Глава 13
23 июня 2020 г., 18:44
С недавнего времени Пчёлкин нанял для Лены личного водителя. Он-то и отвез его жену и дочь к Лидие Васильевне.
Денек выдался свежим, солнечным. Прохладный ветер и почти полностью облетевшие деревья упрямо напоминали о наступившей давно осени. Этот день не предвещал беды, он казался самым обычным, похожим на предыдущие, немного тоскливым и, как выяснилось позже, одним из последних ясных дней. Осень намеревалась «прикрыть лавочку» в ближайшее время, поднакопив запасы дождей. Об этом Лена Пчёлкина узнала из прогноза погоды, что передавали прямо сейчас по телевизору. Сама же девушка стояла у окна и о чем-то тепло улыбалась. Она уже совсем забыла свой родной тихий дворик, в котором прошло её беззаботное детство. Как будто только вчера сидела вон в той песочнице, пряталась вон за теми деревьями от водящих мальчишек, а вон на тех качелях уплетала пломбир. Сегодня же она собирается прогуляться здесь со своей дочерью, пройтись по старым тропинкам и скрытно прослезиться. Как же быстротечно время, которого мы не замечаем.
От переполнившего её внутреннего счастья девушка вздохнула, поправив капроновую занавеску. Вокруг тишина. И только телевизор продолжает твердить о своем. Бабушка в другой комнате оберегает сон своей внучки, а молодая мама решает немного помочь по хозяйству, но вдруг тревожная трель мобильника все рушит. Он запищал так звонко, что от этого звука запросто мог лопнуть хрусталь. Пчёлкина почти в ту же секунду ответила на звонок (к счастью, телефон всегда лежал у неё под рукой по просьбе мужа). Витя редко звонил со своей работы, только в каких-то особенных, экстренных ситуациях. И сегодняшний случай был как раз из таких.
– Лен, это я, – он говорил обеспокоенно и как будто немного напугано. – Как вы там? Все нормально?
– Привет. Ну да, все хорошо. Маша скоро должна проснуться. Покормлю, и гулять будем собираться. А ты чего звонишь?
– Слушай, сейчас к вам приедет один человек, – мрачно заговорил Пчёлкин, – не пугайся, это ваш охранник. Зовут Шмидт... То есть Дмитрий. Он сегодня будет с вами весь день и отвезет вас домой.
– Подожди, какой ещё охранник? Зачем, Вить?
– Так надо. Просто мера предосторожности. На прогулки только с ним, одна не ходи, поняла? – в голосе Пчёлы сквозила строгость.
– Вить, что-нибудь случилось?
– Ты сегодня новости смотрела?
– Нет ещё...
– Ну так включи и посмотри. Только не волнуйся, Лен, там наши все живы. И я тебя прошу: не вздумай никому и никуда звонить. Ты меня услышала?
– Д-да, услышала... Но постой, Вить...
– Ладно, Лен, мне некогда. Делай все, как я сказал. До вечера.
Он сбросил звонок, минуя любые объяснения. Оставшись без них, Лена мгновенно переключила канал. На Первом шла программа новостей. Мелькали какие-то сбитые с толку прохожие, накрытые простынями тела на асфальте, лужи крови.
«– По свидетельству очевидцев, события развивались следующим образом: около двенадцати часов во двор въехал «Мерседес» Белова; когда Белов и Филатов направились к подъезду, по ним с трех сторон началась пальба из автоматического оружия. Филатов был ранен. Возможно, ранение получил и сам Белов. Охрана предприняла решение немедленно открыть огонь. В результате перестрелки двое нападавших были убиты на месте.»
Далее на экране появился очевидец в лице немолодой женщины.
«– Я услышала треск такой, огонь… Потом поворачиваюсь – уже два трупа», – Она рассказывала так, будто случившееся нисколько её не удивило, будто перестрелки с летальным исходом на её глазах происходят каждый день. Похоже, что в эти лихие времена народ уже привык к постоянным бандитским кровавым разборкам, так или иначе внедряющимся в жизнь простых и безобидных граждан. Их давно ничего не пугает.
«– Правоохранительные органы воздерживаются от комментариев. В городе и области объявлена операция «Перехват». В данный момент место нахождения Александра Белова неизвестно.»
– Господи! – ошеломленная Лена застыла у экрана, прижав ладони к губам. Она вспомнила: на днях они с Ольгой виделись, и та говорила, что сегодня они всем семейством собираются навестить свекровь. Неужели прямо там, у дома этой бедной женщины, открыли огонь по её единственному сыну?
