Kill Me / Heal Me

Луи окидывает взглядом сад, наслаждаясь ароматом цветов и пением птиц. Это место такое спокойное, такое безмятежное. Учитывая состояние здоровья своей тети, Луи понимает, почему ей необходима спокойная обстановка. Он редко приходит во Дворец на завтрак, лучше сказать никогда, потому что Луи не фанат визитов во Дворец в принципе. Но Найл настоял, чтобы он присоединился к нему сегодня за завтраком с Принцессой Марией и Луи не мог отказаться. Прошло уже много времени с тех пор, как они виделись последний раз, так что навестить её казалось отличной идеей. Мария определенно выглядит счастливой и более спокойной. На ее лице появляется румянец, которого Луи никогда раньше не видел, она не может перестать улыбаться, а глаза просто сияют счастьем. И Луи знает, что причина всего этого — Найл. Луи берет свою серебряную чашку и проводит большим пальцем по рисунку, прежде чем сделать глоток. Мария смотрит на Луи и улыбается. Она берет из корзинки тост и намазывает его маслом. — Я надеялась, что ты придешь навестить меня после церемонии поминовения, — говорит Мария, кладя ломтик тоста на тарелку Луи. Луи чувствует себя немного виноватым, ведь он собирался увидеться с ней в тот вечер. — Я хотел, но кое-что случилось, так что мне пришлось уйти, — Луи надеется, что она не будет его расспрашивать. Она слегка кивает: — Я понимаю. Вокруг Марии порхает бабочка. Она протягивает руку, чтобы бабочка села на нее, но та улетает. И Найл, и Луи смеются, глядя на то, как Принцесса надула губы. — Я думаю, она запуталась, приняв тебя за цветок. Ничего удивительного! — мягко улыбаясь, говорит Найл. Щеки Марии вспыхнули от такого комплимента. — Вы прекрасно выглядите в этом платье. Этот цвет определенно Вам к лицу, — добавляет Луи. Мария расплывается в улыбке. — Правда? — она встает со стула и слегка поворачивается. — Джоанна подарила мне это платье. Сердце Луи пропускает удар при упоминании матери. Он помнит все случаи, когда Мария вспоминала о Джоанне, и ни один из них не прошел хорошо. Мария всегда переживает серьезный срыв, а Луи остается мрачным в течение нескольких дней. Он мог бы узнать так много о маме от своей тети, но расспрашивать Марию о Джоанне — трудная задача. Это все равно что ходить по яичной скорлупе. Он должен быть очень осторожен и не заходить слишком далеко. Луи слегка кивает и решает закончить разговор. Так будет лучше для них обоих. Он пытается сменить тему: — Что Вы планируете на День Благодарения? Что-нибудь особенное? Мария пропускает его вопрос и садится на стул. — В тот раз она была в своей поездке в Америку, но она вернулась домой на мой день рождения и подарила мне это прекрасное платье, — взволнованно продолжает она. — Она сказала мне, что заказала его в ателье специально для меня. Это действительно красивое платье розового цвета, с высоким воротом, плиссированное от талии до колен и расшитое драгоценными камнями по подолу. На груди Марии также красуется голубая брошь в виде стрекозы, прекрасно дополняющая образ. — Только самое лучшее для моей матери, — гордо говорит Найл. Луи хочет, чтобы его кузен и тетя больше не обсуждали этот вопрос. У него есть чувство, что все это плохо кончится. Но Найл говорил ему, как хорошо Мария теперь справляется, намного лучше, чем раньше. — Я собиралась надеть его на твои крестины, Найл, — продолжает она, все еще улыбаясь. Внезапно улыбка исчезает с ее лица, а глаза наполняются пустотой. Как будто кто-то щелкнул выключателем в ее мозгу. Она смотрит на Луи. — Ты так на нее похож. Как бы мне хотелось, чтобы она была здесь и видела, как ты растешь. Она была бы в восторге, — произносит она. Найл держит ее руки в своих, пытаясь успокоить. — Она так сильно любила тебя, Луи. Больше всего на свете. Она начинает рыдать: — Это все моя вина. Это все моя вина, что ее больше нет с нами. — Нет, мама. Это не твоя вина. Это все не твоя вина, — мягко успокаивает ее Найл. Она энергично качает головой: — Нет, это моя вина. Она не должна была находиться в той комнате, когда вспыхнул пожар. Она должна была быть со мной, пока я рожала. — Что Вы имеете в