и его друзьями, Гарри выглядит потерянным в своем собственном мире. За весь вечер он не произнес ни единого слова. Луи все это время наблюдал за ним. Кажется, что Гарри находится в зале только физически. — Гарри! — говорит Артур сыну, вырывая его из задумчивости. — Пришло время для твоей речи! Гарри немного молчит, прежде чем ответить: — Нет, я думаю, что это лучше сделать тебе, отец. Артур ухмыляется: — Ты организовал этот вечер, ты должен произнести речь, сынок! Гарри качает головой, но не произносит ни слова. Артур Стайлс сдается. Бывают моменты, когда он просто не понимает своего собственного сына. Гарри — самая большая загадка для него. Луи наблюдает за всем издалека. Он смотрит, как Гарри стоит рядом с Артуром на возвышении, пока его отец произносит речь. Он видит лицо Гарри, лишенное всяких эмоций. Луи кажется, что Гарри изо всех сил старается удержаться на ногах. Даже если он и уверен, что Гарри не способен на большее, чем две эмоции — ненависть и еще больше ненависти — тот факт, что он далек от реальности и всего, что происходит вокруг него, не устраивает Луи. — Почему мы каждый год устраиваем церемонию ее поминовения? — спрашивает Лиам Амелию, протягивая ей бокал белого вина. — Ли! Она была лучшей директрисой Академии, которая все еще работает на принципах, которые она заложила. Академия была бы ничем, если бы она не работала так усердно, — Амелия продолжает напоминать своему брату о лучших лидерах, философах и придворных, которых Академия обучила Королевству. — Иногда я все еще удивляюсь, почему лорд Джеймс назначил ее директрисой, учитывая, что она была женой Артура Стайлса. Я имею в виду, что это все равно, что впустить льва в свой дом, — Лиам говорит тихо, чтобы никто их не услышал. Амелия наклоняется ближе к его уху: — Чтобы держать их под контролем. Лиам смотрит на нее и думает. Может быть, это был правильный шаг, может быть, он был необходим в то время. Все пошло наперекосяк для Лорда Джеймса после смерти короля, и он должен был сделать что-то, чтобы держать всю семью Стайлс под присмотром. — Принцесса Мария как-то сказала мне, что Эбенезер была наидобрейшим человеком, и она ценила свою дружбу с Джоанной и свою службу Королевству, — говорит Амелия Лиаму. — Может быть, не все Стайлсы — зло. Лиам кивает. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Артура, который сейчас спускается с помоста, закончив свою речь, окруженный своими любимыми людьми. — Интересно, почему Артур больше никогда не женился? — всё так же тихо интересуется Лиам, делая глоток вина. — С чего бы это ему! У него больше любовниц, чем ты можешь сосчитать. И я думаю, Гарри не одобрил бы, если бы его отец уступил место матери кому-то другому, — говорит Амелия. — Кстати, о Гарри, Ты же знаешь, что это он всё устроил? От еды и вина до украшений, всё! Разве это не здорово? Лиам кашляет, забирает у Амелии стакан и ставит его на стол: — О нет, он определенно зло в чистом виде. Он мог просто отравить его. Амелия закатывает глаза. Заметив Найла, Лиам решает представить его своей сестре. Взяв Амелию под руку, он направляется к Найлу. Найл улыбается и отпускает придворного, с которым разговаривал. — Привет, Лиам. Привет, Амелия! Их взгляды встречаются, и Амелия застенчиво улыбается. — Вы знакомы друг с другом? — растерянно спрашивает Лиам. — Да, она новый психолог моей матери, — Найл улыбается. — Мы частенько сталкиваемся друг с другом. Лиам улыбается, и они все разговаривают в течение нескольких минут, прежде чем отец Лиама подзывает его, чтобы представить некоторым важным людям. На краткий миг между Найлом и Амелией воцаряется неловкое молчание. Они оба не знают, что сказать. Найл стряхивает с себя неловкость и жестом указывает Амелии на стол. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — одаряет ее комплиментом Найл, улыбаясь самой очаровательной улыбкой, которая за этот вечер не покидала его лица каждый раз, когда он смотрел на Амелию. И да, она действительно прекрасно выглядит в своем тепло-бежевом платье с оборчатым воротником вокруг шеи. Ее шоколадно-карие глаза блестят, а длинные шелковистые каштановые волосы собраны в свободный пучок. Она немного смущается: — Спасибо, Принц! — Просто Найл, — тут же поправляет он. Они оба немного разговаривают, пока его взгляд не падает на Зейна, сидящего с девушкой не слишком далеко от них. Найл вдруг вспоминает, что семья Зейна хотела, чтобы он познакомился с кем-то — это та самая девушка? Глядя на Зейна, он злится на Маликов за то, что они заставили своего сына сделать это. Амелия следит за