В голове зашумела кровь. Очередное покушение на жизнь Саши доказывало его без того известную причастность к криминалу. Как бы Белов ни стремился уйти от него, он, криминал, не желает его отпускать. Но если раньше он ещё мог на что-то закрыть глаза, то теперь он отвечает не только за себя, но и за свою семью.
Валера... Он-то меньше всех замешан в том, что творят его друзья. За годы близкого общения с ними Лена Пчёлкина успела кое-что понять. Однако бандитские пули не щадят никого, они не выбирают, куда им лететь: будь это грудь Валерки, прикрывающая Сашу, или же висок его полугодовалого сына. Лена тряхнула головой, едва к ней подобралась кошмарная фантазия. Неужели деньги и роскошь стоят собственной жизни и жизни родных?! Да... Иной цены и не может существовать.
«Что же делать? Звонить нельзя. Ехать нельзя. Опять ждать? Ждать и молиться.»
– Лен, ты меня вообще слышишь? – В комнате появилась мама с малюткой на руках. – Ты что, оглохла?
Лена вздрогнула и повернулась к матери.
– А? Что?
– Это с тобой что? На тебе лица нет, – Лидия Васильевна села на кресло, качая только что проснувшуюся внучку. – Чего стряслось-то?
– Да ничего, так... Ерунда... – Она осторожно перехватила дочку. – А недолго она поспала, да? И часа вроде не прошло.
– Ну на свежем воздухе ещё поспит. Не беда. Так что все-таки случилось?
Маму волновать ей не хотелось, да к тому же совершенно не было желания объяснять, что это за охранник вот-вот приедет и почему он должен повсюду таскаться с ними на улице. А ведь мама обязательно начнет выпытывать из неё ответы, обязательно начнет снова причитать и сетовать на Витю. Лене в то же мгновение захотелось домой.
– Все в порядке. Мам, мы с Машей одни погуляем, ладно? А ты дома останься, вот белье я не успела погладить...
Лидия Васильевна не из тех людей, чье внимание можно вот так легко переключить с одного на другое. Она способна распознать настроение дочери по одному только голосу, а уж если видит её в живую, то и отнекиваться бесполезно.
Впрочем, вопросов все равно было не избежать. Шмидт, то есть Дмитрий, прибыл примерно через полчаса после звонка Вити. Это был лысый мужчина крепкого телосложения, одетый в кожаную куртку. Лена краем глаза заметила оружие под ней. С виду типичный браток, каких сейчас тысячи по всей стране, и они почти ничем не отличаются друг от друга. Но у этого лицо доброе, и голос, на удивление, мягкий. Вел он себя вежливо и интеллигентно. Сложно было представить, как он хладнокровно стреляет по людям, а ведь стрельба – едва ли не основная его деятельность. В случае чего он не задумываясь откроет огонь, чтобы защитить их с Машей.
Но, к счастью, прогулка прошла тихо и спокойно. Никто из посторонних даже не ступил на территорию дворика. Молчаливый Дмитрий сопровождал семью Пчёлкина, держась чуть поодаль от них и всегда смотрел по сторонам. Из-за такого напряжения прогулку пришлось сократить, однако на Машеньку это никак не повлияло – она быстро уснула на свежем воздухе и была, в принципе, довольна. У подъезда Дмитрий помог с коляской, и малышка даже не проснулась.
Вернувшись домой, Лена снова столкнулась с вопросительным и сердитым взглядом матери. Но при Дмитрии неудобно было что-то объяснять, поэтому Лена до последнего старалась избегать любых разговоров с Лидией Васильевной, отделываясь лишь односложными ответами.
– Лен, Витя велел мне отвезти вас домой, – напомнил Шмидт ровным голосом.
– Да, скоро поедем, – кивнула Лена в ответ. Охранник снова скрылся в гостиной.
Настырная и требовательная Лидия Васильевна наконец урвала подходящий момент для бессмысленных, но, видимо, таких необходимых для неё словесных перепалок.
– Лен, как это понимать? Что это все значит? – Она зашла на кухню и начала возмущенно вопрошать.
– Мам, от меня-то ты чего хочешь? Витя приставил охрану – значит, так надо. А ответы на другие вопросы в новостях найдешь, – Лена уже чувствовала себя участницей тенниса, когда приходится активно махать ракеткой, чтобы успевать отбивать летящие в неё мячики.
