Hot babe

— Пиздец жара, — пуговицы на синей рубашке расстёгнуты уже до пупка, кроссовки сняты, как и носки, а ноги в закатанных по колено брюках торчат из окошка. — Поддерживаю, — доносится мученический бас из-за руля. Юнги вытаскивает влажную салфеточку и в сотый раз за полчаса вытирает лицо и шею. — Не кондиционер, а пукалка какая-то. И как вообще работать в таких условиях?! У меня член скоро сварится как в рисоварке из-за грёбаного дресс-кода. Покажите мне того умника, который придумал эту сраную униформу, я ему эту дубинку в жопу засуну! — Может, раздеться, а? — предлагает Чимин. — Ага, чтобы нас опять за стриптизёров приняли и пытались снять на девичник? Спасибо, но мне прошлого раза хватило.       Рация на задних сиденьях издаёт предсмертные крики и шуршание, на безмолвный счёт «раз-два-три» Чимин выдаёт ножницы, а Юнги — камень. — Блять, — приходится убрать ноги с импровизированной сушилки (на которой вполне возможно обжечь икры, если слишком сильно расслабиться) и сунуться в промежуток между передними сиденьями. — Приём, пост девять. — К вам приближается синий спорткар. Убедитесь, что камера зафиксировала нарушение.       Парни заинтересованно переглядываются: гоночные автомобили им редко встречаются. — Ты слышишь это? — взбудораженно интересуется Юнги, притихая затем, словно мышка. — Ого, вот это крупная ры… — машина проносится перед глазами, словно пуля: звук слышен, а картинки нет. Единственное, что запоминается, так это блестящий синий мазок по воздуху над асфальтом. — Слушай, Пак, либо у меня глаза ебутся, либо на радаре двести семьдесят. — В любом случае мы одну траву курим. Может, попробуем догнать? Всё равно делать нечего. — Нас чуть не сдуло, ты куда за ним собрался? Мы на этом корыте на газ не успеем нажать, как эта промелькнувшая ласточка уже будет в Пусане соджу распивать. Звони нашим, пусть отследят.

***

— Привет, нуна. Ну и что там с тем спорткаром? — Чимин прокручивается на своём кресле, заодно пиная кресло Юнги, в котором тот разлёгся, чтобы вздремнуть.       Белоснежка бросает на него убийственный взгляд, но сменяет на заинтересованный после интригующей ухмылки их босса. Очаровательная леди. — Тот спорткар принадлежит Чон Чонгуку — сыну текущего генерального директора Jeon&Kim Group. Эта корпорация находится на девятом месте среди самых крупных компаний нашей страны. У неё множество отраслей деятельности, но Чон-младший ответственен за сотрудничество с Hyundai Motor. — И что, серьёзно никакого криминала? — недоверчиво вздёргивает бровь Чимин и тянется за папочкой с делом в чужих руках, после открывая её и снова откидываясь на спинку своего кресла. — Такую крупную компанию уличить в чём-либо просто невозможно, не стоит и пытаться, а вот под конкретных людей копать проще, — девушка складывает руки на груди и начинает расхаживать по помещению, вводя в курс дела. — Данная модель авто светилась уже не раз, в основном на нелегальных гонках, и от патрульных на ней удирали тоже не раз. Логично, что иметь такую красотку в гараже лишь для поездки до офиса и обратно скучно. Только вот из-за тонировки на все стёкла и факта того, что светилась она либо с липовыми номерами, либо вообще без них, мы не можем что-то утверждать, и уж тем более предъявить господину Чону за все предыдущие разы. — Нам просто оштрафовать его за нарушение скорости? Скукотища, — негодует Юнги. — Не пойман — не вор, и вы это знаете, как никто другой, — девушка пожимает плечами и садится на один из столов, закидывая ногу на ногу. — Но нам вполне можно попробовать аккуратно порыться. Он молод, кровь горячая, все дела. Поэтому нужно достать доказательства того, что, во-первых, эту машину действительно часто гоняют на заездах, во-вторых, что она единственная в нашей стране, и в-третьих, что господин Чон Чонгук никому не позволяет садиться за руль своей крошки. — И что предлагаешь, Сонхи-нуна? Как нам его выловить? — Чимин устало перебирает материалы наспех состряпанного потенциального дела. Юнги подъезжает к нему на кресле. — Есть как минимум ещё десять дорогих спорткаров, которые так же гоняли от полиции. Часть из них наверняка принадлежит его друзьям или знакомым. Каждую ночь с пятницы на субботу проходят гонки, о месте сообщается по кодовым каналам. И, как полагается молодым и богатым мальчикам, после они объезжают клубы, начиная с Neon, — приятный женский голос затихает, а глаза девушки загораются дьявольскими огоньками. — Чимин, ты на танцы сколько ходил? — интересуется Юнги, бросив странный взгляд на их босса. Ответная, полная предвкушения улыбочка Сонхи Чимину очень не нравится. — С пяти лет, — неуверенное, и смотрит то на напарника, то на двоюродную сестру. — Вот и замечательно! — леди торжественно хлопает в ладоши. Блондинистый хвост на её голове резко мечется в сторону. — Это будет миссия под прикрытием!       Юнги встречается с ней взглядами и расплывается в не менее демонической улыбке. О-о-о, этот вечер обещает быть интересным. — Так, хватит тут сеанс телепатии устраивать! — и Чимин шлёпает Юнги по башке бумажным досье на Чон Чонгука. — А почему бы тебе не сходить, нуна? Если ты не заметила, то ты больше меня походишь на девушку.       Нуна улыбается широко-широко, так, что её губы превращаются в тонкий ярко-красный овал помады, а Юнги откровенно хрюкает в кулак и, просмеявшись, поясняет: — Чимин-а, это гей-клуб в Каннаме.

