Трактат от света к тьме

Бог же надежды да исполнит вас всякой радости и мира в вере, дабы вы, силою Духа Святаго, обогатились надеждою.

-За последние несколько дней сэр Ким дал тебе хорошую встряску, - явилась морщинистая ухмылка на лице епископа, что заставило его собеседника отвернуться. Касимиро вернул свой взгляд с потускневшего к столу с бумагами, - это был хороший ход, чтобы усмирить твою тоскующую натуру. -Моя скорбь всё ещё в сердце. -Больше всего Господь ценит в людях их искренние чувства, но излишек скорби считает проявлением эгоизма. А то что ты заполнил свои дни другими событиями есть как никогда хорошо. -Можно сказать, что я искупил грех? - издал смешок тамплиер. Холодность глаз мужчины вмиг пронизала насквозь. Парень стушевался, - прошу прощения, Отец. -Не смей так шутить больше. -Слушаюсь. -Тебе пора задуматься над судьбой нашего государства. С этого момента, дела касательно социума пошли не в то русло, что надо. Началось бесчинствование и беспредел. Поклонение Дьяволу и одержимость магией обретает обороты. Нужно это остановить, иначе Церковь будет не в состоянии руководить политическими и культурными делами. Может наступить настоящий хаос. И чтобы его предотвратить, стоит усилить военные силы и подключить как можно больше воинов. Орудием меча мы сможем достигнуть разрешение конфликтов. -Отец, но ведь есть и другой путь решений. Прежде чем лишать жизней всех подряд, можно было бы установить порядок дипломатией. -А ты установил порядок разговорами с той ведьмой? -Что? -Ты усмирил её рассказав о том как это всё неправильно? Или переубедил стать на путь истинный? Ты не поднимал меча и она не замахивалась на тебя клубком черной магии? Конечно, такого не было. А теперь подумай, мой мальчик. Тебе не известно наверняка что творится у ведьм в голове и осознали ли они твои слова. Да и к тому же, неизвестно не уничтожат ли они тебя в будущем. Или твоих близких людей. Меня. Сэра Кима. Как безжалостно убили они аббата, точно также поступят и с нами. Понимаешь? -Да, Отец. Касимиро подошел к Чонгуку и заставил того поднять голову. Епископ взял его за плечи своими сухими тонкими пальцами и слегка сжал. Давление окутало тамплиера неведомой силой. -В тебе есть сила, которая сможет дать отпор этим чернокнижникам. В тебе есть бесстрашие, что не даёт отступить назад. В тебе есть доброта, которая даёт повод бороться на благо других. И эти качества красят тебя, делают непобедимым и возвышенным среди всех других. Без твоей тяжелой руки и могущественного духа не многие рыцари будут идти до конца. Среди воинов могут быть и свои предатели, что как жалкие трусы подожмут хвосты и убегут из поля битвы, потому что посчитают, что меч против магии бесполезен. Это тяжелые времена, сын мой. И кто как не ты поведешь всех за собой этой тропой тяжкой судьбы. С тобой только может наступить свет в Вероне. С тобой мы добьемся тех вершин, что не под силу другому люду. Вспомни про Патрицио. Вспомни про крестьян, что погибли в монастыре. Борись за них! Борись за то, чтобы избежать всего этого. Убивай меньшинство, чтобы сберечь благоразумную массу населения. Смерть во благо народа. Вот твоё истинное призвание дарованое Богом. Парень слушал Касимиро и впитывал в себя каждое слово. Среди всех советов, что ему дают, наставление Отца были для него самым сокровенным и важным. Ведь никто, как он разбирался в делах насущных и был мудрым в любом своём решении. Чонгук никогда бы не посмел его ослушаться и пойти на попятную, когда полны здравого рассудка речи мужчины, что велели идти только вперёд и делать только так. Он восхищался им. Действительно восхищался ещё с самого начала, с их первой встречи, когда Касимиро вошёл в его деревенскую жизнь лучем света и надежды. Протянул руку, потрепал мягко макушку и повёл за собой на путь истинный. И всё так же продолжает его вести. Решимость и желание отмщения заполнили молодое