В новостях мусолили тему покушения на Белова весь оставшийся день, и Лидия Васильевна, конечно, была теперь в курсе происходящего, но, кажется, вопросов у неё стало только больше.
– Я не понимаю. Покушение было совершено на Белова, так? Ты тут причем? Витя тут причем?
– Мам, все мы в одной упряжке.
– Это они в одной упряжке – все эти бандиты и твой муж в том числе. А я тебе давно говорила, что...
– Мам, не забывай, что мой муж ещё и отец моего ребенка, и хватит называть его бандитом!
– А как мне его называть прикажешь? Кто он, по-твоему? Лен, открой же глаза! Тебе не десять лет. И ты прекрасно понимаешь, что ничего не изменится! В них постоянно будут стрелять, и однажды обязательно попадут, помяни мое слово. А с тобой что будет? С Машей?
– Мам, замолчи, пожалуйста! – психанула Лена, бросив грязную ложку в мойку с посудой. Та с металлическим звоном грохнулась и чудом ничего не расколола.
– Прекрати шуметь! Машу напугаешь, – напомнила женщина, сама при этом понизила голос.
– Я уже устала от твоих упреков и возмущений! Что ты хочешь от меня услышать? – заговорила Лена как можно тише, чтобы не услышала не только Маша, но и совершенно посторонний человек. – Я все понимаю, все вижу! Но я его люблю и буду любить, кем бы он ни был. Он волнуется за нас, поэтому приставил охрану. Что ещё я могу сказать? Что ты мучаешь меня? Думаешь, мне от этого станет легче?
Лидия Васильевна смиренно кивнула, но по лицу было видно, что на этот счет у неё свое мнение, которое она не оставит при себе.
– Ты хочешь такой же жизни, как у Ольги, да? Хотя, о чем это я... Ты и получила эту жизнь, когда замуж за него вышла. Довольна? Вот бойся теперь каждого шороха...
– Ну и буду бояться! – процедила Лена, чувствуя, что кончается любая выдержка. – Это уже только мое дело, – спокойно добавила она, пересиливая себя и с трудом избегая истерики, которую мать грозилась вызвать своим давлением на мозг. – Нам пора домой.
– Знаешь, если ты не думаешь о себе, то подумай хотя бы о Машеньке. Кому нужна такая жизнь? Да и разве это жизнь? – тихо продолжала Лидия Васильевна.
– Ну извини, другой у меня уже не будет. – Девушка повернулась к матери и поцеловала её в морщинистую щеку. – Мы пойдем собираться.
Пчёлкина вернулась в спальню и закрыла дверь, прижавшись к ней спиной. Наверное, зря она накричала на маму, ведь та желает ей только добра и счастливой спокойной жизни. Но разве это возможно без Вити? Мама как будто не понимает самого главного. И Лена просто устала доказывать ей эту простую теорему: жизнь, о которой она говорит, рассыплется в два счета без него.
***
Эти бесконечные звонки уже вынесли весь мозг. Неумолкающий телефон просто разрывался на части после известия о покушении на Белова. Партнеры, заключившие сделки, подписавшие какие-то контракты (Витя до сих пор не понимает, откуда их столько взялось?) братва, даже лопухи из следственного комитета, – все звонили целый день и расспрашивали о Саше, о его месте нахождения, а кто-то, видимо, не дослушав прямой эфир в новостях, даже выражал соболезнования. Таких Пчёла сразу слал далеко и навсегда. Ещё тут каркать будут! А всем остальным обеспокоенным скорее делами бизнеса, нежели здоровьем Белого, приходилось односложно отвечать, что Витя и делал последние несколько часов. К концу дня терпение было уже на пределе. Соли в перец добавлял ещё и Космос: везучим судьба дарит шанс, а идиотам – кокаин. В кого по итогу превращался Холмогоров, догадаться несложно. Он кропотливо согнулся, сидя за столом, над драгоценной дозой белого порошка и умело разводил ровные дорожки. Когда лучшие друзья чухнулись, баловство Космоса переросло в зависимость. Как гром среди ясного неба. Никто не успел поговорить с ним по душам, дорассказать ту мудрость о плохом и хорошем, тем более что ближние и сами её почти не помнили. В общем, приходилось мириться с тем, что есть. Вот и сегодня от Космоса не было ни дела, ни пользы, что сильно раздражало Пчёлкина; стоило лишь взглянуть на долговязого наркомана с перекошенными глазами, как у