My neighbour's secret

— Мальчики, не лупите с подачи так сильно! А если в девочку попадёт? — Простите, сонсэнним.

      Тэхён ненавидит физкультуру. Всей своей тонкой душевной организацией, потому как в том, чтобы потеть, уставать, ловить раздражённые взгляды в свою сторону, а после показывать своё дрищенское тело в мужской раздевалке, для него мало привлекательного.

— Пас мне! Пасуй же, ну! — Ну, Чхе, ёпта! — Эй-эй, ну-ка без мата там! — Так фига ли она тормозит, сонсэнним?!

      Но сегодня далеко не обычная пара, а что-то сродни апокалипсису, потому что второй и третий курсы совместили. Всем же знаком прикол, когда девочки прихорашиваются и натягивают на себя что-то покороче и в облипочку после новости о том, что физра будет со старшеклассниками? Вот только в универе такая же херня. И Тэхён смущён ещё больше, потому как он в одной команде со спортивной звёздочкой их Национального Сеульского университета, которая является ещё и главным героем мокрых снов доброй половины женской его части. Более того, эта звёздочка — его сосед по комнате уже второй месяц как.

— Девочкам пас тоже давайте, иначе не засчитаю очко!

      Он не завидует Чонгуку и его выдающимся физическим способностям. Скорее, удивляется и искренне радуется чужим навыкам. Стоит признать, что тот действительно играет потрясающе. И в волейбол, и в баскетбол, и в футбол, и в бейсбол, и ездит на соревнования по боксу, и бегает быстро, и прыгает далеко, и метает снаряды, как олимпиец, и плавает в бассейне, как в воде родился. Физруки не нарадуются такой золотой жиле, а уж ректор его в лицо знает и даже сам здоровается каждый раз при встрече. Золото же, ну!

— Стойте! У нас переход!

      За стенами общажной комнаты Тэхён старается делать вид, что они друг с другом не знакомы, потому что чувствует себя блёклой козявкой на сверкающем зо́лотом фоне. Но некоторым дивам иногда удаётся узнать, что они соседи по комнате, и тогда начинается ловля в паучьи сети: девушки липнут к нему везде, где только можно и нельзя, и умоляют сказать им номер Чонгука/что он любит есть/пить/есть ли девушка/любимый фильм и тэпэ. Тэхён сказал бы проблема в том, что он не знает. Только догадывается, делая выводы из своих наблюдений, потому что переговариваются они с соседом лишь о бытовухе, а вся территория их общего жилья строго поделена на зоны личного пространства, пересечение границ которых вызывает недовольный взгляд. Вроде бы незначительно, но на Тэхёне работает, потому как отхватить люлей он не горит желанием. Там бицепсы ого-го.

— На Усока! — На меня, на меня!