сердце и кровь. Чонгук вдохновился. Теперь он почувствовал стремление бороться. -Отец! - опустился на колени, схватив за подол мантии, - я клянусь тебе! Клянусь, что исполню любой твой приказ и покажу всецелую силу против зла. Ты как всегда прав. Я обязан служить павшей империи и правительству. Должен служить Церкви и проливать кровь тех кто этого заслужил. -Молодец. Верно твердишь. Ну, а теперь. Прояви эту свою силу и покажи на что ты способен, - поднял его епископ. Холодные руки своим прикосновением вызвали мурашки по коже молодого человека. -Что я должен сделать? Касимиро вернулся к бумагам, а затем протянул одно из объявлений тамплиеру, где кистью художника были изображены утонченные черты лица знакомого ему чародея. * * * -Уверен, что ты должен это делать? - замаячил перед глазами друга мужчина. Тот ступал ни на секунду не мешкая или как-либо прерывая путь к крестьянской хижине. -Должен. Я пообещал Отцу. Хватит уже сострадания тем кто нарошно пользуется моей добротой. -Не могу поверить, что ты это говоришь. -Именем Его Святейшества! - ворвались рыцари в дом. В углу у печи забились две чумазые девушки. Они услышали надвигающую бурю ранее, но никаких попыток, чтобы сбежать не предприняли. Обнявшись, они плакали и сильнее жмурили глаза,-вы обвиняетесь в использовании чёрной магии. Произнося это, Чонгук чувствовал как сердце непроизвольно щимет от боли. От одного брошеного взгляда на жалких, плачущих сестер, ему становилось плохо. Он думал, что становится тираном и убийцей, но вспоминал слова Отца. О прозрении и долгом созедании, чтобы прийти к этому окончательно. О молитвах и успокоение своей души в храме. Нет. Он делал всё правильно. -Прошу вас, сэр! Пощадите! -Никакой пощады, - холодно произнёс тамплиер и прикрыл глаза, - против вас пришло заявление от хозяина соседнего жилища. Якобы вы отравили весь скот в отместку за увеличение работы на его усадьбе. Монсеньор подтвердил свои слова доказательствами так что... -Ни за что! - отозвалась одна из девушек, - вы не понимаете! Это жестокий человек! -Мы не желаем ничего слышать, ведьмы, - спокойно вставил и своё Намджун, - сдавайтесь добровольно и у вас будет ещё время пожить или... Умрите сейчас. Молчание между двумя сторонами прерывалось на громкие всхлипывания, пока терпению не настал конец. Старший рыцарь ступил шаг в сторону обвиняемых, доставая оковы. Доли секунды хватило, чтобы в этот момент из-за пазухи, одна из девиц достала и разбила флакон об пол. По комнате разросся голубоватый дым, создавая нулевую видимость и сладковатый аромат. Двое мужчин выскочили из хижины, прикрывая носы, но благо, вовремя заметили, как сестры выкарабкались через дальнее окно и уже пустились на утек. Они бросились следом. -Это была ловушка! Чонгук и так это понял. Теперь он ясно осознавал значение слов своего Отца и был ему благодарен, что тот не позволил ввести в заблуждения своего Сына. Как священник высокого чина, Касимиро действовал рассудительно и достойно поклонению Богу. Уничтожить своего рода демонов на Земле было необходимостью и прямой обязанностью тамплиера. В нем проснулась отчаянная решительность и хладнокровие. Он всё ещё помнил, как беспощадная ведьма оставила умирать аббата Патрицио в монастыре. -Остановите их! - воскликнул Намджун, не прерываясь ни на шаг. Крестьяне только с острахом отпрыгивали в стороны от разьяренных рыцарей и ведьм. На пересечении двух улиц, девушки на секунду замешкались. Одна из них, та что решительней своей сестры, направила слабый поток энергии на телегу с лошадьми. Те, как по приказу, заржали и перекрыли переулок, не давая пройти борцам за справедливость. Прохожие люди, в суматохе, наблюдали за опешившими мужчинами. -Господин Чонгук! Сюда! - один старик привлек внимание обоих и указал на узкую улочку параллельную с той по которой уже блестели следы пяток обвиняемых. Тамплиер благодарно кивнул. Намджун