него начинали чесаться кулаки. Чтобы немного расслабиться, Витя вышел из кабинета, оставив друга за его любимым делом одного, и упал в кресло в приемной. Людочка с жалостью поглядывала на уставшего начальника, но сердце её тревожилось куда больше о Космосе, который неожиданно свел свою жизнь к белому кайфу. Вначале она не понимала причину резких перемен в его настроении: от лучшего к худшему. Он либо срывался на неё, либо вел себя чуть ли не по-светски. В его глазах был заметен нездоровый блеск, он шатался при ходьбе и как-то странно гнул пальцы, но вот алкоголем от него не пахло. Девушка находилась в неизвестности, пока лично однажды не застала Космоса, нюхавшего кокс в кабинете. Тогда Холмогоров не заметил её, вошедшую с чашкой кофе, который он сам же и просил принести. Людочка остолбенела в дверях, рассматривая, как дорогой её сердцу человек медленно, но верно убивает себя. Вдруг глаза стали мокрыми, зрение затуманилось слезами, и Люда поспешила удалиться в приемную, забрав чашку кофе с собой – ведь Космосу сейчас явно не до заказанного напитка. – Люд, если черные будут звонить – не соединяй. Скажи им что-нибудь, чтобы поняли, ладно? – голос Пчёлкина вывел Люду из её воспоминаний. – А? Да, хорошо, Виктор Павлович, – растерянно кивнула она и уткнула взгляд в монитор компьютера. – Да и ещё найди мне банковские договора. В кабинете снова затрезвонили сразу несколько телефонов. Народ настойчиво звонил в офис Бригады, чтобы разнюхать ситуацию. Космос, оставшийся там, естественно, не собирался снимать трубки. Набравшись сил и собрав остатки своего терпения, Витя направился в кабинет. Телефоны вокруг Коса разрывались, но тот нашел отличный выход, как заставить их замолчать: снимая трубку, Холмогоров тут же бросал её обратно на рычаг, прерывая звонок. Телефоны офиса смолкли, но эстафету передали мобильнику Пчёлы. – Да екарный бабай!.. Да! – сдержанно ответил он в трубку. – Да... – Витя шарил на столе, что был полностью оккупирован Холмогоровым, потому последнего пришлось слегка потревожить. Дотянувшись до каких-то документов, Пчёла схлопотал слабый толчок. Он бросил на обнаглевшего друга, пихнувшего его, дерзкий взгляд. Был бы удар чуть посильнее, его бы отдача замучила. – Нету его! – продолжал Витя беседу в раздраженном тоне, расхаживая по кабинету. – Я откуда знаю, я че, Пушкин, что ли? Не знаю... Скажи, уехал на Багамы, да. У нас пауза. Не понимают? Популярно объясни! Давай... – Сбросив очередной надоевший звонок, Витя глубоко вздохнул и, глядя на расслабляющегося Холмогорова, заявил: – Водки бы сейчас. – Кокса хочешь? – пришел на помощь Космос, только что затянувшийся очередной дозой. В этот момент в кабинете, словно по взмаху волшебной палочки, появилась Люда с подносом, на котором стояли рюмка водки и закуска в виде нарезанного лимона, в другой руке она держала ту самую папку с договорами, которые просил Витя. Быть может, ей подумалось, что она слегка разбавит напряжение, разрядит обстановку, а заодно проведает одного из своих шефов, у которого мало что изменилось. Люда даже успела пожалеть, что вообще сюда зашла. – Опа! Ты чего, мысли читаешь? – просиял Пчёлкин, вкушая угощение от секретарши. Спасти – не спасет, но нервы успокоить может. – Что-нибудь ещё? – услужливо поинтересовалась Люда, чувствуя на себе зловредный и возмущенный взгляд Холмогорова. – Нет, не надо ничего, – помотал головой Пчёла, перехватывая у неё папку. – Люд, ты че, глухая, что ли? – было ощущение, что Холмогоров долго придумывал, с чего же начать, что же его в корень не устраивало в данный момент. И вот, наконец, осенило. – Не поняла, Космос Юрьевич... – растерялась девушка. – Ты че трубки не поднимаешь?! – неожиданно прикрикнул он, отчего Люда слегка вздрогнула и пошатнулась. Краска мгновенно загустела на её лице.tab> – Заткнись, башка болит! – вступился Пчёла, когда понял, что тот намерен накалить и без того накаленную ситуацию. Он честно пытался держаться в стороне. – Это ты мне сказал, а? – угрожающе вскинулся Космос, продолжая теперь