Смерти алый цветок

      Ши Цинсюань стоял по пояс в холодной воде. Часть своей одежды он оставил на скалистом берегу, потому на нем было лишь тонкое нижнее ханьфу, которое лоскутами растягивали в разные стороны потоки воды. Течение скользило по дну, вырываясь из затопленных ходов, просачиваясь через трещины в породе, и убегало по своим невидимым путям. Подземная река, как и сами пещеры, имела свои дороги. Она то и дело превращалась в ручьи и капли, то собиралась в бурные потоки, омывая тела заклинателей, то пряталась в породу гор, гулко протекая в выдолбленных собственной рукой тоннелях.       В этой пещере река разлилась в тихое озеро, жадно облизывая пологие стены галереи.       Черные базальтовые скалы свисали зубьями с потолка, обтесанные влагой и временем. Они спускались к прозрачной лазурной поверхности, кое-где истонченные и хрупкие, как ледяные сосульки, кое-где массивные и громоздкие. Некоторые пронзали гладь озера, будто морды загнанных лошадей, желая напиться студеной влаги. Изредка волнующаяся вода плескалась вокруг сталактитов, отчего в мелких трещинах и выемках камня разрослись кучерявые мхи и рыжие лишайники, разбавляя строгий серо-бордовый оттенок базальтовой породы живыми, игривыми пятнами.       Ши Цинсюань пришел сюда, исследуя пещеры. Он искал Черную Воду, но абсолютно скоро понял, что сделать ему это не удастся, если полузмей сам того не захочет, или произойдет чудо, и они снова случайно встретятся.       Заклинатель судил по своим ощущениям, и ему казалось, что прошло уже где-то около недели, как они в последний раз виделись. Черная Вода оставил его без ответов, рядом со стремительно текущей рекой, в которой, как в гробу, лежали такие же заклинатели. Ши Цинсюань какое-то время еще пытался что-нибудь с ними сделать, но без своего гуциня, он мог лишь делиться своей духовной энергией. Однако без души эта сила просто скапливалась в теле человека и никак не помогала. Юноша только выбивался из сил и ложился рядом, проваливаясь в сны.       Иногда спросонья ему казалось, что знакомые лица в размытых потоках воды жестикулируют: моргают, двигают губами, открывают глаза. Зовут! Кричат!       Остатки неуютного сна превращались в вязкое присутствие страха, сковывающего мышцы и сводившего с ума, пока зрение не прояснялось. Как никогда Ши Цинсюань чувствовал себя одиноко, уязвимо, болезненно, пока не находил бережно разложенные на листах папоротника ягоды клюквы, кусочки печеного мяса и рыбы, пока однажды не проснулся под черным ханьфу, расшитым золотыми драконами и фениксами. Шелковая ткань была уже не такой яркой и цельной, впитав пещерную пыль и порвавшись в некоторых местах, но накидка не потеряла своего первоначального изыска, тепла и далекого запаха магнолии.       Черная Вода приползал к Ши Цинсюаню во время его сна, оставляя все эти вещи, которые собирал и делал, а затем терялся в лабиринтах пещер. Его присутствие едва ощущалось, а остаточные образы не несли в себе опасности или тревоги.       Ши Цинсюань довольно сильно жалел сейчас, что не взял ту мантию с драконами с собой, потому что вода была просто ледяной. Лодыжки сразу свело судорогой, мышцы стянуло, но, сосредоточившись на циркуляции своей энергии, он смог побороть эти симптомы, хотя все тело абсолютно отказывалось принимать действительность и сопротивлялось каждому шагу.       Под ступнями, как плоские ракушки, лежали наслоившиеся на друг друга камни, большие и маленькие, обросшие жидкими и скользкими водорослями, по которым приходилось очень осторожно передвигаться. Кое-где торчали выросшие из глубины сталагмиты, больше похожие на валуны. Некоторые были совсем маленькими, покоясь в толще воды, иные остриями едва задевали поверхность озера, какие-то рвали гладь, жадно высовывая свои острые морды из озера, стремясь к обрамленному минеральными сосульками своду.       Дно озера не было ровным, потому Ши Цинсюань буквально с первых шагов соскользнул по пояс в воду, пальцами ног нащупывая дно впереди.       