энергично ринулся вперед. Болото липло к сапогам, где-то выскочила сумасшедшая курица, чуть не оказавшись под подошвой обуви. Пробежав метров двадцать, оба повернули на главную улицу и наблюдали за тем как ведьмы медленно стали от них отдаляться. -Мы отстаём. -Я не допущу этого! - яростно прорычал Намджун и достал из-за пазухи метательный крест. Чонгуку сразу это напомнило одно из самых опасных его битв, в лесу. -Здесь люди! Ты можешь их поранить! - на ходу прокричал парень, а затем затормозил, когда мужчина сделал тоже, прицелился и своим мощным замахом бросил оружие в беженок. Раздался вопль — одна ведьма упала лицом в землю. Остриё креста попало ей в голову. Вторая, увидев это, прикрыла рот руками. В её глазах читался ужас и паника. Она не могла сдвинуться с места, даже когда два рыцаря приближались к ней. Увидавшие такую сцену дети и взрослые разбежались по своим домам. Молодой тамплиер только и увидел их страх, а затем труп с размозженными мозгами по протоптанной земле и девушку рыдавшую над телом родной крови. -Ида, нет... За что же вы так с нами? - та, что была самой смелой теперь окрасилась в кровавый. Вторая не пыталась предпринять какие-либо попытки сопротивления. Она отчаянно сжимала платье сестры и рыдала. Намджун достал из головы убитой вурфкрез. -Тебя постигнет таже участь ведьма, - лезвие меча оказалось перед лицом девушки. Чонгук стоял в шаге от него и держал оковы. -Смерть сейчас самый выгодный для тебя исход, - тихо произнёс, но достаточно, чтобы та обратила на него свое внимание, - тебе больше нечего терять. Покайся, и возможно, твоя душа не будет так страдать. -Я... Не успела ничего сказать крестьянка, как её голова покатилась рядом с лежащей Идой. Вдалеке послышались восторженные крики. Намджун без малейших сомнений оборвал нить жизни неверующей. Его холодный, непроницаемый взгляд направился к Чонгуку. Чонгук понимал его. Чонгук видел о чем тот говорил, но не осуждал своего друга. Он помнил о своём долге и обещании Отцу. Так продолжалось аж до зимы. Пока последние красные листья не сорвались с ветвей спящих деревьев, и трава не стала желтой. Они продолжали свою миссию, как никогда отдавались своему делу. Сколько человек было вырезано? А сколько спасено? Сколько душ смотрели на это с презрением, а сколько подбадривая? Народ был в смятении. Действия даже самого справедливого рыцаря заставляли задуматься о своей судьбе и той легенде о нём. Казалось, что справедливости вовсе не было. Но так считали только те, кто попадал под тяжелую руку казни. А было их на удивление много. Разные люди препятствовали им свою погибель. Чонгук и Намджун ещё не раз за тёплым ужином вспоминали некоторые события. Как пытались поймать старуху-ведьму, которая колдовала над собственным домом, не впуская их. Доски и балки тогда преграждали путь, изба была живой. Они еле пробрались к зловеще смеющейся бабке. Её бородавка на лице, два выпавших зуба, тёмные одежды полностью соответствовали описанию тех ведьм из сказочных книг. Им тогда пришлось на славу потрудиться, чтобы не оказаться убитыми адским домом. Всего одного замаха бревном по затылку, Чонгуку хватило её отключить. Ну, а затем отрубить голову и спалить внезапно почерневшее здание. Были же случаи и противоположны этому. Некоторые чародеи всеми силами хватались за волосок жизни и пытались спастись. Намджун не одобрял их возможность пользоваться указанным в документе правом— от казни можно избавиться, если укажешь на ближнего своего или того, кто склонен к черной магии. Был один мужчина, что таким образом обременил чужую жизнь на погибель. Чонгук считал, что это правильный ход. Ведь всё же тот мужчина получил возможность индульгенции и милосердия. Невинная душа оставалась спасенной, а действительно неправедная — наказаной. 