Зарисовки. Майтимо в плену у Моргота.

Когда утром дверь распахнулась и вошли два незнакомых орка, сердце Рыжего оборвалось, камнем ухнуло вниз. Он едва набрался смелости спросить: - А где тот паренек, что приходил раньше? - Свихнулся он! – злобно буркнул один орк. - Заткнись! – второй сильно заехал локтем в бок первого. – Хочешь, чтоб колдун ушастый и тебя заколдовал, с ума-разума свел? – повернулся к Майтимо, рявкнул. - И ты заткнись, ушастая сволочь чародейная! Чтоб ни слова от тебя не слыхал! Не то поленом рот забью! Орки враскачку подошли к кровати. Схватили эльфа за руки, грубо сдернули на пол. В чем был, то есть практически раздетого, поволокли прочь. Майтимо не сопротивлялся – при любой задержке тюремщики с размаху били по едва поджившей спине. Так что раны вновь стали кровоточить. Путь оказался недолгим. Два лестничных пролета вниз и коридор. По камням пола тянуло холодом, босые ноги скоро озябли. У дверей ждали еще два орка. Один распахнул дверь, втащили эльфа, вчетвером взгромоздили на мраморный стол, зафиксировали руки и ноги. Что это? Ба, знакомая обстановка: комната для допросов, короче – застенок. Ну что ж, лечение окончено, пожалуйте домой, Нельяфинве Майтимо Руссандол, верховный король нолдор, хвастун, болтун и тупица, погубивший своим языком наивного полуэльфа... Каменные стены дышали холодом, но от придвинутой к столу жаровни шло сильное, приятное тепло. Хотя Майтимо предпочел бы померзнуть, лишь бы находиться где-нибудь подальше от этого неприятного места. Легкими шагами к столу подошел бледный черноволосый красавец с задумчивыми серыми глазами. Бывший светлый майа, бывший Артано Аулендил, бывший ученик валы Аулэ. Ныне же Господин Майрон, первый помощник Моринготто, Комендант Крепости. Ну, Нельо, держись. Сейчас ты увидишь небо с горошинку. В левой руке Господин Майрон держал тоненький, не толще ленточки для детской косички, разомкнутый обруч темного железа. Комендант Крепости зачем-то провел рукой по горлу пленника, задержавшись под ухом. Сосредоточенно, нахмурив тонкие брови, двумя пальцами послушал пульс. Перевел взгляд на лицо лежащего, многообещающе улыбнулся. От этой улыбки у Майтимо все внутри похолодело. Нельо пришлось незаметно сглотнуть пару раз и сосчитать про себя до двадцати, прежде чем эльф осмелился глянуть на темного майа в упор. Господин Майрон перехватил прямой взгляд, досадливо дернул плечом. Покачал своим обручем. С прежней улыбочкой заговорил: - Говорят, ты, Рыжик, королем заделался? С такой-то наглой мордой… - Естественно. После того как короля Финвэ убил Черный Враг Мира, а его преемника, моего отца, уничтожила ваша сволочь, титул короля нолдор перешел ко мне, как к старшему сыну и кронпринцу, - голос прикованного Нельяфинвэ звучал холодно, уверенно и как-то царственно. Темный майа невольно склонил голову. Впрочем, первый помощник Моринготто очень быстро пришел в себя и отчасти разозлился. С проклятьем ударил кулаком по краю жаровни, так что угли подпрыгнули. Боль ожога привела Жестокого в себя. Майа криво улыбнулся. - Ладно, король, я не спорить сюда пришел. Да и ты тоже. Только вот цели у нас немножко разные! – Господин Майрон, запрокинув голову, звучно расхохотался. – Кстати, пока не забыл… Прежде чем мы перейдем к главному номеру нашей программы, спешу сообщить, что бедный мальчик, сведенный тобой с ума, отправлен на перевоспитание. Ай-ай-ай! Несчастный, доверчивый малыш… Знал бы ты, что бедняжке пришлось вынести, так заплакал бы от жалости… Господин Майрон пригорюнился с самым расстроенным видом. Майтимо вспомнил, что этого майа здешние эльфы называют Гортхаур Жестокий. Судя по всему, прозвище заслуженное. - Не я отправил Вэона «на перевоспитание». Бесполезно давить на мое чувство вины. - Да? Не знал, что ты такой жестокий. Может быть, мое здешнее