взглядом Найла: — О боже, с ним все в порядке? Он выглядит неважно. — Он не очень хорошо себя чувствует с тех пор, как вернулся с обеда у вас в доме, — говорит Найл, не сводя глаз с Зейна. Не раздумывая, он делает знак Рою, который подходит к Зейну и освобождает его от разговора, говоря, что Найл хочет что-то обсудить с ним. — Бабушка была не очень обходительна в тот день с Зейном. Мне это совсем не понравилось. Но это просто Хейзел, она не очень хорошо приспосабливается к переменам, — говорит Амелия. — Пожилым людям сходят с рук такие вещи, потому что «это просто они», или «они не могут приспособиться к переменам», или «они стары, уважайте их и их желания». Но никто не должен делать то, что ему не нравится, просто чтобы сделать своих родителей счастливыми. Кроме того, неспособность адаптироваться к изменениям лежит на них и ни на ком другом. Подвергать своих детей дерьму ради собственного эго — это жестоко, — отвечает Найл. Зейн садится рядом с Найлом: — У меня болит голова, — он потирает лоб. — Думаю, мне лучше вернуться в Академию. — Съешь что-нибудь, — предлагает Найл. Зейн качает головой. — Спасибо, что вытащил меня оттуда, — с этими словами он встает и уходит. * Между тем, за столом Луи обсуждение закона, который должен быть принят двором, становится все более интересным, и Луи очень сильно вовлечен в дискуссию. Может быть, он будет основательно вкладывать себя в политику страны и мира, а может быть, и нет. Но это решение может подождать еще шесть месяцев. Еще шесть месяцев до его выпускного. Если он останется жив до конца года, то это будет для него победой во всех смыслах. Он бросает быстрый взгляд на Гарри, отходящего от отца и его компании. В следующее мгновение Зейн проходит мимо их столика, ничего не сказав Луи и даже не взглянув в его сторону. Зейн выглядит потерянным. Луи немедленно встает из-за стола и пытается последовать за ним. Луи бросается наружу, в сторону сада, в направлении, где исчез Зейн. — Зейн! Подожди! — окликает его Луи. Зейн оборачивается. — Оставь меня, Лу! — мрачно отвечает он. Печаль в его голосе не ускользает от Луи. Прежде чем он успевает что-то сказать, Зейн разворачивается и стремительно уходит. Луи не знает, следует ли ему последовать за Зейном дальше, вопреки его желанию, или оставить его на некоторое время наедине с самим собой. Может быть, одиночество поможет ему всё прояснить. Он остаётся на месте, внимательно наблюдая за садящимся в машину Зейном. Его голова опущена в поражении, как будто он подвел своего лучшего друга, не будучи в состоянии помочь ему. Иногда позволить людям помочь самим себе — это единственный способ помочь им. Есть невидимые шрамы, синяки и боль, сквозь которую втайне от всех проходит человек. Другие могут только стараться изо всех сил ощутить её, но могут ли они действительно чувствовать, то что другие? Нет. Глубоко вздохнув, Луи оглядывается по сторонам. Прохладный ночной воздух касается его лица. Безлунное небо ясное, с ярко мерцающими звездами. Луи всегда казалось, что без луны небо не может быть полным. Как будто небу не хватает чего-то важного. Когда он рассматривает сад, его взгляд падает на силуэт, движущийся к заднему двору. Ему не требуется много времени, чтобы понять, что это Гарри Стайлс. Он может различить его походку даже в темноте. Луи спокойно следует за ним, держась на приличном расстоянии и пытаясь понять, куда он направляется. Он следует за ним мимо заднего двора, а затем они оба выходят на открытую площадку. Луи оглядывается, чтобы проверить, нет ли там еще кого-нибудь, с кем Гарри собирался здесь встретиться. Но Гарри не останавливается. Луи замедляется, увидев, что Гарри направляется к королевскому кладбищу, где похоронены все занимавшие высокое положение придворные Королевства. «Какого хрена ты туда идёшь?» — бормочет Луи себе под нос. Он чувствует себя немного жутко, заходя внутрь. Это имеет смысл, если Гарри хочет тайно встретиться с кем-то на кладбище. Никто бы не стал рассматривать это как вариант. Луи набирается храбрости и мысленно готовится ко всему, что может встретиться ему на пути, и к любой ужасной сцене, свидетелем которой ему придется стать. Звуки сверчков, стрекочущих в глухой ночи, отсутствие любого источника света — все это кажется немного жутким. Его глаза смотрят направо и налево, и все его существо готово к любому звуку или движению. У него нет никакого оружия, но он знает, что сможет увернуться, если на него снова нападут. На этот раз он не струсит. То, что он видит перед собой, лишает его дара речи. Гарри достает из