      И Тэхён вдруг отвлекается от своих мыслей, видя, как мяч летит прямо по его душу. Но в волейболе он полный ноль, поэтому лишь «даёт страуса» — то есть приседает и закрывает голову руками, тем самым стараясь не мешать и предоставляя возможность отбить мяч кому-нибудь другому. Уже привык так делать, и парни с его потока к этому тоже привыкли, поэтому лупасят по мячу знатно, зная, что Ким пригнётся или увернётся, но вот Чонгук не привык так играть и делает ему уже пятое замечание, вгоняя в краску, хотя не унижает, а больше «спрашивает»: — Мяч летел прямо на тебя. Если у тебя проблемы со зрением, то я не вижу на тебе очков. Либо нужно было сказать о том, что ты плохо видишь. — У меня нормальное зрение, — нехотя бурчит в ответ, разглядывая следы обуви по низу стены.       Чон лишь цокает, передавая мяч команде напротив, потому как те очень успешно забивают им четырнадцатое очко. Тэхён его даже не винит в том, что тот упорно из раза в раз, пусть на пару секунд, да ставит в центр всеобщего внимания. Чонгук привык быть лидером, а значит, старается задействовать в игре всех, пусть кто-то и не силён в волейболе, главное, чтобы смог отбить. Уже который раз пытается заставить Тэхёна работать, как и полагается делать членам одной команды, но Тэхён отказывается. И, видимо, бесит этим. — Почему ты не на своей позиции?! — орёт Чонгук снова, потому что он вжался в стенку вместо того, чтобы отбить мяч. Свои уже не обращают внимания на это, потому что знают, что его нужно страховать каждый божий раз. Вот он и не мешает игре, присутствуя для галочки и переходя с места на место, стараясь держаться как можно ближе к стенам, чтобы слиться со штукатуркой.       Ближе к концу игры все становятся более напряжёнными, ведь проигравшие бегают два круга по стадиону и отжимаются пятьдесят раз. Для тошнотика Тэхёна и девочек — это как десятый круг Ада, и понятное дело, что учитель не будет тираном. Но. Тэхён уже хочет пройти этот круг добровольно, потому что счёт двадцать четыре — двадцать четыре, играют они до двадцати пяти, а мяч снова летит в его сторону.       Чонгук принял подачу, отправив мяч вверх своему игроку, стоящему у сетки, чтобы тот снова переправил его ближе к центру площадки. Стандартный приём. Но не для Тэхёна, который не готов к такому грузу ответственности и теряется из-за кучи глаз, смотрящих на него с надеждой. Чонгук отслеживает траекторию мяча, читает в тэхёновых глазах панику и командует спокойно и ровно: — Просто плавно вверх и на меня. — Да не умею я! — а раздосадованный Тэхён, слабенько ударив по мячу и отправив тот куда-то в сторону, психует и снова «даёт страуса».       Мяч попадает в сетку. Двадцать четыре — двадцать пять. Проигрыш. Позади слышатся радостные вопли команды противника, а он так и сидит, уткнувшись носом в колени и чувствуя себя пиздец как некомфортно: лицо полыхает, в животе неприятно стягивает до лёгкой тошноты, а ощущение собственной ничтожности массой Эвереста давит на мозги. Ещё и взгляд Чонгука прожигает затылок.       Вот и получается, что кто-то хорошо даёт верхнюю и нижнюю подачи, кто-то, кто Тэхён, — «страуса» и «хамелеона», а кто-то — пиздюлей. И, похоже, Чонгук очень хочет применить третье в отношении существа, отличающегося умением выдавать второе из перечисленного. — Вставай, нам ещё наказание отрабатывать. Все уже вышли на улицу, пошевеливайся, — снова голос Чонгука и неспешные шаги. Только вот захотелось не послушаться, а лишь свернуться ещё больше — клубочком. И стать улиточкой. — Вставай, говорю!       Но Тэхён так и сидит, обняв себя за плечи и спрятав голову. Не может же он признаться, что хочет жалко зареветь, потому что резко окатило стыдом, и потому, что вообще вся эта пара для него как тянущийся вечность и закручивающийся спиралью поток стресса. — Поднимайся, блин, — дав подачу с другого конца площадки, Чонгук попадает Тэхёну прямо по макушке.       Перестарался.       Тэхён грохается на пол без сознания.

***

      Чёрный фон становится белым, когда он открывает глаза, чувствует, как побаливает затылок, и плавно садится на койке в медкабинете. — Прости, — а Чонгук, оказывается, рядышком сидит. — Я не должен был так реагировать на проигрыш.       Тэхён вспоминает, что раз в месяц у Чонгука что-то вроде ПМС: дня два-три тот очень раздражительный, нервный, а потом всё проходит. — Ну, всё же обошлось. Вряд ли ты мог убить меня волейбольным мячом, — пытается разрядить обстановку, добавляя лёгкую улыбку, мол, не переживай, всё норм, жаловаться не буду. — Ага, — но Чонгук что-то радости не разделяет. — Но всё же спрошу: почему ты так плох в волейболе? В школе не играл совсем? — Я не ходил в школу. Мы постоянно переезжали из страны в страну, из города в город, сплошные командировки у родителей. Каждый раз с документами возиться было неудобно, поэтому я был на домашнем обучении. — Оу, тогда мне точно стоит загладить свою вину. Сходим в кафе? Я угощу тебя чем-нибудь, но только не слишком дорогим. — Спасибо, не стоит, — и отказывается Тэхён не потому, что не хотел бы такого жеста со стороны Чона, а потому, что на них будет устремлено слишком много любопытных глаз. — Но я виноват перед тобой. — Просто помоешь за меня посуду, — и слезает с кровати, замечая рядом свою сумку с тетрадями и вторую с вещами, в которых он пришёл в универ сегодня. — Спасибо за вещи, — благодарит, а после быстренько подбирает их и сваливает, попутно заметив по настенным часам, что его пары уже закончились.