78 человек — они отправили в мир иной, 23 — заслужили прощения. И среди всей этой общей массы была лишь одна неприятность. В ней не было знакомого Чонгуку чародея. Поиски розведки обвенчались провалом— таинственная фигура не встречалась никому на пути. Объявления висели на каждом доме, каждом углу улицы, предупреждая об опасности, что представляло собой столь миловидное юношеское лицо. Два раза было обращение к епископу о том что его видели там-то и там-то, но никакого результата это не давало. Как и попытки Чонгука самостоятельно его найти. Юнги скрывался очень тщательно. Он умен. И опасен. Тамплиер не зря сомневался на его счёт. Подпалил крестьянский дом, наложил порчу на нескольких человек, что умерли от ужасной болезни, обворовал стражников. Это всё дело рук Юнги, который ещё и чуть было не затуманил рассудок парня. Он с мурашками по коже вспоминает их мимолетные встречи. Тогда после боя и на день урожая в тех сумбурных танцах. Лес. Запах магнолии. И холодный короткий поцелуй. Почему он тогда не убил его? Почему он не решился уничтожить мага сразу? И почему перед этим не узнал об их связи? О прошлом и матери. Ариэнна. Родная и самая близкая женщина, которую он оставил в прошлом и даже не посмел наведаться к ней. В один из холодных вечеров Чонгук сидел в трактире "Arma", пил кипяченую воду с травами и смотрел на свиток в руках. Сегодня не было плясок и людей не очень-то много наслаждалось выпивкой. Все были заняты утеплением домов и кормлением детей. Никто не знал, когда мог выпасть снег и когда могли ударить морозы. Да и, никто не знал, когда Церковь укажет на них пальцем, отправляя на казнь. Из-за этого, даже Чонгука некоторые стали обходить стороной. Нынче были тяжелые времена. Но молодой мужчина не отчаивался и старался не давать волю иногда возникающей тоске и грусти. Сейчас у него в руках послание из Франции и оно, как яркий свет средь холода и тьмы, радовало рыцаря. Письмо было длинное, что в стиле принца. Много философии, рассуждений, советов и рассказов. Сделав небольшой глоток травяного чая и надкусив мягкого хлеба, Чонгук принялся читать. На фоне играла спокойная музыка лютни, доносились разговоры посетителей, звенели стаканы, разносился запах огня и жареного мяса. "Cher ami, Я рад получить от тебя твои эмоции и чувства. Гонец доставил письмо в целости и я сохраню его на веки вечные. Пока я читал его в потемках моего убежища, которое ты так беспристрастно открыл для себя, то не заметил, как ночь сменилась днем. Мсье Лаурент обыскался меня и чуть было не открыл мою тайну. Нашу тайну. Сейчас у нас идет подготовка к коронации. Мой отец окончательно решил отдать владения мне. Когда ты получишь эту бумагу, наверняка, я уже буду королем, полным забот. Но я не посмею этим политическим делам забить собственную голову и вытеснить память о тебе, мой милый друг. Видишь ли, я даже готов поделится своими мыслями о делах насущных. Через месяц я отправляюсь в герцогство Бургундия расширять границы Франции и собирать дань. Соседние независимые территории покушаются на Нас, так что приходится применить силу, если не дипломатию. Главный военачальник уже составляет стратегический план наступления. Конечно, он далёк от идеала, но с моей помощью, возможно, мы идеала и добьемся. Естественно, моё участие в войне будет лишь таким образом. Тебе известно моё отношение к побоищам и не скрываемую слабость держать оружие в руках. Что же, не всем дано. Готов я поделится с тобой моим большим страхом, ведь война для меня имеет меньшее значение нежели ситуация в стране. Инквизиция продолжается. И она никак не утихает. Ведьмы, маги - все охвачены этой безумной мыслью и хотят быть всесильными. Я не отступаю в пропасть безрассудства и всё равно справедливо сужу виновных и невиновных, как делал это ты. Но в чем таится мой страх, спросишь ты. Когда я покину Орлеан, он останется на моего Отца. Что случится в последствии - я даже не представляю. Боюсь, что наступит хаос и я не смогу воздержать всё в своих руках. Поэтому, мне