Смерти алый цветок

      Вода тихо плескалась у белоснежных сапог Ши Цинсюаня, который стоял у самой кромки реки. Облака, лениво раскачиваясь по голубому небу, сновали среди невысоких гор, поросших мхом, папоротником, пышными соснами, и отражались в стеклянной глади. Узкая река вилась по долине меж каменных склонов, как маленькая, юркая змейка. Полуденное солнце сонно растянулось на склоне, растворяя в жаркой дымке далекий горизонт. От ровной поверхности воды исходил пар, наполняя воздух благоуханной духотой, полнящейся ароматами прибрежных лотосов, ирисов, мяты, которые перебивали стойкие и пыльные запахи города, рынка, людей.       Ши Цинсюань вглядывался в водную даль, но не видел ничего необычного, кроме цветущего пейзажа. Однако очевидная пустота на реке и разбросанные в заводях лодки тоскливо напоминали о том, что люди боялись скрытой в воде неизвестности.       Позади заклинателя, учтиво опустив голову, стоял старый лодочник, который последним видел пропавших заклинателей. В рукавах своих поношенных одежд он крепко сжимал влажные от пота монеты, которые Цинсюань ему отдал в качестве залога перед тем, как пойти к берегу. Кажется, то, что поселилось в воде, вызывало у местных нешуточный страх, что они предпочитали умереть с настоящими монетами в руке, нежели ждать ритуальных денег от родственников.       — Выше против течения есть большое озеро. Оттуда и начинает свое движение река Ли*. В последний раз заклинатели взяли несколько лодок и отправилась к озеру. Больше про них никто ничего не слышал.       Ши Цинсюань посмотрел под ноги. По влажной черной земле скользили маленькие улитки, прячась в свои раковины, когда их касалась мягкая волна. Все казалось мирным и обыденным. Может быть, эти люди зря волновались, и просто заклинатели молча продолжили свой путь? Хотя такой молчаливый уход был абсолютно неподобающим жестом со стороны благородных бессмертных.       — Сколько было заклинателей?       — Девять, господин.       Девять! Так много, что даже при огромной концентрации речных монстров, один из них точно должен был выбраться из пучины и вернуться на берег. Значит, точно какое-то необычайно сильное чудовище.       — Из каких кланов они были? В каких одеждах ходили?       Бедный лодочник нахмурил свои брови на грязном лице, собирая осколки своей памяти воедино, и начал перечислять ткани, неожиданно вспомнив отделку, узоры на складках и цвета мантий. Здесь были представители семьи Пэй, они были сильными воинами и имели тесные связи с орденом Ши, мастера по заклинаниям из клана Лан, Сяо и кто-то даже из ордена Каштанов, больше ориентирующие парное заклинательство. И это не считая тех, кто пропал ранее!       Ши Цинсюань был уверен, что представители этих домов не покинули бы эти места, ничего не проверив и не доложив местным властям. Возможно, с ними действительно что-то случилось.       Видя пристальный взгляд зеленых глаз, направленный вдаль, крестьянин взволнованно поинтересовался:       — Господин, Вы собираетесь плыть следом?       Ши Цинсюань покачал головой.       — Нет.       Во всяком случае не сейчас.       Услышав ответ, старик немного успокоился, но тут же вытянулся, когда услышал следующий вопрос благородного заклинателя.       — Здесь есть более-менее уединенное место у реки, где можно помедитировать?       Старик вздохнул. Ну, во всяком случае, этот прекрасный юноша не спешил к своей погибели.       — Господин, следуйте за мной!

