Смерти алый цветок

      За окном пели призрачные чаровницы, вплетая в свои мокрые кудри кувшинки. Над тихой рекой парил молочный туман, на горизонте смешиваясь с белым небом.       Ши Цинсюань сидел у окна, оперевшись локтем о раму, и смотрел на серебряную воду, самозабвенно текущую в своем направлении. Прохлада мягко вваливалась в комнатку вместе с утренней трелью птиц. Было спокойно.       Он специально выбрал гостиницу, что имела вид на речную долину, за которой можно было наблюдать. Но гладь реки оставалась абсолютно ровной, будто каменной. Изредка ее поверхность колыхали рыбы и слюдяные крылья стрекоз. Черная вода, напоенная россыпью звезд, плавно сменилась персиковым отливом, а затем и белым молоком. Солнце только приближалось к горизонту, растворяя ночь.       Прокричали петухи, а Ши Цинсюань так и не сомкнул глаз, думая о словах мелких духов. Те заклинатели были на реке. И они все еще оставались там. Их тела? Или души? А, может, заклинатели еще были живы? На другом берегу или в другом месте? Но тогда бы они сообщили об этом.       И это предостережение… Оно сжимало душу, заставив заклинателя спешно идти прочь от реки на поиски ночлега, избегая самых темных кварталов и ярких желтых фонарей на воротах домов.       Тонкий образ не шел из головы. Когда заклинатель обернулся в мире духов, не так близко и не так далеко ему почудился силуэт острых игл и печальных головок, что раскачивались в своем ритме, будто повешенные. Едва заметно из размеренного мрака выступал абрис растений, они словно кивали, приглашая, тянули листья, как руки. И было жутко, и любопытно. Призрачный сад. Чей-то? Или давно забытый?       Цинсюань сидел в тонком шелке нижнего одеяния. Полы струились книзу, обхватывали небрежно вытянутые жемчужные ноги. Сон так и не пришел к мужчине, а вскоре слуга принес завтрак.       Завернув с собой предложенную еду, заклинатель отправился в путь, поблагодарив лодочника еще парой монет.       Река, как маленькая юркая змейка, стремительно ползла меж горбатых невысоких гор, покрытых елями и соснами. Они были похожи на мшистые кочки, разбросанные всюду. Солнце серебрилось в воде, расплавляясь в нем и покрывая всю поверхность тончайшим перламутровым слоем. Казалось, что это была чешуйчатая спина огромного дракона, прилегшего отдохнуть в долине.       Цинсюань бодро шел по берегу. Вокруг не было ни души, а потому, сняв белые сапоги, он позволил ступням погрузиться по щиколотку в мягкую влагу, разбрызгивая щедрое серебро на молочный песок и прибрежный редкий тростник. Ткани его ханьфу, изумрудные и белоснежные, легкие, как перо лебедя, тонкие, как крыло цикады, взлетали под дыханием мягкого ветра, целовали речную гладь, испивая ее, и с ленной грациозностью вздымались вновь к небу, придавая фигуре заклинателя одухотворенный вид небожителя.       Иногда мужчина останавливался, чтобы полюбоваться видами или поговорить с мелкими духами, но те были очень скромными и пугливыми, а потому сразу же разбегались во все стороны и поглядывали из-под шапок листьев кувшинок или пушистых цветов тростника. Река петляла, и вскоре она из песчаной стала каменистой. Серебряная галька врезалась в пятки, а вода стала студеной, даже у самого берега она не прогревалась солнцем.       Мужчина вновь надел сапоги и пошел дальше, через некоторое время наконец-то выйдя на берег зеркального озера, застрявшего в окружении полустертых гор. В бирюзовой глади отражались кучевые облака, круг солнца и местами густая растительность.       Мелкие камешки теперь превратились в крупные обломки разрушенных гор, серебристые пласты наслаивались друг на друга, врезались и торчали вверх как иглы. На такие упадешь, и не избежать серьезных ран.       Здесь не пели птицы, высоких деревьев тоже не было. Зато томно стрекотали цикады и стрекозы, играясь со своими отражениями. Все казалось мягким, сонным и таким умиротворенным.       Заклинатель вдохнул полной грудью свежий воздух и неспешно обошел озеро по берегу. Хрустел хрупкий камень, звенела вода, здесь было действительно хорошо.       