Он бы сюда не полез, если бы его взгляд не приманили кровавые брызги бусин, впившихся в черный вулканический камень. Как заледеневшая кровь, они сверкали в бледном свете водорослей, паутинкой оплетавших потолочный узор. Мрачные, скорбные и сочные, они лежали без всякого движения и чужого присутствия, но этого и не нужно было, чтобы одним своим видом умолять о снисхождении и предупреждать о беде. Это были такие же бусины, на которые Ши Цинсюань набрел в одной из пещер.       Ноги ступали осторожно по тонким пластам упавших камней, но осевшая пыль и крошка от шагов поднялись со дна, оплетая темными клубами лодыжки. Озеро то проваливалось в бездонную глубь, то плавно углублялось, отчего все сильнее и сильнее ощущалось движение течения, которому порой приходилось сопротивляться.       -Ах!       Заклинатель неожиданно воскликнул, ощутив жгучую боль в ноге. Вода брызгами поднялась вокруг, когда юноша, вскинув руки, стремительно дернулся вперед, мгновенно поддавшись разбушевавшемуся страху перед неизвестным местом.       Вокруг камень ощерил зубы, скалы, выступавшие из лазурной пучины, и свисавшие с потолка сталагмиты в сиянии растений заострились, будто в пасти огромного дракона, готового проглотить свою жертву. Берег за спиной остался где-то далеко позади, недосягаемый и такой же опасный, как и пространство вокруг.       Ши Цинсюань смог выкарабкаться на тот самый камень, выступающий из воды, на котором покоились алые бусины. Его трясло от холода. В воде он почти перестал его чувствовать, а сейчас он жег кожу.       Алые бусины лежали рядом, маленькие и спелые, будто ягоды с одной ветки — надкусишь и почувствуешь горько-пряный вкус, который сведет язык, заставив сморщить нос. Рыжие и желтые жилы в красном камне шли тонкой неровной дорожкой, оплетали кольцами бусину. Они были холодными и тихими. Ши Цинсюань подержал их на ладони и убрал в мешочек на поясе, в котором зазвенели такие же кусочки камня и эмали.       Мужчина перевел взгляд на озеро. Поднятый черный песок, постепенно смывало течение, оставляя темно-синее дно с изумрудными переливами. В слоившейся породе виднелись ямки, трещины и редкие, большие провалы в дне, что будоражили кровь своей мертвенной чернотой, но никого не было видно. Цинсюань коснулся лодыжки, рассматривая несколько неровных царапин сбоку и на пятке. Рана будто онемела, став грубой и черствой, но кровь, смешиваясь с капельками воды, юрко бежала на гладкий камень и стекала в озеро, растворяясь.       — Неудачно наступил на камень.       Ши Цинсюань неожиданно для самого себя заговорил шепотом. Самобытность и покой этих мест имели колоссальную силу, проходя вдохновенными потоками через человеческую плоть, будоража духовную силу и сознание. Как будто это была не просто пещера, в которую утащил его полузмей, будто сам Бог Земли жил и отдыхал здесь. Его сознание. Его величие.       Но даже шепот находил здесь ответ: в серебрившимся эхо, в шуршании камня, самозабвенном шелесте волн. Невозможно было сказать, что Ши Цинсюань пребывал здесь в одиночестве. Подняв голову, можно было ощутить гладкое дыхание Бога на коже.       Последние разводы крови слизали маленькие волны.       Ши Цинсюань приготовился забраться обратно в озеро, чтобы вернуться на берег, как увидел под водой искрящийся росчерк. Золото сумрачно переливалось, найдя свое упокоение на каменистом дне озера. Будто перо или веточка с легким изгибом, шпилька лежала под водой, погребенная под ее тяжестью и вынужденная вечность провести в забвении, пока горные потоки не вымоют все естество металла или минералы не обрастут вокруг, уничтожив ее существование без остатка. Изредка течение приподнимало кончик, болтая его из стороны в сторону, намереваясь унести в бездонный провал, но больше сместить не получалось. Шпилька зацепилась за принесенную потоком корягу, оставаясь на дне.       Вода густо сомкнулась над головой Ши Цинсюаня, позволяя темным волосам веером разойтись в потоке воды. Пузыри воздуха серебрились вокруг, ускользая нитями жемчуга на поверхность, когда заклинатель, цепляясь за камни, погрузился на дно, где медовым переливом сияла одинокая шпилька. Тонкая и холодная, она была похожа на стебель цветка, только-только сорванного с земли.       Вода не была соленой, потому нужды закрывать глаза заклинатель не испытывал. Он осторожно освободил шпильку от коряги и водорослей и забросил ее в мешочек на поясе.       