NUMBNESS

ты как наркотик для меня чувствую тебя на языке

чейз до дрожи ненавидит свои ярко-красные пионы, бросающиеся в глаза рябистыми пятнами. хадсон молча валяется в кровати, укрывшись пуховым одеялом, смотрит очередное глупое телешоу, надеясь развеяться. зачем строить-восстанавливать собственную жизнь, когда можно посмеяться с глупых влюбленных людей? чейзу уже плевать. неделя одиночества не проходит просто так, притупляет все чувства. пустой взгляд, направленный в потолок, вопросы по типу что будет, если я сейчас прыгну из окна и совершенно напрочь отбитое желание жить. просто похуй настолько, что на внутренних сгибах локтей точечными разводами синяки красуются. переплетаются между собой, закрывают ужасные цветы, принёсшие столько боли и страданий. чейз даже не думает, что кидать. его расширенные зрачки и сухие потрескавшиеся губы уже не кажутся чем-то запредельным, лишь балансируют над гранью реальности. скатывается с изрытой постели, чтобы измельчить пару таблеток бензодрина из скрытых запасов и втянуть носом, закрывая одну ноздрю. прикрыть на секунду веки, испещрённые сеткой фиолетовых тонких капилляров, и не попасть в забытие раньше времени — пиздец сложно. зато блаженно упасть на ковёр, раскинувшись звёздой и смотреть в белёсый потолок до появления вихристых спиралей и ломанных линий — чейз легко справляется с этой задачей. женщина с косой буквально дышит в спину. чейз чувствует морозное дыхание, пускающее мурашки по худому телу. лил пип в наушниках кричит к чёрту мою жизнь, и чейз вновь готов прислушаться. а кто ему помешает? никто, блять. собственный соулмейт добровольно отказывается, посылает нахуй и качает на ебучих эмоциональных качелях, расшатывая чейзовские нервы к чертям. чарли, приносящая хоть какое-никакое успокоение не появляется в доме хадсонов — лежит в больнице с передозом, борясь с костлявой смертью. остаётся только синтия. но девушка сама плачется в острое плечо чейза, отчаянно избивая подушку ладонями, в поддержке нуждается. а вскоре паркер пропадает. исчезает из жизни хадсона, будто и не приходила никогда. чейз обрывает номер и видимо так доёбывает миссис паркер, что та кидает у тии нервы подкосили, после чего сбрасывает звонок, не отвечая ничем. чейз остаётся один. но ещё нет. звонит джейдену. они вроде лучшие недо-друзья, хосслер всегда помогает и с наркотиками, и с ситуациями. хороший человек, в общем. на авани чуть похож, они вроде общаются между собой даже. сейчас джей лишь бросает, что вечеринка у ривза дома в самом разгаре. хадсону терять нечего. накидать таблеток и запить всё текилой из цветного стакана с солёным ободком-посыпкой, чтобы получить либо смерть, либо впасть в кому — самое то. выбирается через окно, шатается, но упрямо идёт к дому энтони. ривз — тот ещё мудак, похуже эбби будет. у тони глаза горят безумствами, ривз легко ходит по острию лезвия, принимая судьбоносные решения. пожалуй, чейзу и нравится эта мнительная безбашенность и пускание всего на самотёк. ривз не знает, что делает, а может и знает. сложно понять, что у него на уме. дом виден издалека. по стандарту неоновые лучи, громкие рвущие басы и смешение всех блевотных запахов, начиная от сизого дыма сигарет, заканчивая слащавыми духами чужих подружек. чейз сильнее кутается в свитшот тай-дай и проходит внутрь, окунаясь в сомнительное веселье толпы, освещаемой неоновым фиолетовым. рядом не хватает чарли и синтии, чейзу