нужна опора и поддержка. Я знаю, как и у вас тяжело на родине сейчас. И я не прошу помощи Вероны, ведь у меня есть понимание твоих забот, хотя я был бы рад снова встретиться. Моя опора будет иная. Я женюсь, дорогой Чонгук. Её зовут принцесса Диана. Она станет моей королевой. Как велено обычаю - кровь королевская может быть совместима только с голубой кровью. Естественно, я не питаю особой к ней любви, но она приятная, послушная девушка и уверен, не менее послушная жена. Мы в хороших отношениях. Она поможет мне сохранить благо народа и справится с судебными разбирательствами. Принцесса начитана и кое в чем сможет разобраться. Если на то пошло, ей поможет мсье Лаурент. Ну-с, довольно обо мне. Ты можешь подумать, что с моей стороны это эгоистично начать речь именно с этого, но я это всё выложил дабы расслабить твою голову от сует, которые вокруг тебя. Но обойти стороной твои переживания я не собирался и решил ответить на всё в самом конце, чтобы мой рассказ не сбил тебя с мысли. Я сочувствую твоей утрате, Чонгук. Прими мои соболезнования и пожелания наилучшего, ибо это не должно тебя остановить. Каждый человек на своем пути получает испытание, которое он должен выстоять. Зная тебе, ты сможешь это сделать. Аббат будет всегда с тобой, просто не выдавая своего присутствия. Кто как не ты знает, что не нужно страдать по тем кто... исчез. Эти страдания излишни. Когда я прочитал про то, как ты боролся с ведьмой, я был готов в это не поверить. Но ты не умеешь лгать. Меня это довольно впечатлило. Уверен, описание твоё полно скромности, ведь в голове у меня предстала картина более ясная. Ты поборол сильную ведьму, что могла тебя убить и смертельно ранить, лишь одним мечом. Епископ Касимиро прав, что ты Особенный, ибо дух человека может быть гораздо сильнее любой магии. Ты таковым и есть. Твоя чистота и непорочность сделала тебя непобедимым в борьбе со Злом. Оставайся таким же. Не отступай от своих мыслей. Борись, не будучи опьяненным чужим мировоззрением. И тот человек в лесу. Меня особенно это заинтересовало. Прошу тебя, если он знает о тебе, узнай о нем тоже. Не точи клинок на того, кто неизвестен для тебя. А если ему ты знаком и как говоришь, прошлое затронул, что неизвестно почти никому, стоит задуматься над этим. Опасность не может очевидно проявить себя перед тем как убить тебя. Ему нужно что-то другое. Даже если он действительно чернокнижник. Просто сделай мне милость, пиши мне ещё. Я буду ждать твоего письма со всеми таинами и мыслями твоего разума. Amitiés". Дочитав до конца, сердце его наполнилось сладковатой горечью и воспоминаниями о тех временах во Франции. Чонгук ухмыльнулся себе и с грустью заметил, что чашка с отваром пуста. Он попросил хозяйку еще. Джин на трибуне играл мелодию про сироту, что хватался за жизнь. Всё было спокойно. Только не у него в голове. Юнги. Чародей возникший из ниоткуда со своими загадками и темными помыслами - тот человек с которым он должен обсудить свою судьбу? Тот которого сам Отец лично потребовал убить. И тот который оледенил его губы своим поцелуем. Парень схватился за голову и тяжко застонал. Он взял оставшийся кусок хлеба и проглотил, как ком. -Тревожит чего ли, сэр? - женщина ставит перед ним кружку и облокачивается грубой ладонью о деревянный стол, - да-а, песня у господина ваганта нынче печальная. Вы бы раньше пришли, он тут заводил всех смехотворной историей про богатея, что за жадность в свинью обратился. Да видно, у вас такой вид не от песни. Тамплиер виновато улыбнулся женщине. -Не утруждайтесь. Просто слишком много разных мыслей в голове. -Когда вам что-то мешает жить— нужно отвлечь себя работой. Или сделать то, чего вы избегаете. Тогда сразу вам станет легче. -Благодарю за совет. -Не стоит, сэр Чонгук. У меня к вам только одна просьба, - женщина наклонилась ниже, подставляю ладонь ко рту, чтобы никто не слышал, - все эти дела магические, убийства