Поверхность озера выровнялась, будто слюдяной налет накрыл его. Переливались осторожно своим магическим светом растения.       Ши Цинсюань мимолетно взглянул на небольшую расщелину в камне, собираясь оттолкнуться, чтобы всплыть. В потоках воды в ней шевелились тени, вились гибкие росчерки растворившегося отсвета.       Под пальцами скользил ковер из мелких водорослей. Глухо шумела толща воды, изрывая камешки, обгладывая наросшие минералы.       Грязно-зеленое пятно с мутными маленькими глазками пошевелилось среди обломков, бросая на заклинателя хищный взгляд. Острая морда, похожая на птичий клюв, раскрылась, осторожно показываясь из своего темного укрытия, ноздрями и провалом пасти заглатывая воду.       Ши Цинсюань не успел отринуть от камня, как голова взорвалась острой, кипящей болью. Размытый свет вспыхнул белым фейерверком, ослепив глаза, рот раскрылся в крике, но вместо звука в него жадно полилась вода, разбавленная солью собственной крови.       Огромная мурена, подобно вскинутому хлысту, выскользнула из трещины камня и вцепилась своими зубьями в лицо заклинателя, прямо в переносицу, расцарапывая кожу. Пасть этой гибкой, скользкой рыбы не была мощной, потому она могла лишь жалко впиваться. Но оторвать от себя это чудовище было невероятно трудно, будто ей помогало что-то…       Ши Цинсюань извернулся, пальцы старались схватить и удержать бескостное тело, покрытое слизью. Сознание кричало от шока и страха, кожа надрывались от боли, а сам он пытался оторвать от себя неистово вившуюся мурену.       В какой-то миг челюсти расслабились, очевидно собираясь сомкнуться с новой силой, и мужчина успел отодрать от себя рыбу, с силой огрев ее по базальтовому камню.       Оглушенная рыба больше не шевелилась. На ее морде застыло глупое, удивленное выражение, а сама она медленно начала тонуть, угодив в разлом. Цинсюань только успел увидеть торчащие из пасти белые клыки двойных челюстей.       Он тяжело вынырнул, едва ли различая очертания пещеры. Лицо онемело, а глаза и рот заливала собственная кровь.       Ши Цинсюань хаотично загреб руками, пытаясь вернуться к каменному уступу, но вместо этого незаметно оказался в центре озера.       Кровь растягивалась ароматно и притягательно в воде.       Из пещер, ямок, трещин и провалов показались заостренные головки полуслепых рыб, жадно своими раскрытыми пастями втягивая сахарную воду. Поросшие тиной и покрытые слизью, мурены открывали и закрывали рты, качались в течении, заныривали в норы и снова высовывались из них. Они чуяли добычу, ласкали на своих маленьких язычках растворенную кровь, чтобы, осмелев, на волнах зверского голода покинуть убежища и устремиться к юноше.       — Помогите!       Крик пронзил пространство пещер, но обрушился без ответа.       Острые удары зубов обрушились на беззащитные ступни, колени, рыбы заплывали под полы ханьфу и оплетали ноги. Когда заклинатель попытался рукой отбить их от себя, те принялись за пальцы и локти, распарывая, царапая кожу, отравляя кровь.       Отчаянный крик то тонул, то разил свод пещеры. Тоскливый и высокий надрыв, будоражил спящий камень, вода бурлила от бешеной жажды и кровавого пира, грот гудел от наполнявшего его треска разорванной в клочья поверхности.       Крупные рыбы разрезали стремительно водную толщу, кружась и хватая беззащитные конечности, перетягивая из стороны в сторону трепыхавшееся тело. К счастью, их зубы не могли нанести сильных ран, однако многочисленные царапины и укусы нарывали, пульсировали, вызывая слабость во всем теле.       Ши Цинсюань начал тонуть, еще хоть как-то пытаясь отмахнуться от чудовищных рыб, которые не переставали биться и вгрызться в кожу, чтобы напиться крови. Скользкие тела все также обвивали его, рвали, даже когда спина коснулась каменного дна, а тело подхватило течение.       Далекое голубое сияние равнодушно пронзало своими иглами толщу воды, переливаясь. Ши Цинсюань теперь вместо забытой шпильки опустился на дно, терзаемый хищными рыбами.       Он больше не мог сопротивляться.       Неожиданный грохот волны, смешанный с треском камня, взорвался, подняв пену, осевшую крошку и обвалив тысячелетние наросты. Скрежет чешуйчатых колец заполнил пещеру, громогласный рык зверя затмил хаотичное бурление воды.       