Смерти алый цветок

      Ши Цинсюань начал осторожную игру на гуцине, стараясь ухватиться хотя бы за какую-то нить проклятья, опутывавшую духовную сущность Хэ Шэ. Но раз за разом заклинатель терпел неудачу.       Он стоял по колено в звенящей чешуе. Ее было куда больше, чем в прошлый раз.       Вокруг растягивался хриплый вой и плач, изредка достигая болезненного пика и обрушаясь рваным эхом. Звук исходил отовсюду, окружал на мгновение и вновь растворялся, оставляя чувство горя.       Человеческая духовная сущность клочками парила вокруг заклинателя, не в силах уже сформироваться или где-то приткнуться. Ее было очень мало, безжалостная демоническая отрава задавливала своим присутствием, рвала на куски, обжигала.       Расколотая душа Хэ Шэ пребывала в страдании.       Утопая в серебрящейся чешуе, мужчина пошел вперед, когда услышал чьи-то шаги и шорох тяжелых одежд за спиной. То, что было позади, не пряталось, но пока не решалось подступить ближе.       Оно просто наблюдало.       Ши Цинсюань не в первый раз замечал его присутствие, слышал трещащий хрип втягиваемого воздуха, шелест, преследовавший его. Это была демоническая сущность, отвечавшая на его призыв. Нестабильная, хищная и беспокойная, она формировалась в неясный силуэт, в котором читалось безумство и опасность.       Тень, едва проступавшая на фоне безграничной, гулкой тьмы, постепенно подобралась ближе. Ши Цинсюань спиной ощутил прикосновение тяжелых парчовых мантий, воздушного меха и острых граней металлических деталей.       Змеиный демон, что повстречался Хэ Шэ на пути и отравил его, имел человеческий облик.       Настолько он был силен?       Ши Цинсюань попытался сделать шаг вперед, но все его тело сковал страх и могильных холод, насильно влившийся в него с прикосновением костлявых пальцев.       Часть демона, находившаяся в чужом теле, пыталась его изучить. Она лобызала шею и узкие плечи Ши Цинсюаня, щерилась, обрастая иглами и вновь сглаживалась, перетекая из одного состояния в другое, как блики на змеиной шкуре.       «Кто ты такой?»       Заиндевевшей щеки заклинателя трепетно коснулся острый язык. Ши Цинсюань вздрогнул, но больше ничего не смог сделать. Он должен был увидеть демона, но он не должен был встретиться с ним взглядом.       «Человек… Но кто?» — Демон обошел заклинателя одним движением и всмотрелся в лицо.       «Ты воспоминание? Или же заблудший заклинатель в гостях у моего друга?»       Ржавый смех раскатился по округе, перекатывая осколки чешуи, царапая кожу заклинателя, стараясь впитаться в кровь и проникнуть в духовное ядро, но сделать он этого не мог, будучи, как и его хозяин, бестелесным ядовитым присутствием.       «Посмотри на меня, жалкий человек!»       Ши Цинсюань упрямо смотрел перед собой. Ему было страшно и больно…       Но ведь не так, как Хэ Шэ.       «Скажи свое имя!»       Ши Цинсюань молчал.       Демон терял терпение. Его пальцы хаотично хватали за шею заклинателя, плечи, сотрясая тело, сжимали руки, выворачивая запястья. Он понимал, что ничего не мог сделать с этим непонятным человеком. Он еще не успел полностью захватить сосуд, чтобы превратить силу Хэ Шэ в свою черную энергию, но уже занимал так много места, что воспоминания, которые еще витали здесь блеклым туманом, казалось, не представляли опасность, а просто раздражали.       Вот только эта фигура никуда не девалась.       Демон зарычал. Одежды соскользнули с его плеч, растворившись в падении. Человеческая кожа начала сходить пластами. Звук вскрытой мякоти наполнил пространство. Мышцы сокращались, выплескивая воду и кровь, на которую лепилась разбросанная чешуя, искажая силуэт и превращая его в длинное, мягкое тело змеи.       Демон предстал в своем обличье.       Гигантский, грузный змей с кривыми рядами чешуи и свисающей лоскутами кожей навис над заклинателем, окружая его кольцами хвоста. Его огромный капюшон, тянущийся от локтей к бедрам, раздувался от гнева, а под тонкой щербатой кожей выпирали раскрывшиеся острые ребра.       «Я тебя уничтожу! Сожгу ядом, как сжег и этого неудачника!»       Призрачная сторона, на которую зашел Цинсюань, чтобы изучить проклятье, сотряслась, осыпавшись мелкой крошкой.       Ярость демона была колоссальной, давящей, необузданной. Он был готов убивать, рвать на куски.       Ши Цинсюань наблюдал за этим жутким преображением. Вокруг щиколоток плескалась густая бордовая кровь, отражая в плотной поверхности безжалостного змея и хрупкого человека.       Наконец-то чешуя полностью покрыла голову, множество больших и маленьких костяных рогов и выступов с треском прорвались сквозь кожу, окружая шипастым венцом злое человеческое лицо.       Ши Цинсюань смотрел на него. Он не мог двинуться.       Веко раскрылось, являя янтарную плоть демонического глаза.       Но, прежде чем убивающая ярость в них коснулась взгляда заклинателя, призрачные руки легли на глаза Ши Цинсюаня, сокрыв его от смерти.       Остатки духовной силы Хэ Шэ окружили человека, растворив его присутствие, смешавшись с его энергией и вспыхнув, подобно восставшему из-за горизонта солнцу.       Ши Цинсюань не понимал, что случилось. Его уносила в реальность обволакивающая мягкость. Он только слышал неистовые удары тела и хвоста. Грохочущий рев демона преследовал сознание волнами.       «Ты!!! Ты та девчонка! Неужели?! Сюли?!»       Сердце Ши Цинсюаня вздрогнуло и забилось чаще.       Это имя! Не может быть!       Может, эхо доносило до него обрывки другого имени или слов?       Но нет.       «Сюли! Сюли! Будь проклята!»       Звук этого имени все продолжал прибиваться волнами к сознанию, пока не умолк совсем.       Как демон мог знать это имя?!       Страх и волнение смешалось в Ши Цинсюане. Это имя было давно потеряно, забыто. Но почему этот демон…       С тяжелым сердцем мужчина окончательно вернулся в сознание и оттолкнул гуцинь, схватившись за камни. Воздуха не хватало, по коже еще разливался колючий мороз, а в глазах плескался белый, слепящий свет. Красные следы на запястьях постепенно сходили, оставляя жжение.       Рядом с ним, оплетая склонившуюся к воде иву, растянулся черный хвост, лениво сверкавший радужным отсветом. В какой-то миг заклинатель снова почувствовал в груди осколки ужаса, оставшиеся в нем после встречи с демоном, но вскоре успокоился, вспомнив, что позволил Хэ Шэ дремать рядом, пока сам вновь пытался разгадать загадку проклятия.       Похоже, из-за взбесившегося демонического яда Хэ Шэ одолевали кошмары. Бледная грудь, что виднелась в просвете развязанных отворотов одежд, быстро поднималась и опускалась, плотно сжатые губы щерились, а темные брови разделяла глубокая морщина. Его пальцы сжимали камни, кожа натягивалась на кости, отчего проступали темные реки вен, по которым бежала кровь.       Ши Цинсюань потянулся к плечу Хэ Шэ, но замер.       Осталось ли в ней еще немного человеческой? Осталось ли в этом больном разуме человеческое присутствие? Или сущность заклинателя давно пожрал притаившийся демон.       Этот демон и Хэ Шэ знали много не только о мире заклинателей, но и о самом Цинсюане. Было ли это возможно, что пророчество, от которого он скрывался все свое детство, преследовало его всю жизнь и настигло только сейчас?       Но он вспомнил тонкий перелив струн, наполненный одиночеством, тоской по ушедшим воспоминаниям и желанием жить.       Ши Цинсюань в их первую встречу уловил что-то живое, неугасшее в Хэ Шэ, что оставляло ему человеческий облик и разум, что помогало ему не исчезнуть совсем.       Он хотел ему помочь.       — Хэ Шэ… — Ши Цинсюань мягко коснулся угловатого плеча, вытаскивая Хэ Шэ из тяжелого сна. — Тише… Это я. Цинсюань.       Ши Цинсюань смущенно улыбнулся под золотым взглядом, протянув Хэ Шэ плошку с чистой водой. Мужчина, постепенно приходя в себя после тяжелого морока, все еще пребывал в смятении, а потому был мягок, как глина, послушно взял чашку и принялся пить воду. Капли омыли сухие губы, вернув им яркость и блеск, заиграли на подбородке, скатываясь на шею. Их прохлада постепенно сковала нахлынувший ужас и вернула ясность разуму.       — Ну, как? Узнал что-нибудь новое?       Каждый раз, когда кто-нибудь влезал в его душу, копаясь в ворохе воспоминаний и чувств, это не могло не остаться незамеченным. Демоническая кровь начинала кипеть, не имея контроля, отчего голова была готова разлететься на куски, а кости раскрошиться в порошок, оставив лишь беззащитное и опустошенное нутро.       Ши Цинсюань открыл было рот, собираясь сказать, что встретился с истинным обликом того демона, что был виноват в этом чудовищном искажении человеческой плоти, но только покачал головой. Даже если бы сказал, он все равно не мог помочь. Демон формировался в чужом сознании, а Ши Цинсюань…       Он не знал, как помочь.       И просто не хотел, чтобы надежда Хэ Шэ снова замолкла, как охрипшая струна гуциня.       Хэ Шэ слегка коснулся ладонью его макушки, погладив мягко, и выпрямился.       — Цинсюань, хочешь, я покажу тебе еще одно место в этих забытых пещерах?       Заклинатель немного оживился. Любопытство всегда вело его за руку.       — Хочу.       Хэ Шэ усмехнулся. Этот звенящий интерес так контрастировал с его смирением. Он был таким привлекательным.       — Хорошо. Но к этому месту можно добраться только по воде. Другого пути туда нет.       Ши Цинсюань глянул на бархатную зеленую воду, неловко поджав пальцы на ногах и руках. В последний раз мурены к нему ластились, как кошки, но струпья ран только-только сошли с кожи.       Чуть помедлив, мужчина ответил:       — Хорошо. Я только сниму часть одежд, чтобы не мешали при плавании.       Хэ Шэ снова усмехнулся, очевидно играя со своим гостем.       — Мне нравится твоя целеустремленность, но в этом нет необходимости. Оставайся здесь.       Ши Цинсюань проводил Хэ Шэ удивленным взглядом, когда тот мягко соскользнул змеиным телом с камней в зеленую теплую воду, разбивая движением абсолютное умиротворение пруда, и уплыл в сторону подтопленной арки.       Ему не пришлось ждать долго. Слегка поскрипывая, освещенная маленьким желтоватым фонарем, лодчонка показалась из проема. Она была довольно старой, цвета, в которые она была окрашена, выцвели от давности лет и облупились, сбросив с себя рисунок. Но она не прогнила и не треснула, оставаясь аккуратной.       — Господин Хэ, топящий корабли и лодки?       Ши Цинсюань посмеялся на фырканье мужчины. Он вспомнил те деревенские лодки, которые лежали на берегу, грея пузатые бока на солнце в ожидании, что заклинатели, которых похитил демон, вернутся к ним.       Хэ Шэ осторожно подхватил Ши Цинсюаня под локоть и помог ему перепрыгнуть невысокий бортик ладьи. Старое дерево вновь устало заскрипело под пятками, изумрудная гладь пруда пошла рябью и засверкала разбитыми бликами.       Лодка имела очень низкие края и одну простую лавку посередине. На дереве еще оставалась бледная роспись: светило солнце, играла чешуя рыбы, дразня крестьян в извилистом теле реки, качался камыш и цвел лотос, на котором сидели жирные бабочки и стрекозы.       Маленькое суденышко скорее всего предназначалось для речных прогулок знати, нежели для ловли рыбы. Дно было тонким. Лодка могла выдержать не более двух человек, но даже так им нужно было двигаться очень осторожно, чтобы не перевернуться и не зачерпнуть воду.       Хэ Шэ остался в воде, позволяя ватным водорослям гладить брюхо и хвост. Щетинки на шкуре, будучи расслабленными, плотно прилегали к телу, оттого растения не застревали и не липли, мешая плавать.       Вода быстро намочила черную рубаху, утяжелив ее низ и отвороты, отчего Цинсюаню открылся вид на бледный торс, мышцы которого при дыхании обтягивала кожа, будто надуваясь от силы, скрывающейся и зреющей в полудемоническом теле.       Маленькие завитушки ряски приклеились кое-где, будто какие-то дивные пояса или браслеты. Хэ Шэ слегка качался на воде вверх и вниз, потому иногда было видно, как между зеленых листочков проглядывали обсидиановые чешуйки, которые учащались, увеличивались в размере и темнели по мере перехода человеческого тела в змеиное.       