Kill Me / Heal Me

Луи занят выполнением задания, когда Гарри входит в их комнату в общежитии. Глядя на Луи, Гарри закатывает глаза. — Перестань так стараться, ты никогда не сможешь превзойти мои оценки, — ухмыляется Гарри. Луи подскакивает на месте: — Где ты был? Гарри еще сильнее закатывает глаза и тяжело вздыхает, садясь на диван. Закинув ногу на ногу, он говорит: — Знаешь городскую легенду о том, что если принести в жертву своего противника в первую ночь месяца при полной луне, то на все твои вопросы будут даны ответы? Я был занят приготовлениями к тому, чтобы принести тебя в жертву. Луи, ухмыляясь, качает головой: — Ну ты и мудак. — Это мое второе имя. Луи сжимает губы, стараясь не рассмеяться. Гарри не разговаривал с ним со вчерашнего вечера в дворцовом саду, не беспокоился о его существовании в течение всего дня, и теперь он снова ведет себя так, как будто ничего не произошло. Луи потребуется некоторое время, чтобы принять Гарри-мудака-Стайлса, но он это сделает. Внезапно ему в голову приходит мысль — их совместная работа дает Гарри бесконечный простор для исполнения своих планов по убийству Луи без каких-либо проблем. Может он таким образом и облегчил жизнь Гарри, но Луи все еще искренне хочет помочь ему и получить несколько ответов для себя. — О чем ты только думаешь? — Гарри замечает, что Луи ушел далеко в свои собственные мысли. Луи поворачивается: — Я думал о том, насколько легче тебе будет покончить со мной сейчас. — Что ты имеешь ввиду? — Гарри хмурится, его голос звучит серьезно. Луи не отвечает, но он знает, что Гарри понял, о чем он говорит. Некоторое время они молча смотрят друг на друга. — Хорошо, я не трону тебя, пока мы не получим все ответы, — говорит Гарри. Встав с дивана, он направляется к Луи. Сохраняя зрительный контакт, он наклоняется, кладет руку на спинку стула, удерживая Луи на месте. — Но как только мы их найдем, тебе лучше бежать куда подальше. Если Гарри и пытался запугать Луи, то ему этого не удалось. Он понял, что потерпел неудачу, когда Луи мило заморгал ресницами. В то же время Луи знал, что победил, увидев, что взгляд Гарри смягчился. * Лиам рассматривает Зейна, расстилающего постель. Зейн активно старался избегать Лиама и любого случая, когда они могли бы поговорить. Прошлой ночью, когда Зейн ушел, не предупредив его, Лиам сразу покинул церемонию, как только узнал. Когда он вернулся в общежитие, Зейн лежал в постели с закрытыми глазами. Лиаму потребовалась всего секунда, чтобы понять, что Зейн просто притворяется спящим. Он ничего не сказал и, укладываясь в постель, лишь нежно поцеловал Зейна в лоб и крепко прижал к себе. Никто из них не произнес ни слова. Лиам весь день пытался поговорить с Зейном. Но во время лекции и практических занятий тот сидел с Луи, а весь вечер провел у Пола. После ужина Зейн решил, что ему нужно немедленно привести в порядок весь свой гардероб, как будто он нуждался в какой-то уборке. Терпение Лиама на исходе. Он самый спокойный человек среди них всех, но состояние Зейна очень сильно его напрягает. В конце концов, они вместе и они могут обсудить свои проблемы, особенно, если эти проблемы касаются их отношений. — С ней все хорошо, — говорит Лиам, когда Зейн в третий раз пытается поправить наволочку. Лиам сокрушенно качает головой, когда Зейн не смотрит на него, а вместо этого идет проверить замок на двери. — Поговори со мной, — мягко умоляет Лиам. — Хорошо, — немного неуверенно отзывается Зейн. — Зейн, что происходит? — Лиам подходит к нему и берет за руку. — Почему ты избегаешь меня? — Я не избегаю, — Зейн пытается убрать руку, но Лиам не позволяет ему. — Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим об этом, — серьезно говорит Лиам. -О чём? — О том, что ты притворяешься… — Лиам недоверчиво смотрит на него. — Я бы предпочел, чтобы ты взял и всадил мне нож в живот, вместо того, чтобы вот так мучить. — Я не пытаюсь причинить тебе боль, Ли. — Да? Но выглядит это именно так. Зейн прерывисто вздыхает и садится на край кровати: — Я не буду врать и говорить, что это не трудно, потому что это пиздец как трудно. Я так стараюсь не думать о том, что произошло в вашем доме… — Ради Бога, это было несколько недель назад, и я сказал тебе, что ничего страшного не произошло. — Не произошло? — Зейн резко встает. — Лиам, твоя бабушка была на вчерашнем вечере и смотрела на меня так, словно я кусок дерьма! — Она старой закалки. И не важно, что говорят другие, важны только мы. Мы. Вместе. Зейн ухмыляется: — Тебе так легко говорить это. Ну извини, что я не могу забыть о том, что заставляет меня чувствовать себя хреново, как будто я совершил преступление или что-то такое. — Пожалуйста, подожди, пока мы выпустимся, я им все расскажу, — тихо говорит Лиам, пытаясь сократить расстояние между ними. Зейн резко отстраняется: — Почему ты ждешь выпускного? — Потому что я так хочу. Это мой выбор, когда мне открыться к своей семье, — возмущается Лиам. Лиам очень хорошо знает свою семью и то, какое давление его родственники оказывают на него. Он также очень хорошо понимает, как его семья отреагирует на его каминг-аут. Он хочет быть ментально и финансово готовым, прежде чем откроется им. Как