быковать на друга детства. – Люд, все нормально, иди, – шепнул Витя, замечая навернувшиеся слезы в глазах девушки. Та последовала совету. Лучше действительно уйти, лишь бы больше не видеть и не слышать этого чокнутого. – Нет, пусть она останется. Это ведь ты же хотел, чтобы она осталась, да? Разве я должен этим заниматься, ты мне скажи. Я вот этим должен заниматься? Телефонными звонками, всеми делами... – А мне что делать?! – проорал Пчёлкин, наконец лишаясь последней капли своего терпения. Папка с договорами рухнула рядом с Космосом. Что-то свалилось на пол. Пчёлкин навис над умолкнувшим другом. – Что мне делать?! Люди волнуются, контракты горят! – Так хотелось вдолбить это в засоренную башку Холмогорова, но вместо этого Витя постучал кулаком по столу. Снова зазвенел телефон. – Да! Нет! – Всё, Витя решил, что с этого момента ничего, кроме этих двух слов, он звонящим больше не скажет. Задолбали все. – Зато у меня нервы, – Космос выудил из-под стола автомат Калашникова и взвел обойму, – как стальные канаты. Понял? – Дай сюда, придурок лагерный, – Пчёла выхватил оружие из рук друга, и тот немедленно извлек из грудной кобуры «Стечкина», направив его на Витю. Тот еле сумел выдернуть у Космоса и пистолет. – Да отдай ты сюда!.. Отняли любимые игрушки. Оставалось теперь только угрюмо потирать нос. – Белый че сказал? Где они? – без особого интереса спросил он Пчёлу. – Звонил не Белый. Звонил Фил, я ж тебе говорил. Сказал, что они с Сашей исчезнут на время, а потом сами найдут. – И все? – Кос поднял на друга затуманенный взор. – Нет, не все. Ещё сказали, чтобы ездили в танке.***
Пчёлкин вернулся домой поздно вечером, хотя не мог гарантировать, что ночью снова не сорвется в офис. Шмидта он отпустил и просил завтра подъехать с утра пораньше. Отчасти он понимал, что его семье вряд ли что-то может угрожать, так как в закрутившихся разборках он вообще никак не фигурировал, тем не менее обстоятельства в любой момент могли повернуться по-разному, и Пчёла предпочитал перестраховаться. Да к тому же он давно подумывал над охранной для Ленки и Машеньки, которая была бы способна обеспечить им безопасность, когда его самого рядом не окажется. И эту работу он вполне мог доверить Шмидту – человеку надежному и проверенному, преданному и честному. Дмитрия вообще не за что было упрекнуть, он не имел белых пятен в своей биографии, зато имел колоссальный опыт. Лена только что уложила капризную Машеньку и услышала, как открылась входная дверь. На часах было одиннадцать вечера. У мужа внезапно зазвонил мобильник, и Лена могла слышать его не слишком приличные слова возмущения, прежде чем он взял трубку. – Да! – громко рявкнул он, и на той же частоте, забыв про позднее время, продолжил: – Че вы мне все звоните, а? Не знаю я, где он! Самому интересно. Когда объявится, тогда и объявится. Подвешивай все в воздухе тогда. Че вы от меня ещё хотите? Уловив грозный голос отца, Машенька недовольно завозилась в кроватке и хотела было снова захныкать, если бы Лена вновь не укачала её и не вернула в некрепкий сон, а после этого тихонько покинула спальню и плотно закрыла дверь. – Пчёлкин! Ты в своем уме? – громким шепотом сказала она. Муж поднял вверх указательный палец, прерывая её возмущения. – Не, ну вы посмотрите на него... – Я не знаю! Оставляй все как есть, я тебе сказал, – не обращая внимания на девушку, Витя продолжал болтовню все в той же манере. – До звонка, давай, – он сбросил и, кажется, был готов грохнуть мобильник об стенку, но едва сдержался. – Нельзя было тихо поговорить? Я Машу только что уложила, – вновь решилась подать голос Лена, прекрасно видя, что тот и так сейчас взорвется от злости. – Слушай, хоть ты не грузи, а! – Он разулся, передал супруге трубку и устало вздохнул, уставившись в потолок. – Я и не гружу, просто ставлю в известность, – спокойно сказала Лена. До чего же ей было его жаль. Если бы только она была в состоянии помочь, она бы сделала все возможное. – Коньяка принеси мне, – кинул он бесцветно и, небрежно повесив