Kill Me / Heal Me

Вокруг него полыхает огонь. Он чувствует себя в ловушке, дым мешает ему дышать. Куда бы он ни посмотрел, везде огонь, поглощающий на ходу всё, что он любит. Шелковые занавески загораются, превращаясь в пепел в считанные секунды. «Луи! Держись, сынок!» — он слышит, как откуда-то доносится его имя, но не может осознать откуда идет звук. «Мама!» — кричит Луи, в нем нарастает паника. «Лу!» — он снова слышит свое имя, но на этот раз это не женский, а знакомый глубокий голос. Он беспомощно оглядывается, огонь приближается к нему. Искать место для побега уже бесполезно. Пот покрывает его тело, и он не очень уверен, из-за жары или из-за нервозности и паники. Его зрение затуманивается, а на глаза наворачиваются слезы. Внезапно его взгляд падает на дверь, и он видит входящую женщину. «Нет, мам! Держись подальше, огонь может причинить тебе боль!» «Ничто не причинит мне вреда, сынок», — она улыбается своей лучшей улыбкой, стоя на пороге, огонь полыхает со всех сторон вокруг нее. «Мама» — кричит он, когда она исчезает за пламенем. Вокруг него начинает звучать музыка. На мгновение он чувствует себя в замешательстве, но еще больше теряется, когда оборачивается и видит, что это Гарри играет на фортепиано. Он озадачен, увидев, что пламя начинает медленно угасать. Но жара и ее интенсивность остаются. Ему все еще кажется, что он дышит тяжелым дымом. Он направляется к Гарри, который погружен в мелодию, которую Луи никогда раньше не слышал. Гарри внезапно останавливается, и Луи тоже. Гарри поднимает голову и ухмыляется ему, его глаза зеленее, чем когда-либо. Как будто какой-то яд начал течь в нем вместо крови. Из ниоткуда Гарри вытаскивает золотой пистолет и направляет его на Луи. Он без предупреждения он нажимает на курок. Луи вскакивает с кровати, он кричит, его глаза широко раскрыты, кожа мокрая от пота. Он чувствует, как учащенно бьется его сердце, а легкие лишены воздуха. Капелька пота падает с его лба. Он медленно приходит в себя, но все еще слышит музыку вокруг себя. Он поднимает глаза и видит, что Гарри всё также играет на фортепиано. Комната тускло освещена лишь слабым светом лампы. — Ты убил меня! — выпаливает Луи, его сердце все еще пытается успокоиться. Гарри перестает играть и поднимает глаза: — Если ты все еще видишь меня, тогда добро пожаловать в ад, — он поворачивает голову и смотрит на Луи. Луи растерян. Он больше не может отличать реальность от сна. Сон казался слишком настоящим. Гарри ждет, что Луи что-нибудь скажет, но когда он этого не делает, Гарри встает и включает все лампы в комнате, на мгновение ослепляя Луи. «Сходи и прими душ!» — произносит он. Луи поворачивается к тумбочке и одним глотком выпивает целый стакан воды. Ногами, все еще немного дрожащими от сна, он тащится в душ. Сильно дрожа, Луи возвращается в постель, Гарри все еще играет тихую мелодию. Душ помог ему прояснить мысли. Его сердце вернулось в нормальное состояние, а его прерывистое дыхание успокоилось, но каждый раз, когда он закрывает глаза, он все еще может видеть образы из своего кошмара. — Почему ты дрожишь? — спрашивает Гарри, переставая играть и закрывая крышку фортепиано. — Я принял холодный душ, — объясняет Луи. Гарри немного опешил: — Ты заболеешь. — Не беспокойся обо мне, — Луи чувствует легкое раздражение на Гарри. Он скользит под одеяло, все еще дрожа. Гарри поворачивается и идет к камину в их комнате. Когда он загружает дрова, Луи останавливает его. — Только не огонь! — его голос полон паники. — Но это поможет тебе согреться! — Нет, только не огонь! — твердо повторяет Луи. Гарри хмурится, но отходит от камина. Он включает отопление в комнате. Выключив свет, и оставив гореть только ночники в их комнате, он направляется к кровати Луи. Луи ныряет глубже под одеяло, сердито смотря на Гарри. Он отдергивает голову, когда тот пытается потрогать лоб Луи, чтобы проверить его температуру. — Луи, не сердись на меня за сон, который ты видел. Луи смотрит на лицо Гарри, пытаясь оценить ситуацию. Что, если Гарри действительно пытается причинить ему вред? Что, если все, что говорили о нем Найл и Лиам, правда? Его дрожь усиливается. Гарри и Луи некоторое время смотрят друг на друга, прежде чем Гарри нарушает молчание. Он показывает на место рядом с Луи в постели: «Дай мне согреть тебя». — А если ты убьешь меня? — слова слетают с губ Луи прежде, чем он успевает как следует подумать. — Меня