Черная Вода бросился в воду, широкими ладонями раскидывая необузданных мурен в стороны. Болезненные, жалящие укусы посыпались на его тело со всех сторон, но едва ли зубы рыб могли прокусить твердый панцирь змеиной чешуи, зато бледному человеческому телу досталось сполна. Демоническая кровь смешалась со студеной водой и человеческой, дурманя хищникам головы.       Черная Вода прекрасно знал, что с пещерными муренами даже с духовной силой трудно справиться, а его энергия шла на поддержание спящих заклинателей. Ему оставалось только схватить безвольное тело Ши Цинсюаня, пока рыбий яд не начал действовать в полную силу. Но, как проклятье, голова юноши, оставалась абсолютно недвижимой.       Гортанный рев змея захлебнулся под тяжестью холодной воды. Кольца судорожно сжались, хвост хлестнул по нескольким подводным скалам, превращая их в груду мелких камешков, но это не помогло избавиться от впивавшихся в тело зубов и ноющих ран. Кровь и чужое тепло тел привлекали внимание мурен. Они впивались в плечи и руки, заплывая в его просторное, распахнутое ханьфу, они пытались прогрызть твердый змеиный панцирь, чаще соскабливая и ломая зубы о него. И все-таки в этом неистовстве им удалось отодрать чешуйки, чтобы обнажить мягкую кровоточащую плоть, в бешеном порыве устремляясь к ней всей стаей.       Черная Вода стиснул зубы и бегло ощупал юношу. Волосы. Сильные потоки воды, скользившие меж камней, валунов и расколов, затянули эти пышные кудри в щели, напутали на затонувшие коряги и кривые минеральные наросты, навечно привязывая к себе.       Змей осторожно придержал затылок юноши, глядя на его фосфорное в свете минералов лицо, болезненное, окутанное горькой, бесконечной скорбью. Он испытывал боль. Это маленькое тело постепенно костенело.       Черная Вода принялся спешно шарить по дну в поисках острого камня. Отгоняя своим хвостом пирующих мурен, он схватил сколотый потоками воды и ударами других донных камешков обсидиановый обломок, безжалостно и быстро обрезая темные густые локоны, позволяя жадной реке забрать их себе.       Поддавшись безумству, озеро перестало быть спокойным и чистым. Хаотичные волны заливали каменистый берег, выглядывающие из озера валуны и сталагмиты, бились, как дикие животные в клетке, о каменистые стены. В потоках гулял песок и пыль, звонко стучали камни, а на поверхности образовалась розовая пена.       Черная Вода жадно втянул воздух в легкие, разбив затылком поверхность озера. Он отбросил за спину липкие черные волосы. Темное ханьфу, накинутое на его плечи, было разодрано зубами безумных рыб, дыры и затяжки создавали жалкое зрелище. На восковой коже, контрастирующей с черными тканями, алели рваные и царапины, глубокие и поверхностные, из которых еще текла кровь. Но все же Черная Вода выглядел куда лучше мужчины на его руках.       Змей испугался сначала, что Ши Цинсюань не дышал, но сброшенные оковы озера теперь позволяли его груди едва заметно наполняться холодным воздухом. Это маленькое и хрупкое, по сравнению со змеиным, тело выглядело печально и слабо. Изодранные полы нижнего шелкового ханьфу не прикрывали, а болтались между тонких ног и волочились по камням. Это была уже не одежда — просто какие-то тряпки.       Мурены захватывают жертву зубами и проталкивают ее второй парой челюстей дальше в глотку, не жуя. Но из-за того, что добыча оказалась столь велика, все тело Ши Цинсюаня покрывали темные точки укусов, полосы алых царапин и бордовые, синеющие нарывы, наполненные ядом мурен. Руки, ноги, шея и даже на лице, между глаз…       Опустив человека на оставленное на берегу зеленое ханьфу, змей пытался отдышаться, борясь с нахлынувшей ломотой и вязкой болью в теле. Сжимая руки в кулаки с острыми пиками костяшек, Черная Вода пытался контролировать потоки энергии, чтобы заблокировать яд. Постепенно в голове немного прояснилось, двигаться стало немного легче. Наконец-то можно было заняться ранами этого мальчишки, который пострадал куда сильнее него.       — Идем.       Шепот вернулся на губы, когда Черная Вода завернул в ткани и подхватил дрожащего Ши Цинсюаня на руки, бездумно гладя узкое плечо.       — Я помогу тебе.