***

— Ты там в уши, что ли, ебёшься? Выходи, говорю. Хватит тебе уже булки мять. У тебя номер через пять минут. Он VIP, а такие ждать не любят. — Лишь бы не стал RIP раньше времени со своим спорткаром, — буркает Чимин, поправляя макияж перед зеркалом.       Кондиционер в этом помещении сломался ещё вчера, чёрная подводка слегка размазалась от пота, как и серебристые блёстки на веках, и постоянно хочется пить, из-за чего с губ раз за разом стирается розовый тинт. — Чимин, ты же понимаешь, что такие копов чуют сразу? Поэтому оставь свои ментовские замашки в гримёрке. Просто расслабься и потряси задницей, выпустив свою внутреннюю сучку на охоту. Я прекрасно помню, что ты творил на новогоднем корпоративе. — Ох, твою ж мать, не напоминай, — поставив левую ногу на пуфик и натягивая колготки в крупную чёрную сетку. — Понял я, понял. Постараюсь по высшему разряду всё провернуть, — следом на ягодицах оказываются короткие джинсовые шорты с прорезями, и на ногах — кожаные ботфорты на толстом каблуке.       Он отходит от зеркала на пару шагов, чтобы осмотреть себя в полный рост, поправляет розовый кроп-топ и выдыхает: — Я хоть и сто шестьдесят пять, но однозначно выше этого.

***

— Ли Сона, у вас есть кто-нибудь новенький? — дёргает управляющую Чонгук, вальяжно развалившись на диване. Золотые часы на запястье с коротким звоном ударяются о стакан с виски в правой руке, взгляд лениво пробегается по залу. — Ох, не поверите, господин Чон, целых трое. Буквально через пару минут пересменка у одного из них. Очень горячий. Надеюсь, Вам и Вашим друзьям понравится. Хорошего времяпрепровождения.       Он устало вздыхает и откидывает голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Чёрт, как же наскучили податливые, продажные, слишком послушные мальчики, готовые броситься в ноги каждому, кто заплатит больше указанного в «меню» ценника. Раньше ему нравилось меряться хуями и кошельками с такими же толстосумами, как и он сам, только вот осознание собственной никчёмности пришло ровно тогда, когда настигло понимание причин нахождения этих «мальчиков» здесь. Он был наивным, смотрел на мир через розовые очки и плотную пачку зелёных в кармане джинсов, думая, что стриптизёры — просто похотливые сучки, жадные до денег и не имеющие достаточно мозгов. Или слишком ленивые для их напряжения, чтобы поступить в университет и сделать успешную карьеру.       А после розовые стёкла очков пошли трещинами, осыпались мелкой крошкой, и многие вещи предстали совершенно в другом свете. Например, стало очевидно, что теория Дарвина продолжает работать и в двадцать первом веке: выживают те, кто лучше приспосабливается к изменяющейся среде. А среда эта состоит из других людей, денег и череды случайностей, которые никто не может предсказать. Поэтому теперь работники стриптиз-клубов или борделей для него — не похотливые сучки, а просто парни и девушки, которые пытаются выжить. И деньги действительно правят миром.       И да, Чонгук тот ещё кобель, потому как переебал многих, после потеряв интерес. Он ищет что-то, что не может найти. И с каждым разом чувствует себя всё дерьмовее и дерьмовее. Жизнь такая штука, что предоставит достаточно возможностей для разочарования в самом себе.       Хосок несдержанно хлопает его по плечу, заставляя вынырнуть из раздумий. Светомузыка пару раз даёт по глазам, стакан едва не выскальзывает из руки из-за образовавшегося конденсата, а после Чонгук замечает, что всё больше и больше людей начинают сосредотачивать своё внимание в направлении барной стойки. — Вот это бампер, — и одобряющий свист от Хосока, очевидно, долетевший до адресата, судя по растянувшейся широкой самодовольной улыбке танцующего. Чертовски охуительного танцующего, стоит отметить.       Чонгук очень не хочет превращаться в овощ, способный лишь пускать слюни на своё плечо, но по сути это то, чем он становится, застыв в невозможности и нежелании отводить взгляд от этой бестии. Горячей, игривой, дерзкой и безумно крашевой. — Чистое воплощение всех моих самых грязных фетишей, — дух перехватывает от недотроги, сводящего своими бёдрами с ума, но при этом не позволяющего нагло нарушающим границы рукам дотронуться до себя. Охрана поспевает вовремя. — Это нормально, что я хочу, чтобы он придушил меня этими бёдрами? — У меня желания пошлее, Хос, — Чонгук скалится, когда этот невъебенный танцор пошло трётся задницей о пилон, провокационно надавливая правой ладонью на свой пах и закусывая пухлую губу.       В джинсах ужасно тесно.       Чонгук хочет его. — Хочешь его прокатить? — со смешком интересуется Хосок. — Ну разумеется. — На тачке или на члене? — Одно другому не мешает.       И он получит.