Ухватившись руками о выступ кормы, Хэ Шэ толкнул лодку, плавно направляя ее в центр пруда. Его узловатые крепкие пальцы широко раскрылись, накрыв бока ладьи, не давая ей сильно качаться, оставаясь послушной.       За ее краями пруд переливался от крепкого зеленого до лазурного с золотистыми проблесками известкового дна. Здесь не было рыб или лягушек, этот водоем образовался из попадавшей в пролом дождевой воды.       Мягкая тина лениво закачалась, когда движения змеиного хвоста, подминавшего воду, достигли ее волнами. Вокруг мерцали юркие стрекозы и златоглазки, издавая едва уловимый треск от слюдяных крыльев.       Ши Цинсюань вертел головой. Солнечные лучи плотной золотой вуалью легли на его волосы, шлейфом растянулись по плечам и спине. Тепло проникало под кожу и вызывало легкость в теле. Веснушки на щеках жарко горели, а в глазах поселилась радость.       Заклинатель с нового ракурса посмотрел на одинокую дремлющую иву, на каменный берег, заглянул прямо в трещину в своде, увидев далекие штрихи ласточек на фоне голубого неба, рассмотрел ближе подтопленную арку грота, в которую уплывал Хэ Шэ, вернувшись с лодкой, и куда улетели те черные бабочки.       Ши Цинсюаню пришлось немного пригнуться, чтобы не удариться лбом о песчаный камень. Настолько низким из-за образовавшегося за века пруда был проем.       Лодка меланхолично скрипела, вода рябила, разгоняя маленьких водомерок веселыми барашками. Хэ Шэ вел осторожно и неспешно, его дыхание лишь улавливалось самыми кончиками медовых локонов, которые сейчас не скрывали изгиб тонкой шеи Ши Цинсюаня, его плечи и острые холмы лопаток, пронзавших воздушную ткань.       Темные брови врезались в глубокую морщину, нависая над желтым, разбавленным кровью, глазом, в котором отражался эфемерный силуэт заклинателя, пока его не размыл черно-красный мрак, надвинувшейся над ним новой пещеры.       Ее пространство было заполнено глубинной прохладой твердого камня, который был куда толще, чем стены ивового грота, созданные из натечного известняка, песка и глины. Здесь снова виднелись базальтовые столбы и пни, прижимавшиеся друг к другу. Однако они не обладали непроницаемым черным цветом. Этот камень имел густой дымчатый оттенок и зеленовато-желтые, будто полупрозрачные, прожилки, мерцавшие тускло в глубине.       Потолки пещеры были высокими, здесь роскошно раскинулась свобода, не было давящего чувства и тесноты. Свет исходил не от водорослей или мхов, здесь их не было, а от тех самых бабочек, за которыми Цинсюань наблюдал с берега. Они устроились почти у самых сводов. Большие стайки черных пятен, важно сложив свои резные крылышки и подняв острые головки кверху, время от времени вспархивали с гладких столбов, суетливо мерцая в воздухе и снова прикрепляясь к стене. На кончиках их маленьких тел, слегка подрагивая, будто маленькая утренняя росинка, сверкал беловатый огонек, что рассеивал полумрак.       Вода тянулась вдоль стен, мягко плескалась у камня, веками лениво вымывая его. В центре пещеры она расступалась, давая место большому острову.       Это место Ши Цинсюань видел еще до того, как Хэ Шэ утащил его в озеро Ли.       Бабочки были похожи на Духов Прибрежных Зарослей, с которыми он будто собирался говорить. Их восковой отсвет струился мягко, создавая диковинные силуэты, кружил над водой. Он оттенял длинные черные стебли и пышную паутинку соцветий, превращая их в костлявые руки, которые тянулись из земли в сторону каменного свода, желая до крови, до язв, до самой смерти напряженными пальцами царапать камень, чтобы увидеть свет…       Похоже, их желание было настолько велико, что алый пропитал цветок, напитав его соком таинственной печали и горькой красоты. Кроны рубиновых игл качались на одиноком голом стебле без листьев, растягивая сладкий, душный запах.       Это был алый сад ликорисов.