***

      Тэхён лежит на своей кровати с конспектами двух пропущенных им пар и не может сосредоточиться после того, как Чонгук пришёл с вечерней тренировки, помыл за них двоих посуду, как и было условлено, а после собрал вещи первой необходимости и сказал, что его не будет дня три-четыре.       И это довольно странно, Чонгук вообще частенько где-то шляется и приходит поздно. В основном вроде как пропадает со своей семьёй, которая тоже живёт в Сеуле. Но если они не в другом городе, то зачем было переселяться в общагу? Это же нужно перевозить личные вещи, платить лишние деньги и терпеть соседа-неудачника. Зачем, если ты большую часть времени всё равно проводишь у родственников? Какой смысл в переезде? Тем более что у Чонгука вроде бы нет младших братьев и сестёр, которые доставали бы дома и подбивали свалить куда подальше.       Стремление к самостоятельности и независимости? Так Чонгук сам по себе личность взрослая и ответственная, а учитывая редкие телефонные разговоры с родителями, свидетелем которых Тэхён был, то сам себя обеспечивал уже тогда, когда оканчивал старшие классы в школе. Вопросы, связанные с бытовухой — что поесть, кто помоет, кто погладит и тому подобное — они решают очень быстро, в основном и обычно по утрам командует Чон, а Тэхён соглашается. Бардак у них — явление крайне редкое, так как сошлись два чистоплюя, и радости нет конца. Чонгук стульчак поднимает, постельное своё стирает, одежду всю по полочкам раскладывает, и даже девушек/парней не водит, и как-то попросил об этом и Тэхёна, на что тот заалел щеками и ответил что-то по типу: «Нашёл о чём просить».       Из этих фактов вытекает следующий вопрос: Чонгук на воздержании? Пояс верности нацепил? Или у него достаточно денег, чтобы снимать лав-отели? Но почему тогда даже в душе ни разу не задержался дольше положенного, всем понятно зачем? Почему в его тумбочке нет салфеток, всем понятно для чего, и нет (да), Тэхён не рылся, а случайно заметил. Почему не просил его «погулять» пару часиков? Да и про связь с Чонгуком никто не хвастается и не заикается даже, а желающие только лишь фантазируют об этом регулярно и клинья подбивают, но неудачно. Естественно, Тэхёна не должна касаться личная жизнь Чонгука, но это довольно странно для такого популярного секси-боя.       Помимо того, что Чон чистоплотный, он ещё и посторонних не любит, просил не водить никого и для посиделок, неважно, по учёбе или фильмы посмотреть с друзьями (их у Тэхёна, кстати, нет), а валить либо в кафе/кино/просто на улице шататься. Причём не только по поводу посторонних есть ограничения, они и для самого Тэхёна имеются. Кухня и ванная комната — общие территории; в холодильнике первая полка — общая, вторая и третья — персональные. В ванной стоят две корзины под грязные вещи, висят два халата и несколько полотенец, причём для тела, для лица и для рук своё отдельное. Чон использует разные, в отличие от большинства парней его возраста, использующих одно для всего. В основной комнате с кроватями существует жёсткое разделение по территории и свои правила, которые озвучены были сразу же, как только они заселились: «не трогать мои вещи», «не сидеть на моей кровати», «не убираться в моей зоне», «не брать мою одежду», «не шариться» (это Тэхён уже нарушил пару раз, но это он из-за любопытства), «а если что-то надо, то спрашиваешь».       И снова всплывает тот самый вопрос: зачем Чон Чонгук заселился в общагу, если так трепетно относится ко всему, про что можно сказать «моё», если у него такие установки насчёт этого? Ведь может же жить и не тужить в своей, отдельной, комнате у родителей? — Хм, странный ты, Чон Чонгук.