***

      Чимин выходит на улицу с чёрного хода, чтобы подышать воздухом. Столько стресса, чёрт. Ужасно перенервничал, ноги болят от каблуков, и сейчас он из-за трясущихся рук еле поджигает ментоловую сигарету.       У как минимум девяти грозных мужчин он видел пушки, пятеро торговали коксом или травой. Ещё парочка были явно авторитетами, неотрывно следящими за своими «территориями» на ножках в дорогих цацках, или за подчинёнными, чтобы не натворили дел.       Шаги.       Кто-то подходит сзади, настолько звонко и неожиданно шлёпает по заднице, что сигарета вылетает из руки, и он закашливается дымом. Секундно замирает, когда к нему наклоняются и шепчут на ухо: — Эй, крош…       Удар.       Парень, которому Чимин в пупок будет дышать, если тот выпрямится, утробно стонет, согнувшись в три погибели. — Вы немного перепутали, — поворачивается лицом к наглецу и встаёт в удобную стойку, чтобы, в случае чего, врезать снова. — Я танцую у шеста, а не в кровати.        «Ух, блять… Так, Чон, меняем тактику, если хочешь, чтобы бубенчики остались целыми» — Не поверишь, но после твоего выступления я хочу быть тем шестом, — хрипит, параллельно стараясь выровнять сбившееся дыхание. — Ну-у, если ты приглашаешь, то я могу за бесплатно потереться своим коленом о твоего дружка. Для профилактики. — Ох, ну зачем же так радикально? — наконец-то сил достаточно, чтобы выпрямиться и удивиться, как этот умопомрачительный метр с кепкой одним ударом сбил всю спесь. — Слушай, ковбой, такая длинная прелюдия должна быть в постели, а сейчас давай ближе к делу.       Чимин узнаёт того самого Чон Чонгука с фотографии, только вот вживую этот парень ещё симпатичнее. Глаза горят азартом, мощная грудь и рельефный пресс обтянуты белой футболкой; голубые джинсы скинни с прорезями подчёркивают накачанные ноги, а на запястье красуются золотые часы. А ещё с губ не сходит ухмылка, и от тела приятно пахнет дезодорантом и парфюмом, в совокупности подчёркивающими «молодость и свежесть».       Так и есть: молодой, успешный и красивый. Весь образ пышет дерзостью, деньгами и настойчивостью. Чимину пока что удаётся стоять на своих двоих ровно и непоколебимо. — Ты мне понравился. Номерок дашь? — Чонгук жадно разглядывает своего новоиспечённого краша вблизи, но соблюдает дистанцию, заданную после красноречивого удара локтем под дых. — Назови хоть одну причину, по которой я должен согласиться? — крошит тлеющую на асфальте сигаретку носком ботфорта, складывает руки на груди и слегка стервозно задирает подбородок. — Ты разглядывал меня всё то время, что я стоял скрюченным. Подметил во мне абсолютно всё, что тебе было нужно. Мне нет смысла описывать всё то же самое, — самодовольно ухмыляясь, слегка склоняет голову вбок и смотрит пристально. — Тогда просвети насчёт того, что скрыто.       Чонгук облизывает губы и выдаёт: — Превосходный секс.       