повесят еще до рассвета, если я убью тебя здесь. Хочу ли я таких неприятностей для себя? Нет, сэр, — ухмыляется Гарри. Образ Гарри, нажимающего на спусковой крючок, все еще очень отчетливо стоит у него в голове. Он раздумывает, впустить ему Гарри или нет. Он не торопится думать обо всех случаях, когда он был с Гарри в этой же комнате, и ни разу Гарри даже отдаленно не пытался причинить Луи физический вред. Гарри прав, он не может винить его в том, что произошло в его сне. Это несправедливо. Он кивает и освобождает место, чтобы Гарри мог лечь. — Смерть — это для тебя всего лишь неприятность? Забавно. Разве смерть не должна быть самым ужасным в мире? — Не для меня. Но сначала мне нужно найти ответы. Ты же знаешь, — Гарри ложится в постель. Неловкость первых нескольких мгновений не остается незамеченной для них. Гарри дотрагивается до пальцев Луи и ахает, когда они замерзают. Сделав глубокий вдох, он одним быстрым движением притягивает Луи к своей груди. — В следующий раз, может быть, просто выйдешь и покатаешься на глыбе льда, — жалуется Гарри. — Как скажешь, — бормочет Луи, дрожа всем телом. — Клянусь, если ты сегодня умрешь от переохлаждения, я воскрешу тебя и убью дважды за все неприятности, которые ты мне причинишь, — произносит Гарри, выбираясь из постели и хватая свое одеяло. Он кладет его поверх одеяла Луи и возвращается внутрь. Нерешительность между ними, кажется, испарилась, и ими овладело незнакомое чувство комфорта и безопасности. Луи не может точно сказать, когда и как это произошло, но он не жалуется. Пока Гарри устраивается поудобнее, Луи кладет голову ему на плечо. — Иди сюда, — Гарри держит Луи на руках и поправляет одеяла поверх них. Луи чувствует вокруг себя этот специфический запах, который, как он уверен, создан только для Гарри. Он единственный в своем роде, очень редкий, очень особенный. Смесь цитрусовых и чего-то древесного. И он так любит этот запах. Но его возбуждает не только запах Гарри, но и все его присутствие, тепло его тела, его близость. — Это было так реально, Гарри. Так реально! — шепчет Луи и сворачивается в клубок. — Это был всего лишь сон, Луи. Плод твоего воображения. Это было не по-настоящему, — пытается убедить его Гарри. — Я видел свою маму, — говорит Луи. — Ты часто её видишь? — Довольно таки! И это никогда не заканчивается хорошо. Это всегда заканчивается пожаром или наводнением, или чем-то еще, или все просто рушится. — Ты видишь только ее в своих кошмарах? А твоего отца? — спрашивает Гарри. Луи поднимает голову и смотрит на Гарри: — Я никогда не видел своего отца во сне. Ни разу. — Может это потому, что ты от всех больше слышишь о своей матери, чем об отце? Я имею в виду, что даже я мало знаю о твоем отце, хотя и вырос здесь. — Мой отец не был придворным, он был простолюдином. Он был учителем музыки у моей матери. Они полюбили друг друга и поженились. Дэн говорит, что если он и любил что-то больше, чем мою мать, так это свою музыку, — рассказывает Луи. Гарри снова прижимает Луи к груди: — Некоролевские особы не очень-то приняты в королевском мире, — Гарри делает паузу. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы обратиться за помощью из-за своих кошмаров? Луи качает головой. — Могу я просто сказать, что тебе следует это сделать? Очень трудно пробудить тебя от твоих кошмаров. И ты много кричишь, кажется, что тебе физически больно. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что будишь меня от кошмара? — Я пытаюсь разбудить тебя, но ты никогда не просыпаешься. Поэтому я начинаю играть, надеясь, что ты проснешься, — объясняет Гарри. Луи садится: — Так вот почему ты иногда неожиданно начинаешь играть по ночам? Гарри кивает: — На самом деле у меня нет склонности просыпаться и случайно начинать играть на инструментах. Луи смотрит на Гарри с открытым ртом. Ему и в голову не приходило, что Гарри, возможно, пытался помочь ему, а не раздражать каждый раз, когда он играл какую-нибудь музыку. Луи чувствует, как его щеки горят от смущения. Ему нечего сказать. Гарри хватает его за руку: — Иди сюда, ты, — притянув Луи обратно в свои объятия, Гарри крепко держит его. — Просто чтобы убедиться, что ты не умрешь от переохлаждения, я готов умереть от перегревания. Они оба начинают безудержно смеяться. Их взгляды встречаются, и они оба теряют контроль. Прежде чем кто-либо из них понимает, что происходит, их губы соприкасаются. Поцелуй, который