так хочется прижаться к одной из них. в куче подростков мерещится чарли, трясёт иссиня-чёрными волосами, заливисто смеётся, за собой зовёт. чейз знает, что это никакая не дамелио, а просто видение. но сделать с собой ничего не может, идёт за убегающей иллюзией. пиздец. лучше бы затерялся в толпе. лучше бы остался дома. лучше бы не пришёл на эту вечеринку. лучше бы не знал, кто такой ноен. лучше бы не чувствовал его холодный взгляд и надменную улыбку. чейз знает только то, что от ноена можно получить самодельное разноцветное ожерелье на шее от его же рук. не раз эбби прятала следы чужих пальцев под слоями тональника. и честно, хадсону нахуй это не надо. не желает проверять, насколько слухи являются правдой. стремительно сваливает. голова ватная, чейза шатает сильнее. хадсон весь худой, как тростинка, свитшот безбожно болтается на его теле. ноен идёт следом, как молчаливый помощник. и чейзу уже не похуй. если и умирать, то от судьбы, а не от чужих сильных ладоней. неоновые лучи растекаются по телам танцующих, меняются на ослепительно-желтый и ядовитый зелёный. чейз трясёт головой, понимает, что это всё взаправду. ноздри щекочет запах кокаиновых белоснежных дорожек и дорогой выпивки, хуй знает, как появившейся у тони в доме. чейзу нужно выбраться на свежий воздух или запрятаться куда-нибудь, где он сможет переждать опасность в лице ноена. ванная на втором этаже оказывается отличным вариантом. чейз бежит по лестнице, пропускает ступеньки и чуть не падает носом. забегает в маленькое два на два помещение и закрывает дверь, скатываясь по ней. чейз отмирает, открывает глаза и задыхается от страха. его личный дьявол, настоящий ночной кошмар с привычной ухмылкой сидит на белом бортике ванной и смотрит за хадсоном. блять, неужели такая судьба? чейза штормит, колотит крупной дрожью. снова оседает на кафельный пол, идущий трещинками от удара его ладоней. страх накатывает сильнее лос-анджелесовского цунами, так хуёвит, что хочется дома оказаться. или в объятиях синтии с чарли. — я думал, ты завязал после недо-передоза в туалете, — ноен жалит, ядом кидается, давит на больное. снова ебаная ухмылка застывает на пухлых губах, а глаза скользят по оцепеневшему чейзу. — нахуй иди, — выбрасывает чейз. видит только разъярившегося ноена, подскакивающего с бортика, и чувствует холодные сжимающиеся ладони на своей шее. — правда глаза режет, да? ноен пальцы сильнее сжимает, с завораживающей ненавистью смотрит в чужие потухающие глаза. скалится не по-доброму, ноздри от гнева раздуваются. странно осознавать себя куском дерьма, разочаровывающем всех. чейз ухмыляется. — и че дальше? ноен отмахивается, отпускает хрупкую шею, но следы от подушечек пальцев уже красным наливаются. прям как ебаные пионы на запястье чейза. а хадсон смотрит на огненно-жёлтые розы и понимает, что не прочь быть задушенным именно этими руками. юбэнкс опускается на пол рядом с чейзом, затылком откидывается к двери и ноги расправляет так, что носками кед упирается в противоположную стену. хадсон равнодушно осматривает и молчит. — скажи что-нибудь. — правда похуй, если сторчусь? — да. в груди теперь так свободно, что аж больно. пресловутые бабочки, дарящие чувство окрыленности и влюбленности, кажется давно дохнут, остаются лишь обрезки синеватых крыльев. пионы на запястье склоняют бутоны к выпирающей косточке, жгутся и всячески напоминают о том, что увядают. жаль, что настолько поебать.