пальто, которое в итоге упало с вешалки, ушел на кухню. Лена убрала пальто в шкаф, направилась в гостиную, там из бара достала бутылку заграничного коньяка и вернулась к мужу. Витя сидел за столом, откинув голову назад, прижавшись затылком к стене. Весь день прошел на нервах, в суете, к этому прибавилась ещё и тревога за друзей. Увидеть вначале репортаж по телеку о покушении на Белого и Фила, а потом дожидаться звонка хоть от кого-нибудь из них было просто невыносимым испытанием. Хорошо, что Фил отзвонился. Потом ещё Космос со своей наркотой... Все сегодня повисло на плечах Вити, и от неожиданности и тяжести этого груза он нехило согнулся. Сейчас больше всего хотелось напиться, не просто выпить, а именно надраться до беспамятства, но этого нельзя было себе позволить – сегодня нельзя. Достав из кармана брюк пачку «Кэмела», он закурил, выпуская густой дым изо рта. – Вить, мы же договорились не курить дома. У нас ребенок, – появилась Лена с коньяком и снова не сдержала возмущения. – Дверь закрой! – нервно бросил он, но в итоге захлопнул её сам. Чтобы запах табака не стоял в стенах кухни, Лена приоткрыла окно. Витя осушил полный бокал коньяка и вместо закуски снова затянулся сигаретой. Они оба молчали: один не знал, что говорить, а другая была без понятия, о чем спрашивать. Да и стоит ли? – Как вы тут сегодня? – нарушил, наконец, тишину Пчёла. – Если ты об охране... – Я обо всем. – Нормально. Маша только капризничала долго, без тебя еле уложила. Наверное, мысли о дочери на мгновение затмили все остальные, и Пчёла совестливо затушил недокуренную сигарету. – Все плохо, да? – пролепетала Лена, не надеясь услышать что-то более-менее утешительное. – Паршиво...– выдохнул Виктор. – От ребят есть новости? – Живы, но где они сейчас – не знаю. Мне этот телефон сегодня раз десять хотелось долбануть об пол или о башку Космоса. – А Космос тут причем? – Да так, там есть заморочки. – Вите не хотелось рассказывать Лене о зависимости друга. Он сильно удивился, когда узнал о её намерении позвать его в крестные отцы для Маши, но скрыл свое явное недовольство этим. Куда этому наркоше в крестные? Хотя у Космоса было в запасе месяца два до крестин на то, чтобы завязать с коксом и вернуться в нормальное русло жизни, но что-то подсказывало Пчёле, что ничего за это время не изменится, хорошо хоть, если не станет хуже. Да и вообще сейчас слабо думалось о будущем, для начала бы пережить настоящее. Тема закручивалась все страшнее... Покушение – это уже не ментовская подстава, что настигла их в далеком 89-ом году. Если тогда была угроза всего лишь загреметь на несколько лет, то сейчас можно лишиться не только свободы, но и жизни. Но все это волновало Пчёлу в последнюю очередь, главное для него – вытащить друзей. – Дмитрий завтра тоже придет? – спросила Лена. – Да, утром, – Витя снова наполнил бокал коньяком. – А это обязательно? Я не думаю, что нам с Машей что-то угрожает… – Да, обязательно, – прозвучал односложный ответ. – Пока мы не разберемся, откуда ноги растут, да и мне так будет спокойнее. Ты мне завтра не звони, я сам наберу, если что. – Как скажешь... – дрогнувшим голосом отозвалась девушка. Она отвернулась к окну и изо всех сил старалась не заплакать. Её ужасно тяготили эти его ответы в одном покосе, эта недосказанность, эта неизвестность, этот страх за его жизнь... Завтра он уйдет, и ей придется собраться с силами, чтобы справиться с самой собой. – Ладно, ты извини, я пойду, Лен... Устал очень, – Витя покинул кухню, бросив сожалеющий взгляд на жену, которая все ещё стояла к нему спиной, но в отражении окна он увидел, что она тоже на грани срыва. Ей многое хочется сказать, но она держит слова в себе, понимая, что они будут лишними. А он даже не представлял, чем её успокоить. У него не получалось ходить по лезвию ножа и делать вид, что он прогуливается по набережной. Для нежности он был сегодня не готов, да и был ли в ней сейчас хоть какой-то смысл или толк? Ленка не глупая, и красивые слова её не утешат. Даст Бог – и завтра все прояснится.