только он закончит учебу, он будет готов и не будет ни от кого зависеть. — Отлично. Тогда я отказываюсь, от такого обращения, словно я ничего не значу. Я отказываюсь, чтобы со мной так обращались из-за моей ориентации. Я отказываюсь чувствовать себя ничтожным, потому что сплю с кем-то, кто даже не может признаться в этом своей семье! — отвечает Зейн. — Зейн! — предупреждает его Лиам. — Не надо так себя вести. Я же сказал тебе, что сделаю это, когда придет время. Зейн качает головой, пытаясь сдержать слезы: — И что ты предлагаешь нам делать до тех пор? Не разговаривать друг с другом на людях? Не стоять рядом или просто делать вид, что мы незнакомы? — Ты раздуваешь из мухи слона! — восклицает Лиам. — Да? И почему я всегда ошибаюсь? Если я чувствую себя плохо из-за чего-то, то «Зейн, ты преувеличиваешь!» Если что-то причиняет мне боль, то «Зейн, ты слишком восприимчивый!» Если я хочу чего-то, что улучшит мою жизнь, то «Зейн, ты требуешь слишком много! — Дорогой, это совсем не так! — Подумай хоть раз о моих чувствах. Я не прошу тебя публично выступать против своей семьи, ты можешь просто попросить их проявить ко мне немного уважения и не смотреть на меня так, словно я вылез прямо из канализации? — Или ты можешь просто избегать их, — предлагает Лиам. С таким же успехом Лиам мог бы дать ему пощечину прямо в лицо, и это наверняка ранило бы его меньше. — Отлично! — слеза течет по щеке Зейна, и он направляется к двери. — Куда ты собрался? — спрашивает Лиам. — Поищу место, где мое достоинство будут уважать, — с этими словами Зейн выходит из комнаты, оставив Лиама стоять в одиночестве. Он ненавидит последние 10 минут своей жизни больше, чем когда-либо ненавидел что-либо. Если бы он мог что-то сделать, то вернулся бы назад во времени и стер все, что только что произошло, не позволив бы этому случиться снова. Никогда. * Найл читает книгу, когда слышит стук в дверь. Он оборачивается и смотрит на часы — уже поздно, и он никого не ждет. Думая, что скорее всего это Рой, Найл позволяет человеку за дверью войти. Он удивлен, увидев входящего в комнату Зейна. — Можно я переночую здесь? — тихо спрашивает Зейн. Он выглядит совсем плохо, его глаза красные от слез, а лицо выражает вселенскую печаль. — Тебе не нужно спрашивать. Найл подходит к нему и взъерошивает волосы. Он помнит, что Зейн вчера рано ушел с церемонии, а сегодня почти ни с кем не разговаривал. Зейн больше не может сдерживать слезы. Найл заключает его в крепкие объятия, не задавая никаких вопросов. Он знает, что Зейн просто должен почувствовать себя в безопасности и комфорте. Найл всегда заботится о том, чтобы у него было место, куда он всегда может прийти, чтобы избавиться от своих забот, страданий и всего, что его беспокоит. Найл начинает нежно гладить его по спине, пытаясь успокоить. — Мне трудно, это все так сложно, — Зейн задыхается. Найл не отвечает, но продолжает поглаживать его по спине. Он позволяет Зейну высказать всё, что терзает его душу, не прерывая его мыслей. — Мало того, что мне приходится иметь дело с моей собственной семьей и моими чувствами, теперь мне приходится иметь дело и с семьей Лиама. Я больше не могу, — Зейн всхлипывает. — Моя семья хочет, чтобы я женился на этой девушке, но я не могу, Найл, я просто не могу… Я даже не мог заставить себя взглянуть на нее прошлой ночью. Моя мать так старалась, но когда я так и не заговорил с этой девушкой, она… Она посмотрела на меня с таким презрением. Я не мог этого вынести. Я не мог вынести самого себя. Я почувствовал такое отвращение, — он еще крепче прижимает к себе Найла, обнимая его так, словно от него зависит вся жизнь. — Я вернулся и провел в душе целый час, но не мог смыть с себя этих злобных, презрительных взглядов. Я до сих пор не могу избавиться от этого чувства. Почему я так себя чувствую, Найл? Почему? — Это нормально — чувствовать себя так, — тихо говорит Найл. — Я чувствую, что чужой здесь, как будто этот мир не был создан для меня. Это так подло, что семья Лиама так ко мне относится. Я бы вытерпел все это, прошёл через все это, если бы Лиам был рядом со мной. Если бы он попросил свою семью не относиться ко мне так… Но он этого не делает, и это разбивает мне сердце, Найл. Это разбивает мое сердце на миллион осколков. И я так стараюсь удержать все эти осколки вместе, но я просто не могу… Найл чувствует, что его рубашка насквозь промокла от слез. «Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через все это, ты не заслуживаешь этого. Любовь к кому-то не должна сопровождаться таким неодобрением. Но наше общество учит нас ненавидеть, одновременно прося соблюдать толерантность». — Вот они, двойные стандарты! — Ты не ошибаешься, Зейн, но, может быть, вам обоим нужно какое-то время, чтобы все прояснить. Поверь мне, это совершенно нормально — просить друг у друга время, — Найл кладет свою руку поверх руки Зейна. — Дай ему тоже немного времени. Если это трудно для тебя, то и для него тоже. Зейн моргает и отводит взгляд. — Я не хочу ничего усложнять для него, — шепчет Зейн. Некоторое время они оба молчат. Зейн подходит к окну. Найл терпеливо ждет, когда Зейн скажет что-нибудь еще, но он больше не произносит ни слова.