спроси меня, о чем я думаю я скажу тебе, что я думаю

ноену хуево от присутствия чейза рядом. бесит просто. ноен ебашит фаянсовую стену кулаком, разбивая костяшки в кровь. рядом с головой чейза. желание уебать хадсону возрастает, но слабые отголоски самоконтроля усиливаются. а и вообще ноен не хотел приходить на вечеринку тони. это была заранее хуевая и провальная идея. но дешевые обещания о множестве напитков и свободных комнат, в которых можно будет найти себе папочку, делают своё дело. потерянные детишки просто хотят повес(ел)иться. конечно, ноен приходит чуть ли не первым. а хули ему, грязной шлюхе, находящейся в категории бдсмных порнушек на порнхабе? хватит скрываться, ноен, тебя слили. но показывать средний палец на предложение отсосать — ноен продолжает и может. толкающийся язык за щеку, резкие движения бёдрами и ноен залипает, ведётся, как девочка-кокетка классом младше. кажется, одну из таких на прошлой вечеринке отымели трое. ноен — вовсе не подстилка со стереотипными комками туши на слепленных в треугольники ресницах. просто шлюха со стекающей с уголков глаз подводкой каждое утро, создающей черничные разводы, слёзы напоминающей. но всё же у юбэнкса есть гордость, чувство собственной важности и соулмейт-торчок. что еще для счастья, блять, надо? мыло, стул и верёвка вполне подойдут. на самом деле, королю ебаной школы не смогут предъявить за безразборное скакание по хуям. нет, просто скажут чувак, ты крут. а ту девочку зачморили. пиздец, а не жизнь. и это убивает похуже чейзовских наркотиков. ноен чувствует себя разбитым и внутри, и снаружи. вся его показушная токсичность и абьюзивность лишь защитная оболочка. ванную наполняет звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием чейза. внутри юбэнкса собирается вселенское отчаяние и знакомая тоска. такая зелёная, ядовитее неоновых лучей, рассекающих на первом этаже. под рёбрами тянет так, что невыносимо больно. хочется кричать во всё горло, а не смотреть на тень в толстовке не по размеру рядом с собой. в серых глазах ноена отголоски прошлого и изничтожающая пустота. ведь ноену нужен не чужой член в заднице, а любовь, которой можно закидать эту ебаную пустышку с ног до головы, утопить в розовых водах, заставить задыхаться под напором заботы и вселенской нежности. жаль, что юбэнкс чаще всего игнорирует накатывающее снежной лавиной желание обнять своего соулмейта. а чейз ведь тоже загибается от недосягаемых ласк, мучается от боли, прожигающей запястье. но когда ноена волновали чувства других? никогда. юбэнкс такой же, как и эбби, холодный и расчётливый. вот, что их связывало. не было, блять, никакой любви-симпатии. и не будет. ноен чувствует ощущение бесконтрольности над своим телом, беспричинную панику и любимое, приевшееся падение в бездну. ноену терять нечего. звание абьюзера уже выжжено клеймом, яркий ярлык в глаза бросается, за веревочку повешенный на груди. пора всего лишь уяснить три вещи: америка для жизнерадостных, наркотики для грустных, любовь для мудаков. всё слишком просто и всё слишком сложно. — дай мне кермита. — нахуй иди, я тебе не дилер. и снова чейз закапывает себя, одной ногой в могилу встаёт. ноену ведь ничего не стоит реально избить его, оставить на шее расцветающую сирень, потому что шея у чейза такая красивая, бледная и хрупкая, что смотреть противно. хочется цвета добавить. да и вообще столкновение с чейзом побуждает совсем не те фантазии. ноену представляется, как хадсон в паническом страже прижимается к стене, а после стонет в мокрый глубокий поцелуй, лужей растекаясь. растление малолетнего в собственных мыслях? возможно. скорее всего, ноен просто ощущает, как его соулмейта окутывают тени печали, но понимает своё превосходство над чейзом, чернильные волосы которого вьются по белой-белой стене. а ещё чейз просто ебаная малолетка, реально не осознающая опасности в кафельной клетке. один на один со спящим диким зверем, чьи челюсти легко перекусят поперек. и почему-то именно сейчас ноену жизненно необходимо поцеловать