сначала начинался как нежное прикосновение губ, вскоре превращается в тот, который вовлекает весь язык и уже далек от нежности. Нога Луи скользит между ног Гарри. Рука Гарри крепче сжимает его талию. Они разрываются, когда возникает потребность в воздухе. Их губы влажные и распухшие, как доказательство их зарождающихся чувств друг к другу. Все вокруг них тихо и неподвижно. Кроме их дыхания, в комнате не слышно ни единого звука. Луи прикусывает губу, ожидая, что Гарри сделает движение и продолжит их поцелуй. Он все еще чувствует хватку Гарри, но тот делает еще одно движение в сторону Луи. Гарри переворачивается на спину, все еще держа Луи в руках. Он закрывает глаза. Луи вернулся в свое обычное состояние, он больше не дрожит, его пальцы не так холодны, как раньше, но все еще холодны для прикосновения. Впервые в комнате воцарилась неловкая тишина. Он решает нарушить её: «Гарри!» Гарри тихо мурлычет. — Что ты думаешь насчет листка, найденного в кабинете вашего отца? Гарри вздыхает: — Ничего. — Скажи мне правду, — просит Луи. — Ну пожалуйста! Гарри делает вздох: — Я чувствовал облегчение, что это было в кабинете моего отца, а не кого-то еще. Луи садится. — Облегчение? Почему? Гарри медленно садится, натягивая на них одеяло и проверяя, не замерз ли Луи. — Потому что слишком многое можно потерять. Лучше мы, чем они. Луи смотрит на него широко раскрытыми глазами, ожидая, что Гарри скажет что-нибудь еще. Это должно быть самое нереальное, что когда-либо слетало с уст Гарри. — Луи, я научился никогда ничему не доверять слепо. Всегда принимай во внимание доказательства, но не позволяй им предвзято судить о тебе. Я не знаю, понимает ли кто-нибудь из вас масштабы совершенных преступлений, но я могу обещать вам, что ответы не будут очень приятными, если уж на то пошло. Принимая во внимание ненависть и жадность моего отца, я готов наткнуться на что-то, что могло бы вовлечь его в эти преступления. — Но почему, Гарри? Возможно, это был кто-то посторонний. Может быть, твой отец вообще ни в чем не замешан. Гарри смотрит на Луи со слезинкой в уголке глаза: — Он не ангел, посланный с небес. И я знаю, что ждет меня и его. Луи кладет свою руку поверх руки Гарри: — Все не так плохо, как ты думаешь. — Все гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. — Я никогда не встречал никого, кто был бы так готов к тому, чтобы быть обреченным, — Луи не может скрыть удивления в своем голосе. Гарри ухмыляется: — Надеюсь на того, кому ты молишься, что таких, как я больше не будет. Взгляд Гарри устремляется в бесконечность, и он отключается. Впервые Луи видит в нем какое-то спокойствие и тень грусти. Он не может перестать думать о том, через что Гарри мог пройти. Он пытается понять преграду, которую Гарри выстроил вокруг себя, непроницаемую стену. В последнее время он так часто видит истинную сторону Гарри, что почти невозможно не увлечься ею. Он чувствует, что каждый день встречает нового Гарри, и с каждым днем он чувствует себя все более заинтригованным, чтобы узнать о нем больше. Луи смотрит на его лицо, которое не выражает никаких эмоций. Он знает, что люди скрывают свои эмоции от мира по своим собственным причинам, но если вы немного сосредоточитесь, вы можете прочитать это на их лицах. Как, должно быть, разбит Гарри, что он даже не позволяет своим эмоциям отразиться в его глазах или лице! Насколько ужасным было то, что заставило его стать каменно холодным по отношению к эмоциям? Луи дотрагивается до лица Гарри и поворачивает его к себе. Гарри моргает, возвращаясь к реальности. Гарри просит Луи лечь спать, на что тот отвечает отказом. Гарри не принимает «нет» за ответ и жестом велит ему снова лечь. Луи вздыхает и устраивается под одеялом. Гарри пытается выбраться, но Луи держит его за запястье, останавливая. — Останься! — Теперь ты в порядке, — отвечает Гарри. — Мне все еще холодно! — просит Луи. — А что, если мне опять приснится кошмар? Гарри вздыхает и снова устраивается под одеялом. Луи кладет голову ему на плечо и прижимается к нему всем телом, насколько это возможно. Завтра все разъедутся по домам на рождественские и новогодние праздники. И впервые Луи задается вопросом, будет ли он действительно скучать по Гарри. — Перестань обращаться со мной как с человеком-камином, — Гарри качает головой и выключает свет. Луи смеется, и они оба проваливаются в спокойный сон на всю оставшуюся ночь.