прозвище больше подошло бы тебе? - Спасибо, у меня свое есть. - Руссандол? Медная Верхушка? Что ж, весьма тебе подходит. - И это тоже. А иногда меня называют Высоким. Надеюсь, во всех смыслах, - Майтимо блефовал с отчаянной улыбкой. Ничего другого Рыжему не оставалось. Помощник Моринготто бледнел от досады и кусал тонкие темные губы. - Ну что ж! – на лице Гортхаура неожиданно сверкнула змеиная улыбочка. У Майтимо от нехороших предчувствий сердце упало еще ниже. Майа же продолжал непринужденно болтать. - Королям, как ты понимаешь, владыка аманских эльфов, полагаются знаки королевского достоинства. Корона там, скипетр. И тому подобное… Корона, извини, у нас только одна – та, что с сильмариллами твоего достопочтенного батюшки, мир праху его… Хотя, кажется, там и праха не осталось… О чем это я? Ах, да, извини, отвлекся! И та корона, как ты догадываешься, занята. Свой скипетр Повелитель погубил вчера, когда пытался вернуть разум изувеченному тобой ребенку.... - Гортхаур, а ты ведь повторяешься. Измысли что-нибудь посвежей. - Хорошо, не буду, извини. Увлекся. Так вот. Мы придумали для тебя совершенно новый, отличный ото всех знак королевского достоинства. Он как раз по тебе. Каждый, увидев тебя в нем, поймет твою настоящую цену, глупый королишко. Вот он. Тебе нравится? Майа продемонстрировал железный обруч с коротенькими толстыми шипами, хищно щелкнув разведенными концами. Майтимо еще ничего не понял, но по спине побежали мурашки. Гортхаур левой рукой небрежно приподнял голову лежащего, правой подсунул обруч под шею, соединив концы сбоку под бьющейся голубой жилкой. Отошел назад, покачал головой: «Широк, не годится. Соскользнет». Бывший ученик Аулэ завел концы ошейника один за другой. Стало больно. Майтимо бессознательно дернул шеей. Гортхаур, внимательно следивший за выражением лица пленника, вновь картинно вздохнул: «Снова широковат. Чересчур у тебя, Руссандол, горлышко узенькое. Как у птички. Но, ничего, справимся». Затянул концы с такой силой, что у эльфа потемнело в глазах. Темный майа какое-то время стоял, держа удавку, и спокойно глядел как бьется тело, не в силах получить ни глотка воздуха. Удерживаемые оковами кисти судорожно сжимались и разжимались. Длинные ноги рвались в тщетной попытке освободиться. Грудь часто, неровно поднималась и опускалась. Губы посинели. И только когда резкие, порывистые движения Майтимо начали замедляться, а лицо потемнело от застоявшейся крови, Жестокий слегка ослабил давление. Лежащий надрывно кашлял, боролся за каждый глоток воздуха, вновь кашлял и захлебывался, а Господин Майрон наблюдал, понемножку ослабляя захват. Мало-помалу на лицо Руссандола возвращались краски. Губы слегка порозовели, щеки и лоб начали приобретать естественный цвет. Глаза перестала застилать поволока. Гортхаур кивнул головой в такт своим мыслям. Протянул руку, взял клещи и откусил кусок обруча так, чтобы концы ошейника сходились встык. Бросив на каменный пол зазвеневшие клещи, бывший ученик Аулэ достал из жаровни инструменты, ловко действуя одной рукой, а другой придерживая концы обруча. Надежно склепал. Теперь на эльфе был надет тесный и узенький, но прочный шипастый ошейник. Лежать эти шипы не особо мешали, но подвижность сильно ограничивали, заставляя держать голову в одном положении и поворачиваться всем телом. Майтимо все еще боролся за каждый глоток воздуха, когда Гортхаур небрежно взлохматил рыжие волосы нолдо, почти весело проговорил: «Нормально, Рыжий, продышишься». И покинул застенок. Действительно, Нельо продышался, привык. Приспособился и к ошейнику, и к шипам. Даже язвы на подбородке со временем зажили. А дышать теперь пленник старался мелко и часто, будто сильно устал, или долго плакал. С таким дыханием, конечно, бегать невозможно, но в Ангамандо не особо-то побегаешь…