конечно плохо, но у меня есть надежда на ваше милосердие. Пожалуйста, не троньте мою семью, если кто-то посмеет осквернить её. -Я вам клянусь, что вы останетесь в безопасности. -Спасибо, сэр. Я вам принесу ещё чая. За него можете не платить. После того, как она удалилась, к компании Чонгука присоединился поэт. Тот бросил свой инструмент на соседний стул и сам расселся напротив молодого человека. -Хозяйка что-то хотела? -Да. Просьба одна. Джин понял без слов, что это личное. Он вздохнул и уставился куда-то в сторону. -В последнее время, вас тут редко встретишь. С Намджуном. Так к слову, где он сам? -В Соборе. Вместе с Маргаритой. -Возлюбленной? -Да. Вагант заметил, как взгляд молодого рыцаря потускнел. Пропитанный думами он глядел на деревянную поверхность стола и чашу с отваром. Тихо было не только в трактире. Тишина окутала всех. -Она, ведь, и тебе не безразлична? Чонгук от столь прямолинейного заявления, слишком открыто уставился на друга. Затем он мягко улыбнулся и откинулся на спинке деревянного стула. -Не безразлична. Мы выросли вместе и не отходили друг от друга ни на шаг. Она мне, словно сестра. -В религиозном плане, она действительно тебе сестра. -Да,- кротко выдохнул Чонгук. Слабый сквозняк подул в лицо, как только новый посетитель вошел в помещение. Погода была слишком холодной и мрачной,- я думаю, что она обретёт истинное счастье, если будет женщиной, а не просто слугой Богу. Всевышний создал нас для определенной цели и её цель – это продолжить род, создать семью. Я вижу её стремление к этому и никак не презираю. С самого рождения эта Божья цель, что заложена в ней будет преследовать её до конца дней. Ри стала монахиней, но если её желания не подвластны ей, то она не справится с ними в любом случае. Бог сам хочет этого. Ведь это есть благая цель, а не грех. Благая цель в том, чтобы быть тем, кем предначертано самой судьбой, что написана в самом Эдеме. -В твоих словах есть истина. Маргарита обязательно получит то, что ей предначертано. Твоя доброта слишком безмерна, Чонгук. Я надеюсь, что она всё же победит то зло, что есть в каждом из нас. -Да, я герой, барт, но сам без помощи моих друзей, моей семьи я не справлюсь. Встречал ли ты таких же людей? Таких, что отдали всего себя благому делу в надежде на лучшее будущее. -О, да. Много таких было. -Почему же было, а не есть? -Потому что, наверняка они уже сейчас под землей, -голос певца потух, - в основном, это одинокие, бедные люди, что отстаивали своё мировоззрение против толпы беснующих и грязных человек. Они боролись за справедливость словом и делом, но ничего им это не дало. Лишь гнев, ярость и ненависть. -Но как же тогда им нужно было поступить? -Сплотиться. Подарить надежду на то, что добрыми делами делаешь хорошо не только другим людям, но и себе. Ты обретаешь духовную силу, уважение, признание людей, а затем и счастливую хорошую жизнь. Так мне рассказал один старик-земледел за день до того, как пьяные мужики забили его ногами. До смерти. После такого перестаешь вообще верить в Бога и возможность изменить мир в лучшую сторону. Некоторые так и делали. Они опускали руки и больше не стремились выделиться. Естественно, это было всё до встречи с тобой. Ты единственный кто ещё выдерживает огромную лавину дерьма человеческого. Мне было бы обидно, если ты вдруг однажды тоже не выдержишь. Один против целой Вселенной. -Я не один. У меня есть верные друзья. Ты, Намджун… -Нет, Чонгук. Это не так. Я благодарен тебе за доверие, но я не тот кто сплотится с тобой. Прежде чем, ты скажешь, что-либо, раньше времени воспримешь мои слова, как предательство, позволь объяснить. Я всего лишь поэт-путешественник и моё призвание – рассказывать людям истории в стихах. У меня нет религии, Чонгук, как у тебя. Моя идеология – это музыка. Мой Бог – это музыка. Молитвы – баллады. Я не стремлюсь изменить этот мир. Мне нравится он весь в своих