Город восковых фигур

      Что чувствовал и о чём думал Аарон, следуя по родным улицам Нью-Йорка?              Ещё утром он был полон воодушевления, радовался запаху загазованного мегаполиса, мечтал вновь пройтись по любимому маршруту от Пятой авеню до Лексингтон, ощущая полную свободу. Вместо залпов и взрывов слушать гул вечно спешащей толпы, улыбаться, когда кто-то зло толкает в плечо, пытаясь успеть на автобус, а не прижимает дуло к позвоночнику. Смеяться над другом, который вечно попадает в идиотские ситуации и оживленно описывает всё происходящее, активно жестикулируя и искренне не понимая, что же сделал не так. Увидеть её. Почувствовать, как гулко бьётся сердце, как солнечный свет путается в светлых волосах, как блестят голубые глаза, встречаясь с ночной тьмой в ответ. Навсегда остаться рядом.              Так Хилл представлял этот день, спускаясь с трапа самолета, но в итоге оказался в ловушке собственных фантазий, что разительно отличались от действительности.              Голова гудела от мыслей, они двоились и расползались ядовитыми змеями, путая все карты. Ноги сами несли его вдоль Восточной улицы, работая на автопилоте, раз сам хозяин не знал, что ему делать дальше.              Жилой комплекс, который Аарон раньше называл домом, совсем не изменился: даже вмятина на почтовом ящике соседа не исчезла за четыре года. Три лестничных пролета он преодолел совершенно бездумно, пока взгляд не натолкнулся на деревянную дверь с серебристыми цифрами триста двадцать семь.              Несколько секунд чтобы перевести дух, и четыре громких удара кулаком о створку.              Аарон не планировал сегодня встречаться с матерью, но событие, произошедшее часом ранее, внесло свои коррективы.              — Аарон? — Питер почти сразу распахнул дверь и в недоверии уставился на пасынка.              — Привет, Питер, — выдавил он улыбку, опуская сумку на пол.              — Какого чёрта? Проходи скорее! — воскликнул мужчина, чуть ли не силой затаскивая Хилла внутрь.              — Эй, полегче! — рассмеялся Аарон, едва успевая подхватить вещи.              — Как ты… Что ты… — не мог подобрать слова Питер, прижимая его к груди.              — Я, конечно, не рассчитывал, что вы меня встретите ужином из трех блюд, но и такого удивления не ожидал, — отстранился Хилл, не понимая, что так растрогало отчима.              — Аарон, — тихо сказал мужчина, опускаясь на диван, — мы тебя похоронили.              — Как быстро работают военные: я ещё не умер, но уже на кладбище.              — Какого чёрта происходит?              — Я написал матери сообщение ещё неделю назад, она что, даже это тебе не сказала? Невероятная беспечность!              — Мальчик мой, — едва сдерживал Питер слёзы. — Боже! Что с тобой произошло?              — Обычная процедура. Если группа не возвращается с задания дольше трёх дней, значит не повезло. Похоронку родным и вечную славу павшим героям.              — Не могу поверить, — в шоке бормотал мужчина, сжимая плечо Хилла. — Ты звонил Кейт?              — Нет, я же сказал, отправил смс ещё неделю назад, — вытаскивая из тарелки печенье, повторил он. — Где она, кстати? И Конфетка, так хочу увидеть сестру.              — Аарон, — на Питера было страшно смотреть: побелевшее лицо, дрожащие губы. Казалось, он больше всех переживал за судьбу пасынка, всё ещё находясь в трауре. — Когда пришло письмо, Кейт организовала похороны, дождалась подтверждения страховой выплаты и… Они уехали, сын.              — Что? Куда? Почему ты отпустил? — Хилл второй раз за день почувствовал, как земля уходит из-под ног.              — Мы год как в разводе. Я не имею права удерживать их.              — В разводе? — сюрпризы в этот день и не собирались заканчиваться. — Конфетка твоя дочь! Как ты мог доверить её жизнь этой эгоистке? — сжал он кулаки, вперяя тёмные омуты в отчима. — Куда они уехали?              — Я не знаю, Аарон. Она не сообщила, — совсем поник мужчина, склоняя голову.              — Невероятно! — возмущался парень, доставая телефон и набирая номер. — Отключён! Какого хрена, Питер?              — Я тоже не могу дозвониться. Скорее всего Кейт сменила номер.              — Ты звонил бабушке? Может, они в Сентфоре? — массировал он виски, чувствуя, как приближается мигрень.              — Нет, не звонил, — мужчина медленно встал, подходя к плите, и включил чайник, стараясь не смотреть на Аарона. — Кушать хочешь?              — Не откажусь, — устало произнёс он, набирая номер Элеоноры, но трубку на том конце поднимать не спешили.              — Я постелю в твоей старой комнате, — Питер погрузил грязные тарелки в посудомойку. — Там, правда, давно не убирались, но все вещи на месте. Хотя, — пробежал он взглядом по возмужавшему парню, — на тебя вряд ли что-то налезет.              — Спасибо, Питер, за гостеприимство, но я останусь у друга, — отказался Аарон, похлопав мужчину по плечу. Наверное, к Питеру он испытывал куда более теплые чувства, чем к матери, хоть и не говорил этого. — Сообщи мне, если Кейт вдруг объявится или позвонит.              — Чем планируешь теперь заняться? Вернёшься на службу?              — Нет, хватит с меня, — нервно хмыкнул Хилл. — Попытаю удачу в Колумбийском на следующий год, а пока устроюсь в какое-нибудь охранное агентство.              — Не пропадай, — вновь заключил его в объятия Питер. — И звони, приходи в любое время. Если нужны деньги на аренду жилья, то я могу оплатить первые месяцы.              — Спасибо тебе, — смутился Аарон. — Постараюсь справиться сам.              Вдохнув ночной воздух, Хилл зябко передернул плечами, застегивая молнию. Замок снова не поддавался, заедая на середине, и парень отбросил попытки борьбы с упрямой одеждой. Достав телефон, он уже хотел набрать Винсента, который за последний час звонил другу восемь раз, но сотовый сам завибрировал в руке, показывая входящий вызов от Элеоноры.              — Бабуль, — воскликнул Аарон, зажимая гаджет плечом и прикуривая сигарету.              — Кто это? — тихо спросила женщина.              — Ба, это я, Аарон, — тишина в трубке затянулась. — Бабушка?              — Что за шутки? — дрогнувшим голосом, спросила Элеонора. — Совсем совести нет? — выкрикнула она и сбросила вызов.              Хилл чертыхнулся, проклиная армию США и их систему. Вся семья и друзья прибывали в полной уверенности, что Аарон пал в бою. Пережили тяжелое потрясение, оплакали, и теперь всё это разгребать ему самому.              Усевшись на ступеньку, парень сделал глубокий вдох и снова набрал Элеонору, злясь на себя, что, разбираясь во всей этой вакханалии с увольнением и возвращением домой, не сообщил о своем волшебном воскрешение раньше.              — Бабушка! — слишком громко сказал он, напугав проходящую парочку, которая не заметила в сумраке улицы затаившегося парня. — Я понимаю, что ты в шоке, но не узнать голос собственного внука?              Она вновь молчала, слышно было лишь её прерывистое дыхание, словно Элеонора не знала: это злая шутка или она сошла с ума.              — Ты можешь дать трубку дедушке? — если женщина не может совладать с эмоциями и поверить в реальность звонка, то Грег точно отличит вершки от корешков.              Громкий всхлип, и снова тишина. Элеонора пыталась справиться с рыданиями, сжимая холодной рукой телефон. Комната то теряла свои очертания в мутной дымке, то вихрем закручивала голову, заставляя прижаться к стене, пока измученное сердце трепыхалось под ребрами.              — Ари, — так тихо, словно летний ветерок, прошелестело в трубке, и Хилл нервно выдохнул. — Мальчик мой…              — Я в Нью-Йорке, вернулся сегодня утром, — встал со ступеньки, отряхивая джинсы и меряя большими шагами дорожку у здания.              — Кейт сказала, что…              — Я знаю, ба. Произошла ошибка. Со мной всё в порядке.              — Ошибка? Они называют это ошибкой? — голос не менял громкости, но отчаяние оглушительным звоном ударялось об ушную раковину.              — Не волнуйся, прошу. Я приеду на следующей неделе, и мы всё обсудим. Мама у тебя?              — Нет, она в Портленде, — горько вздохнула женщина. — Как я рада слышать твой голос. Думала, что выжила из ума. Хотя немудрено.              — Со мной правда всё хорошо. Ты только успокойся. Попроси дедушку заварить тебе ромашковый чай.              Новый виток рыданий обрушился на Аарона. Он недоуменно слушал прерывистые всхлипы, смешанные с бессвязным бормотанием, пытаясь вычленить хоть что-то.              — Бабуль, я ни слова не понимаю. Пожалуйста, перестань. Дай трубку дедушке.              — Не могу, — вдруг чётко, на одном выдохе сказала она.              — Спит уже?              — Нет.              — Да что у вас там происходит? — воскликнул Хилл, резко останавливаясь.              — Его нет, Ари, — снова шелест. — Он не смог… Винил себя… Так переживал.              — Винил? Что? Алло? — пытался он расслышать речь.              — Он умер. Умер. Когда сообщили о тебе, то…              Черный пластик с размаху впечатался в кирпичную стену, разлетаясь на несколько частей. Шум в ушах усиливался, поднимая тошноту. Пелена слёз застилала глаза. Изо рта вырывались короткие хрипы, смешиваясь с нервными вдохами.              Аарон ошеломленно оглянулся, словно видел эту улицу впервые, и со всей силы ударил по фонарному столбу, сбивая костяшки в кровь.              

***

             Как он оказался в баре на отшибе Бруклина в час ночи, Хилл не помнил. Просто очнулся за грязной барной стойкой со стаканом в руках. Посетителей в столь поздний час можно было сосчитать по пальцам, хотя даже такое количество ночных любителей выпить — много для середины недели.              Бармен с сочувствием взглянул на гостя и плеснул ещё бурбона, коротко бросив:              — За счёт заведения.              Аарон молча осушил тару, ныряя пальцами во внутренний карман куртки, и, достав несколько купюр, бросил на стол, намереваясь покинуть непривычное место.              — Тащите его на улицу! — дверь подсобки с грохотом отскочила от стены, являя двух разъярённых мужчин и кудрявого паренька, что буквально висел в их руках.              — Вы чего? — пытался он вырваться из хватки, удивленно глазея по сторонам. — Всё было честно!              — Ага, три фулл хауса подряд! За дураков нас держишь?              — Просто повезло, — улыбнулся кудрявый и сразу получил удар под дых.              Входная дверь за ними закрылась, и наступила тишина, прерываемая лишь стуком стекла о деревянную поверхность.              Хилл неторопливо поднялся и вышел следом, закидывая на плечо сумку.              Из проулка раздавались звуки ударов и едва слышных стонов. Видимо, кудрявого продолжали мутузить за блеф.              Аарону было совершенно всё равно, что он натворил и что с ним сейчас сделают подпольные картёжники, и уже намеревался перейти дорогу, но мольбы о помощи пробудили совесть.              Резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, Хилл развернулся и решительно направился к месту разборок.              Парень уже лежал на земле, пытаясь блокировать удары, но каждый второй попадал точно в цель, будь это голова или ребра. Мужчины не щадили юнца, вымещая на нём всю злость и пользуясь своим численным и физическим превосходством.              Аарон с детства ненавидел это. Сам часто являлся жертвой нечестных драк и как никто понимал, что чувствует парень.              — Отстаньте от него, — спокойным голосом произнес Хилл.              — Слышь, ты бы валил, чудик, пока тоже не получил, — хмыкнул высокий блондин, сплевывая на асфальт и тут же отворачиваясь от Аарона.              — Ребята, у меня сегодня чертовски гадкий день, не стоит нарываться.              Мужчины переглянулись, давясь от хохота, и, бросив изгаляться над шулером, двинулись к Хиллу.              — А то что? — оскалился блондин, прожигая Аарона взглядом. — Вызовёшь легавых?              — Нет мелочи для таксофона, — достал он руки из карманов. — Так что придётся договориться.              — А, ты из этих, — ухмыльнулся второй. Непонятно, кого именно “из этих” он имел в виду, но Хилл уточнять не стал. — Ну, давай, договоримся. Тебе вшатать по роже или по яйцам?              — По роже, — кивнул Аарон, подходя ближе. — Тебе.              