Цинсюань обошел заводь, покрытую густым тростником, самозабвенно скрипящим на ветру. Его взору предстали лежащие на боку лодки. Их было больше десятка. Судна, выброшенные на берег, немного выцвели под прямым солнцем, но краски и узоры оставались узнаваемы. Такие же Ши Цинсюань видел на лодках и домах жителей деревни. Они все были из одной местности.       Заклинатель накрыл кистью руки ребро веера, внимательно вглядываясь в промежутки между одинокими лодками. Ни людских голосов, ни самих людей, никакого движения не было, только билась под днищем вода.       Заклинатель обошел каждую лодку, заглянул внутрь, но не нашел ничего толкового: ни тел, ни оружия, ни провизии. Лодки были абсолютно пусты. Однако легкое присутствие чужой силы все еще налетом лежало на дереве.       Ши Цинсюань сбросил с плеча тканый мешок и опустился на траву, впитавшую в себя всю прохладу озера. Музыкальный инструмент охотно лег на колени. Белоснежный корпус, украшенный легким золотым узором из летящим листьев, мягко сверкал и переливался перламутром на солнце. Струны синхронно запели, подхватывая направленную к ним через пальцы духовную силу и ударяя с ней по водной глади.       Солнце погасло. Белое стало грязно-красным, и вскоре абсолютно-черным. Все, что было темным, получило туманные, блеклые очертания, вырисовывая потусторонний пейзаж вокруг.       Цинсюань вновь открыл глаза. Они стали мутными и блеклыми, будто вся радость и жизнь пропала их них.       Синее озеро слегка рябило, отвечая на волнения струн, его край лениво лизал берег, на котором вновь начали появляться серебристые маленькие духи, посматривая своими глазками-бусинками на сверкающие очертания заклинателя.       Цинсюань бережно перебрал струны гуциня, послав духам свой вопрос:       «Здесь останавливались заклинатели. Куда они ушли?»       Робкий шепот заполнил пространство, будто рухнувший дождь на крышу. Маленькие существа крутились, вертелись, дрожали, сверкая в свете силуэта заклинателя. Казалось, что они волновались.       «Они здесь…»       «Они здесь.»       Синие воды вдруг потемнели, стали вязкими, как топкое болото. По краям снова распустились силуэты игл и булавок. Но сколько бы Ши Цинсюань не вглядывался, он не мог увидеть, что это было. Только лишь горькое и дурманящее чувство поднималось в груди.       Неожиданно рябь на озере исчезла. А в его глубине будто зажегся огонек. Бледный и трепетный свет растягивался в толще, образуя круг зелено-голубого цвета.       В самом центре этого озера оказался природный колодец, который уходил далеко в глубину, где его образ размывался и покрывался мраком. Его стены оплетали тонкие водоросли и тина, что и придавали свечение воде.       Эти блики во тьме бросались в глаза, создавая причудливые очертания. Заклинатель поднялся на ноги, всматриваясь в мягкие переливы. Может быть, это маленькие Духи Прибрежных Зарослей показывали ему дорогу, а может быть, это было то самое неизвестное чудовище?       Мелодия гуциня заиграла снова, заполняя пространство вокруг.       «Здесь живет демон?»       Эхо нот растворилось быстро, будто стало тяжелым, неповоротливым и разбилось о землю и гладь озера. Крошечные духи вздрогнули и засверкали ярче, сталкиваясь друг с другом и разбегаясь кто куда.       «Он не демон…»       «Они здесь…»       «Не смотри на огни…»       Неясный свет в водах неумолимо померк.       Ши Цинсюань подавился воздухом. Его было не много, а наоборот — будто что-то лишило его малейшего глотка. В груди стало тесно и жарко, а хрупкое горло сдавило ледяное прикосновение неизвестности. Заклинатель небрежно взметнул рукавами ханьфу, пытаясь нащупать на шее и груди что-то, что мешало дышать.       Ничего не было.       Свинцовая тяжесть навалилась на ноги, сковывая лодыжки, заставляя кости трещать и ныть. Он дергался в пространстве, пытаясь скинуть невидимого врага, оттолкнуть с себя чужие руки и вдохнуть, вдохнуть хоть немного!       Ши Цинсюань начал медленно тонуть во тьме.