Kill Me / Heal Me

Найл стоит на пороге комнаты Луи, кипя от раздражения. У него не было ни минуты покоя с тех пор, как он услышал, что Луи отправился в особняк Стайлсов. Он мерил шагами комнату, ожидая, когда Луи вернется к Дэну, чтобы поговорить с ним. Но потом новости о Гарри и Луи продолжали поступать всю ночь. Он почти оказался на пороге дома Дэна посреди ночи, чтобы вытащить Гарри из спальни Луи, но Рой попросил его сдержать свое раздражение до утра. Другой трудностью было уговорить отца молчать, когда до того дошли новости. Найл был обеспокоен тем, как они объяснят придворным то, почему Луи тусуется с Гарри Стайлсом, и как они убедят своих сторонников остаться на их стороне, вот его самая большая забота на тот момент. Он не спал почти всю ночь, ежеминутно поглядывая на часы и ожидая, что вот-вот наступит утро. Это была самая длинная ночь в его жизни. Как только часы пробили шесть утра, Найл вскочил на ноги и вышел из Дворца к дому Дэна. Постучав три раза в дверь, он встретил очень сонного Дэна, ошеломленного появлением Принца у своей двери в такое время. — Что Гарри Стайл делает у тебя дома? — Найл стиснул зубы. Если Дэна и трясло от волнения, то он старался это скрыть. — Я понятия не имел, что он будет здесь, пока один из ваших людей не сообщил мне об этом, когда я уходил с ужина. Найл громко выдохнул и направился в комнату Луи. Дэн даже не пытался ничего сказать, он знал, что Найл использует любое слово из его уст против него. Найл был зол, и Дэн знал, что лучше не шутить с ним. Найл несколько секунд наблюдает, как Луи мирно спит рядом с Гарри, обняв его за плечи и уютно устроившись под одеялом. Найл громко стучит в дверь, пытаясь их разбудить. — Найл! — Луи удивленно смотрит на него, стараясь стряхнуть с себя сонливость. — Что ты здесь делаешь? Гарри сбрасывает с себя одеяло: — Знаешь что, я люблю уединение, — он отворачивается от Найла и утыкается головой в шею Луи, надеясь поспать еще несколько часов. — Нам нужно поговорить, — Найл настроен решительно и не примет отказа. Луи сонно вздыхает и трет глаза: — Хорошо, я иду. Найл бросает последний взгляд на кровать и возвращается в гостиную, ожидая появления Луи. Дэн уже на кухне, наполняет чайник. — Хм… Не хотите ли чаю, мой Принц? — интересуется он. — Просто скажи мне, что ты заранее знал, что Гарри собирается провести здесь ночь. Как ты мог это допустить! — Я опекун Луи, но я не могу приказывать, что он может делать, а что нет, — вежливо отвечает Дэн. Найл итак раздражен до предела, и Дэн, отказывающийся помочь ему, не делает ситуацию лучше. Пусть Найл и допускает мысль, что у Гарри может быть хорошая сторона, он никому не признается в этом, и он все еще сомневается. — Все в порядке, Найл? — Луи входит в комнату, обеспокоенный тем, что этот неожиданный визит может быть связан со здоровьем его тети. Гарри небрежно идет за ним, поправляя воротник рубашки. Найл смотрит на Гарри: — Что ты здесь делаешь? Гарри удивленно поднимает глаза: — Это из-за того, что я здесь с Лу? Все взгляды в комнате устремляются на Гарри. Луи удивляется, услышав это прозвище из его уст. — Лу? — глаза Найла округляются. Что происходит? Чего ты хочешь, Гарри? Зачем ты это делаешь? В комнате воцаряется тишина. Гарри поворачивается к Луи: — Что он говорит? Я все еще слишком сонный, чтобы разобрать. — Найл, тебе лучше… — начинает Луи. — Гарри Эдвард Стайлс, держись подальше от Луи! Гарри выдыхает, и уголки его губ медленно приподнимаются в дьявольской усмешке. Его зеленые глаза сияют, наблюдая за страданиями Найла. — Счастливого Рождества! — ухмыляется он Найлу. Позади них Дэн чувствует, как поднимается его кровяное давление. Гарри хватает Луи за талию и целует в губы. — Завтра позавтракаешь у меня, Лу? — с особым акцентом на имени. Дэн сдерживает себя, чтобы как следует его не ударить. Он мысленно проклинает Гарри всеми возможными словами. Наблюдая, как он пытается быть хитрым маленьким говнюком, Дэн задается вопросом, был ли он таким все это время, или он просто делает это для удовольствия, которое он получает от раздражения Найла. Он уверен, что пришло время посадить Гарри за парту и дать ему краткое описание того, что он может и чего не может делать, указав Найла первым в списке «под запретом». Следя за тем, как Гарри идет к двери и хватает пальто и шарф, Дэн подходит к двери и открывает ее перед Гарри, бросая на него ужасно сердитый взгляд, который только заставляет глаза Гарри мерцать от удовольствия еще больше. Как только входная дверь закрывается, Луи глубоко вздыхает: — Что с тобой, Найл? — Послушай, ты…  На этот раз Луи прерывает его: — Нет, ты послушай меня, ты не можешь просто врываться в мою комнату и так со мной обращаться, — Луи чувствует, как раздражение берет над ним верх. — Почему он вообще был здесь прошлой ночью? — интересуется Найл. — О, мы с ним живем в одной комнате уже четыре года, и теперь у тебя с этим проблемы, — отвечает Луи. Дэн откашливается:  — Пойду принесу яиц к завтраку. — У нас дома полно яиц, — удивленно смотрит на него Луи. — Ммм, тогда я куплю немного хлеба, — Дэн снимает с вешалки пальто. — Я вчера купил хлеба, — напоминает ему Луи. — Да, мы хотели бы поговорить с глазу на глаз. Спасибо, — Найл бросает на Дэна предостерегающий взгляд. — Выйди из дома. — Нет, подожди! Это его дом, ты не можешь просить его уйти. И, черт возьми, теперь ты заботишься о приватности? Еще десять минут назад ты относился к уединению по-другому, — язвительно отвечает Луи. — Лу, ты должен понимать, что означает общение с ним, — убеждает его Найл. — А то что? Найл, я так устал от твоей ненависти. Я знаю разницу между правильным и неправильным. Я знаю, что делаю, — раздраженно отвечает Луи Найл некоторое время стоит молча, глядя на Луи, надеясь и молясь, чтобы тот понял все, что может пойти не так. — Я пытаюсь защитить тебя. — Мне этого не нужно. Я могу сам о себе позаботиться, как делал это 18 лет и готов делать еще столько же! — боль в глазах Луи не остается незамеченной. — Луи… — Нет, Найл. Я не позволю никому диктовать мне, с кем я должен быть. Я могу хоть в чем-то принимать решения по собственной воле? Найл чувствует, как его ноги дрожат. — Хорошо. Надеюсь, ты скоро поймешь, что делаешь, пока не стало слишком поздно. — Спасибо! Большое спасибо, Найл, — Луи отвечает, скрестив руки на груди. — Отец ждет тебя к обеду. — Скажи ему, что я занят. — Ты не можешь этого сделать, — Найл смотрит на него в ужасе. Луи направляется на кухню: — Могу! Счастливого Рождества, Найл! * Шаги Гарри эхом отдаются внутри особняка. После долгих лет жизни в доме, где всегда царила тишина, он почти привык к тому, что его собственные слабые звуки иногда нарушают её. Он редко ожидает увидеть кого-нибудь в доме, когда возвращается домой. Никто не здоровается с ним и даже не спрашивает, как прошел день. Слугам в доме приказано показываться только тогда, когда это требуется, вот и все. Войдя в гостиную, он с удивлением видит, что отец сидит в кресле, скрестив ноги. — Так-так, возвращение блудного сына! Гарри на собственном горьком опыте убедился, что единственный способ общаться с отцом — это не показывать ему никаких эмоций. Он стоит перед ним, скрестив руки за спиной, лицо лишено каких-либо эмоций, кончик носа тянется к небу. — Доброе утро! Его отец скрипит зубами: — Закончил позорить мое имя? Гарри смотрит на отца, стараясь держать себя в руках и не слишком язвительно отвечать. — Не совсем так, — холодно отвечает он. Глаза Судьи Стайлса краснеют от ярости. Гарри никогда не боялся своего отца, и иногда Артура пугает, что Гарри так реагирует. — Во что ты превратился? — Именно в то, во что ты меня вырастил, — беззаботно отвечает Гарри. — ГАРРИ! — громкий крик отца мог бы разбудить мертвеца, но Гарри даже не моргает. Насколько Гарри может видеть гнев, исходящий от его отца, он действительно полон решимости не показывать никаких эмоций или страха и позволить отцу победить. Громкий голос заставил его сердце дрогнуть, а душу надеяться на свободу. Но Гарри маскирует все это. Он разворачивается и, даже не взглянув на отца, направляется в свою комнату. Как только он закрывает дверь, слезы начинают течь из его глаз бесконечными ручьями. Он хватается за сердце и сползает на пол, лишенный всякой энергии. «Мама! — вырываются еле слышные слова. Он хватается руками за голову, все еще безудержно рыдая. — Почему ты ушла от меня, мама? Почему? Что плохого я сделал?» Он давно пришел к выводу, что боги наверху должны быть безумно жестокими, чтобы дать Гарри жизнь, но отнять у него все элементы и цвета. Гарри вообще не помнит времени, когда он чувствовал тепло, даже от своего отца. У него всю жизнь был один родитель, но он всегда чувствовал себя хуже, чем если бы у него их не было. Он задается вопросом, боролась ли его мать когда-нибудь с богами за то, что они сделали его жизнь несчастной. Плакала ли она когда-нибудь, видя, как плачет он? Хотела ли она когда-нибудь нарушить все ограничения и законы природы, вернуться к своему сыну и утешить его? «Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, мама, пожалуйста!»