виду? — озадаченно спрашивает Луи. Он никогда раньше не слышал, что его мать должна была быть с Марией. Так почему же она этого не сделала? — Луи, кто-то пришел в мою комнату и спросил Джеймса. Но так как Найл был на подходе, и я не хотела, чтобы Джеймс покидал меня, я попросила Джоанну пойти и заняться всем, что требовало внимания, — объясняет она. — Кто пришел? — ошеломленно шепчет Луи. — Я не знаю. Но Джоанна не должна была находиться в той комнате, никто не должен был. Эта комната вообще была закрыта на ремонт. Это должна была быть комната Найла, — теперь она безудержно рыдает. К Марии подходит её помощница. У Найла отвисает челюсть. Он находится в состоянии шока от того, что только что услышал. Если эта комната была закрыта, то кому там что-либо понадобилось? Ее рыдания становятся все громче и громче. Найл вскакивает на ноги и ведет Марию обратно в ее комнату. Луи медленно поднимается со стула и следует за ними внутрь. Вскоре Мария уже лежит в своей постели, а Амелия делает ей укол успокоительного. Найл благодарит Амелию, и они с Луи отправляются в Академию. — Я видел отчеты, и все они доказывают, что это был несчастный случай, — сообщает Найл. — Я знаю, я тоже их видел, — отвечает Луи. — Но если комната была закрыта, то что там вообще кто-то делал? — У меня тот же вопрос. Комната, закрытая на ремонт, может быть отличным местом для несчастных случаев, — задумчиво произносит Найл. — Если бы кто-то хотел причинить кому-то вред, ему бы пришлось заманить жертву в эту комнату. Луи останавливается. В его голове возникла одна мысль. — Я всегда думал, что это сделал Стайлс, но никто не мог найти доказательств. Почему? Может быть, потому что это был не он? Кроме того, в жилую часть дворца не допускаются посторонние, даже придворные. У Найла перехватило дыхание. Он даже не может сказать вслух, на что намекает Луи. Он пытается придумать другие версии: — Может быть, он подкупил кого-то, чтобы тот сделал это за него? Найл знает, что он нечестен с самим собой сейчас. Но он никак не может смириться с мыслью, что кто-то из его семьи может быть вовлечен в это дело. Луи глубоко вздыхает: — Таково общее мнение. Я думаю, нам нужно искать в этом направлении. Найл кивает. — Я понимаю. Я помогу со всем, что нужно, — искренне говорит он. Как бы сильно он не ненавидел эти мысли в своей голове, он должен помочь Луи найти то, что он ищет. — Я могу спросить Джавадда Малика… Луи тут же перебивает: — Нет! Я собираюсь сделать это без участия кого-либо из придворных. — он серьезно смотрит на Найла. — Если окажется, что я ошибаюсь, я буду только рад. Если нет, то, по крайней мере, у меня будут ответы на некоторые вопросы. Найл ободряюще кивает. Он не может ни в чем перечить Луи, внутренне осознавая, что он прав. * Лиам пытается догнать Зейна, который быстро шагает впереди него. После ужина все разошлись по своим комнатам, и Луи попросил их прийти к нему. — Зейн! — Лиам хватает его за руку, чтобы он не убежал. — Перестань игнорировать меня. Зейн вздыхает и поворачивается к Лиаму. — Возвращайся в нашу комнату, Зейн, я скучаю по тебе, — говорит Лиам, его глаза излучают настоящую тоску. Зейн почти обнимает его. Почти. Но что-то внутри останавливает его. — Мне нужно время, Ли! — Время для чего? Сердце Зейна разрывается от беспомощности в голосе Лиама, ведь он так старался не навредить ему. — Пожалуйста, Лиам. Я не могу притворяться, что не люблю тебя. Блять, да я без ума от тебя, — восклицает Зейн. Лиам делает глубокий выдох. — Тогда почему? — его голос почти не слышен. Зейн качает головой: — Я не собираюсь притворяться тем, кем не являюсь. Чем больше я нахожусь рядом с тобой, тем больнее будет нам обоим. Меня попросту задушит то, что на публике я не могу быть тем, кто я есть. Я еще не готов к этому. Лиам делает еще один шаг к нему, но Зейн делает отступает. Держа обе руки Зейна в своих, Лиам произносит: — Всего несколько месяцев. — Я знаю. Но это для тебя это всего лишь несколько месяцев. Для меня это долгое время. Очень долгое время, — отвечает Зейн. Сердце Лиама разрывается еще сильнее. — Ты не понимаешь, как я ненавижу