чейза. но давится, молчит и давится в себя, чувствуя, как чешуйки оставшегося органа, что люди называют сердцем, крошатся прямо изнутри. а чейз плюёт на все запреты. снова шуршит зип-локом и вытягивает горошину ксанни, ловким движением закидывая в рот. перекатывает языком, а глаза-стекляшки блестят покруче сапфиров. ноен честно готов смотреть на это всю жизнь, но нахуй надо. хадсон расслабленно присаживается на корточки напротив ноена, кончиком носа утыкается в ложбинку между карамельных ключиц, и из кармана ноеновских джинс тащит двадцатку баксов. чейз резко вскакивает с корточек, отпирает дверь и сваливает по лестнице, перепрыгивая через ступени. ноен вслед смотрит и не понимает, как обдолбанного соулмейта координация не подводит. всё же ноен следует за умчавшимся чейзом, на всякий случай, проследить. а хадсон времени зря не теряет. уже сидит на чьих-то коленях, нагибается и двадцаткой, спизженной у ноена и свернутой в трубочку, втягивает тропинку кокаина, головой откидываясь на плечо неизвестного юноши. чужая рука нагло скользит по худому бёдру, пальцы укладываются на внутренней стороне, опасно подбираясь к ширинке. чейз улыбку давит, ловит трипы и не замечает ничего. лишь бормочет что-то нечленораздельное и постанывает тихо, ощущая жжение ебаных пионов. ноен терпеть не собирается. — пошел нахуй, чувак, — угрожающе шипит, хватает чейза и через плечо перекидывает, как тряпичную куклу. — это мой соулмейт, найди себе другого. парень щурится, замечает полосочки одинакового цвета и смешение пионов с розой. перед грудью руки в защитном жесте выставляет и позволяет забрать чейза. ноен злится. хочется задушить хадсона за то, что долбоёб и не слышит нихуя, кроме себя. наверняка в бурлящей крови по венам ангелы летают, на хрустальных арфах играют и белоснежными выпавшими перьями длинных крыльев щекочут бледную кожу в сиреневых переплётах. ноен ставит сотку, что вместо ангелов дьяволята с рожками и остроконечными хвостами прыгают. как и чейз. вылезший из горячего ада, посланник самого сатаны, поискать хорошенечко — трезубец можно найти. ноен уверен. но пока чейз всего лишь плавает в наркотической дымке и не чувствует, как чужие губы скользят по его скулам, переходят к кончику носа, мажут по закрытым векам и наконец на мгновение касаются приоткрытых губ самого хадсона. ноена колотит. оказывается, целовать человека, предначертанного тебе судьбой, гораздо приятнее, чем обычного. на первый взгляд нельзя сказать, что ноен любит и ценит чейза. они даже не разговаривают, перебрасываются желчью, но искрящаяся связная ненависть между ними заметна для всех. даже если станут встречаться, то их отношения будут являться сплошным стеклом, осколки которого разлетаются и впиваются в тело после очередной ссоры. а сердце чейза уже рвётся на мириады маленьких стеклянных частиц, таких цветных и похожих на витражи со всеми оттенками красного. но теперь ноен вроде любит. по-своему, с черешневыми пятнами ревности, соцветием сирени на бледной шее и с кровавыми ссадинами на содранных до мяса костяшках. но любит. но, блять, всё равно что-то не так. ноен укладывает чейза на кафельную плитку в доебучей ванной, потому что вламываться в чужие спальни — некрасиво. на самом деле, ноену похуй на личное пространство, просто чейза до конца сломить хочется. юбэнкс поджимает колени к груди, смотрит на забывшегося в эйфорической волне хадсона и хлопает по своим карманам. чувствует что-то смятое и вытаскивает. бумажка с чьим-то номером и омерзительно приторной припиской позвони, если снова хочешь побыть моим мальчиком. ноен кривится, чуть ли не рыдает от злости, но звонит. звонит по блядскому номеру, положенному неизвестно кем. жизнь одна, а попробовать надо всё. тупо, ноен, пиздецки тупо. а ещё от желания почувствовать себя заполненным под рёбрами чешется, рвётся и потухает. милый холодный ноен, ты проебал своё сердце за возможность быть оттраханным. не зря шлюхой называют, реально.

скажи мне то, что я не забуду но, возможно, тебе придется напомнить мне