красках. Мне нравятся хорошие люди с хорошими стремлениями, но точно так же я люблю и плохих людей без которых жизнь хороших была бы скучна. Разве это не здорово, когда у каждого человека есть какая-то своя темная тайна, черная сущность, что порывается через оболочку идеального человека и рушит все фантазии других? Разбивает зеркало, в котором человек видел лишь свой портрет с портретом того, как он думал, ангела во плоти. А затем эта реальность. Эта чертова реальность и борьба с ней, с тем, кто наконец не ведёт себя так как ожидали того другие. Ты видишь в этом зло и причину бороться, потому что ты хороший. А я, как третье лицо, вижу в этом повод запечатлеть эту войну. Восхититься эмоциями, страстями и тайнами других. Поэтому, я не могу тебе ничем помочь. Я всего лишь слушатель, фольклорист. Я не воин. И уж тем более, я не герой. Когда Чонгук, окутавшись в шерстяную куртку, шел по заснеженной дороге обратно в Собор, то так и продолжал размышлять о словах Джина. Он не мог отрицать такой очевидной истины и существа. Бард сам разбил его зеркало. Он открыл ему глаза на правду. Чего ещё ему следовало ожидать от Джина, простого певца, исполнявшего свою роль неустанно. В мрачном коридоре, что еле-еле освещался огнем свечей, на встречу к нему шел его друг. -Я тебя повсюду ищу. Где ты был? – подошел он близко и взял Чонгука за запястье. Глаза парня опустились на эту хватку. Значит, Намджун точно единственный кто бы разделил его участь в борьбе, - Его Святейшество собирал нас в зале. Мы должны спешить на окраину деревни. -Что случилось? -Чародей, - он машет перед его лицом бумагой, где были нарисованы знакомые очертания, - его нашли. Двое солдат пытались схватить, но он ускользнул. Мы отправляемся сейчас же. -Нет. Я не поеду. Мужчина пристально взглянул в глаза Чонгука и тот смело их не отводил, передавая толику отчаяния. -Что с тобой? Это дело государственной важности. -Мы не поймаем его. Уж я-то знаю, Намджун. -Нет. Откуда тебе вообще знать? Где твой боевой дух? -Я встречал его несколько раз, - выпаливает парень и видит, как серьезное выражение становится удивленным, - и все эти разы он ловко исчезал, растворяя своё присутствие. Если и от солдат он смог скрыться, то нам он точно не покажется. -Когда? Когда ты его видел? -Несколько месяцев назад. -И ты молчал об этом? -Прости. Я не думал, что это важно. -Нет. Ты думал, что это не важно говорить мне. Твоему лучшему другу. Чонгук не знал, что на это ответить. Он почувствовал укор совести. Его руку грубо отбросили. Намджун смотрел холодно, с обидой. - Лошади во дворе. Нужно прочесать местность и найти этого ублюдка, которого ты благополучно упускал. Или же просто скрывал. -Намджун, я не хотел. Ну право же, тогда мне было неизвестно кто он. -Это не имеет более значение. Мужчина целенаправленно пошел в другую сторону. Чонгук сжал руку на сердце и его отчаяние разрослось по всему телу. Он пошел следом. Снова верхом, вдвоем они держали путь навстречу к опасности. Вся эта ситуация напомнила Чонгуку о той битве с ведьмой. Тогда впервые они столкнулись с настоящим злом и тогда впервые он столкнулся с Юнги. И почему он только молчал о нем? Там, где был край поселка, людей практически так же не было. На расстоянии тридцати метров размещались маленькие скромные дома, которые дальше лишь увеличивали расстояние между собой, пока не терялись в лесной глуши. Голые деревья раскинули свои тонкие ветви, закрывая обзор на то, что спрятано дальше. Поэтому можно было лишь догадываться – есть ли в той дали остатки цивилизации? Ноги приземлились на снежный покров. Конь фыркнул, когда уздечку привязали к ближнему столбу. Чонгук осмотрелся. Было настолько подозрительно тихо, что руку от меча далеко он решил не убирать. -Пройдись по этой улице и попытайся найти следы. А я в соседний квартал – расспрошу солдат. Тамплиер не возразил приказному тону друга. Он понимал, что