внутреннего кармана пиджака красную розу и осторожно кладет ее на могилу Эбенезер, уже усыпанную огромным количество цветов. Гарри наклоняется и целует край камня. Сердце Луи разрывается от боли, когда он смотрит на открывшуюся перед ним картину. Гарри что-то шепчет, а затем достает свечу и зажигает ее рядом с надгробием. Вернувшись к краю могилы, он снова склоняет голову над камнем. «Почему ты покинула меня, мама? Мне приходится бороться с этим всем. Я не могу, мам», — кричит Гарри. Луи пытается отвести взгляд, ему тяжело смотреть на это. Он не догадывался, что Гарри так сильно скучает по матери. Луи прожил с ним четыре года, но до сих пор ничего о нем не знал. Спустя некоторое время, которое казалось вечностью, Гарри поднимает голову: — Перестань прятаться, Луи! Луи подпрыгивает. Он прекрасно прятался за деревом, далеко от Гарри. Он не издал ни звука, ни малейшего движения. Гарри снова его окликает, так что Луи начинает нервничать. — Я… — он запинается, — я просто проходил мимо… — Луи медленно идет к Гарри. Теперь нет смысла убегать с места преступления. Его поймали с поличным, и он вполне может понести наказание. Когда Луи подходит к нему, Гарри все еще смотрит на могилу, не сводя с нее глаз. — Я действительно не знал, что… — Неужели никто не учил наследника престола, что, когда люди уединяются с членами своей семьи, их следует оставить в покое! — Гарри медленно поднимает голову и поворачивается к Луи. Луи громко выдыхает, когда он видит красные глаза Гарри, наполненные слезами. Он не ожидал застать его таким уязвимым. Может быть, на этот раз он перешел черту? — Мне очень жаль, — говорит Луи с предельной искренностью. Может быть, теперь ему лучше оставить его в покое. Гарри отводит глаза от Луи и снова переводит их на могилу матери. — Ты уже не в первый раз преследуешь меня. Ты часто это делаешь, — замечает Гарри. Луи не может отрицать этого, он вообще не может проронить ни слова. Он спрашивает самого себя, в какой момент за последние четыре года он стал настолько одержим им, что забыл предоставить Гарри личное пространство. Он чувствует себя виноватым за своё поведение. Луи некоторое время не может пошевелиться и молча наблюдает за Гарри. Внезапно он вспоминает, что читал об Эбенезер. Луи не знает, стоит ли ему рассказать Гарри о том, что он нашел в тот день в библиотеке. Может быть, он уже знает, и может быть, сейчас не самое подходящее время говорить ему об этом. Но если не сейчас, то когда? — Гарри, я хочу тебе кое-что сказать, — говорит Луи, пытаясь оценить его реакцию. Гарри слегка кивает, все еще не глядя на него. — Однажды я был в библиотеке и наткнулся на биографию твоей матери на одной из полок в подвале, — Гарри по-прежнему никак не реагирует, Луи продолжает, — и там была строчка, которая вызвала у меня несколько вопросов. Однажды твоя мать сказала, что ее жизнь была в опасности. Гарри молча ждет, когда Луи заговорит дальше. — Это было странно, потому что я всегда думал, что она умерла от продолжительной болезни, — продолжает Луи. — Я думаю, мы можем разобраться в этом. Гарри быстро разворачивается и направляется к выходу с кладбища. Луи пытается следовать за ним в таком же быстром темпе. — Я всегда сомневался, что моя мать умерла от болезни. И что такое «мы»? Есть только я. Я ищу ответы на свои вопросы, — прямо говорит Гарри. — Но… — Луи быстро шагает рядом с Гарри, который все еще направляется к главным воротам. — Я хочу тебе помочь. Гарри фыркает: — Что, черт возьми, это значит? — Без шуток, я хочу узнать, что случилось с твоей матерью, — заявляет Луи. — Почему? — Не знаю, просто она была так близка с моей матерью, так что, может быть, если я помогу тебе найти ответ, я сделаю свою мать счастливой. Может быть, моя мама хотела бы, чтобы я помог тебе, несмотря ни на что, — отзывается Луи. Гарри останавливается и смотрит на Луи. — Для твоей матери? — он говорит очень мягко. Гарри никогда раньше не разговаривал с ним в таком тоне. Луи кивает. Гарри вздыхает и некоторое время думает, прежде чем сказать: — Хорошо, но только на этот раз. Он снова прибавляет шаг. — Куда это ты собрался? — Луи догоняет его. — Тебе какое дело? — спрашивает Гарри. — Я просто хочу знать. Поскольку мы будем работать вместе, нам лучше знать друг о друге, — серьезно заявляет Луи. — Может тебе еще сказать, сколько у меня волос на теле или номер моего водительского удостоверения? Может еще сказать, сколько раз я сегодня сходил в туалет? Луи изображает отвращение. — Так и думал, — с этими словами Гарри уходит, оставив Луи в замешательстве.