***

      Ши Цинсюань с наслаждением прикрыл глаза. На изгибе реки не было ни души. Только он. Старик, который его сопровождал, спешно отправился обратно к городу, только раз остановившись на дороге, чтобы обернуться в изящную светлую фигурку на берегу.       Вода гладила берег, раскатывала камни и доносила самозабвенный скрип кувшинок и лотосов. Над серебряным зерцалом парили невесомые ласточки, растягивая на всю долину свою легкомысленную трель, а в тенях листвы далеких деревьев куковала кукушка. Устало и тревожно, будто потерянный человек, сходящий с ума от одиночества.       Старик привел Ши Цинсюаня к самой широкой части реки, где она загибалась, опоясывая город, и утекала дальше. В этом месте из русла, будто зубья гигантского зверя, торчали мощные серебристые валуны, что когда-то откололись от гор. На один такой, используя духовные силы, заклинатель ловко запрыгнул и опустился на колени для медитации.       Шелковая ткань скатилась, открыв взору сияющий белый гуцинь. Натянутые струны тотчас облюбовал ветер, невесомо лаская их, отчего они монотонно и тихо отвечали, отзываясь на его мимолетные чары. На какой-то миг заклинатель залюбовался этой простой магией и улыбнулся. В сверкающих глазах еще ярче заиграло лето, переливаясь зелеными отблесками нежной листвы, белыми и золотыми трепетными вкраплениями небесных и солнечных бликов. Эти большие глаза на нефритовом лице очаровывали людей, заставляя оглядываться, смотреть, пересчитывать темные ресницы и россыпь веснушек, которые не казались чем-то постыдным, а скорее удивительным, трогательным, как и ямочки на щеках, что появлялись, когда Ши Цинсюань улыбался беззастенчиво, широко или смеялся заливисто.       Вокруг выступающего обломка скалы мерно плескалась вода. Как кудри расходилась легкая пена. Река была синей и глубокой, дна не было видно, но все же лучи солнца разрезали гладь, переливаясь в толще как жидкое золото.       Город остался вдали.       Растворились ласточки. Смолкла тревожная кукушка.       Заклинатель остался один на один с неизвестной тишиной вокруг.       Над тонкими струнами замерли невесомые руки, всего в паре сантиметров, готовясь прикоснуться к покорному гуциню. На кончиках собиралась хрустальная, едва видимая глазу магия. Ее крупицы были такими хрупкими и необыкновенно мощными, отчего при точном ударе о струны они взорвались необыкновенной силой, раскатившейся по округе вместе с первой нотой высокого гнусавого звука, взбудоражившего реку.       Тонкая, но устойчивая рябь прошлась по всей сверкающей глади, растворившись при ударе о берега. Мельчайшие капельки воды от мгновенной вибрации отделились от поверхности реки и воспарили над ней. В щедром свете эти капельки, наполненные удивительным, жидким серебром, перекатывались в своем темпе, звенели или шуршали. И только закрыв глаза под мягкий перелив своего гуциня, Ши Цинсюань смог увидеть в легком мороке синевы темные точки глаз на каждой парящей капельке. На него смотрели маленькие Духи Прибрежных Зарослей.       За закрытыми глазами мир представал иным. Здесь не было солнца, не было абсолютной тьмы, цвета смешивались густо и покрывались вуалью безграничного тумана. Берег и река при взгляде ничем не отличались друг от друга. Силуэт города растворился в буром отсвете дали. Только фигура благородного заклинателя оставалась абсолютно ровным средоточием света.       Ши Цинсюань медленно открыл глаза и задорно улыбнулся. Перед ним не было гуциня, но он оставался в той благородной позе, что и в человеческом мире перед своим музыкальным инструментом. Вокруг него же, любопытно сверкая черными глазами, парили маленькие духи.       Исходящий от них звон и шелест оставался таким же тихим, но стал ясным — это было пение и шепот. Маленькие духи говорили между собой, как уличные щенки, желая, но боясь подойти.       Пальцы заклинателя, крепко заученные, двигались по телу гуциня, струны подрагивали, растягивая вокруг красивую мелодию. Говорить было нельзя — иначе можно было потеряться, поэтому ноты говорили за него.       «Я заклинатель ордена Ши. Я иду по следу заклинателей, которые недавно проплывали здесь.»       Искрящееся полотно духов вмиг засуетилось, раскачиваясь и неловко сталкиваясь. Они говорили о заклинателях, о лодках, о том, что они тут были и не были, о сетях и мерцании, о рыбах, о множестве других вещей. Наблюдать было действительно забавно, но все же время пребывания в мире духов даже у самых сильных заклинателей не могло быть вечным. Гуцинь издал несколько нот, повторяя вопрос.       Духи зашуршали, запели, зазвенели.       «Они были здесь.»       «Они здесь.»       «Не смотри на блики. Они уведут.»       «Обернись.»       «За тобой наблюдают.»       Цинсюань ощутил холодное дыхание за плечом и тут же посмотрел назад. Позади ничего не было.       Но и впереди никого не осталось. Все духи померкли и растворились в дымке. Заклинатель остался один.       Вокруг было пусто. Но что если в другом мире…       Пальцы придавили звенящие струны, обрывая мелодию и возвращая еще слабую душу в онемевшее тело. Черная вода лежала всюду опасно и холодно. Ни дна, ни края, ни персиковых облаков, ни луча солнца — густая ночь сдавливала край.       Заклинатель моргнул, как услышал за спиной скрип и плеск. Холодное дуновение тут же жадно коснулось шеи, пронзая глубокими иглами, но мужчина молниеносно развернулся, пальцы верно коснулись нужных нот.       В глаза ворвались отсветы тревожно-желтых фонарей, как лезвия мечей пронзая сознание и пугая. Их было так много, мутные и совершенно ясные. Они рябили, кричали и звали, будто пытаясь увлечь.       Но через мгновение вздыбившийся страх вернулся в русло, оставив лишь трепет в сердце.       На заклинателя смотрели испуганные люди. Они сидели в маленькой лодчонке, держа подрагивающие фонари. Огни отражались туманно в глазах и вязкой глади реки, волны разбивали и множили их.       Лодочник, прождав целый день господина бессмертного заклинателя, не выдержал и отправился с другими добровольцами к берегу, чтобы узнать, что с ним стало.       Ши Цинсюань мягко выдохнул и, завернув гуцинь в белое полотно, позволил отвезти себя к пристани. Вручив этим крестьянам несколько монет за их заботу, мужчина поспешил к постоялому двору, чувствуя усталость и неясную тревогу.