По венам на бешеной скорости пронёсся адреналин, ожидая стычки, и, улыбнувшись в ответ, Хилл резко вскинул кулак вперед, попадая точно в нос противнику. Сладостный звук ломающейся переносицы и потоком хлынувшая кровь распалили Аарона, и он, словно одержимый, кинулся в драку. Мужчина едва успевал отступать, даже не пытаясь давать сдачи, лишь выставлял руки вперед и неуклюже нагибался. Но на помощь подоспел второй: пытаясь взять Хилла в захват, он обхватил шею рукой и сразу же точным броском оказался на земле.              Главное правило при драке с двумя противниками — не дать им нападать вместе. Аарон точно следовал прописным истинам, отправляя в секундные нокауты то одного, то второго, пока оба мужчины так и не остались лежать на мокром асфальте.              Вытерев рукавом саднящую губу, Хилл недоуменно взглянул на кровавый развод. Он и не заметил, как пропустил удар в челюсть, но эйфория от боя перекрывала все неприятные ощущения в теле.              Переступив через бубнящего проклятья блондина, Аарон наклонился к кудрявому пареньку, что оперся спиной о стену бара и удивленно наблюдал за происходящим, бросив короткое:              — Как ты?              Дождался легкого кивка головы, который обозначал ни то благодарность, ни то подтверждение стабильного состояния, и, развернувшись, зашагал в сторону автовокзала.              Ему не хотелось больше оставаться в Нью-Йорке. Нужно было взять паузу, отойти от потрясений, залечить душу. И где, как не в забытом богом Сентфоре, это получится лучше всего? Тем более Элеоноре сейчас была необходима поддержка. Бедная женщина перенесла за последние месяцы столько горя, с которым справится в одиночку было тяжким испытанием.              По привычке потянувшись за телефоном, Аарон вспомнил, что гаджет теперь валяется грудой пластикового хлама на улице. Значит, предупредить Янга о том, что их встреча снова переносится, не получится.              — Эй, подожди! — запыхавшийся голос раздался с другого конца улицы, и Хилл нервно развернулся.              — Чего тебе? — устало спросил он кудрявого, который, уперев ладони в полусогнутые колени, пытался отдышаться.              — Хотел поблагодарить, — сверкнул белыми зубами парень, поправляя вихрастую чёлку, что упала на голубые лукавые глаза.              — Угу, — кивнул Хилл, намереваясь продолжить путь.              — Да подожди!              — Что ещё? Боишься идти один? — догадался он.              — Ну… нет. Просто думал, что нам в одну сторону, — переминался он с ноги на ногу. — Я Вишня, кстати.              — Аарон. Тебя за имя побили? — ухмыльнулся Хилл. Его удивляло, что даже после такой стычки кудрявый всё еще излучал дружелюбие и оптимизм, словно подобное происходило каждый день.              — Не-е-е, — дернул тот плечом, поправляя сползающую олимпийку. — Ребята просто не любят проигрывать.              — Или не любят когда их дурят?              — Я честный игрок, — вздернул он подбородок, оскорбившись.              — Не боишься пулю получить? Не все будут так добродушны.              — Да я уже привык. У меня нет защиты, и часто, чтобы не платить выигрыш, просто выкидывают на улицу, оставив пару догоночных.              — И часто проигрываешь? — Аарон с интересом слушал его, хотя и не являлся поклонником азартных игр.              — Бывает. Но страшнее чужое проиграть, — задумчиво протянул Вишня.              — Был опыт?              — Ага. В Сиэтл мне путь закрыт.              — Что ж, было приятно пообщаться, — решил закончить Аарон этот странный разговор. — Береги себя.              — А ты сейчас куда? — парень не отставал, вышагивая рядом.              — На автовокзал, — коротко бросил Хилл, поглядывая с недоверием.              — Тогда хочу тебя огорчить — касса откроется только в девять.              — Да блять! — резко остановился он и одернул рукав, смотря на циферблат, что показывал только три часа ночи.              — Можешь зайти ко мне. Поспать, — Вишня выжидающе уставился на Аарона. — Я тут рядом живу.              — Как ты выжил в Бруклине с такой наивной простотой? А если я психопат?              — Не, ты меня защитил. Смысл потом убивать? — выдал свои умозаключения парень.              — Тебе лет-то сколько? — Хилл щёлкнул зажигалкой, вдыхая никотин. Несмотря на род деятельности, Вишня выглядел слишком юным.              — Восемнадцать. Почти девятнадцать. Будет через семь месяцев. Ну так что? Идём?              Аарон столкнулся с дилеммой. С одной стороны он просто с ног валился от усталости и провести шесть часов на улице совсем не желал. С другой, идти с незнакомым несовершеннолетним парнем куда бы то ни было — сомнительное дело. Уперев в него темные омуты, Хилл несколько минут боролся с чашей весов, но в итоге коротко кивнул, позволяя вести себя к старому многоквартирнику, который очень напоминал дом, в котором Аарон когда-то жил.              Морщась от резкого запаха мочи и подгоревшей еды внутри подъезда, Хилл зашёл в маленькую квартиру, которая состояла из общей комнаты, туалета и небольшого закутка, более похожего на кладовку, чем на кухню.              Вишня снял кофту, кидая прямо на пол, попутно включая лампы. При ярком электрическом свете квартира смотрелась ещё хуже: облезлые стены обклеенные плакатами групп прошлых годов и расписанные граффити, заляпанная старая мебель, пыльный стол и черно-белый телевизор не добавляли уюта, а грязная посуда и горы бутылок из-под алкоголя на секунду вернули Аарона на одиннадцать лет назад.              — Ты здесь один живёшь? — аккуратно присаживаясь на край дивана, поинтересовался он.              — Ага. Это временное жильё, — крикнул Вишня, гремя чайником. — Кофе будешь?              — М-м-м, да, — боролся Аарон с брезгливостью, ожидая, что в напитке будет плавать налипшая грязь. — Где твои родители? Почему ты один?              — В Балтиморе, — Вишня зашёл в комнату с двумя кружками и, не найдя свободного места на кофейном столике, скинул носком кроссовка всё на пол.              — Знакомый город. А ты почему не там? — разглядывая стеклянную ёмкость, Аарон убедился в чистоте посуды и сделал глоток.              — Хотел жить в большом городе. Ну знаешь… больше возможностей и всё такое.              — А что твоя семья на это говорит?              — Они давно опустили руки. Я с детства не оправдывал их надежд в отличие от брата. Всё время я слышал: “Итан то, Итан это. Посмотри на брата. Почему ты не можешь быть ответственным. В кого ты такой бедовый?” Достало!              — И ты решил уехать в Нью-Йорк?              — Нет, в семнадцать я свалил из дома и отправился в Сиэтл. Там в основном выживал воровством — надеюсь, ты не из полиции нравов, — а потом познакомился с ребятами и попал в банду.              — Не боялся, что тебя поймают и посадят?              — Я очень быстро бегаю, — улыбнулся он. — А после заинтересовался покером, и как-то всё само понеслось.              — И что случилось потом?              — Украл у одного бандюгана часы, — вздохнул Вишня. — Ну, я тогда не знал, кто он. Сделал на них ставку и проиграл. Всё бы было замечательно, если бы его головорезы меня не вычислили и не дали неделю, чтобы вернуть вещь обратно.              — Вернул? — забавлялся Аарон, удивляясь, как с таким отношением, парень всё ещё жив.              — Конечно нет. Просто свалил в Нью-Йорк, и начал всё сначала.              — Планируешь поступать в колледж?              — Не, хочу зарабатывать своим умом, не тратя годы на нудные лекции, — скинул он обувь, развалившись на диване.              — Подпольными играми? — улыбнулся Хилл. Его забавлял юношеский максимализм Вишни.              — Не всё же сразу. Планирую скопить денег и открыть своё казино в Вегасе.              — Масштабно, — пряча смешок, сделал он ещё глоток. — Сколько на это нужно? Миллионов сто?              — Наверное. Не узнавал, — легкомысленно ответил Вишня.              — А сколько ты зарабатываешь в месяц? — пытался Хилл донести до него абсурдность идеи.              — Хм, по-разному. От полутора штук до трех.              — А откладываешь? — он всё ещё надеялся, что до парня дойдёт.              — Пока нисколько. Этого едва хватает.              — Значит, на своё дело ты накопишь примерно, — сделал вид, что пытается подсчитать, игнорируя заинтересованный взгляд. — Никогда.              — Да ну тебя, — отмахнулся парень. — Я же ещё в начале пути, — потёр он лицо и шикнул, коснувшись разбитой щеки.              — Аптечка есть? — проследил за его действиями Аарон. — Нужно обработать раны.              — Да, сейчас сделаю, — нехотя поднялся он, скрываясь за обшарпанной дверью ванной комнаты.              Несколько минут за ней раздавался шум воды и тихий мат, но вскоре всё затихло. Аарон посидел ещё минут десять, вслушиваясь в редкие капли, ударяющиеся о раковину и, заволновавшись, зашёл внутрь.              Вишня сидел на полу, откинув голову на холодный кафель стены. На лице играла блаженная улыбка, а рядом лежал использованный шприц. Хилл чертыхнулся, злясь на то, что согласился пойти с парнем, пару раз ударив того по щекам, и, не дождавшись реакции, дотронулся до запястья, считывая пульс.              — Твою мать! — рыкнул Аарон.              Уложив Вишню на пол, он запрокинул его голову, удерживая рукой под шеей. Приоткрыв ему рот, Хилл осторожно выдвинул нижнюю челюсть и, снова проклиная себя, начал искусственное дыхание. Десять минут он старательно выполнял реанимационные действия, пока парень вдруг не вздохнул. От сердца сразу отлегло, и Аарон перевернул Вишню на бок, дожидаясь, пока тот придёт в сознание.              Бросить его в таком состоянии и просто уйти он не мог, как бы ни хотел. Почему-то Вишню было очень жаль. Сколько таких ребят пропадает, губя свою жизнь просто потому, что рядом нет того, кто вовремя вставит мозги на место и поможет?              Несколько часов кудрявый отходил от наркотического опьянения. Аарон всё это время внимательно наблюдал за парнем, отпаивая чаем и слушая следующие за этим звуки рвоты. В очередной раз выйдя из ванной, Вишня вымученно улыбнулся и сказал "спасибо" пряча глаза.              Конечно, ему было стыдно перед тем, кто второй раз за несколько часов спас его дурную задницу. Вишня и сам был не рад тому, во что превратилась его жизнь. Скрывая истинные чувства и страх под маской веселья и легкомыслия, он каждый день боролся с желанием вернуться в Балтимор. Останавливало его лишь одно: взгляд родителей, полный разочарования, и нотации вечно правильного брата. Определенно, они делали это только из лучших побуждений, потому что любили, но Вишня не мог переступить через себя. Довольствовался редким заработком, рискуя и рыдая от бессилия, но все-таки держась намеченного курса, даже не заметив, как моменты отчаяния заменили наркотики.              Аарон поправил плед и, стараясь не разбудить парня, зашёл на кухню. С удовольствием затянувшись, он выпустил дым в окно и, осмотрев полупустые полки, на которых стояли только чай, кофе и несколько видов хлопьев, открыл холодильник, поджимая губы. Как Вишня выживал, Хилл не понимал, хотя, возможно, он питался в забегаловках и не утруждался готовкой дома, но кетчуп и заплесневелый кусок ветчины всё равно смотрелись кричаще удручающе.              Сонливость постепенно брала верх, и, откинув голову на стену, Аарон прикрыл глаза.              Разбудил его легкий хлопок по плечу. Вишня, кутаясь в одеяло, выудил из пачки Хилла сигарету и закурил, не произнося ни слова.              — Когда ты последний раз ел? — задал Аарон интересующий вопрос, оглядывая тощую фигуру.              — Какая разница? — огрызнулся кудрявый.              — Когда? — с нажимом повторил он.              — Кажется, вчера днём. Сегодня же среда? — потёр Вишня переносицу.              — Уже четверг. То есть, ты не ел два дня, — сухо сказал Хилл, вставая с расшатанного стула.              — Ничего, сейчас зальюсь кофе. Будешь?              Аарон остановился напротив пыльного окна, из которого виднелись мусорные баки и автостоянка. Несколько минут он сосредоточенно думал, борясь с внутренними разногласиями, но в итоге, повернувшись к Вишне, сказал:              — Собирай вещи. Поедешь со мной избавляться от зависимости и набираться ума. В Сентфор.