тот сегодня точно его ещё не простит за наглую ложь. Сокрытие тайны. Он заслужил такого обращения сейчас и всё что ему осталось делать, так это всего лишь согласно кивнуть. Намджун повернул за угол и ветер беспощадно обдул холодным дыханием одинокую фигуру на середине дороги. Плащ разметало в воздухе. Кольчуга позвякивала с каждым шагом вперед. Чонгук сжал крестик на груди и сощурил глаза от ослепительного света. С неба стал порошить мелкий снег. На земле ничего не было. Абсолютно пустынно и тихо. -Укажи мне путь, Всевышний. Сам себе сказал он и оглянулся. Затем вздохнул и снова пошел навстречу к лесу. Его туда тянуло. Он ощущал, что это был верный путь. -Помоги мне справится с неизведанным и не дай мне пасть духом перед наделенным Лукавым. С каждым шагом становилось всё холоднее. Тяжелые стальные доспехи делали движения слишком медленными и неповоротливыми. Казалось, что вот-вот он окаменеет и станет статуей. Чонгук достал меч и сделал пару приемов в воздухе, чтобы разогреть остывшее тело. Выпад, поворот с засечным ударом. Крестовый удар. Подплужный отножной. -Превосходно. Парень отскочил назад, когда рядом в нескольких сантиметрах пролетели полы черной ткани. Один раз моргнул и увидел перед собой черного ворона. Такой же, как и всегда. Невероятная красота, злая ухмылка. Его такая яркая одежда по сравнению с белоснежной кожей и снегом. Чонгук сжал губы. Теперь ему не нужно было колебаться, молиться, ждать и просто тратить силы впустую. Он пошел на Юнги с агрессивными, смелыми выпадами, не жалея силы удара, скорости и ловкости рук. Доспехи на нем ожили, кровь забурлила в венах. Чародей отскакивал от каждого замаха. То пригнется, то подпрыгнет высоко, но не убегает, не меняет своего выражения лица. В нем не чувствовался страх. Затем в его руках из черной дымки появились два гладиуса (коротких меча). Темная сталь отбрасывала искры при каждом соприкосновении с мечом Чонгука. Юнги защищался, но никак не нападал на рыцаря. Его белые пальцы крепко держали черные черенки, гарды гладиусов отбрасывали темное, неземное свечение, как и глаза обладателя. Он отступал назад, с невероятной скоростью смог спасаться от сокрушительных замахов, но всё же шагал назад. Вглубь леса. Чонгук становился лишь яростнее. Гнев его переполнял до краев, что из-за этого существа ему доводится ссорится с друзьями, терпеть бесчинство, а ещё противостоять соблазну сдаться перед ним. Отбросить оружие, схватить эту тонкую кисть и прижать к себе, вдыхая аромат цветов. Цветы, которые напоминали ему детство. Напоминали о других цветах – фиалках. -Остановись, Чонгук. Я не хочу этого. Ты ведь тоже. -Откуда тебе знать о моих желаниях? Парень поменялся местами с Юнги и стал двигаться в обратном направлении, пока импульсный удар не дал чародею отскочить от него подальше. Тот дышал, словно загнанная лошадь. Не меньше, чем Чонгук. -Ты хочешь правды, но сам теряешь надежду. -Я не добьюсь её от тебя. -Всё не то, чем кажется. Юнги издает вопль, когда чужой меч сзади рубает его плечо. Бордовое пятно расплылось по черном одеянии. Чонгук с ужасом расширил глаза и почувствовал тревогу. Намджун самодовольно улыбался, предугадывая свою победу. Он вынул лезвие из раны, но тонкая фигура не упала. Лишь пошатнулась. Взглянула в глаза, напротив. Чонгук знал, что чародей собирался сделать. Время резко замедлилось. Намджун замахнулся для следующего удара. Глаза Юнги почернели. Спокойное выражение с улыбкой превратилось в обличие страха и ужаса. Его короткие мечи в руках охватил черный, словно копоть туман. Одна секунда и он поворачивается, вставляя два острия в подмышку занесенной руки. Чонгук видит это. Его парализует. Он слышит крик боли друга. Он видит совершенство. Видит и Намджуна. А потом бежит со всех ног на Юнги, но тот растворяется в черном тумане. И на дороге теперь было всего двое. Он и лежащий без сознания рыцарь в кровавой луже.