всё это. как ненавижу себя за то, что заставил тебя пройти через это, — Зейн опускает голову. — Я хочу быть с тобой, и я не хочу ставить под угрозу наши отношения. Пожалуйста, дай мне немного времени. Они смотрят друг другу в глаза. Ни один из них никогда не чувствовал себя таким одиноким, находясь рядом с другим. И именно этого Зейн и боялся. Он не может представить себе жизнь, в которой они с Лиамом не были бы в отношениях. Сколько бы Лиам не говорил, что то, что его семья говорит о Зейне, не имеет значения, в глубине души он знает, как сильно это влияет на него тоже. Он знает, что его семья доставит им немало трудностей, когда он откроется им, и он всегда хотел, чтобы Зейн был рядом, когда он это сделает. Он понимает, через что проходит Зейн — он пытается быть верным самому себе. Это одна из причин, почему Лиам так сильно любит Зейна: его природа, его реальность, его жажда быть честным с самим собой. Внезапно тишина нарушается чьим-то кашлем. — Найдите себе комнату, вы двое, — закатывает глаза Гарри, проходя мимо них в свою комнату. Зейн вздыхает и отпускает руку Лиама. — Почему он вообще живой? — Нет времени умирать, — говорит Гарри и открывает дверь в свою комнату. Луи отрывается от книги, которую читает. — Сделай мне одолжение? — Гарри смотрит на Луи, входя внутрь. Зейн и Лиам следуют за ним. — Попроси своих друзей не целоваться рядом с моей комнатой. Луи поднимает брови, откладывает книгу и поворачивается к Зейну и Лиаму. — Если вам когда-нибудь захочется чего-нибудь новенького, ну там, в другой обстановке и всё такое… Просто помните, что эта комната всегда доступна. Гарри скрипит зубами: — Не на моей кровати. — Особенно на кровати Гарри. Вид на реку и горы очень живописный. Просто прекрасный, — тут же вставляет Луи, довольно улыбаясь. — А ты откуда знаешь? — смотрит на него Гарри. — Я спал на ней несколько раз, пока тебя не было, — Луи вытягивает ноги на столе перед собой и складывает руки за головой. Гарри изображает, будто его тошнит: — Мне придется сжечь простыни и матрас. Луи переводит взгляд на Лиама: — Я даже принесу вам ароматические свечи. — Спасибо за предложение, но мы им не воспользуемся, — ухмыляется Лиам. — Слава Богу, — вздыхает Гарри. Он заходит в гардеробную, чтобы принести белую доску. Как только он выходит, то обнаруживает Зейна распростертым на своей кровати. — Убери свою грязную задницу с моей кровати! — кричит Гарри. — Все, что принадлежит мне, запрещено для всех! — Ты когда-нибудь учился искусству делиться, Стайлс? — Лиам стучит по клавишам фортепиано. Гарри немедленно кладет доску и спешит к инструменту. Он закрывает крышку: «Моё!» Луи откидывается назад, еще более расслабившись, наслаждаясь разъяренным Гарри. Он закусывает губы, чтобы не рассмеяться вслух. Он знает, что Гарри рос один, без братьев и сестер, и он никогда не ходил ни в государственную, ни в частную школу. До поступления в Академию ему никогда не приходилось жить в таком людном месте, и, очевидно, делиться даже самыми незначительными вещами никогда не входило в его планы. Вероятно, он никогда не оказывался в ситуации, когда ему приходилось чем-то делиться. — Мне всегда было интересно, как выглядит особняк Стайлсов изнутри, — вдруг произносит Зейн. Луи и Лиам быстро переглянулись, вспомнив, как сильно Зейн хотел там жить. — Я слышал, что внутреннее убранство просто захватывает дух, — добавляет он. — Он похож на подземелье, и какого черта тебя вообще это волнует? — Гарри не может найти ни одной причины, по которой кто-то заинтересовался бы его семейным особняком. Зейн закатывает глаза: — Просто любопытно, — он поворачивается к Луи, — Ты хотел, чтобы мы зашли к тебе в комнату. Луи кивает и встает с дивана. — Ребята, мне нужно вам кое-что сказать. Он вкратце рассказывает им обо всем, что произошло в то утро, когда он завтракал во Дворце и о своем решении побольше выяснить о том, что произошло в ночь пожара. Он даже не может поверить, что произносит эти слова вслух, что все это происходит из-за одного человека. У него есть ощущение, что все это связано, и ничто не является случайным совпадением.