Чимин закатывает глаза. Какая предсказуемая реплика. — У меня есть замечательный фиолетовый вибратор, который справляется со своей задачей лучше всех парней, с которыми я спал. — Не тех выбирал, — осторожный шаг вперёд. — У меня гарантия качества, — второй. — Какое громкое заявление, — Чимин не отступает назад, и этим провоцирует Чона на новый шаг. — Ещё аргументы есть? — Ты когда-нибудь катался на американских горках? — наклоняется, жадно скользя взглядом по лицу. Чимин вопросительно изгибает бровь в качестве реакции на непонятный вопрос, отвечая короткое «нет» и чувствуя, как тело неминуемо реагирует на близость. Дыхание сбивается, когда Чон осторожно скользит подушечками пальцев по участкам голой кожи под крупной сеткой колготок и шепчет на ухо: — Могу устроить кое-что подобное. Заставить тебя испытать непередаваемые эмоции, от которых по твоему телу словно пробежит электрический ток, бросит в дрожь, резко в жар, вдруг похолодит и разбудит мурашки, а после накроет ощущением, близким к эйфории после оргазма.       От этой ауры властности Чимина слегка подкашивает, но он стойко держится. — Ты что, волшебник? Учти, если ты слизеринец, то…       Поцелуй.       Секундный, влажный и приятный.       Чимин автоматически заносит руку для пощёчины, но её перехватывают, словно ожидая этого, и вкладывают в ладонь разблокированный смартфон. — Гриффиндор. Пиши свой номер, пуффендуйчик.       Чимин показушно вздыхает, вбивает себя как «Я тебе не крошка» и отдаёт обратно, поставив на блокировку. Они сталкиваются пальцами, и он вдруг чувствует, насколько замёрзли руки. — Ну и как ты записан? — Как прочитаешь, то поймёшь сразу.       Пусть поищет среди пятисот сорока двух контактов, поматерится, побесится. — Ты всегда такой острый на язычок? — Но тебе же явно не нравится, когда всё просто, — Чимин поднимает взгляд и вдруг осознаёт, что на него давно никто не смотрел так.       С оттенком крайней заинтересованности, азарта. Сексуального желания при концентрации взгляда на губах, ногах и открытом прессе, кадыке над чёрным кружевным чокером и напрягшихся от холодного ветра сосках, отчётливо выделяющихся под обтягивающим кроп-топом. С восхищением при собирании его полного образа. Скорее всего, этот парень даже фантазирует о следующей встрече, которая плавно перетечёт в горизонтальную плоскость. Только вот хрен. Задание состоит в том, чтобы затащить Чона в участок, а не в постель. — Верно.       Чонгук снимает с себя кожанку в стиле истинного павлина и накидывает на его плечи. Слишком клише, от которого аж зубы сводит, но пульс всё равно скачет, а щёки окрашиваются в розовый. И Чон даже не ждёт благодарности, просто разворачивается и уходит в сторону парковки.       Всё-таки Чимин выбрал правильный образ: семьдесят пять процентов естественности, двадцать не свойственного ему наряда и пять процентов чуть большей сучести, чем обычно. Он надевает кожанку, потому как его номер уже закончился и смысла возвращаться обратно в клуб нет.       Снимает ботфорты, хватает оба одной рукой и бежит за Чоном. Тот стоит около своего синего спорткара, отпускает открытую дверцу, реагируя на «эй, подожди!», и ждёт. — Как тебя зовут? Ну, это чтобы я знал, что кричать в постели. — Чон Чонгук, — совершенно не скрывает свою улыбку победителя. Подходит ближе, уже полностью уверенный в продолжении этой ночи, но Чимин тормозит его, слегка толкая ладонью в грудь. — Ты презервативы в кармане забыл, Чон Чонгук, — вкладывает три квадратика в чужой карман на джинсах. — Не стоит так ярко улыбаться на всю улицу. Фонарь и без тебя отлично справляется, — и уходит, не оглядываясь и чувствуя на себе неотрывный взгляд. — Эй, Чимин, — шепелявый голос в наушнике возникает неожиданно. — Что? — оглянувшись по сторонам. — У тебя реально есть фиолетовый вибратор?        «Сссука»